Покров. Возвращение

Василиса закончила разбирать только что прибывшую коробку с разномастными хохломскими сувенирами, которые потом ещё полагалось расставить по видным местам. Всё как обычно – востребованные традиции вперёд, антиквариат и мистическо-магические редкости на задний план. Не каждому они подходят и не всякому нужны.

Близился вечер, за окнами уже начали сгущаться серо-синие сентябрьские сумерки, чуть разгоняемые яркими шариками фонарей. Рабочий день подходил к концу, но надо ещё вывести Изюма на прогулку и хотя бы начать готовить реферат по исторической грамматике. Плюс индивидуальное чтение, книги по основной программе и много чего ещё. Карантин карантином, но филологические знания сами собой в твою голову не залезут. А жаль.

– Разобрала хохлому? – подошёл Борода, осматривая гору цветастых матрёшек, ложек и чашек.

– Да, только расставить пока не успела, – вздохнула Василиса, убирая фиолетовую прядь со лба. – Сейчас сделаю.

Василиса встряхнула плечами и энергично пристроила на стеллаже несколько расписных ложек, чередуя их с фигурками из камня, фарфоровыми вещицами и старыми книгами в кожаных переплётах. Борода, прислонившись к заваленному обёрточной бумагой прилавку, некоторое время блуждал взглядом по полкам магазинчика. Явно хотел поговорить, но всё чего-то ждал. Наконец у него мелодично заиграли часы на серебряной цепочке. Он глянул на циферблат, потом щёлкнул крышечкой и как бы нехотя, произнёс:

– Ладно, на сегодня всё. Можешь идти.

– Спасибо, – вежливо проговорила Василиса, продолжая расставлять хохлому по полочкам. – Но лучше я всё-таки закончу.

– Хорошо, давай, – сказал Борода, убирая часы. Ещё с полминуты стоял у прилавка, потом зачем-то спросил: – Что решила насчёт Покрова?

– А что насчёт Покрова? – не сразу сориентировалась Василиса.

– Поедешь, или как?

– Или как, – буркнула Василиса, разворачивая очередную симпатичную фарфоровую чашечку с узором из пышных золотистых цветов.

– Точно? – продолжал выспрашивать Борода.

Василиса угукнула, вынимая из упаковки блюдечко. Странно, чего это начальник так активно заинтересовался её возможной поездкой к родителям.

– А если подумать? – произнёс Борода, рассматривая один из множества своих браслетов.

– Слушай, я сегодня так вымоталась, – сказала Василиса, приставляя к стеллажу лесенку. – Так что давай без этих твоих выкрутасов. Тебе что, зачем-то надо, чтобы я туда поехала?

– А почему ты так упираешься? – ответил вопросом на вопрос Борода.

– Да потому что я эту Зою видеть не могу, – выпалила Василиса. – И знать о ней ничего не хочу, и слышать, и даже вспоминать. А там все только и будут делать, что без конца вращаться вокруг неё каруселями. Свадьба же. Не хочу в этом участвовать.

– Ну, тебя, наверное, никто участвовать не заставит, – протянул Борода.

– Ага, щас, – проворчала Василиса, забираясь по лесенке с матрёшкой в руке. – Зоя – она же как магнит, всё на себя тянет. Хочешь или не хочешь, а в воронку попадёшь, не отвертишься. И потом – там ведь такое грандиозное торжество планируется, что даже если я запрусь дома в кладовке, всё равно что-то о нём узнаю или услышу. Так что нет, я не поеду. Пусть строит своё женское счастье без меня.

– Ты сколько уже там не была? – зашёл с другой непонятной стороны Борода.

– Больше года, – грустно вздохнула Василиса, устраивая матрёшку между зеркалом в витой серебряной оправе и хрустальной балериной. – Только к бабушке в Растяпинск ездила. Даже новый год встречали там, а не в Покрове.

Борода понимающе помычал. Василиса снова вздохнула. Вообще-то ей очень хотелось снова побывать в Покрове. Поболтаться по двору таунхауса, посидеть на деревянной веранде, да просто пройтись по улочкам. Мимо музея, школы, кафе «Подсолнух», о котором лучше бы пореже думать. Дойти до Скиркудово, спуститься к заводи, где ивы ветвями достают до воды. Побродить по розовым садам, за которыми ухаживает призрачный садовник. Аж плакать хочется, так тоскливо становится от желаний, которые вроде бы и осуществить проще простого, а не получается.

Борода снова глянул на часы, потом зачем-то запер дверь магазинчика. Странно, Василиса же ещё здесь. Обычно он только после её ухода двери закрывал. Борода подошёл ближе и, понизив голос, произнёс:

– Ну, тебя же всё-таки официально пригласили. Невежливо отказываться.

– Да плевать мне на вежливость. Пусть вокруг Зои другие водят свои хороводы. – Василиса отступила на шаг, так близко подошёл хозяин магазинчика. Как-то не по себе.

– Может, всё-таки съездишь? – поднял брови Борода. – Я выпишу тебе отгулов. В институте у вас всё равно карантин.

– Если тебе что-то от меня надо, скажи прямо. – Василиса снова опасливо попятилась.

– Ладно, – махнул рукой Борода. – Дело вот в чём. Тут поползли слухи, что вроде как снова проявился гримуар барона Шварцстрема. Слышала о таком?

– Бароне или гримуаре? – глупо спросила Василиса.

– Об обоих, – сухо ответил Борода.

– Шварцстрем – это алхимик и чернокнижник, – проговорила Василиса, напрягая память. – А гримуар… Это, стало быть, и есть его «чёрная книга»?

– Точно, – кивнул Борода. – Сборник заклинаний и ритуалов нескольких поколений Шварцстремов. Считается утерянным. Стоит немереных денег.

– А я здесь при чём? – спросила Василиса, у которой от усталости, кажется, шестерёнки в голове стали ржаветь.

– У вас там, в Покрове, когда-то обитал такой купчина – Савельев.

– Вот про него я много чего знаю, – выдала Василиса. – Только хорошего мало.

– Про Шварцстремов хорошего известно и того меньше. А подобное, знаешь, притягивает подобное.

– Они что, были знакомы? – наконец догадалась Василиса.

– Бинго, – кисло бросил Борода.

– Тогда я точно туда не поеду. И не проси. – Василиса даже ладони выставила.

Мало того, что в Покрове сейчас готовилась шикарная свадьба для Зои, о которой даже вспоминать неприятно, так тамошние злыдни, на самом деле оказались ещё злее, чем о них думали. А между тем, в Покрове живут родители Василисы.

Но Борода, похоже, не собирался отступать от своей чудной просьбы. Он глянул на Василису сверху вниз, подал ей хохломскую вазочку и произнёс:

– Слушай, ну я же не говорю, что книга Шварцстрема спрятана в подвале какого-то дома в посёлке. Хотя и такое может быть. Просто поброди там по деревне, поспрашивай.

– Извините, вы книгу сумасшедшего колдуна здесь не видали? – изобразила наивный тон Василиса. – А может, даже в руках держали? И как? пальцы не поотрывало? А нос ваш куда девался? Шварцстрем забрал в качестве платы за пользование книжкой? Правильно, нечего нос во всякие ведьмовские книжки совать. Любопытной Варваре монстры из гримуара нос оторвали. И уши заодно. Хорошо, что хотя бы в булыжник или бревно не превратили.

Борода расхохотался в голос. Правда, Василисе показалось, что он это представление специально для неё устроил.

– Тебе-то эта книженция на кой сдалась? – спросила Василиса, глядя на начальника снизу вверх. – Ты и так богатый.

– Разве дело в деньгах, – усмехнулся Борода, подавая Василисе очередную расписную статуэтку. – Это мощный артефакт. Там такие заклинания и обряды описаны – закачаешься.

– И упадёшь. Так, что потом не встанешь, – пробормотала Василиса. – Я бы не рискнула эту книжку открывать.

– Я тоже. Дело не в этом. Сам факт обладания такой вещью. Понимаешь? – Борода доверительно наклонился к Василисе.

– Понимаю. Но не поддерживаю. Уж прости. Хватит с меня заигрываний с тёмными силами. Видала я уже, чем такие игрища заканчиваются. И мне не понравилось.

Василиса невольно поморщилась, припомнив двойника Зои, заколоченную в ящик и пущенную плавать по болотам. И саму Зою, месяц пролежавшую дома в каменном состоянии. И жуть, обитающую под Вражьей горой и порабощающую людей только лишь обещанием материальных благ.

Борода, кажется, всё же сдался. Он добродушно улыбнулся и сказал:

– Ладно, не хочешь ехать – не надо. Дело твоё. Но если надумаешь, скажи. Я тебе хоть неделю внеочередного отпуска дам.

– Я лучше поработаю, – улыбнулась в ответ Василиса.

– Тогда до завтра. – И Борода звякнул ключами от магазинчика.

Василиса быстро собрала свои вещи, попрощалась с начальником и направилась домой – на верхний этаж того же самого особнячка, где располагались кафе и магазинчик. Стоило открыть дверь своего маленького, но уютного жилья, как навстречу ей выскочил Изюм, виляя хвостом и норовя достать лапами до плеч.

– Сейчас пойдём гулять, – произнесла Василиса, гладя пёсика по голове.

Когда они вышли на улицу, окна в магазинчике уже потемнели, а вот кафе ещё работало. Собственно, оно закрывалось уже после полуночи, так что всегда было где поужинать, если лень готовить.

Отчего-то при взгляде на ребят, входивших в кафе, вспомнился «Подсолнух» в Покрове. Василиса когда-то торопилась туда после школы. Улицы тёмные и прохладные, а там – тёплый свет в окнах и запах кофе и такая аппетитная выпечка. Румяная тётя Клава за прилавком. Или Гаврил. Вот о ком тоже лучше бы пореже вспоминать. Нечего себе настроение портить.

Василиса передёрнула плечами, стараясь отогнать ненужные мысли о Гавриле, о том, как он упал с лестницы и стал похожим на булыжник. И чем Василиса пожертвовала, чтобы его оживить. И всё равно ничего хорошего из этого не вышло.

Теперь она живёт здесь со своей собакой, и никаких перспектив для перемен к лучшему у неё нет. Аж плакать захотелось.

Утерев украдкой слезинку, чтобы прохожие ничего не заметили, Василиса попыталась состроить равнодушное выражение. Шагала по тёмной набережной медленно, засунув руки в карманы и не глядя на парочки, спешащие погреться в местных кафешках. Подумаешь. Зато ей не придётся ревновать, лазить по чужим телефонам, реветь после расставаний, терпеть чужие раздражающие привычки, бегать по врачам.

И потом – то, сейчас эти девчонки гуляют с парнями, ещё не значит, что все они удачно выйдут замуж. Кто-то так и останется старой девой, как Василиса, а кто-то будет одна ребёнка воспитывать, пытаясь выбить копеечные алименты. Кто-то будет со скандалами разводиться, деля детей, а кого-то любимый муж будет регулярно лупить.

Так что у самой Василисы всё не так уж плохо, нечего тут нюни распускать.

Зато у Зои, не к ночи будь помянута, говорят, всё отлично. Стоило вспомнить о Зое, как Изюм, до этого рыскавший по бордюрам, пристроился на газоне. Василиса сразу же достала пакетик и, как только пёс закончил свои дела, за ним прибрала. Вот она, жизнь в большом благоустроенном городе. В Покрове ни Василисе, ни другим владельцам собак даже в голову не приходило за ними прибирать. Конечно, за исключением случаев, когда Изюм оставлял свои «приветы» прямо во дворе дома. Тогда родители громко напоминали дочке, кто завёл собаку и кто должен за ней убирать.

Эх, как же всё-таки хочется съездить к родителям. Домой, в Покров. Может… Нет, не может.

Василиса глубоко вдохнула и выдохнула. Днём ещё тепло, под двадцать пять, а вот вечера и ночи уже стылые. Плюс от реки идёт прохлада. Василиса глянула на темнеющую за откосом Волгу. Сейчас даже теплоходов не видно, только маленькие огоньки искрами рассыпались по Заволжью. А где-то там – Черноречье и Покров. Мама, наверное, сейчас суетится по хозяйству, а папа собирает пазлы под какой-нибудь мистический детективный сериал. Во дворе сумеречно и тихо.

Ну вот, опять плакать захотелось. Надо всё-таки навестить родителей. Только лучше не в Покрове, а в Растяпинске, у бабушки. Так и бабуле будет приятно, и с семьёй можно повидаться, и от большого города отдохнуть. И не придётся встречаться с теми, о ком стараешься не думать. Борода на такую поездку дополнительных отгулов, конечно, не даст. Ну и ладно. Можно же просто сгонять в Растяпинск на выходные.

Настроение улучшилось, захотелось есть. Да и Изюм уже начал потихоньку тянуть поводок назад, в сторону дома.

– Даже до Кремля не дошли, – притворно посетовала Василиса на нелюбовь пёсика к дальним прогулкам. Он глянул на неё с выражением «чего я там не видел, а дома сардельки в холодильнике».

Пришлось разворачиваться в обратную сторону. А вот в Покрове они километры по окрестностям наворачивали и даже не уставали. Опять Покров. Странно вообще-то. Давненько уже такого не было, чтобы за вечер посёлок столько раз вспоминался.

Дома Василиса наскоро поужинала и, пока мыла посуду, созвонилась со старостой группы. Оказалось, карантин снова продлили, и в чатах всем разослали новые задания. Но перед тем как засесть за чтение и филологические гранитные глыбы, которые только вампирскими зубами разгрызть и можно, Василиса пошла поплескаться под душем.

Всё здесь, конечно, крохотное, зато в наличии. И комната с балкончиком, и кухня, и туалет и душевая кабина. И всё – одной Василисе за умеренную плату. Плюс работа на нижнем этаже, адекватное начальство и институт в пяти минутах ходьбы. Везёт так везёт.

Ладно, нечего чрезмерно радоваться, а то как бы плакать потом не пришлось для полной гармонии. Так что там всё-таки с местом прививки. Василиса задрала рукав и повернулась боком к зеркалу. Вроде всё нормально – только маленькая точка от иглы ещё проступала, да и та почти зажила. Температуры уже давно нет, аппетит и сон в норме. Вот и прекрасно, можно смело ходить на работу и поехать домой в электричке или на автобусе.

Всё-таки ехать. С другой стороны…

Чтобы не бродить бесцельно по мысленным кругам, Василиса засела за учёбу. Быстро проскакала нужные параграфы, сделала несколько упражнений и конспектов. Правда, на истории античной литературы, кажется, заснула.

Потому что вдруг оказалась перед большим овальным зеркалом. Комната тёмная, а сама Василиса смотрела на своё странное отражение. Вроде бы это она, но на ней почему-то надето длинное светлое платье, вроде свадебного, только не современное, лёгкое и пышное, а как будто историческое. Длинные рукава, корсет, высокий воротник. И цвет какой-то неприятный, серовато-жёлтый, как у старой слоновой кости.

От острого желания побыстрее снять наряд Василиса проснулась. Оказалось, она и вправду заснула, прямо за столом. Изюм спал на коврике у дивана, часы показывали половину двенадцатого. Пора бы ложиться, а то завтра утром выходить на полную смену. Раз уж в институте пока занятий нет, надо хотя бы немножко подзаработать.

К счастью, больше никаких кошмаров не привиделось. Наверное, этот сон – просто от ненужных мыслей о Зоиной свадьбе, на которую Василису зачем-то пригласили. Выкинуть бы всё это из головы, да оно само о себе напоминает. Стоило открыть мессенджер, как тут же вылезло сообщение непонятно от кого с просьбой подтвердить своё намерение быть на торжестве и дать знать, если она планирует привести кого-то с собой. Проигнорировав напоминание, Василиса загрузила чат институтской группы и скачала новые задания и расписание семинаров по видеосвязи.

На следующее утро в магазинчике почти никого не было. Туристы, уже закупившиеся сувенирами в местных лавках, обычно заходили только в кафе, а любители и ценители антиквариата и всяких необычных волшебных штукенций появлялись обычно после обеда.

Так что можно из-под прилавка и книжку почитать. По учёбе, разумеется. Василиса как раз дочитала нужную главу по языковедению, когда мимо, глядя в смартфон, прошёл Борода.

– Доброе, – бросил начальник через плечо.

– Привет, – вяло отозвалась Василиса и смачно зевнула.

– Спим на работе? – вдруг остановился Борода.

– Не то чтобы, – смутилась Василиса. Потом быстро спросила: – Не знаешь, к чему снится свадебное платье?

– Это тебе лучше у Ларисы спросить, – усмехнулся Борода.

– Нет, спасибо, – выдала Василиса. – Она же сразу ритуал предложит провести, а мне сейчас не до пробежек по сонным лабиринтам.

Борода поскрёб висок и произнёс:

– Вроде бы свадебное платье снится к наследству.

У Василисы внутри узел завязался.

– Это же хорошо. Или нет? – поднял брови Борода.

– Какое ещё наследство?! – прошипела Василиса, у которой пульс зачастил. – Все мои родственники живы и здоровы. Я надеюсь.

– А, ну да. Извини, это я не подумал. – Борода прокашлялся. – Но наследство иногда сваливается откуда не ждёшь.

– Спасибо, успокоил.

– Я не это имел в виду. – Борода помолчал, потом проговорил: – Так, может, всё-таки съездить, проведать родственников?

– Даже если я и поеду, то в Растяпинск, а не в Покров. И никаких колдовских книг там искать не стану. – Василиса постаралась произнести всё это как можно чётче и увереннее.

Борода состроил серьёзное лицо и важно кивнул. Потом сказал:

– Неделю выходных оплачу. Маякни, как соберёшься выдвигаться.

И начальник скрылся в недрах особнячка.

Неделя выходных. Да он, похоже, знает Василису чуть ли не лучше, чем она сама.