Pokemon: В дебрях Покемира

– Милакса, просыпайся! Пора вставать, а то опоздаем!

Стена мягких, чуть пушистых, хитренько шепчущих, пронизанных привкусом ванили и корицы снов нехотя отступала, оставляя вместо себя чувство ленивенькой вялости. Хотелось нырнуть обратно, понежиться в лукавых объятиях если не сна, то хоть дремы еще немного… однако брат был неумолим.

– Милакса?.. Ну что ты будешь делать! Ну мы не так поздно вчера легли, не обманывай! Вставай давай.

Голос брата замер совсем рядом и, судя по легкому шелесту сложенных рук, в ближайшее время Илия ее в покое оставлять не собирался.

– Какой ты надоеда, – Милакса попыталась подпустить в голос побольше капризных ноток. – Вчера мама разбудила, сегодня ты… Ну вот в чем прелесть дня рождения, если ни до, ни после поспать всласть не дают?

Впрочем, хочешь не хочешь, а подниматься все-таки пришлось.

– В том, что нам вчера наконец-то исполнилось по шестнадцать, и мы можем наконец пойти за первыми покемонами?! – голос брата просто лучился жизнерадостностью, когда он аккуратно взял ее за ладонь, одна девушка не преминула подметить, что ему, все же, слегка совестно. – Мы же с тобой давно об этом мечтали, Лакси!

Сестра, впрочем, так просто сдаваться не собиралась.

– Когда мы об этом мечтали, про ранние подъемы там не было ни слова.

– Девять часов не такая уж и рань! В школу вставать приходилось раньше.

– Чуть менее, чем ужасно – это еще не замечательно…

Впрочем, кое-чего за Илией не признать было сложно: Милакса и правда давно мечтала об этом дне. Получить в лаборатории первых покемонов, пуститься в приключения вместе с любимым братиком, стать хоть немного самостоятельнее, куда глубже познать мир вокруг, а если повезет – то и кусочек славы урвать! Прелесть же! Да и чуть прохладная (как она любила) вода из-под крана вскоре прогнала сонливость далеко прочь, так что, сидя на наполненной ароматами картофеля и тостов кухне и уминая их за обе щеки, девушка уже была настроена куда как более оптимистично.

– Ты все вчера собрала, сестренка? – деловито осведомился брат, невольно повышая голос, чтобы его было слышно за переключившейся десяток секунд назад в режим отжима стиральной машиной.

– Ну вы же с мамой оба перепроверили мои вещи за мной, Иль, – Милакса чуть поморщилась. – Думаешь, я из вредности что-то вытащила после этого?

– Нет, но я обязан заботиться об успешности предстоящего нам похода!

– Так ты уже позаботился, куда еще-то? Но вообще, хочешь – перепроверь, пока я буду одеваться. Заодно и на меня без лифчика попялишься лишний раз, хе-хе-хе!

– А-га, как будто там есть на что пялиться!

– А вот Айрен считает, что есть!

– Это его проблемы…

Но вот завтрак окончен и пришло долгожданное время окончательных сборов!

Воодушевленно вздохнув, Милакса повела плечами, удостоверяясь, что надетый полуминутой ранее лифчик сидит максимально удобно. Следом была столь же удобная футболка, за ней – мягкие и уютные спортивные штаны и олимпийка. Призадумавшись – точно ли ничего не забыла? – девушка удовлетворенно кивнула и подхватила со спинки стула последнюю часть своего наряда. Пара движений, и вот уже лента – нежная, бархатная, напоминающая мягчайший мох! – деликатно обхватывает, точно обнимая, ее лицо. Затем черед рюкзака…

Еще пяток минут, наполненных бормотанием бегающего взад-вперед и перепроверяющим все по пятому кругу Илии, и вот они наконец в прихожей, натянув обувь. Привычным жестом подхватив легкую трость, Милакса глубоко вдохнула ароматы родного дома, стремясь как можно глубже запечатлеть их в своей памяти – причудливый букет из ароматов: все тех же тостов и красного перца с кухни, легкие нотки сырости и маминого шампуня из ванной, летучий аромат маминых настенных цветов и копоти любимого флареона отца из их комнаты, и наконец – горьковатые нотки чего-то химического из замершего по правую руку платяного шкафа (она вечно забывала, чем это пахнет).

– Ну как, проверил все на десять раз, или навернешь по дому еще пару кругов для гарантии? – не без ехидства поинтересовалась Милакса, на диво метко находя локтем бок брата.

– Вот обнаружишь себя без какой-нибудь нужной “вроде бы безделицы” посреди чиста поля – сама же будешь меня хаять, что я не навернул эти еще три кружочка! – вяло огрызнулся брат.

– Все нужное мы сложили еще вчера, и мама это проверила, а без действительно безделицы я уж точно как-нибудь проживу! И это не ты ли пару часов назад не давал мне спокойно проснуться, стращая опозданием, а? Пошли давай!

Дверь распахнулась, пропуская ее, и почти сразу на девушку обрушилась волна влажного жара. Пара широких шагов – и вот она уже на улице, чутко замирая и оценивая окружающую действительность.

Первое впечатление ее не обмануло: утро, как и ожидалось, выдалось жарковатым для начала июня. Больше не тревожимый дверью воздух вновь замер, будто бы нехотя подсовывая ей под нос пригоршню ароматов пыли, земли, придорожных цветов и кисловато-горьковатого газа (кажется, в саду соседей снова грелся на солнышке визинг). Шумела невдалеке автострада, где-то за их домом кто-то сосредоточенно скребся, брякнули, упрятываемые в карман, ключи брата… И вдруг – точно волна сверху! – тоскливый, протяжный крик брэйвиари. Но как возникший – так почти сразу и смолкший где-то в подветренной стороне.

А затем – еще два внимательных вдоха, – и пригоршню ароматов дополняют два недостающих: едва различимые цитрусово-кориандровые ноты одеколона брата и терпковато-молочные – ее собственного дезодоранта.

– Не передумала идти? – Илия наконец шагнул к ней, беря за руку.

– Не решил все же навернуть еще пяток кругов по дому? – в тон отозвалась Милакса. – Пошли давай!

Фыркнув, брат все-таки деликатно потянул ее следом за собой. Жаркий воздух чуть скользнул по девичьим щекам, под ногами скрипнули первые камешки.

Их долгожданное путешествие началось!

***

Всю дорогу Милакса не могла отделаться от ощущения, что они с братом идут в больницу. Знакомый угловатый холмик там, где их длинная непроезжая улица сворачивает на проспект, через полсотни шагов – восхитительный шлейф свежей выпечки из булочной на углу, еще несколько минут – и по левую руку остается музыкальный магазинчик, откуда доносится чье-то неумелое бренчание… Да и то верно – в покелаборатории она бывала довольно редко, не в пример больнице.

Впрочем, спустя еще пару поворотов пути все наконец встало на свои места. Дорога девушке, правда, по-прежнему припоминалась достаточно смутно, но чуть доносимое издалека ветром разноголосье выгуливаемых покемонов говорило само за себя.

– Надеюсь, стартовиков еще не разобрали, – в голосе брата впервые за утро в сомнениям примешалось легкое беспокойство.

– Не боись, профессор же сказала нам, что на этой неделе большого набега не ожидается, и даже выбор будет, – Милакса лишь рукой беззаботно махнула, отчего трость весело болтанулась на ее запястье.

– Хотелось бы надеяться. Не очень-то мне улыбается брать “кого оставили”...

Главный зал лаборатории оказался местом весьма пространным и гулким. Где-то у дальней стены негромко гудело и шелестело какое-то оборудование (“как будто компьютер, но много-много больше!”), в другом углу что-то глуховато капало на металлическую поверхность, откуда-то издалека доносился едва слышный шорох, точно “белый шум”... а затем – откуда-то снаружи (через приоткрытое окно?) донеслось заунывное мычание тауроса.

Не менее интригующе в зале пахло: сильнее всего ощущалась смесь из чего-то, напоминающего машинное масло и, почему-то, настойки календулы; разбавляемая мимолетными порывами доносимого с улицы аромата скотного двора, слабым запахом металла и уже привычный (и даже какой-то успокаивающий) аромат одеколона Илии (в котором теперь к кориандру примешивались хвойные нотки).

И последним пока впечатлением стал мягкий диван с грубовато-шершавой обивкой, где сестра и брат устроились по указанию встретившей их забавно почирикивающей аюдино (Милакса не без досады призналась себе, что не узнала бы этого покемона по голосу, не подскажи ей Илия). Сама же аюдино отошла в сторонку и замерла там.

“Кажется, придется подождать. Ну, оно и верно – профессор с ассистентами, чай, люди занятые”.

Впрочем, ждать пришлось не долго – не прошло и десяти минут, как откуда-то из глубин лаборатории донесся звук приближающихся шагов, вскорости отозвавшихся под высоким потолком.

– Здравствуйте, здравствуйте! – громко раздался незнакомый мужской голос, отчего девушка чуть вздрогнула. – Прошу прощения, профессор Кранберри задерживается – завершает исследование. А вы, я так понимаю, за стартовиком? Еще и с компанией, очаровательно!

Обладатель голоса остановился в нескольких шагах впереди, подойдя, очевидно, к установленному перед диваном небольшому столику (о который Милакса даже после предупреждения брата едва не запнулась).

– Здравствуйте, – голос Илии скользнул куда-то вверх (кажется, он поднялся навстречу незнакомцу). – Мы за стартовиками, с Вашего позволения. Мы с сестрой оба начинающие тренеры, и стартовика нам нужно два. Желательно не абы каких.

– За стартовиками? – в голосе незнакомца послышалось удивление. – Но Ваша сестра, она же… простите, но мне показалось, что она слепая…

– Вам не показалось, – кратко оповестила Милакса, чуть глубже усаживаясь на диван и чуть морща нос.

– А… но… - незнакомец, похоже, совсем растерялся. – Но как же…

– Дарт, Дарт, ну где твои манеры? – вдруг раздался укоризненный женский голос довольно низкого тембра. Милакса не уловила момента, когда его обладательница появилась в зале. – Если ты и впрямь мечтаешь однажды занять мое место руководителя лаборатории – тебе стоит быть немного предупредительнее.

Продолжающий стоять по другую сторону стола от гостей незнакомец, оказавшийся Дартом, неловко кашлянул.

– Но мама, я… – он запнулся. А когда заговорил вновь, его голос зазвучал несколько тише и с заметной неловкостью: – Прошу меня простить, уважаемые тренеры, я… совсем не хотел сделать вам неприятно, однако я… Очень удивлен.

“Так вот почему их голоса показались мне похожими!”

– Не страшно, бывает, – мигом смилостивилась Милакса, одновременно поворачивая голову в ту сторону, откуда перед тем доносился голос женщины. – Доброго дня! Профессор Кранберри, я правильно понимаю?

– И вам доброго дня! Да, это я, – в отличие от своего сына профессор остановилась всего в паре шагов от дивана. – Простите, что заставила вас ждать, ребята.

А вместе с появлением профессора изменились и окружающие ароматы: Милакса невольно принюхалась, заинтригованная кисловато-пряным ароматом каких-то незнакомых ей цветов (очевидно, и подаривших аромат парфюму профессора), смешанным, отчего-то, с запахом тины.

“Может быть она обследовала какого-то водного покемона?”

– Доброго дня, профессор! – несколько с запозданием выпалил и Илия, вновь вскакивая на ноги. – Вы вовсе и не долго, мы даже соскучиться не успели!

– Хорошо, если так, – кажется, профессор улыбнулась. – Но к делу. Вы пришли получать стартовиков, – она явно не спрашивала. – Вам перечислить возможных, или вы и сами прекрасно все знаете?

– Но мам, разве перечисление не определено правилами Лиги? – озадачился Дарт, успевший переместиться куда-то вглубь помещения.

– Они написаны под все возраста чохом, а наши гости вполне взрослые, чтобы суметь определиться заранее… или не суметь, впрочем – у всех разные интересы, это верно. Итак?

Профессор вопросительно смолкла.

– Мы с сестрой уже определились! – почти сразу заявил Илия. – Я выбрал для себя спригатито, если они остались. Если есть девочка побойчее – совсем прекрасно!

– Хм-м… спригатито-то точно остались, – отозвалась профессор Кранберри. – Девочки побойчее… Дарт, там пятнадцать-ви не забрали вчера? А то я что-то закрутилась и не отметила…

– Нет, мам, она осталась, я отметил!

– Славно, умница, тогда принесешь ее познакомиться. А Вам, уважаемая, какой стартовик больше по душе?

– Синдаквил! – Милакса только и дожидалась этого момента. Они с братом уговорились, что первым выберет он, однако ждать дольше нужного девушка была не намерена. – Меня вполне устроит мальчик, но лучше поспокойнее.

– Ага, тут попроще, – согласилась профессор, тоже отходя на пару шагов. – Милый мой, прихвати еще двадцать четыре-джи, будь добр.

– Хорошо, мама! – отозвался Дарт, и звук его шагов тотчас устремился куда-то за пределы помещения.

Милакса же, воодушевленно вздохнув, вновь привалилась к спинке дивана, расслабляясь и едва слушая, как Илия обсуждает с профессором какие-то организационные вопросы. Возможно, было и не слишком красиво сваливать их на него целиком, но… братик в этом всем разбирается лучше нее, братику это нравится, и, главное – братик за малейшее упущение, даже допущенное при нем, как пить дать проест ей плешь. Ну и зачем, спрашивается, напрягаться и рисковать целостностью прически?

“Вот и я думаю, что незачем. Тем более, что Дарт, кажется, уже идет обратно”.

В глубине лаборатории и правда вновь зародился звук шагов, явно направляющихся в сторону главного зала.

– Ага, а вот и ваши первые покемоны! – кивнула профессор, когда ее сын вновь очутился возле дивана. – Оба в покеболлах, все как и положено.

– Э-э… только, Илия, будь, пожалуйста, аккуратнее, – предупредил Дарт, очевидно, передавая покеболл брату Милаксы. – Твоя спригатито как раз спала, когда я ее сажал в покеболл, и она может быть не в духе… М-м… Вы позволите, уважаемая?

Милакса, чуть кивнув, протянула левую руку. И почти сразу незнакомые, прохладные, с явными мозолями руки осторожно взяли ее ладонь в свою, вкладывая в нее круглый, пластиковый и столь же прохладный предмет.

Ее первый покеболл!

Поблагодарив, девушка осторожно нашла кнопку на покеболле и, помедлив, раскрыла его. Знакомый – сколько раз она его слышала у папы! – щелчок открывшегося шарика, легкое, с присвистом, гудение вырвавшейся на свободу энергии – и вот на ее колени что-то плавно, но весомо приземлилось.

Приземлилось, озадаченно завозилось, переминаясь с лапки на лапку, озадаченно и преумильно пискнуло.

И одновременно с этим такие же щелчок и посвист раздались со стороны брата, закончившиеся легким поклацыванием коготков по пластику (кажется, Илия выпустил своего покемона на стол) и растерянным сонливым “ми-у?”. В другой раз Милакса бы мигом разумилялась, но сейчас ее слишком занимал ее собственный покемон.

Кем она и не преминула заняться, осторожно сведя руки к коленям и обхватив что-то упругое и теплое.

– Осторожнее, пожалуйста, – вполголоса предупредил Дарт, продолжающий предусмотрительно стоять рядом. – Это, все-таки, огненный мон, а еще – довольно юный. Он и полыхнуть может.

– Да, спасибо, я знаю, – негромко поблагодарила Милакса. – У моего отца тоже огненный покемон, и я уже ученая… Приветик, чудо! – переключилась она затем на нового питомца. – Я – твоя новая хозяйка! Ты ведь не станешь меня обжигать, если я с тобой осторожно познакомлюсь?

Синдаквил вновь осторожно повозился и с некоторым сомнением (но все же скорее утвердительно) пискнул. Девушка улыбнулась и осторожно принялась ощупывать его, чуть поглаживая.

Плотная округлая спинка, плоские и упругие бочка… и чудесная, напоминающая нежнейший вельвет коротенькая шерсточка! В ней хотелось скользить и скользить пальцами, ласково гладя чуть разомлевшего от чутких прикосновений зверька!.. Вот крепкие и сильные задние лапки, окачивающиеся крепкими острыми коготками (и как она их сразу не почувствовала? Не такая уж и толстая на ней одежда!)... Вот ее пальцы скользят обратно, стараясь не слишком ерошить шерстку против роста… Вот они снова на спинке, осторожно ощупывая четыре округлых перепоночки на ней, с едва различимой даже ее чуткими пальцами шерсточкой (зверек с сомнением фукнул носиком, однако слишком возмущаться не стал)... а вот уже и округлая головка, изящно нисходящая к длинному нежному носу. И все это теплое, мягкое, знакомо отдающее чуть заметным запахом копоти, и ужасно, ужасно милое!

– М-м-м, какой ты лапочка! – донельзя умиленно пропела девушка, осторожно подхватывая синдаквила на руки и бережно прижимая к себе. – Считай, что я в тебя уже влюбилась!

Синдаквил робко пискнул, но почти сразу ласково потерся о ее руку щечкой.

– Как же тебя назвать? – вслух задумалась Милакса. – Или, ой, у него уже есть имя?

– Мы звали его “Двадцать четыре-джи” (часто опуская “двадцать”), но это, скорее, номер, а не имя, – негромко отозвался Дарт. – Как раз, чтобы не ограничивать будущего тренера.

– Четыре-джи-и?.. Не-е, чет совсем не то. На “Джи” и имен-то никаких милых нет… Хм-м…

– А твой брат, кажется, тоже весьма неплохо поладил со своим стартовиком!

Отвлекшись от размышлений, девушка прислушалась. Со стороны Илии доносилась какая-то веселая возня и тоненькое, как будто бы смешливое мяканье. В другой раз, Милакса, возможно, и сама бы присоединилась, но сейчас ее слишком занимал собственный стартовик.

– О, придумала! – решила она наконец. – Назову тебя Юннар, уменьшительно Юнни! Будешь Юнни, хороший мой?

Синдаквил задумчиво повозился у нее в руках, и вновь робко, но скорее утвердительно пискнул. Новоиспеченный тренер, умилившись, вновь аккуратно прижала его к себе.

– Итак, как я понимаю, ваши первые покемоны вас вполне устраивают? – раздался голос профессора Кранберри от входа в зал.

Увлеченная синдаквилом, Милакса и не заметила, что профессор куда-то уходила, и теперь чуть растерялась, услышав ее голос с неожиданного направления.

– Более чем! – довольно отозвался тем временем Илия. – Сестрен, тебя ж все устраивает?

– Очень даже!

– Славно, – профессор подошла ближе. – В таком случае, передайте, пожалуйста, своих покемонов и боллы пока мне – нужно завершить некоторые формальности.

Раз заполучив в руки, уютного, теплого и мягкого синдаквила, отдавать его теперь обратно (пусть и ненадолго) не хотелось совершенно. Да и Юнни забухтел от такой перспективы не слишком-то и радостно. Однако и деваться, увы, было некуда.

– Не расстраивайся, это ненадолго, – ободрил девушку Дарт, не слишком по-взрослому устраиваясь неподалеку от нее на подлокотнике дивана. – Мама… ой, то есть профессор Кранберри скоро закончит, и Юннар будет в твоем полном распоряжении.

– Жду не дождусь!

Парень негромко хмыкнул. Затем помедлил, кажется, потирая щеку, и вновь подал голос:

– Хм, Милакса, а можно не очень тактичный вопрос?

– Как я, незрячая, собираюсь участвовать в Лиге? – Лакси чуть повернула голову в его сторону.

– Э-э… н-ну да. Я прошу прощения, н-но… я плохо представляю, как это возможно.

– В целом – как и все остальное для меня. Но, вообще, да – это непросто, я уже пробовала с папиными монами… Сперва я просто буду понемногу тренировать Юнни, возможно, поймаю кого-нибудь еще, и буду по мере возможности помогать братику. А как он заработает четыре значка и нам станет можно официально путешествовать за пределами родного региона – мы с ним отправимся к лихтенштейнской границе: там, я слышала, нередко попадаются сильные психические моны вроде ральтса или медитита. Мы поймаем для меня одну хорошую психическую покемошку, я ее воспитаю, и вот тогда!..

На губы сама собой выплыла предвкушающая улыбка.

– И что тогда? – озадаченно уточнил Дарт. – Мне, каюсь, еще далеко до уровня познаний моей мамы.

– И тогда у меня будет покемон, способный к телепатии, который и поможет разрешить мою проблему.

В главном зале лаборатории на полминуты повисло молчание.

– Э-эм-м-э… – парень совсем растерялся. – То есть, ты хочешь сказать, что покемон-телепат поможет тебе… видеть?

– Не “видеть”, Дарт, – кажется слух у профессора Кранберри был весьма неплох, и даже занятая завершением регистрации она не упускала ничего вокруг (или, во всяком случае, ничего, связанного с сыном). – У человека и у покемона разное восприятие (или, по крайней мере, мне не попадалось доказательств, что достаточно идентичное), а психические покемоны – не передатчики “видеосигнала”. Однако правильно натренированный психический покемон действительно способен телепатически передать своему хозяину нечто вроде схематичного изображения мира вокруг…

– Схематичного изображения?! Это как?!

– Точно не знаю, я пока с покемонами, натренированными таким образом, не сталкивалась. Но, если судить по давней работе профессора Бёрча – передается некое общее представление картины вокруг: место действия, окружающие создания, имеющие значимость для происходящего, их действия, в случае боя – покемон противника и он сам, – и, отдельными штрихами – их намерения…

– Тактическая картина, – подсказал Илия.

– М-м-м… пожалуй, – согласилась профессор. – В общем, это больше, чем поводырь, но все-таки меньше, чем полноценное зрение (да простит меня Милакса). И, насколько я понимаю, подобная “картина” – все равно передается с некоторым временным отставанием, а битва покемонов – штука достаточно динамичная…

Она смолкла, вновь принимаясь едва слышно стрекотать чем-то, вроде компьютерных кнопок.

– Это требует немалого опыта, да, – снова подхватил беседу Илия. – И, скорее всего, особых тактик. Мы с Лакси пока не слишком опытные, но…

– …но времени у нас навалом! – перебила его Милакса, беззаботно (и не слишком культурно) потягиваясь. – Уважаемые зрячие, вы забываете одну вещь: у меня другое восприятие мира вокруг. Просто другое…

– …что никак не отменяет того факта, что некоторым вещам тебе все равно нужно учиться, – скептически перебил ее брат.

– Нужно. Я скорее о том, что вы в принципе рассуждаете с другой позиции.

В зале снова повисло молчание.

– Мне кажется, уместнее всего будет попросить вас с Илией просто когда-нибудь (когда ты, Милакса, уже научишься) выбрать время и вернуться к нам, чтобы рассказать и, насколько возможно, показать, как это все работает на самом деле, – мягко заметила профессор Кранберри, вновь подходя к дивану. – Личный опыт и эксперименты всегда лучше, чем общие слова и чужие статьи. Не говоря уже о том, скольким ребятам вроде Милаксы подобные исследования – и, главное, их результат в виде статей! – может помочь. Тот же профессор Бёрч рассматривал в первую очередь само явление, а не связанные с ним возможности. Дарт, к слову, может сделать это своим проектным исследованием со временем.

– Ух! – диван даже чуть сдвинулся с места – с такой энергией с него поднялся профессорский сын. – Звучит здорово! Я бы не отказался!

– М-мда, звучит и правда как минимум любопытно, – осторожно кивнула Милакса. – Мне нравится эта идея, надо бы не забыть.

– Не волнуйся, я запишу! – вскинулся и Илия. – Но я правильно понимаю, что Вы закончили, профессор?

Милакса тоже отодвинулась от спинки дивана, заинтересовано навострив ушки.

– Да, ребят, закончила, можете забирать своих покемонов.

Минута – и девичьи руки вновь приятно оттянуло пушистеньким, теплым, довольно заурчавшим синдаквилом.

“Ну вот как его куда-то выпускать, как?!”

Пока же Милакса умилялась, ее брату почти торжественно вручили необходимые документы и два покедекса, сопроводив формальными наставлениями.

– Что ж, ребята, в добрый путь, – завершила наконец наставления профессор. – И главное – будьте осторожны.

– Спасибо, профессор Кранберри! – почти хором поблагодарили Милакса и Илия. – И Вы берегите себя!

– Удачи, ребят! – Дарт тоже махнул рукой на прощание, явно собираясь проводить их до дверей лаборатории.

Да и то верно – аюдино было что-то не слыхать.