Полчаса Дениса Ивановича

– Ну и зачем ты это сделал, Дениска-сосиска? – Мария Андреевна стояла в открытом дверном проёме юго-восточной стены ремонтно-эксплуатационного ангара дрон-станции, и из-за её спины лился яркий свет солнца, подбирающегося к зениту.

– Тебе не понравился танец маленьких летунов? – Денис оторвался от клавиатуры и с улыбкой посмотрел на Машу.

– Какая-то эстетика в нём, конечно, была, Денис. Но мне не хочется, чтобы ты за мной следил.

Денис покраснел.

– Да не следил я за тобой, Маш.

– Врунишка ты, Дениска, – Маша улыбнулась.

– Ты опять ходила за своей ряской?

Маша посмотрела на свои ноги, обутые в резиновые сапоги, на которых остались следы похода на болото. Почти у самого верха голенища виднелись прилипшие зелёные нити тины и пятна ряски.

– Да. У меня сегодня эксперимент по ускоренному выращиванию Lémna mínor.

– Может, отложишь его до понедельника? Маш, сегодня же пятница! Давай прыгнем в Москву. Погуляем по Воробьёвым? А потом в Ленинград?

– Опять будешь на руках ходить по парапету, балбесище? – Маша снова улыбнулась.

Ворота в противоположной от двери стене ангара поднялись вверх, и в них вошёл высокий, атлетически сложенный мужчина лет тридцати пяти. За его спиной стоял гравитронный бездорожник с открытым багажником. В правой руке он держал свою рабочую куртку, а на левой ладони лежал восьмикилограммовый сфероид дрона-витамонитора. Нёс он его, словно маленького котёнка.

– Денис Иванович! Я в гневе и преисполнен ярости! – говорил он громко, с противоречащей заявлению широкой белозубой улыбкой на бородатом лице. – Будьте добры объяснить, почему мой любимый СФК три семнадцать дробь четыре за инвентарным номером сто двенадцать отказал в полёте и упал, так и не долетев до рабочего маршрута? А? Здравствуйте, Мария Андреевна!

– Добрый день, Игнат Александрович! – Маша широко улыбнулась начальнику Сосьвенской экспериментальной базы Гордееву. Денис не отводил взгляда от лица Марии Андреевны. Он почувствовал укол ревности. Ему она так не улыбалась. – Он опять Вам всё поломал?

– Ну, не так, чтобы до такой степени катастрофично, но я сейчас с него спрошу в полной мере. Как Ваши успехи в разведении модифицированной Lémna mínor?

– Вот, кстати, убегаю, чтобы проверить работу нового инкубатора. Отдувайся, Дениска!

Мария Андреевна с немного легкомысленным видом сжала зубами травинку, которую до этих пор крутила пальцами, и вышла за дверь. Когда дверь за девушкой закрылась, Гордеев уже серьёзно заговорил с Денисом.

– Рассказывай, Ромео, как ты сумел поломать устройство, способное пролететь пять тысяч километров без обслуживания?

– Ну... Я немного изменил полётную программу...

– Только у сто двенадцатого?

– Ещё семьдесят четвёртый и сто восьмой.

Игнат снял один наушник с комм-браслета на левой руке и вставил его в правое ухо. Через пять секунд он назвал имя абонента и ещё через пятнадцать секунд заговорил.

– Василий Петрович, золотой Вы мой. Снимите с маршрута облёта семьдесят четвёртого и сто восьмого... Там неудачная прошивка... Да... Могут, могут. И тогда придётся Вам за ними скататься... Да, да... Я буду ждать Вас на станции...

Потом повернулся к Денису и, улыбаясь, сказал:

– Показывай модифицированный код, инженер-уничтожитель.

Пока Денис выводил код модулей на дисплей голотерминала и растаскивал окна так, чтобы было удобно читать, Гордеев положил дрона на стол-верстак и настроил свет. Краем глаза оценив работу Дениса, он хмыкнул и протянул руку:

– Скальпель, сестра!

Денис подал ему электровёртку. Извлечение "мозгов" дрона заняло шесть минут. Когда на верстаке уже лежали платы, Гордеев надел на голову увеличитель и приготовил микроманипулятор для работы с элементами на плате.

– Давай, рассказывай. Что именно ты замудрил?

– Я хотел их научить танцевать...

– Денис, ты будущий инженер, а не киберхореограф. Оп-па... а вот, похоже и оно. Ого... Спалены контуры пространственной ориентации... Понятно... Он не знает, где он. Он падает... Хорошо...

Гордеев снял увеличитель, сел на стул и откинулся на спинку. Прикрыл глаза.

– Денис Иванович, а что у вас было по Теории Изобретательства?

– Четвёрка.

– Всего лишь? И ты с четвёркой хочешь заниматься экспериментальной техникой?

– У меня твёрдая "четвёрка". Это хорошая оценка.

– Хорошая-то хорошая. Но не всегда "хорошо" означает "достаточно".

Игнат посмотрел на отредактированный Денисом код модулей. Один из модулей привлёк его внимание, и он начал лихорадочно прокручивать текст на голодисплее вверх и вниз.

Денис тем временем взялся за разборку модифицированного манипулятора для высадки саженцев из комплекта навесного оборудования беспилотного комбайна, который третий день лежал на верстаке, дожидаясь своего часа. Час этот пробил ещё вчера, после обеда. В этот момент равномерное жужание 3-D принтера, занятого напылением металла последние сутки, прекратилось, и раздался Машин голос, оповещая о завершении работы. Игнат расхохотался.

– Ромео, ты когда в принтер-то залезть успел?

– Позавчера, – Денис сильно покраснел.

– До вечера откати прошивку на предыдущую. А пока напомни основной закон прогресса.

– Его нельзя остановить?

– И у тебя "четвёрка" по Теории Изобретательства? Основной закон прогресса гласит: "Прогресс идёт через преодоление противоречий". А теперь рассказывай, что за танец должны были они исполнять?

– Они должны были втроём летать по псевдослучайным траекториям, генерированным на основе вальса Чайковского. Танец маленьких летунов... Ну, вы понимаете...

– Хорошо. И дальше? Как ты заставил их это делать?

– Проблема была в том, как получить данные о положении так, чтобы они друг дружку не сбили. И во-о-о-т тут я увеличил частоту опроса датчиков пространственной ориентации, – Денис подошёл к голотериминалу и показывал ручкой отвёртки в код одного из модулей.

– Понятно... Устройства, предназначенные для одиночного облёта больших пространств, ты заставил сбиться в стаю на маленьком пятачке, скакать и прыгать с риском уничтожить их всех. Ну что ж, за тягу к экспериментам – "пять", за реализацию – "садись, два". Но это как раз то противоречие, которое ты можешь разрешить. Давай-ка, думай, Денис Иванович.

– Нужно устранить негативное влияние, то есть перегрузку и перегрев контура пространственного ориентирования. Может быть, усилить охлаждение модуля?

– Это всё? Давай ещё.

– Можно добавить что-то, что нивелирует негативное влияние. Снять перегрузку можно, получая данные о пространстве вокруг другим способом. Например, от других членов "стаи". Тогда частоту опроса можно будет снизить до штатной. Но тогда необходимо добавить модуль связи на коротких дистанциях, чтобы избежать задержек при передаче данных по глобальной сети... Мне так кажется. – Денис с надеждой посмотрел на руководителя станции.

– Давай посмотрим историю разработки СФК-3, – Игнат вывел данные таблицей на дисплей. Уточнил запрос и осталось только три строчки. Быстро пробежав глазами по информации, он резюмировал. – Пять лет назад модуль связи был исключён из базовой конфигурации. Слишком много потреблял энергии и не было задач, которые бы он решал. Хм-м-м.

Игнат откинулся на спинку стула и повернулся, чтобы видеть присланного на практику в Уральский НИИ Роботехники студента.

– Зачем, Ромео? Зачем? Извечный вопрос человечества!

– Скучно здесь... Я думал, "эксперименталка" будет интереснее. На Марс хотел...

– Ага... Экспериментами занимаемся мы, "земляные жуки", а не бесстрашные герои, бороздящие бескрайние просторы космоса... Там у них всё должно работать на-дёж-но. Запомни это слово, инженер-деструктор. Второй курс, а всё ещё не избавился от детских амбициозных мечтаний...

Денис Иванович вздохнул и вернулся к верстаку с манипулятором. Младший научный сотрудник Гордеев закинул руки за голову и продолжил разглядывать модули кода.

– Значит, на Марс, говоришь?

– Да на Марс! Что тут делать?

– Мальчишка! Ты даже не видел родной планеты. Но мы это исправим, – Игнат быстро пробежался пальцами по клавиатуре, и на дисплее высветилась карта. – Значит так, Ромео, я запрещаю вам с Машей прыжки отсюда на неделю!

– За что? – Денис резко повернулся к начальнику станции.

– Вопрос неверный, Денис Иванович. "Зачем" – вот правильный вопрос! Скажи-ка, Ромео, что ты видел, кроме городов?

Денис задумался ненадолго. Вспоминал детство.

– Ну, можно сказать, немногое.

– Вот и я о том же. Сегодня в полшестого предлагаю посетить одно очень красивое место. Божественно красивое, я бы сказал. Мы туда побежим. Ты, я и твоя Джульетта. Целоваться на Невском – это, конечно, прекрасно, – Денис, чтобы скрыть отчаянно покрасневшее лицо, повернулся спиной к Игнату и начал делать вид, что снова работает с манипулятором. А Гордеев продолжал. – Понимаешь, Денис, мы, человеки, тоже состоим из противоречий. Нам нужны яркие эмоции, ощущения. А потом, получив желаемое, мы перестаём этим наслаждаться. И нам снова нужно куда-то бежать за новой порцией счастья. А чтобы насладиться уже ставшим привычным, иногда приходится совершать усилия над собой. Вступить в борьбу с самой нашей физиологией. Но ты всё сам поймёшь через неделю.

– А бежать обязательно?

– Это не обсуждается, Денис Иванович. Ты же в борщ перец добавляешь? И не отнекивайся, я сам видел. Вот это и будет таким перцем для обострения твоих ощущений. Понятно, кстати, почему у меня такие гастрономические сравнения. Обед же. Беги в столовую и уговаривай Марию Андреевну на спортивную прогулку в лёгком темпе с моим присутствием.

– А если она не согласится? – Денис аккуратно раскладывал инструменты по местам.

– Ты правда думаешь, что бегунья, призёр прошлогодней Универсиады Сибири откажется от легкой пробежки? – Игнат удивлённо посмотрел на практиканта.

Денис ответил ему не менее удивленным взглядом.

– А Вы откуда знаете, что она призёр?

– Денис Иванович, ну о чём ты с ней вообще разговариваешь? Эх ты, гормональный взрыв на ножках.

Денис разглядывал носки своих кроссовок.

– Беги, Ромео, приглашай Джульетту. И не отвлекай меня.

Когда за Денисом закрылась дверь, Игнат Гордеев повернулся к клавиатуре и приступил к работе. Через десять минут заявки были оформлены, сообщения отправлены. Он произнес имя абонента и через несколько секунд заговорил:

– Привет, Серёж! Я отправил тебе несколько схем и снимков уничтоженного моим практикантом витамонитора. Посмотри, какие чудеса может сотворить юный, не обременённый ограничителями мозг. И заявку на ресурсы для создания модификации СФК три семнадцать дробь пять, будь добр, подпиши у руководства. Парень у нас будет ещё три недели и жаждет великих свершений и серьёзных экспериментов... Что?... Нет... Ситуация невообразимо смешная... Тот редкий случай, когда прогресс двигает любовь.