Полет

Вот сразу надо было понять, что что-то с ней не так!

Вот сам посуди: Чёрное платье с декольте от шеи, до самой разбушевавшейся фантазии, где кроме бледной кожи больше нет ничего из кружевного белья. Разрез сбоку от красной туфли до самой талии, может даже чуть и выше (ну не в том состоянии я был, чтобы точно замерять). Волосы длинные, чёрные, распущенные с намёком на свободу отношений. Губы пухлые, красные, улыбка зазывная: «Поцелуй меня». Глаза зелёные, под чёрными нитками бровей, слегка косят в сторону, из-под томных ресниц. В руках томик Гоголя и метла.

— Вы не подскажите, автобус на Диканьку когда подойдёт?

Какая Диканька? Какой автобус? Мы в городском парке, на детской площадке, тут из транспорта только трёхколёсные велосипеды, да и тех нет. Какие велосипеды в час ночи?

Я домой возвращался после совещания. С другом совещались, в какую баню завтра пойдём? Засиделись допоздна, вернее как засиделись… Чтобы лучше думалось взяли по полтора литра на брата, ну и не рассчитали усталости после рабочего дня, уснули за столом.

Когда часы на стене пробили двенадцать кукушек, проснулись и решили расходиться. Утром дорешаем под пиво, куда помыться сходить. Оно правильно говорят, что: «Утро под опохмелку — мудрее, чем пьяная ночь».

Стряхнув укроп с уха, я домой пошёл, ещё думал, пытаясь в двери попасть, не зная какая из двух на улицу ведёт: «Может такси вызвать»? — Но ползущий следом друг посоветовал на свежем воздухе перед сном погулять, для здоровья говорит, полезно, да и вообще для настроения.

Ну так вот:

— Вы, дамочка, что-то путаете, не ходят тут автобусы, тут только ведьмы детей выгуливают, да и то, исключительно с утра или днём, после колдовства на кухне. — Отвечаю я на глупый вопрос.

— Ведьмы — это хорошо, — улыбнулась она так соблазнительно, что я тут же решил познакомиться.

— А вас как зовут? Я могу до остановки проводить!

— Проводить? —задумалась она, и вдруг, как стрельнёт зелёным глазом. — А проводите, только не до остановки, а до дома.

Душа у меня так и запела, а может, и не душа вовсе, а ещё чего? Да какая в принципе разница, что поёт, когда такая женщина в гости позвала! Взбодрился я. Плечи расправил, пивное брюшко к позвоночнику подтянул, и руку ей протягиваю:

— Позвольте?

Она за руку взяла, да как дёрнет. Я не ожидал, вот и согнулся в поклоне, поддавшись насилию, а она прыг мне на шею, за руку держит холодными пальцами, шпильки свои красные мне в бока вогнала:

— Но залётный! — И по шее меня метлой хрясть. — Гони к Гоголю!

Ну я и погнал. Не знаю, к какому ещё Гоголю, спрашивать постеснялся, но шустро так погнал. Фыркнул для приличия в начале скачки, всхрапнул, взбрыкнул, на дыбы встал и поскакал, как детвора через скакалку скачет. Стараюсь, подпрыгиваю то на одной ноге, то на другой, но чувствую, что что-то тут не так. Глянул вниз, а я на месте скачу. Ноги мельтешат, а тротуар-то не двигается.

— Уважаемая, — кричу наверх. — Может скорости поддать, что-то медленно получается.

А она хохочет у меня на шее, по голове метлой колотит, руку сжимает, шпильки в бока суёт:

— Поддай парку, залётный!

Какого ещё парку? Откуда я ей пар ночью в парке достану? Мы же не в бане? В баню только завтра утром с другом пойдём?

И тут она заклинание прочитала из книжки:

— А что это у вас, великолепная Солоха?

Ноги у меня от земли так и оторвались… Чувствую, лечу. Пригляделся… Точно лечу. Город внизу огнями на прощание подмигивает, впереди бледный шар огромной луны, и мы прямо в него несёмся. Я храплю, ретивым жеребцом взбрыкиваю, копытом бью, в смысле пяткой, в горле пересохло. Сверху ведьма хохочет, в общем сюррррр, именно: «ррррр», — да и только.

Чувствую засыхаю, в горле цементная пробка образовывается. Умру сейчас без глотка воды.

— Пить, — не выдержал и взмолился я.

— Ща, — раздался басовитый, совсем не нежный женский голос сверху.

И тут тучи луну закрыли, тьмой всё затянуло, дождь хлынул мне в лицо, да такой сильный, прямо водопад какой-то, а не дождь. Я вначале даже зажмурился, но потом глаза-то открыл, а надо мной друг на коленках стоит и из трёхлитровой банки, неуверенно, дрожащими руками болезни Паркинсона, меня водой поливает.

Я на полу валяюсь, из-под спины, с двух сторон швабра торчит, на почки давит, в руках пустая бутылка, под правой ступней банка пустая из-под шпрот к пятке прилипла, и я ей об пол стучу.

Сны — это, конечно, прекрасно, но только не с похмелья. В общем после этой ночи я пить бросил. Не хочу больше летать даже с красивой женщиной! Не понравилось мне.