Полдень, двадцать первый век

–А меня током не шандарахнет? – Галя попыталась изобразить «боюсь-боюсь», и шутку, кажется, поняли. Если, конечно, группу студентов не забавлял ее вид сам по себе. Установка напоминала лаборантке то, что мог бы родить старый электрический стул, согрешивший с электроэнцефалографом. Себя Галя не видела, зеркал в кабинете не было, но предполагала, что выглядит уморительно в сетчатой шапочке с проводами, между которыми торчат короткие светлые волосы.

–Не должно, – Вадик приклеил к ее лбу последний датчик, надвинул сверху обруч и полюбовался делом рук своих. – Ну вот, теперь берешь эту колоду и смотришь по минуте на каждую картинку. А вы все, когда я скомандую, рисуете то, что вам придет в голову, и последний раз предупреждаю – похабени в колоде нет! Мне потом ваши бланки в отчет подшивать!

Студенты захрюкали. Галя хотела сказать Вадику, чтобы куда действеннее будет пригрозить не поставить обещанный зачет автоматом тем, кто нарисует вместо символов из колоды более интересные молодым людям органы и предметы, но промолчала. Просто перетасовала колоду, очень похожую на ту, которую использовали в «Охотниках за привидениями», подвинула ближе маленькие песочные часы, сохранившиеся еще с советских времен, и задумалась, зачем вообще понадобилось проводить этот эксперимент.

Вадик точно ответил бы «потому что иначе нашу кафедру когда-нибудь оптимизируют». Или скорее «мне Ключ квартальную премию обещал, если выгорит». Научного прорыва, наверное, и сам профессор Ключевских от своего проекта не ждал, рассчитывал только на деньги. Передача мыслей на расстоянии от человека к человеку, без вживления в мозг обоих дополнительных устройств, – тема скорее двадцатого века, чем двадцать первого. Все верят, что киберпанк не за горами, будущее за симбиозом человека с машиной, потому что машины уже оказались лучше людей в творчестве и точном исполнении приказов. И в понимании того, чего человек от них хочет, тоже.

И даже если у них в итоге что-то и получится, если эффект окажется легко воспроизводимым, то куда его приспособят? Для рекламы? В проходящих мимо магазина внедрять желание зайти и купить что-нибудь? Или как у Стругацких – массы оболванивать? Так это в обе стороны работает, зависит от того, кого в установку посадить и что он решит транслировать. По человеку ведь не скажешь, о чем он на самом деле думает.

Галя Клёст не была фанатиком науки. В НИИ Человека, созданный в девяностые, ее занесла скорее жажда чуда. Желание оказаться там, где откроют что-то способное изменить жизнь людей сильнее, чем Интернет или сотовая связь. Увы, профессора кафедры парапсихологии с каким-нибудь Чарльзом Ксавье роднила только лысина и склонность всеми командовать, беззастенчиво пользуясь чужими руками. Зато язык у него был подвешен хорошо, гранты он выбивать умел, и за участие в экспериментах Ключевских действительно можно было попасть в лист получающих заветную кварталку.

Так что Галя садилась в установку так же спокойно, как недавно без вопросов чистила клетки с крысами, – которые в предыдущей серии экспериментов таки, кажется, смогли транслировать друг другу желание пожрать и схему выхода из лабиринта. А обезьян, на которых Ключевских хотел провести опыты, ему не дали, зато выделили группу студиозусов. Разница вышла не очень большая, только что клетки чистить не надо.

Она усмехнулась своим мыслям, взяла верхнюю карту и перевернула часы. Надо было сосредоточиться на изображении звезды, но вместо этого в голову лезли мысли о том, как хорошо было, когда она только начинала работу и понарошку верила, что где-то в здании НИИ однажды напорется на каких-нибудь Иных, или пришельцев, или сверхлюдей. Когда идеи Ключевских, насквозь коммерческие и конъюнктурные по сути своей, казались едва ли не возможным ключом к спасению человечества. Ступенькой к той самой фантастической реморализации, которая переключит мысли сытых людей с вопроса «как бы заработать больше ближнего» на вопрос «как бы помочь голодным», которая уберет проклятый парадокс, при котором пустых домов больше, чем бездомных людей.

За окном громыхнуло, резво полил дождь. Студенты завздыхали с облегчением: весь день парило, жара накладывалась на одуряющий эффект магнитной бури, а сейчас хотя бы из форточки потянуло прохладой. Песок пересыпался в нижнюю колбу, стрелки на безбожно отстающих настенных часах сомкнулись на двенадцати. Вадик махнул рукой, давая студентам команду перейти ко второй графе бланка, и щелкнул рубильником. В форточку до странности медленно вплыл, потрескивая, яркий, голубовато-белый шар. Галя, оторвав взгляд от круга на второй карте, оцепенела, не понимая, есть ли смысл убегать. Шаровая молния рванулась навстречу ей, точно соскучившаяся по хозяину собака.

Невероятной силы разряд сотряс, казалось, все здание. Гибрид электрического стула с энцефалографом, на котором сидела Галя, исчез в ослепительной вспышке, чтобы спустя неполную минуту, когда свидетели наконец проморгались, оказаться на месте, но пустым. Спекшиеся контакты шапочки венчали обгоревший обруч, чуть ниже к металлу прикипели золотые брызги, оставшиеся от цепочки. Стол, за которым сидела девушка, частично обуглился и продолжал дымиться.

Вадик, закусив согнутый палец, медленно подошел к бывшей установке. Тела под столом не было, оно испарилось полностью. Кто-то из студенток безудержно рыдал. Вадику и самому хотелось плакать, хотя это было ему совсем не свойственно. Заплакать не потому, что не стало женщины, которой он до сих пор был должен полторы сотни до зарплаты, которая постоянно помогала ему заполнять документы и прикрывала отлучки. Которая считала его другом и порой обсуждала с ним книжки и фильмы. Которая была благодарна ему за то, что он как-то раз купил ей билет в кино онлайн со скидкой. У нее такой возможности не было.

Нет, Галя никуда не делась. Он смотрел на себя ее глазами. Он видел себя таким, каким его всегда видела она. Он видел и настоящего себя – и его тошнило от того, каким он был раньше, что творил, какие планы на жизнь строил, что готов был сделать при первой возможности и не делал лишь потому, что она все никак не подворачивалась.

Вадик видел весь мир глазами Гали, все несовершенства, все глупости и гнусности, которые творили люди и никогда не позволила бы себе она. И он тоже, он теперь тоже – потому что частичка Гали осталась в нем, как живой моральный компас, выросший на могиле давно покойной совести.

Он не знал, что весь мир сейчас чувствует то же самое. Что суммарного импульса солнечной вспышки, долетевшей до Земли минуту назад, шаровой молнии и молнии обычной, ударившей в подстанцию, хватило, чтобы слабенькая установка Ключевских, выйдя на запредельную мощь, за секунду накрыла весь земной шар всепроникающим телепатическим сигналом, оставив на каждом сознании отпечаток одной чистой души. Что практически каждый человек сейчас переосмысливает свою жизнь и приходит к одному и тому же выводу – мир долго болел, населявший его разум страдал от зла, которое сам же и творил, но выздоровление было возможно, и оно наконец-то наступило. Больше нет причин портить жизнь большинству, стараясь перестраховываться и учитывать обязательный злой умысел, не нужно гнаться за барышом любой ценой, удешевляя и портя хорошие концепции, издеваясь над людьми и выжимая из них последние соки. Больше нет ненависти и нет повода для конфликтов. Нечего делить и незачем копить бесполезные богатства. Незачем калечить тела и души собственных детей. Равенство в кои-то веки действительно стало достижимым. И чужое страдание больше никого не радует, как не радовало оно Галю Клёст.

Он не знал, что по всему миру затихли ссоры, что грабители и убийцы бросают на землю оружие и просят прощения у несостоявшихся жертв. Что солдаты сражавшихся армий братаются прямо на полях сражений. Что из-под сукна достаются проекты и патенты, которые были такими удачными, что не принесли бы реализатору привычной прибыли. Что миллионы людей набирают номера близких, чтобы признать неправоту и покаяться, что законодатели в едином порыве отменяют идиотские законы. И даже привыкшие совать нос в чужую личную жизнь люди впервые задумываются, что им стоило бы все это время заниматься своей. Человечество не утратило своей индивидуальности – оно лишь впервые надкусило плод познания добра и зла, и наконец-то поняло, что зло отвратительно на вкус. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы ангел внутри каждого взял верх над обезьяной и рептилией.

И тем более он не подозревал, что спустя всего-то десять лет будет смотреть онлайн-трансляцию из марсианской колонии, что еще при его жизни начнется экспансия за пределы Солнечной Системы, что наивное светлое будущее, над которым в его молодости было принято посмеиваться, оказалось возможно построить ценой всего лишь одной случайной жертвы.