Покровитель Анны

Ночь над пригородом была густой, как нефть, в которой захлебывались редкие звезды. Тишину мёртвых полей вспорол рокот турбин. Турбины не просто рокотали — они издавали высокотехнологичный свист, от которого вибрировали сами молекулы воздуха. Из облаков, словно хищная рыба из грязной воды, вынырнул «Каспия-60». Графитовый фюзеляж поглощал свет, и лишь резкие, желтые полосы на хвосте и пилонах вспыхивали в лучах далеких прожекторов. Это был не просто вертолёт — это был летающий собор милитаризма, облепленный датчиками систем защиты и ощетинившийся спаренными пушками, которые сканировали горизонт с параноидальной четкостью.

Внутри десантного отсека царил полумрак, разбавленный ламповым огнём приборных панелей. Вибрация корпуса начинала порядком пробирать кости, но бойцы «Омеги-9» замерли, словно античные статуи в тактическом обвесе.

— Слушайте сюда, — Артём, которого все звали Шефом, поправил воротник своего броне-кроп-топа. Кобура его Грача ПЛ-1 плотно прилегала к бедру. — Объект — досуговый центр «Санта-Орий». Наша цель — лаборатория «Атлант Системс», спрятанная где-то внутри этого великолепного сооружения. «Омега-6» зашла туда три часа назад и растворилась в эфире. Майор требует результат.

— «Санта-Орий»... — Скиф криво усмехнулся, перебирая пальцами многочисленные стропы на куртке. Его Витязь ВП-1 с прозрачным магазином покоился на коленях; сквозь полимер было видно, как тускло поблескивают янтарные трассировочные патроны. — Красивое название для места, где из святого только цена за час. Я слышал, там даже буквы «Г» на вывеске не предусмотрено, потому что «господа» туда не заходят, только «хозяева жизни».

— Мне плевать, кто там заходит, — отрезала Валя. Она сидела, обмотав шнурки берцев вокруг подошв так туго, что кожа казалась продолжением металла. Её пулемёт Вепрь ТБ-1 тихо подвывал продвинутой системой охлаждения. — Если там не стерильно, я превращу этот склад в автоклав. Я уже чувствую запах немытых тел через обшивку. Это... оскорбительно.

— О, Валькирия, не будь так строга, — Виргилий, чьи двухметровые габариты едва втискивались в десантное кресло, нежно погладил лезвие Аскета НН-2. Его очки в тонкой оправе отразили вспышку сигнального огня. — В деградации есть своя сочность. Разложение — это тоже форма жизни, просто более... раскрепощенная. Я жду не дождусь возможности препарировать местный «персонал».

— Эхо, — Шеф коснулся гарнитуры. — Доложи время до высадки.

— Д-две минуты, Шеф! — голос связистки дрожал так, будто она сама висела за бортом на одной руке. — Майор Миронов... он... он пьет кофе и смотрит ваши биометрические данные. Говорит, что у Зодчего пульс слишком ровный для человека, который идет в ад. Просит... п-просит не заляпать ковры, они там импортные.

«Каспия-60» заложил крутой вираж, выпуская шасси. Внизу, среди серого бетона и чахлых деревьев, вспыхнуло неоновое зарево.

«Санта-Орий» предстал во всей красе: золотая лепнина, поддельные колонны и огромная вывеска, где переодически искрили буквы в легкой поломке. Здание стояло особняком, окруженное низким туманом.

— Садимся у парадного! — скомандовал Артём.

— Шеф, — Скиф прильнул к иллюминатору. — Вон то здание слева... оно как-то больше похоже на место, где делают вирусы. А это... ну, тут максимум над проказой трудятся.

— Скиф, устав — это не меню в ресторане, — отрезал Шеф, показывая на голографическую панель, которая в данный момент заменяла перегородку между ними и кабиной пилотов. Картинка с камер и сканеров птицы уже сменилась чертежом здания — В плане указан «Санта-Орий». Мы идем по приборам. Работаем по точке «Старта».

Вертолёт коснулся асфальта с мягким шипением гидравлики. Люк откинулся, и в лицо бойцам ударил тяжелый, липкий воздух, пахнущий дешёвыми духами и сырым мясом. Пыль, поднятая винтами, смешалась с розовым туманом вывесок. Группа выпрыгнула на площадь. Пятеро теней в продвинутом снаряжении, увешанные стропами, неоном и антисептиками, выдвинулись к золоченым дверям. Над ними, в тёмном небе, «Каспия» уходил на дистанцию поддержки, оставив их один на один с тишиной «семейного клуба».

— Шеф, вы только посмотрите на этот фасад, — пробасил Зодчий, поправляя очки, в которых отразилась агония мигающей вывески. — Здание буквально раздуто от собственной никчемности, как труп утопленника на третий день. Эти колонны... они ведь не держат свод, они его мучают. Архитектурная агония всегда предвещает биологический триумф. Я чувствую, как за этими дверями плоть наконец-то освободилась от оков симметрии и начала творить свой собственный, кровавый фьюжн.

— Вперёд, — скомандовал Шеф, первым шагнув на красную ковровую дорожку, выставляя вперёд пистолет. — И держите пальцы на спусках. Это не прогулка, это аудит. Валькирия, Виргилий — центр. Скиф — не потеряйся в стропах. Зодчий... просто не плачь.

Перед ними возвышалась массивная парадная группа. У входа, прямо в центре клумбы с засохшими розами, стояла пафосная мраморная табличка, на которой золотом по белому было выбито официальное название: «ЦЕНТР СЕМЕЙНОГО ДОСУГА И КОРРЕКЦИИ СОЦИАЛЬНЫХ СВЯЗЕЙ №9».

— Центр коррекции связей, маму его за ногу, — пробормотал Скиф, вскидывая винтовку. — Ну да, связи тут корректировали так, что потом кости хрустели.

Рядом с табличкой высилась статуя — какая-то невообразимая помесь греческой богини и танцовщицы, отлитая в дешевом бетоне. У неё была надломлена рука, а вторая победно сжимала нечто каменное, похожее на факел.

— Боже, — Зодчий схватился за висок, глядя на это торжество безвкусицы. — Посмотрите на пропорции бедер! Это не женщина, это жертва гидроцефалии и плохого цемента. И эти колонны... коринфский ордер вперемешку с гипсокартоном! Шеф, умоляю, позволь мне заложить здесь заряд прямо сейчас. Это здание — раковая опухоль на теле архитектуры!

— Отставить взрывы, — Шеф подошел к массивным дубовым дверям. — Виргилий, на тебе вход.

Виргилий, чьи мышцы под черной водолазкой казались вылитыми из чугуна, шагнул вперёд. Он филигранно поправил очки средним пальцем и с почти интимной нежностью извлек Аскет НН-2. Клинок, отполированный до состояния черного зеркала, хищно блеснул в свете неона.

— С удовольствием, Артём, — пробасил он. — Чувствуете? Воздух внутри... он не просто стоит. Он бродит. Там, за дверями, кто-то очень красиво гниет. Я почти вижу эти паттерны разложения. Искусство, в чистом виде.

Виргилий толкнул дверь плечом, и она открылась с протяжным, стонущим скрипом, словно здание неохотно приглашало их внутрь своего чрева.

— Входим, — коротко бросил Шеф.

Синий луч его пистолета первым разрезал темноту холла. Группа «Омега-9» тактично, шаг за шагом, втянулась внутрь, оставляя позади подозрительно холодную ночь. Но план есть план, и Майор Малиновский из своего бункера за двести километров уже предвкушал шоу, попивая пойло и глядя, как пятёрочка объектов на мониторе заходят в «семейный клуб», из которого еще никто не выходил... трезвым или живым.

Двери распахнулись с тяжёлым, плотоядным вздохом. Изнутри пахнуло густым коктейлем из хлорки, приторного клубничного освежителя и острого, еще теплого запаха железа. В центре вестибюля, под застывшим зеркальным шаром, который дробил розовый свет на тысячи кривых осколков, стоял огромный рояль белого лака. На нём вместо нот покоилась оторванная по локоть рука, до белизны костяшек сжимающая пухлую пачку купюр.

— О-о-о, — Виргилий сделал шаг вперед, и его мышцы под кевларовой водолазкой заиграли, словно потревоженные змеи. Он поправил очки, вглядываясь в багровую кляксу на лаке. — Натюрморт «Реквием по чаевым». Какая экспрессия! Шеф, можно я его препарирую? Это же идеальный срез мгновенной жадности...

— Это улика, Виргилий! — рявкнул Артём, не опуская свой ПЛ-1. Синий луч прицела нервно сканировал пространство, отражаясь в золоченой лепнине. — Рассредоточились! Направляемся к лифту. Скиф, Валя — сектор триста шестьдесят!

Справа, за массивной стойкой из фальшивого оникса, что-то зашуршало. Синий луч Шефа метнулся туда, выхватив из тени силуэт.

Там стояла блондинка в строгом форменном жилете, который когда-то был нежно-голубым, а теперь напоминал холст абстракциониста, залитый темным вареньем. На груди тускло поблескивал золотистый бейдж: «Светлана».

Светлана не смотрела на них. Её голова была неестественно склонена к плечу, а плечо методично, с частотой швейной машинки, подергивалось вверх-вниз. Пальцы её левой руки ритмично барабанили по лакированной столешнице, выбивая дробь, в такт которой из её горла вырывался сухой, свистящий звук — не то попытка вежливого смеха, не то предсмертный хрип лопнувших легких.

— Добрый вечер... — прохрипела она, не поднимая глаз. Её челюсть щелкнула, сместившись в сторону на добрых пару сантиметров. — Ваша... бронь... аннулирована... по причине... тотальной... биологической... реорганизации...

— Матерь божья, — прошептал Скиф, перехватывая свой Витязь. В прозрачном магазине блеснули патроны. — Шеф, она, кажется, хочет предложить нам скидочную карту.

— Что это за... ад-министраторша — Валя судорожно потянулась к флакону за поясом.

— Светлана, оставайтесь на месте! — Артём сделал шаг назад, чувствуя, как липкий воздух забивается в легкие. — Группа «Омега-9», приготовиться к контакту!

— Спокойно, Артём. Тут нужна рука мастера, а не свинцовый град, — Виргилий сделал едва уловимый жест ладонью, осаживая взвинченную Валю.

Он двинулся вперед с пугающей плавностью, почти не касаясь подошвами ковролина. Его огромная фигура в черном кевларе на фоне розового неона казалась вырезанной из ночи. Он не просто шел — он изучал, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, словно оценивал перспективу на полотне в Третьяковке.

— Светлана, деточка, — пробасил он, останавливаясь в паре шагов от стойки. — У вас совершенно нездоровый гипертонус шейных мышц. — он указал кончиком Аскета НН-2 в сторону администраторши, — ...этот неопластический экстаз просто требует немедленной коррекции.

Светлана дёрнулась. Её пальцы, выбивавшие дробь по ониксу, внезапно вонзились в камень, кроша лак в мелкую пыль. Из горла вырвался звук, похожий на скрежет заржавевших качелей.

— О-о-о, какая очаровательная! — воскликнул Виргилий, поправляя очки. — Артём, посмотри на этот синаптический отклик! Она всё еще пытается соблюдать корпоративный этикет, пока её центральная нервная система превращается в изысканное желе.

Он подошел вплотную. Синий луч прицела Шефа пытался навестись на Светлану, но Виргилий загораживал её, хищно рассматривая как из-под её кожи на шее начинают проступать тонкие, светящиеся нити, пульсирующие в такт мигающей вывеске «Санта-Ория».

— Позвольте мне... облегчить ваш должностной регламент, — прошептал он, занося клинок.

В этот момент Светлана резко, с хрустом ломающихся позвонков, развернула голову. Её рот раскрылся шире человеческих возможностей, обнажая ряды острых, как иглы, выростов, покрытых сладковатой слизью.

— Улыбочку, — Виргилий оскалился в ответ, и в его глазах вспыхнул тот же безумный огонек, что и у его «пациентки».

Со звуком хлесткого удара хлыста из её горла вылетел длинный мускулистый язык, испещренный фиолетовыми венами. Он обвился вокруг шеи Виргилия быстрее, чем тот успел моргнуть, и сдавил её с силой гидравлического пресса. Кевлар жалобно скрипнул. На лице Виргилия не было паники — только пугающая, восторженная сосредоточенность.

— Какая... сократительная... мощь... — прохрипел он, пока «язык» начал дробить его кадык, подтягивая лицо к рядам игольчатых зубов Светланы.

— Виргилий! — крикнул Скиф, вскидывая Витязь ВП-1. В прозрачном магазине блеснули патроны, он уже готов был всадить очередь в голову твари.

— Отставить, Скиф! — рявкнула Валя, её рука легла на его плечо тяжелым наковальней. — Поздно вмешиваться, риск перекрестного заражения зашкаливает. Если он не может справиться с элементарным контактом со слизистой, значит, он уже биоотход. Держи периметр!

Виргилий, чье лицо стало глубокого эстетичного пурпурного цвета, вдруг улыбнулся. Его правая рука смазалась в движении. Аскет НН-2 исполнил серию микроскопических, молниеносных дуг — математически точных росчерков, похожих на раскрывшийся серебряный веер.

Язык Светланы опал аккуратными дисками размером со стейк, всё еще дергаясь на ковре. Секундой позже клинок снова пропел в воздухе, и голова администратора соскользнула с плеч, а тело рухнуло за стойку, как марионетка с обрубленными нитями.

Виргилий выдохнул, и перед падением вымолвил изящных слов на дорожку.

— Немного неотёсанно, — пробормотал он, глядя на ошметки на рукаве с искренним разочарованием. — Ей не хватило... дисциплины в финальный момент.

Он бездыхано рухнул. Внезапно низкая вибрация сотрясла пол. Сверху тяжёлая позолоченная лепнина на карнизах жалобно хрустнула, и густой дождь из штукатурки посыпался вниз, покрывая тактическое снаряжение призрачной белой пылью. Из темноты «Золотого зала» на втором этаже начало спускаться что-то тяжелое, с избыточным количеством суставов.

— Хватит прелюдий! — отрезал Артём, синий луч его ПЛ-1 прорезал пылевую завесу. — Мы не успеем его оттащить, даже если он выжил. Омега-9, к лифту! Вглубь, живо!

Они двинулись единым механизмом из строп, неона и подавленного безумия к позолоченным дверям лифта, обещавшим спуск в самое чрево «семейного клуба».

Где-то наверху, в глубинах второго этажа, раздались тяжёлые, ритмичные шаги. Кто-то очень большой явно не оценил увольнение старшего администратора. С потолка посыпалась штукатурка, а в холле погас свет, оставив лишь мигание неоновой вывески и синий луч прицела Шефа, да светящийся рожок Скифа.

— Пришли, — Скиф ударил по кнопке вызова, но та лишь тускло мигнула и погасла. Двери, украшенные фальшивой резьбой, стояли монолитом. — Заперто. Причем наглухо, изнутри системы.

— Мы в ловушке, Шеф, — Валя развернула свой Вепрь ТБ-1 в сторону темного коридора, откуда доносилось тяжелое, аритмичное прихрамывание. Что-то огромное волочило по полу металлическую цепь, высекая искры из кафеля. — Чудовище приближается. Дистанция — тридцать метров. Если оно на меня дыхнет, я не ручаюсь за сохранность этого здания.

— Зодчий! Твой выход! — Артём вскинул ПЛ-1, синий луч которого бешено плясал на стыке лифтовых створок. — Вскрывай эту консервную банку!

Зодчий, чей лик сиял почти религиозным экстазом, уже возился у замка. Он извлек из тубуса пластит, похожий на нежно-голубой пластилин, и начал лепить его на позолоту с нежностью скульптора.

— О, это будет акт милосердия, — шептал он, подсоединяя детонатор. — Это здание жаждет деконструкции! Смотрите на этот зазор... это же приглашение к взрыву!

— Пять секунд! — Зодчий нажал на спуск.

БА-БАХ!

Грохот ударил по ушам, на мгновение заглушив скрежет приближающейся твари. Двери лифта вынесло внутрь шахты с сочным металлическим звоном. Пыль и гарь заволокли холл, превращая розовый неон в мутное марево.

— Есть проход! — радостно выкрикнул Зодчий. Он первым подбежал к развороченному проему, сияя улыбкой человека, восстановившего справедливость. — Видите? Теперь геометрия соблюдена! Теперь...

Он сделал шаг вперед, вглядываясь в бездну шахты. В этот момент где-то глубоко внизу раздался издевательский скрип лопнувшего троса. Многотонная кабина, до этого висевшая на честном слове застройщика, с грохотом сорвалась вниз. Воздушная волна ударила Зодчему в лицо, и он, не удержав равновесия на скользком от пыли мраморе, с коротким, почти удивленным «Ой», канул в темноту вслед за лифтом.

Бум. Буммм. Эхо удара снизу затихло где-то в недрах фундамента.

— Минус инженер, — констатировала Валя, даже не обернувшись. Она подхватила выпавший из рук Зодчего ранец с «Змеями Горынычами» и остатками динамита. — Скиф, забирай детонаторы!

— К лестнице, живо! — рявкнул Шеф, когда из тумана показалась гигантская когтистая лапа, вцепившаяся в косяк выбитой двери.

Группа рванула к запасному выходу, оставляя позади рухнувшие надежды архитектора и разъяренного «администратора», который явно не привык, чтобы гости уходили, не оставив крепких шелестящих чаевых.

Итоги:

Первая глава «Омеги-9» завершилась так, как и положено любому качественному рейду в чертоги разума Майора Малиновского — дорого, кроваво и с полным пренебрежением к технике безопасности.

Группа зашла в «Санта-Орий» как хирургический инструмент, а превратилась в кувалду, которой пытаются вычистить часовой механизм. Минус два специалиста на старте — это не трагедия, это статистика «Атлант Системс». Зодчий ушёл красиво, в обнимку с гравитацией и нарушенными СНиПами, оставив после себя лишь облако бетонной пыли и ранец со взрывчаткой, который теперь болтался на плече у Вали. Вера Виргилия в «этикет плоти» была слегка подпорчена слюнявым поцелуем старшего администратора Светланы.

Статус группы на момент перехода:

Артём (Шеф): Прицел ПЛ-1 всё еще светит синим, но палец на спуске уже подрагивает от осознания того, что план «Старт» полетел вместе с головой администратора.

Валя (Валькирия): Злая, как наскипидаренный шмель. Её Вепрь ТБ-1 жаждет крови, а рука постоянно тянется к баллончику с антисептиком — пыль от падения Зодчего кажется ей личным оскорблением.

(Скиф): Запутался в стропах, но сохранил рассудок. Его Витязь с прозрачным рожком — единственный маяк адекватности в этом царстве тактического кроп-топа и неонового безумия.

За спиной остался развороченный холл, трупы Светланы и Виргилия (теперь и он сам станет жертвой науки и эстетики...), а так же шахта лифта, ставшая братской могилой для Зодчего и его амбиций. Монстр снизу, волочащий свои цепи, на мгновение затих — то ли обескураженный дерзостью группы, то ли просто переваривая грохот рухнувшей кабины.

Что же дальше?

Дальше лестничный пролёт встретит наших героев гулким эхом и запахом жженой проводки. Ступени, облицованные дешевым пластиком «под гранит», хрустит под тяжелыми берцами. Группа поднимается молча, прикрывая тылы и слушая, как в наушниках надрывается Эхо, пытаясь заглушить довольное кряхтение Майора. А ведь они даже не успели отреагировать на уход двух бойцов на пенсию без сохранения.

Перед их взором растянулся бесконечный, залитый ядовито-зеленым светом аварийных ламп коридор. Здесь не было ни золота, ни лепнины. Только голые бетонные стены, тянущиеся вдоль них пучки кабелей, похожие на вскрытые вены, и бесконечный ряд одинаковых дверей с матовыми стеклами. Гравитация здесь ощущалась иначе — тяжелее, плотнее.