Покорившие Небеса

Небо. Бескрайний, безграничный, необъятный простор.

Ветер. Порывистый и сильный, он разрезает кожу, словно кинжал, и, наполняя крылья, возносит все выше и выше.

Солнце. Глаза слезятся от ослепительно-яркого света. Жар разливается по телу. Небесное светило манит к себе. Все ближе и ближе.

Еще один взмах могучих крыльев. Осталось совсем чуть-чуть, и он, наконец, сумеет дотянуться до солнца.

Взмах за взмахом. В этот раз ему точно хватит сил.

***

- Я думала, это останется нашим секретом!

Голос сестры ураганом ворвался в грезы и разорвал их на сотни лоскутов. Небо, ветер, солнце – все исчезло. Драагон чуть слышно застонал и покрепче смежил веки, всеми силами пытаясь вернуть ощущение полета и свободы, сгинувшие вместе с чудесным сном.

– Мы же договорились никому не рассказывать! –продолжала настойчиво твердить Флосси.

«Что она не хочет рассказывать?» - промелькнула слабая мысль в голове юноши, он все еще старательно боролся с реальностью.

- Но Драагону-то можно! – возразила Петрам.

Ее голос прозвучал совсем рядом.

- Не буди его, пойдем, – уверенности в словах Флосси звучало заметно меньше, похоже, гордость постепенно брала верх над желанием сохранить тайну. - Видишь, он спит?

- Он уже не спит, – хриплым голосом ответил Драагон, приоткрывая один глаз. - Что случилось?

В ту же секунду над юношей возникли два милых голубоглазых, одинаковых как две капли воды, личика в обрамлении светлых вьющихся волос.

- Пойдем, мы должны кое-что тебе показать, – Петрам призывно потянула брата за руку.

- Это далеко? – теплая постель манила не в пример сильнее, чем подозрительная затея сестер.

- Не очень, – отвела глаза девушка.

Драагон про себя усмехнулся, эта привычка у нее с детства. Петрам всегда отводила взгляд, когда пыталась что-то скрыть, но старшего брата не так-то просто было провести.

- Это рядом с Туманным ущельем, - ответила за сестру Флосси.

Девушка, похоже, не собиралась ничего скрывать. Видимо, она все еще надеялась, что, узнав о необходимости покидать теплую постель, Драагон откажется идти с ними.

- Вы ходили к ущелью?

Драагон задал вопрос притворно строгим, взрослым, голосом, как называла его Петрам. Вдобавок юноша еще глаза сузил, пытаясь изобразить проницательность и подозрительность одновременно. Но в сочетании с помятым после сна лицом и всклокоченными волосами зрелище получилось до того смешным, что даже серьезная Флосси не сдержала улыбку.

- Одевайся и сам все увидишь, если не будешь медлить! – поторопила девушка.

Видимо, желание похвастаться все-таки победило. Еще бы, не каждый день доведется случай удивить старшего брата. А сестры, похоже, не сомневались, что их открытие заставит Драагона рот открыть от изумления.

- Подождите меня, – проговорил Вентум с соседней кровати. - И я хочу к ущелью.

Голос младшего брата звучал не таким сонным, как можно было ожидать, и Драагон подозревал, что парнишка не спит дольше, чем хотел показать. Девочки переглянулись.

- Тогда собирайся скорее, – хором велели они.

***

Ребята вылезли через окно, как уже не раз проделывали в своих совместных приключениях, спустились по стволу старого дерева на землю и скрылись в лесу. В этот раз в подобной предосторожности особой необходимости не было, родители должны были вернуться с городской ярмарки только на следующий день. Но девочки настояли, чтобы вся затея оставалась в полной тайне. Петляя между деревьями по одним им известным тропкам, ребята скоро добрались до места.

Дно Туманного ущелья всегда укрывал густой туман. Отсюда и появилось название расщелины. Деревенскую ребятню часто пугали рассказами о чудовищах, скрывающихся в этом тумане и питающихся непослушными детьми, убегающими слишком далеко от дома. Но все знали, что это лишь сказки. Однако несколько раз неподалеку от Туманного ущелья действительно пропадали люди, и, как ни старались жители Заречья разыскать их, никто из пропавших так и не вернулся.

Единого мнения о причинах исчезновений у обитателей деревни не было. Кто-то видел в этом зловещие предзнаменования надвигающих бед. Кто-то считал пропавших избранными жертвами высших сил. Но большинство жителей сходилось во мнении, что, чтобы избежать подобного в будущем, достаточно просто не налегать на эль. Или разбавлять его. Чем и занимался с удвоенным рвением Торто, хозяин деревенской таверны, ни на секунду не сомневающийся, что большая часть Заречья жива и невредима, исключительно благодаря его предусмотрительности.

Петрам деловито подошла к поваленному дереву на самом краю ущелья, повернула от него на север, отсчитала двенадцать шагов и принялась ловко спускаться по «Тайному пути». Эту тропку меж камней ребята нашли, когда были совсем детьми, и заслуженно ею гордились.

На дне ущелья туман был не таким густым, каким казался сверху. Ребята следовали за шедшей впереди Петрам, которая уверенно вела их вверх по течению ручья, с мелодичным журчанием бегущего меж камней.

- Куда вы все-таки нас ведете? - не выдержал неизвестности Драагон.

Девочки, хоть и отличались беспокойным нравом, но без особой надобности не потащили бы братьев в лес с утра пораньше.

- Помните, Торто вчера рассказывал, будто в ущелье ударила молния?

- Только не говори, что вы ему поверили, и поэтому мы здесь? – казалось, Ветрум был готов повернуть назад. – Молния не могла ударить в ущелье. Это все пьяные россказни.

- Я тоже так подумала, но мы все-таки решили проверить. Торто не из тех, кто врет напропалую.

Драагон мысленно согласился с Флосси. Торто, конечно, не самый честный человек на свете. Но в своих историях трактирщик обычно приукрашивал истину, а не лгал с три короба.

- Лично я пока не вижу ничего интересного, – Ветрум театрально оглядел поросшие мхом и лишайником своды ущелья.

- Сейчас увидишь.

Петрам остановилась так резко, что следовавшие за ней Флосси, Вентум и Драагон едва не упали. Девушка торжественным жестом указала на таинственную находку. В нескольких шагах от них от скалы, образовывавшей стену ущелья, откололась огромная плита, открыв взору родник. Его прозрачные струи, стекавшие вниз по осколкам плит, были наполнены мягким голубым сиянием.

- Неужели тот самый источник? – благоговейным шепотом спросил Ветрум, дергая брата за рукав.

Драагон в ответ лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Существовала легенда, что Заречье появилось на том самом месте, где с ладони Создательницы Ликвидис упала первая капля при сотворении мира Божествами. Каждый ребенок, хоть раз слышавший эту историю, достигнув возраста, когда побег от родителей уже не кажется чем-то невозможным и недопустимым, отправлялся на поиски волшебного источника, который, согласно преданиям, появился на месте упавшей капли.

Сколько раз Драагон с братом и сестрами представляли, как найдут легендарный родник и обретут великую силу, равную Создателям. Но чем чаще ребята отправлялись на поиски, тем большее разочарование их ожидало. Со временем Драагон окончательно убедился в том, что волшебный источник – не более чем глупая шутка, и детские фантазии постепенно стерлись из памяти. Но сейчас юноша стоял в одном шаге от того, о чем грезил, будучи мальчиком, и что уже не надеялся обрести. Он своими глазами видел источник, берущий начало из Чаши Воды.

- Мы ведь никому не скажем об этом? – Флосси, похоже, все еще сомневалась, правильно ли они с сестрой поступили, показав находку братьям.

- А родители? – Ветрум неловко переминался с ноги на ногу.

- Им тоже не нужно знать, – твердо ответил Драагон.

- Давайте его спрячем, – предложила Петрам. – Пока кто-нибудь еще не решился проверить россказни Торто.

***

День прошел в заботах о хозяйстве и гнетущем молчании. Каждый из ребят был погружен в свои невеселые мысли - восторженную радость открытия вытеснили нарастающие беспокойство и тревога. В голове Драагона беспрестанно возникали одни и те же вопросы. Что будет дальше? Что делать, если кто-то еще обнаружит источник? А если нет, то стоит ли рассказать о нем жителям Заречья? И не поступают ли ребята дурно, скрывая находку?

«Нет»

Драагон покачал головой, старательно отгоняя эту мысль, и перелистнул страницу книги заклинаний. Источник открылся перед ними, а, значит, сам Драагон, его брат и сестры вправе распоряжаться родником, как захотят. Конечно, со временем, ребята все расскажут, но пока что это время еще не настало.

«А как ты поймешь, когда оно наступит?» – не отступал внутренний голос.

Драагон только собирался придумать какое-то убедительное оправдание для успокоения собственной совести, как взгляд его упал на Заклятие Полета. Помнится в детстве, когда юноша и прочитать-то книгу заклинаний толком не мог, мать рассказывала, что это заклятие сплели первые маги воздуха из шороха крыльев, свиста ветра и песни сокола.

Драагон схватил первый попавшийся под руку обрывок бумаги и начал судорожно переносить на него заклинание. Но, несмотря на все старания, символы и знаки упорно не желали ложиться в правильной последовательности. Драагон зарычал от злости и нетерпения и с корнем вырвал страницу из книги. Мгновением позже до его слуха донесся звон деревенского колокола, возвещавшего о приезде Сказительницы.

- Ну, где вы?! – Ветрум сбежал по ступенькам со второго этажа. - Нужно поторопиться, если мы не хотим пропустить начало истории.

***

Казалось, все жители Заречья от мала до велика собрались у Столпа Совета. В центре свежесколоченного деревянного настила, на специальной подставке покоилась каменная чаша, символизировавшая Чашу Жизни, из которой Сказительница черпала свое долголетие и мудрость. Внутри чаши ярко пылал огонь, отбрасывая причудливые тени и заливая теплым светом пространство вокруг себя.

Рядом с Чашей стоял массивный стол, над которым склонилась женщина. Сказительница казалась тенью на фоне яркого пламени. Ее хрупкая фигура, укутанная в черный плащ, впитывала в себя мягкий огненный свет. Длинные волосы спадали из-под капюшона на лицо женщины, не давая его разглядеть. Сказительница бережно водила тонкими пальцами по строчкам, начертанным на пожелтевших от времени страницах старого фолианта, изредка останавливаясь на некоторых из них, чтобы освежить в памяти когда-то записанные истории.

Но не Сказительница сейчас занимала мысли Драагона. Юноша внимательно вглядывался в толпу, стараясь найти одно единственное лицо.

- Неужели потерял свою невесту? – хихикнула Петрам. – Вон же она, смотри.

Присмотревшись в указанном сестрой направлении, Драагон разглядел хрупкую фигурку Фидэ. Пламя играло в ее волосах, и казалось, девушка сама была частью того огня, что пылал в Чаше.

Драагон подкрался к невесте со спины и накрыл ладонями ее глаза. Фидэ от неожиданности вздрогнула, но через секунду засмеялась.

- А я уже начала сомневаться, не увезли ли родители тебя с собой на ярмарку.

Она мягко опустила его руки и повернулась, заглядывая в глаза с такой нежностью, что Драагону страстно захотелось, чтобы все, кто был сейчас на площади, исчезли и оставили их наедине.

- Ну уж нет, приезд Сказительницы я ни за что не пропущу.

Драагон хотел сказать что-то еще. Например, как Фидэ красива в своем новом платье или как он скучал по ней, но юношу перебил очередной удар колокола, возвещавший о начале истории. Не успели затихнуть последние отзвуки, а площадь, словно плащом, укутала мертвая тишина. Даже собственное дыхание казалось чем-то громким и запретным. Единственным существующим звуком для всех присутствующих остался треск пламени в Чаше и мягкий шелест переворачиваемых страниц, которые продолжала листать Сказительница.

- Я расскажу вам о том, как был создан наш мир, – женщина бережно закрыла книгу и нежно провела кончиками пальцев по обложке.

Сказительница подняла глаза и обвела взглядом публику. Эти глаза… Драагон никогда не видел подобных глаз. Янтарного цвета, они слово светились, источая вековую мудрость и знания. Даже пламя, полыхавшее в Чаше, меркло перед светом этих очей.

«Интересно, сколько мужчин она свела с ума своей красотой в молодости?»

Драагон внимательно вгляделся в лицо Сказительницы, но почти сразу оставил попытки угадать возраст женщины, что стояла перед ним. Божества даровали сказителям секрет долголетия, дабы те странствовали по миру и записывали все услышанное и увиденное, чтобы однажды передать записанное Создателям.

Насладившись тишиной еще мгновение, Сказительница заговорила. С магией ее взгляда могло соперничать только волшебство ее голоса. Приятный и глубокий, он наполнял все вокруг. Сказительница не двигалась с места, но Драагону казалось, будто женщина стоит за его плечом, и ее слова проникают прямо в сердце и навсегда отпечатываются в памяти.

Сказительница рассказывала историю сотворения мира, и, хоть каждый присутствующий знал эту легенду наизусть, никто не посмел ни перебить рассказчицу, ни двинуться с места. Все жители деревни, от малышей на руках родителей до старцев, сидевших в первых рядах, слушали, затаив дыхание и позволив чарам слов и голоса околдовать себя.

Сказительница рассказывала о том, как на заре мироздания из пустоты возникли две могущественные силы, Спатиус-Пространство и Темпус-Время, и от их союза появились четыре Божества: Эирис-Воздух, Ликвидис-Вода, Террис-Земля и Игнис-Огонь. Рассказывала, как однажды Божества поместили свою магию в четыре Чаши, как, черпая частички могущества из этих чаш, они сотворили Орбиол, а затем, объединившись, создали пятую чашу – Чашу Жизни и населили мир живыми существами.

Воображение охотно раскрывало перед внутренним взором Драагона картины из легенды, слышанной с детства. Но, как он ни старался погрузиться в них целиком, мысли юноши снова и снова возвращались к источнику, скрытому на дне Туманного ущелья. Отрешенность Драагона не ускользнула от внимательного взгляда Фидэ. Девушка нежно взяла возлюбленного за руку, но юноша даже не почувствовал ее прикосновения.

- Подарив мир и благодать своим созданиям. Собственным домом Божества избрали Небеса, сделав их неподвластными никому из живущих. В Небесах Создатели воздвигли Цитадель, в которой и по сей день хранят Чаши, как символ и вечное напоминание того, что, как бы могущественен ни был каждый из них, истинная сила в единстве, – закончила свой рассказ Сказительница.

Волшебство ее голоса уступило место тишине. Зрители продолжали пребывать где-то далеко, рядом с Божествами на пороге Цитадели, и были не в силах вернуться к реальности.

- Неужели никто никогда не поднимался к Небесам и не видел Цитадель? – голос Драагона звучно разнесся в тишине.

Сидевшие рядом с ним вздрогнули, очнувшись от сладкого сна. Фидэ с непониманием посмотрела на жениха.

- Цитадель – обитель Божеств, как и Небеса. Никому из живущих нет пути туда, – Сказительница одарила Драагона проницательным взглядом янтарных глаз. - Даже птицы, сотворенные Эирисом, вынуждены возвращаться на землю. Никто не владеет такой силой, чтобы вознестись к Цитадели.

- А если кто-то однажды обретет силу Божества, Небеса покорятся ему? – Драагон поднялся со скамьи, не в силах совладать с охватившим его возбуждением. - Он сможет вступить в Цитадель наравне с Создателями?

- Драагон, – испуганно прошептала Фидэ и потянула его за руку, стараясь усадить на место. – Что ты такое говоришь?!

Но юноша только отмахнулся от невесты и вырвал руку, делая шаг навстречу Сказительнице. Он одновременно жаждал и страшился услышать ответ на свой вопрос. Сказительница не отводила взгляда от лица Драагона.

- Не существует в мире силы, которая даровала бы своему обладателю могущество быть равным Создателям, - со спокойной уверенностью ответила женщина. - Небеса и Цитадель испокон веков неподвластны живущим на Орбиоле и останутся таковыми до скончания времен.

На мгновение Драагону показалось, словно весь огонь, пылавший в нем, залили холодной водой, но в следующую секунду пламя взвилось с новой силой.

- Посмотрим, – процедил он сквозь зубы и, резко развернувшись, направился прочь с площади, провожаемый громким шепотом и растерянным взглядом Фидэ.

***

- Ты не должен был так говорить! – девушка нагнала Драагона почти у самого дома.

- Божества слепы, им нет дела до своих творений, - юноша повернулся к невесте так резко, что Фидэ отскочила и едва не упала. - Однажды мы наскучим Создателям, и они оставят нас, как оставляет малыш свои игрушки, становясь старше.

- Не говори так! Любой творец любит свое создание, и Божества никогда не отвернутся от нас.

- Но, если Создатели так любят свои творения, почему не живут среди них? Чем плох для Божеств наш идеальный мир, рожденный из любви и силы? - каждое слово Драагона сочилось неприкрытым сарказмом. - Почему они избрали своим домом Небеса и никого не допускают к себе?

Фидэ молчала, сбитая с толку резким тоном жениха.

- А я тебе отвечу, - юноша не преминул воспользоваться растерянностью невесты. - Потому что наш мир их недостоин, он не может вместить в себя их величие.

- Небеса – тоже часть нашего мира.

- Навеки недоступная его часть – Драагон шагнул к Фидэ, пытаясь окончательно сломить ее сопротивление и доказать свою правоту. - Небеса закрыты, потому что Создатели боятся. Боятся, что однажды мы сможем получить их силу, потому скрыли ее от нас. Ведь как только мы обретем могущество, Божества станут не нужны.

Фидэ испуганно смотрела на юношу. В ее взгляде, кроме страха, читалась уверенность, что после всего сказанного, Драагон рассыплется на месте. Но ничего подобного не случилось.

«Видишь, они даже не в силах покарать меня за подобные речи», - криво ухмыльнулся юноша и шагнул за ворота.

Фидэ проводила взглядом темный силуэт, исчезнувший в дверном проеме, зябко поежилась и обняла себя за плечи, стараясь собраться и успокоиться. Драагон всегда был мечтателем, пожалуй, даже слишком страстным мечтателем. Это и привлекало ее в нем. Ради своей мечты юноша готов был идти до конца, не страшась никаких препятствий.

Фидэ помнила, как в детстве Драагон мечтал узнать, откуда берет начало река. Как долго юноша, тогда еще совсем мальчишка, в тайне от родителей строил плот. Как отважный мечтатель отправился в плавание один, потому что никто больше не рискнул пойти с ним. И как долго потом Драагона не выпускали из дому, когда нашли спустя четыре дня, голодного, ослабевшего, исцарапанного. Но счастливого. Наказание и ссадины были не такой уж высокой платой за сбывшуюся мечту. Но теперь у Драагона совсем другая мечта.

Фидэ вздохнула. От тревожных мыслей ее оторвали приближающиеся голоса. Должно быть, возвращаются брат и сестры Драагона. Почему-то сейчас девушка не хотела разговаривать ни с кем из них. Быстро, стараясь не привлекать внимания, Фидэ отступила в тень деревьев и направилась к отчему дому.

***

- Ты правда думаешь, что это возможно?

Петрам, Флосси и Ветрум, затаив дыхание, сидели на полу перед тлеющим очагом и не сводили глаз с брата, стоявшего напротив них.

- А почему бы и нет? – отблески догорающего пламени освещали лицо Драагона, заостряя черты и отражаясь в глазах. - Нам доступна магия. Мы владеем источником, несущим силу Божества. И в каждом из нас заключено могущество, превосходящее Создателей.

Юноша почти шептал, но с каждым словом, его голос набирал силу, становился все крепче и уверенней.

- Никто из Божеств никогда не был наделен той силой, что дана нам с рождения.

Драагон обвел взглядом сестер и брата, на лицах которых отражалось непонимание.

- Жизнь, - пояснил юноша. - Жизнь Божества смогли создать, лишь объединившись. Жизнь - самая могущественная из когда-либо существовавших сил. Каждый из нас обладает тем, что не было даровано ни одному из Создателей. Жизнь – часть нас, поэтому мы сильнее Божеств, и, если вы последуете за мной, я это докажу.

Драагон положил перед ребятами страницу, вырванную из древнего фолианта.

***

Шорох за дверью пристройки, где остановилась Сказительница, заставил женщину отвлечься. Она подняла взгляд от страницы, наполовину испещренной аккуратным мелким подчерком, и отложила перо в сторону. Сказительница прислушалась, но странные звуки снаружи не повторялись.

Женщина попыталась вернуться к работе, но слова упорно не хотели переходить на бумагу. Смутная тревога не отступала. Нет, Сказительница не боялась. Никто из обитателей Заречья не посмел бы навредить ей. Сказителей уважали, преклонялись перед их знаниями и опытом, нередко обращались за советами и помощью. Но, несмотря на это, женщина насторожилась.

- Нельзя закрывать глаза на собственные предчувствия, иначе однажды они подведут, – пробормотала она слова, услышанные когда-то от матери.

Сказительница поднялась из-за стола, намереваясь выглянуть за дверь и убедиться, что все в порядке и ее подозрения беспочвенны. Пламя затрепетало, когда женщина взяла свечу в руку, и это почему-то показалось тревожным предостережением

– Владыка Игнис, - прошептала Сказительница, глядя на дрожащий огонек, – подари мне свет и покой на эту ночь.

Стоило ей воззвать к Создателю, как язычок пламени перестал колебаться и вытянулся вверх ровной каплей. Сказительница улыбнулась и, преисполнившись решимости, скинула крючок, запирающий дверь.

За мгновение до того, как некто толкнул ее, женщина заметила тень, метнувшуюся с крыльца к порогу. Потеряв равновесие, Сказительница упала и ударилась головой о ножку стола. Последнее, что она запомнила перед тем, как потерять сознание – гаснущая свеча и звук поспешных шагов по деревянным доскам.

***

Когда Сказительница пришла в себя, полночь давно миновала. Луна заливала пристройку холодным серебристым светом. Распахнутая настежь дверь поскрипывала на петлях, и ночной ветер свободно гулял по маленькой комнате, играя с занавесками на окнах. Со стоном Сказительница попыталась подняться. Сначала на четвереньки, а потом, опираясь о стол, на ноги.

Шаг за шагом женщина добралась до раскачивающейся дверцы. Голова нещадно болела. Несвязные мысли возникали и исчезали одна за другой. Кто-то посмел напасть так подло, под покровом ночи. Ради чего?

Ноги резко обмякли, и Сказительнице пришлось опереться о дверной косяк, чтобы снова не оказаться на полу. Женщина обвела взглядом ночь, что расстилалась перед ней. Ветер приятно холодил свежую ссадину, и с его дуновением все мысли разом пропали из головы. Сказительница медленно, словно во сне, прикоснулась ладонью к виску, к тому месту, где пульсировала боль. С кончиков длинных тонких пальцев женщины сорвалась капля крови.

***

Сестры беспокоились – братья слишком долго не возвращались. Но когда девушки уже готовы были отправиться им на встречу, из темноты послышались шаги. Секунду спустя из тумана возникли два силуэта, по мере приближения они становились все отчетливее и вскоре превратились в Драагона и Вентума, тащивших что-то тяжелое и неудобное. Приблизившись, братья, тяжело дыша, поставили на землю каменную чашу.

- Все в порядке? – Петрам с подозрением оглядела чересчур мрачных и молчаливых братьев.

- Да - грубо ответил Вентум. – Было бы совсем прекрасно, если бы не пришлось тащить эту штуку от самой деревни.

Драагон пожал плечами, но ничего не сказал. Раз брат не хочет говорить о произошедшем, то и ему следует промолчать.

Конечно, Вентуму не стоило толкать Сказительницу, но ведь это вышло случайно. Они же не планировали навредить женщине, в самом деле. Ничего, Сказительница крепкая, и толкнул ее Вентум не так уж сильно. Зато теперь у ребят есть Чаша.

Девушки все еще настороженно поглядывали на мрачного младшего брата. Вентум исподлобья косился на них и на Драагона.

- Чего застыли? – наконец не выдержал мальчик. - Неужели мы зря ее через пол-леса на себе несли?!

Петрам и Флосси переглянулись, но ничего не ответили и принялись за работу. Общими усилиями ребятам удалось наполнить чашу из источника. В каменной чаше вода переливалась и искрилась, словно в каждой ее капле заключена частичка лунного света. В этом Драагон увидел знак свыше.

- Встаньте вокруг чаши и возьмитесь за руки, – скомандовал юноша. – Теперь опустите руки в воду. Готовы?

Драагон обвел ребят взглядом полным нетерпения. Вентум, Флосси и Петрам согласно кивнули. Юноша напоследок посмотрел на ночное небо, проглядывавшее сквозь кроны деревьев. Далекое, недоступное и маняще прекрасное.

Ребята закрыли глаза, пытаясь сосредоточиться и почувствовать правильный ритм заклятия. Вдохнув глубже, они принялись нараспев читать колдовские слова. Голоса, слившиеся в единое целое, отражались от каменных скал - само ущелье творило магию вместе с юными колдунами. Заклинание будто бы разносилось на многие лиги вокруг, но его сила оставалась внутри круга сомкнутых рук, соединяя свое волшебство с мерцающей в чаше водой. Зачарованные магией Драагон, Вентум, Флосси и Петрам не заметили, как мягкое сияние воды наполнило их тела, как земля ушла из-под ног, и ребята медленно и плавно поднялись в воздух.

Небывалая легкость, покой, ощущение безграничной свободы и ветер. Драагон будто очутился в одном их своих снов. Ветер. Порыв холодного воздуха вернул юношу в реальный мир. Он открыл глаза и на мгновение оцепенел. Возглас удивления, смешанного с волнением и страхом, застыл, так и не сорвавшись с губ.

Небо больше не было чем-то далеким и недоступным. Оно было повсюду, безграничное, вечное и живое. Звезды подмигивали ребятам и кружились вокруг них в волшебном танце, призывая следовать за собой. Луна, словно плащом, укутала каждого ослепительным светом. И вмиг таинственная мрачная синева перестала казаться холодной и отрешенной, она раскрыла им свои объятия и приняла в свой мир.

Ребята не смели вдохнуть, боясь мысли, что все это лишь мираж, и сейчас он исчезнет. Но еще больше страшась разрушить эту иллюзию неловким жестом или звуком. Вдруг юные маги почувствовали, как неведомая сила уносит их прочь от Луны, навстречу облакам, клубившимся у самого горизонта.

Драагон посмотрел вниз, ожидая увидеть, как проносятся под ним леса, равнины и моря. Но ничего этого не было. Со всех сторон юношу окутывали облака. Туман была таким густым, что Драагон не мог разглядеть сестер справа и слева от себя.

Завеса рассеялась также внезапно, как и возникла. И перед ребятами во всем своем великолепии предстала Цитадель, древнейшая обитель Создателей. Крепость парила в облаках, вздымаясь из белоснежной дымки и устремив к звездам четыре сверкающих шпиля.

Цитадель излучала собственное сияние, теплое, манящее, притягивающее взгляд. Драагону показалось, что крепость целиком соткана из этого сияния. Присмотревшись внимательнее, юноша увидел, что свет источает отполированный до блеска белоснежный мрамор, из которого выстроены стены и башни Цитадели.

Братья и сестры ступили на лестницу, ведущую к вратам. Благоговейный трепет охватил ребят, когда они осознали, где находятся и кто предстал перед ними. Драагон чувствовал, как задрожала Петрам, и слышал взволнованное дыхание брата за своей спиной. Его собственное сердце забилось чаще при виде Божеств, молча взирающих на незваных гостей с верхней ступени.

Эирис, по праву старшего, стоял первым. Повелитель Воздуха был самым высоким из Божеств, а, может быть, так казалось из-за длинной, до пола, белой мантии, в которую был облачен Владыка. Его прямые белоснежные волосы спадали до плеч, подчеркивая орлиные черты лица, а серые, со стальным блеском, глаза, казалось, видели все, что происходит в лежащем далеко внизу мире. Эирис двумя руками держал серебристый посох, украшенный изящно вырезанным изображением орла. В клюве птица сжимала кристалл, испускающий слабое пульсирующее сияние. Складки одежды и волосы Божества то и дело колебались и волновались, словно Эириса окружал непрерывно движущийся поток воздуха, готовый сорваться с места по первому приказанию повелителя.

Рядом с братом, нежно держа его под руку, стояла Ликвидис. Она не сводила с гостей чарующего взгляда синих глаз. В каждой черте Создательницы сквозило изящество и грация. Волосы, светлее, чем у брата, хотя такое казалось невозможным, мягкими волнами стекали ниже плеч и резко выделялись на фоне платья цвета морской волны, украшенного тончайшими нитями бисера. Присмотревшись, Драагон разглядел, что это не бисер, миллиарды мельчайших капелек расположились на платье своей повелительницы. Они струились, перетекали и разделялись, чтобы вновь соединиться, создавая великолепный узор, который не сумели бы повторить искуснейшие мастера.

Третьей стояла невысокая Террис. Драагону Повелительница Земли показалась более прекрасной, нежели ее сестра. От Создательницы так и исходило тепло и доброта. Чем дольше юноша вглядывался в утонченное лицо, обрамленное каштановыми волосами, тем больше убеждался в том, что не раз уже видел, как эти глаза цвета созревшего миндаля следили за ним из-за стволов в лесной чаще. Террис была облачена в охотничий костюм, а ее плечи укрывал короткий темно-зеленый плащ. Одежду Создательницы украшало изображение плюща, стебли которого переплетались между собой, а листья шевелились и покачивались в такт дыханию.

В отдалении от брата и сестер, у ворот Обители, стоял Игнис, небрежно прислонившись к стене Цитадели и склонив голову. Окруженный светом Создатель в его темных одеждах с растрепанными короткими волосами напоминал ворона. Драагон ясно видел и тонкие резкие черты Божества, и жезл, который тот сжимал длинными изящными пальцами. Внешний свет плавно затухал, растворяясь в черном плаще Создателя, и сменялся мерцающим ореолом его внутреннего пламени. Игнис выглядел отрешенным и безучастным, но Драагон невольно поежился, ощутив на себе цепкий взгляд пронзительных карих глаз. Повелитель огня вызывал странную, ничем не объяснимую, неприязнь. Юноша вдруг осознал, что чувствует себя немного спокойнее оттого, что Игнис стоит вдалеке.

От Божеств исходила неведомая сила. Казалось, стоит протянуть руку, и почувствуешь, как она витает в воздухе вокруг них. Создатели мягко улыбались, но их глаза, наполненные мудрость и пониманием, оставались печальны. На миг Драагону почудилась тень озорства, скользнувшая по лицу Игниса. Улыбка Владыка Огня вдруг сменилась коварной усмешкой, а глаза хитро блеснули. Но в следующую секунду юноша моргнул, и видение исчезло.

- Добро пожаловать в Цитадель – произнесла Ликвидис, приветственно раскрывая объятия, ее голос звучал мелодичной трелью весенней капели. - Вы проделали долгий путь, прежде чем оказаться здесь, и мы рады приветствовать вас.

Флосси сделала шаг навстречу Создателям, но в тот же миг Эирис воздел правую руку в предостерегающем жесте.

- Прежде, чем мы пригласим вас войти, скажите, что привело вас к нам? Ради чего вы ступили на этот путь?

Глядя на окружающее великолепие, ощущая на себе могущественную силу Божеств, Драагон все сильнее чувствовал, как внутри него закипает гнев.

«Не может быть, что все это подвластно только Создателям. Мы достигли Небес, и им придется признать нас равными себе!»

Юноша с вызовом посмотрел в лицо Эириса, которое казалось высеченным из мрамора.

- Чтобы доказать, что ваши творения могут стоять наравне с вами на ступенях Цитадели, –Драагон шагнул вперед. - Вы возгордились. Вы возомнили себя выше созданного мира. Не спорю, когда-то так и было. Но те времена в прошлом. Теперь же вам придется признать, что и мы достойны Небес и вашей силы.

- Тебе ли говорить о достоинстве? – сталь и холод звучали в голосе Эириса, его одежды и волосы затрепетали. - В неутолимом стремлении обрести силу и достичь Небес вы проливали кровь, вы лгали и скрывали истину.

Страх сковал душу и тело Драагона. Юноша попытался возразить, но язык не слушался, а мысли путались. В отчаянной надежде Драагон бросил взгляд на Террис, но и на ее лице увидел ту же осуждающе-холодную каменную маску. Сердце Драагона сжалось, а Повелитель Воздуха продолжал говорить.

- Как смеешь ты, ослепленный собственной гордыней, обвинять в гордыне кого-либо? У тебя не хватило духа предстать пред Божествами в одиночку, ты толкнул на сей путь своих родных, и они разделят твое наказание.

Эирис взмахнул рукой, и в следующий миг ребята, потеряв равновесие, упали на каменный пол. Драагон услышал, как хором вскрикнули его сестры и как недовольно хмыкнул Ветрум, ударившись коленями.

Драагон огляделся. Похоже, Эирис перенес ребят в самое сердце Цитадели. В огромном облицованном камнем зале, где они очутились, было пусто. За исключением висевших на стенах факелов и громадных Чаш, испещренных замысловатыми письменами на неведомом языке.

Четыре Чаши, расположенные на некотором отдалении друг от друга, образовывали квадрат, в центре которого покоилась пятая - Чаша Жизни. Божества недвижным статуями возвышались у своих источников, обратив к ребятам застывшие лица. Создатели одновременно вскинули руки над Чашами. Содержимое сосудов засветилось и начало вращаться, отбрасывая разноцветные блики на стены зала.

- Раз вы так рвались в Небеса, то вам придутся по нраву наши дары.

Эирис зачерпнул содержимое своей Чаши и медленно подошел к Чаше Жизни. Драагон успел заметить, что прозрачная светящаяся жидкость спокойно лежала в руке Создателя, ни одна капля не сорвалась с его ладони вниз, на каменный пол. Эирис выплеснул жидкость в Чашу.

- Дарую вам крылья. Пусть отныне Небеса станут вашим единственным домом – произнес Создатель.

В тот же миг Чаша Жизни вспыхнула белым светом, подчиняясь воле Повелителя Воздуха.

- Подождите – Драагон попытался подняться, но неведомая сила крепко удерживала его на месте. - Делайте со мной, что хотите, но за что должны страдать мои сестры и брат?

- Они повинны наравне с тобой – бесстрастный голос Эириса эхом разнесся по залу.

Создатель шагнул в сторону, уступая Чашу сестре.

- Дарую вам броню. Пусть она защищает вас в странствиях по новому дому.

Ликвидис плеснула жидкость в Чашу, и ее содержимое вспыхнуло синим.

- Дарую вам огонь. Пусть выбор, как его использовать, останется вашим правом.

Не успел голос Игниса мягким шепотом разлететься по залу, как Чаша заискрилась алым светом.

Террис подошла к Чаше Жизни вслед за братьями и сестрой и застыла над ней, вглядываясь в сияющий водоворот.

***

Кажется, в тысячный раз Фидэ шептала слова, обращенные к Божествам. Девушка сидела на коленях под деревом за своим домом и горячо молилась. Она столько раз она прибегала сюда в детстве, что давно перестала считать. Доверяла старому стволу свои тайны, сомнения и печали и слушала, как листва мягким шелестом отвечает на ее шепот.

Прикосновения к грубой, шершавой коре странным образом успокаивали Фидэ. Казалось, старое древо хранит в себе все воспоминания девушки, ее радости и слезы. Но сейчас причина была серьезнее глупых детских переживаний. Фидэ не знала, услышат ее Божества или нет, но продолжала верить, что Творцы не оставят свою дочь. Не сейчас, когда они так нужны не только ей.

- Молю вас, Создатели, услышьте мои слова. Прошу вас не за себя, но за любимого. Пожалуйста, проявите великодушие и простите его. Ведь все мы ошибаемся. Вы создали нас такими, подвластными страстям и совершающими ошибки.

- И ты обвиняешь Создателей в том, что этот юноша поддался своим желаниям? – ответил из темноты мягкий голос. - По-твоему, в том, что он оступился, виновны Божества?

Фидэ подняла голову. Рядом с древом стояла прекрасная девушка-охотница в зеленом плаще. Вокруг незнакомки разливалось мягкое теплое сияние. Фидэ показалось, что деревья и травы потянулись навстречу своей повелительнице, пытаясь прикоснуться к ней. На мгновенье девушка замерла, скованная страхом и благоговением перед Божеством, но от Террис исходило столько тепла и света, почувствовав которые, Фидэ перестала бояться.

- Госпожа.

Девушка почтительно склонила голову, надеясь, что Создательница не увидит слез на ее лице.

- Ты не ответила, дитя.

Террис приобняла Фидэ за плечи и подняла с колен. Девушка вздрогнула, но нашла в себе силы взглянуть на Создательницу. Фидэ глубоко вздохнула и заговорила, тщательно подбирая слова.

- Вы даровали нам свободу делать выбор, свободу совершать ошибки – голос девушки заметно дрожал, но она продолжала. – Мы не Божества. Мы лишь ваши творения, нам не дано прожить жизнь, не оступаясь. Мы учимся на своих ошибках, становимся мудрее, совершая и исправляя их.

Террис отрешенно смотрела вдаль, в те просторы, которые Фидэ не могла вообразить. Создательница молчала и вместе с ней в почтительном молчании замерли и ее создания. Ни птичья трель, ни стрекотание букашек не смели прервать размышления Террис.

- И Божества ошибаются, дитя, – наконец произнесла Создательница. – И далеко не всегда мы находим в себе силы признать ошибки.

Взгляд Божества на мгновенье потемнел, на лицо легла тень глубокой печали и скорби.

– Мы хотим, чтобы наши создания стали лучше нас, сильнее, мудрее, достойнее, – Террис нежно поправила выбившуюся у Фидэ прядь волос. - Как все родители желают этого для своих детей.

- Прошу, простите вашего сына, ступившего на нелегкий путь этой науки. Проявите великодушие. Даю слово, он станет достойным! – слезы тонкими струйками стекали по щекам девушки.

Создательница покачала головой:

- Не в наших силах давать обещания за другого.

- Я его люблю, – прошептала Фидэ. – Позвольте хотя бы быть рядом, каким бы ни был ваш приговор.

- Да будет так, – ответила Террис и шепотом добавила, – если и он любит тебя.

Фидэ окутал густой туман, но мгновение спустя он рассеялся. Девушка очутилась в огромном зале, в самом центре которого, застыв над каменной Чашей, Божества творили свою магию. Перед Создателями на коленях стоял Драагон в окружении сестер и брата. Привлеченный непонятным звуком, юноша обернулся. Глаза Драагона яростно блеснули, стоило ему заметить возлюбленную.

- За что? – с отчаянием и гневом, закричал юноша. – Это наша вина и наше наказание. За какие преступления вы караете Фидэ? Всю свою жизнь она верила вам, почитала вас…

- Не надо защищать меня, любимый. Я сделала свой выбор, – перебила жениха Фидэ.

Девушка печально, но без тени сомнения или страха посмотрела на возлюбленного. Драагон попытался выкрикнуть еще что-то, но его голос потонул в сонме голосов Создателей, творивших заклинание. Отчетливее всех Драагон слышал слова Террис.

- И да будет твоя спутница рядом с тобой по своему согласию и выбору, и сможет она возвращаться в человеческий облик по своему желанию, в то время как вы останетесь такими навечно.

Луч искрящегося света вырвался из Чаши Жизни и заключил ребят в сияющий вихрь. За миг до превращения Драагон, невероятным усилием воли сорвав с себя невидимые оковы, кинулся к возлюбленной, надеясь защитить от неминуемой участи. Но вдруг понял, что Фидэ исчезла. Петрам, Флосси и Ветрум тоже исчезли. Остался только он в центре сверкающего магического водоворота.

Вдох. Еще вдох. Ни единой возможности спастись. Ни единого шанса вырваться. Ничего, кроме разрывающего изнутри ужаса и стремительного вихря перед глазами. В отчаянии Драагон закрыл лицо рукой, зажмурился и задержал дыхание, словно перед прыжком в воду. В ту же секунду магия поглотила его.

Драагон почувствовал, как вытянулось и увеличилось его тело. Одежда с треском разорвалась, обнажая нежную кожу, которая, коснувшись магического водоворота, затвердела и покрылась грубой чешуей.

С трудом подняв веки, Драагон едва не ослеп от всеобъемлющего света, сдавливающего со всех сторон. Взглянув на собственную руку, юноша ужаснулся, увидев огромную чешуйчатую лапу, увенчанную пятью острыми, величиной с ладонь, когтями.

Позади раздался странный, но знакомый звук. Драагон обернулся и увидел, как за спиной распахнулась пара кожистых крыльев. Его крыльев.

Драагон закричал, но из раскрытой пасти вырвался раскатистый рык, перемежаемый струями пламени. Юноша ощутил его жар на своем лице. Во всяком случае на том, что мгновение назад еще было лицом. Теперь же Драагон страшился даже представить, во что оно превратилось.

***

Постепенно магические вихри замедлялись, а их сияние угасало. Чаши, наполненные силой своих Повелителей, продолжали загадочно мерцать. Перед Чашами недвижно стояли Создатели и безмолвно взирали на пять огромных прекрасных ящеров. Пламя факелов играло на гладкой чешуе и отражалось в змеиных глазах.

Эирис медленно развел руки и слегка кивнул, словно давая позволение на невысказанную вслух просьбу. Самый крупный золотой ящер, стоявший ближе всех к Создателям, почтительно склонил голову, распахнул могучие крылья и взмыл в воздух. Один за другим, крылатые ящеры отрывались от земли и присоединялись к своему предводителю. Потолок зала растворился, выпуская пленников навстречу Небесам.

До сих пор люди нет-нет, да и увидят стройные тени, рассекающие воздух и парящие меж облаков. Люди называют эти тени Драконами.