Полет Смерти

Мудрость — это когда принимаешь грядущий конец Глупость — это когда ты не пытаешьсяего отсрочить. Эльфийский князь Раймон.

***

Рейзин утопал в золотых лучах августовского солнца, которое, словно пытаясь наверстать упущенное за дождливый месяц, нещадно палило. Ко дворцу нескончаемым потоком двигались колонны карет, создавая заторы на улицах.

Толпы горожан медленно текли узкими переулками, превращаясь в однообразную массу. В их лицах смешались равнодушие, скорбь, почтение и уважение. Теплый ветер играл опавшими лепестками цветов, закручивая их в вихри и разнося вдоль улиц.

Над городом плыли дирижабли, часть которых приближалась к воздушной гавани на верхних этажах дворца. Гидравлические захваты с шипением обхватывали корпуса кораблей, надежно закрепляя их на платформе. Стальные тросы и механические стапеля дополняли систему фиксации, гарантируя безопасность на случай непредвиденных ситуаций.

С дирижаблей начали сходить представители различных рас — делегации от губернаторств. Людоящеры привлекали внимание своей изысканной элегантностью: строгие костюмы, плавная, почти танцующая походка. Их спутницы, одетые в традиционные платья с узорами зеленых и синих тонов, подчеркивали приверженность старым обычаям.

Следом вышли дворфы, стремившиеся затмить всех своим великолепием. В их нарядах сияло золото, переливались диаманты, а на плечах лежали соболиные шубы.

На этом фоне делегация эльфов выглядела скромно. Завернувшись в неброские кимоно, они быстро покидали гавань, словно избегая излишнего внимания.

Атмосфера заметно изменилась, когда под мелодичный шепот молитв с трапа неспешно спустились фигуры в фиолетовых рясах и безэмоциональных масках. Воздух наполнился запахом подожжённой смолы.

В центре их группы возвышалась медная четырехконечная звезда, украшенная разноцветными лентами — красной, синей, жёлтой и фиолетовой. Из-под тяжёлых балахонов виднелись костяные руки, сжимающие четки, которые тихо потрескивали, добавляя мрачной торжественности происходящему.

Сам дворец был настоящим архитектурным шедевром, достигающим двухсотметровой высоты. Первые пятнадцать этажей, представляющие собой древнюю часть здания, сохранили цилиндрические своды, полукупола, множество изящных барельефов и скульптур.

Во времена объединения, император Зарон решил значительно расширить родовое гнездо. Нижние этажи укрепили массивными стенами, а само здание обрело дополнительные уровни. Новые этажи украсили арками, а в небо взмыли высокие башни со шпилями. Со временем последние десять этажей покрыли золотом, и теперь их сияние было видно из любой точки столицы.

***

Фальбус сидел в тёмной каюте дирижабля. Тусклый свет свечи колебался в замкнутом пространстве, отбрасывая причудливые тени. Из тьмы вынырнула рука, пальцы которой играли с хрупким пламенем, заставляя его дрожать и изгибаться.

Всё в этот день раздражало. Ботинки казались слишком туго завязанными, портупея давила на плечи и грудь, а энерго-револьверы в кобурах будто сковывали движения.

Для юного принца этот день был похож на сон или странное видение, от которого невозможно пробудиться. Его сознание разрывал диссонанс: равнодушие, угнездившееся в разуме, грызло его изнутри чувством беспросветной вины. Он хотел бы сжечь себя этой свечой за своё безразличие, но рука лишь осторожно принимала тепло огня, не решаясь на большее.

Дверь каюты резко распахнулась, и рука принца машинально накрыла фитиль, погасив свечу. Яркий свет залил комнату, обнажив контраст между тьмой и блеском его черных волос. Перед светом предстал юноша лет двадцати с острыми чертами лица, худощавой, но крепкой фигурой и глазами, в которых причудливо смешивались зелёный и рубиновый оттенки.

На пороге стоял лысый мужчина в белой рубахе, поверх которой была кожаная куртка. Его правую руку заменял серебристый боевой протез, на предплечье которого виднелась пустая выемка для энерго-патрона.

— Фальбус, мы скоро будем швартоваться, — прорычал мужчина.

— Да, Горсток. Из дворца известия были? — Принц лениво поднялся из-за стола, натягивая шинель.

— Нет, ничего. — Мужчина на мгновение задумался. — Разве что Перл, вероятно, уже на месте. Там весь высший свет континента, будет не протолкнуться.

— Но принцам всегда уступят. — Принц усмехнулся и вышел наружу, позволяя свежему воздуху наполнить лёгкие.

Корабль встал наравне с другими, пришвартованными к платформе. Обслуживающий персонал воздушной гавани сновал туда-сюда, подводя к дирижаблю трубы для дозаправки и укрепляя стапеля.

Покинув посадочную зону, Фальбус с Горстком направились к сердцу дворца. Чем ближе они подходили к тронному залу, тем оживленнее становилось вокруг. В коридорах и гостиных залах толпились гости: одни стремились попасть внутрь, другие сбивались в небольшие группы, наслаждаясь закусками, напитками и разговорами.

Чтобы избежать излишнего внимания, принц свернул в одну из боковых комнат, направляясь в закрытое крыло дворца.

— Что ты делаешь, Фальбус? — спросил Горсток, недоумённо следуя за ним.

— Прогуливаюсь по родному дому. Давно здесь не был, — спокойно ответил принц, открывая очередную дверь и выходя в пустой коридор.

Шёлковые красные ковры идеально гармонировали с голубыми стенами. Пространство украшали картины: от банальных натюрмортов до изящных пейзажей. Некоторые из них были ему знакомы — он видел эти места своими глазами.

В переговорных и гостиных залах висели полотна, изображающие сражения древности, и гобелены, повествующие эпические саги. В углах стояли оружейные стойки, где можно было найти практически все виды холодного оружия, какие только существовали. Стены украшали охотничьи ружья с изысканными гравировками. Примечательно, что подобной роскошью обладали только помещения на новых этажах.

С момента объединения континента и начала работ по надстройке дворца эти комнаты постепенно наполнялись сокровищами самых разных культур — в виде подарков, либо добытых как трофеи.

Принц чувствовал смесь ностальгии и тоски. Его не было здесь целых два года. В памяти всплывали образы детства: как он носился по этим залам вместе с братьями, как их каждый раз ругали за попытки играть с оружием, выставленным на стойках.

Вспоминалось, как отец с энтузиазмом рассказывал истории, связанные с каждым гобеленом или картиной. Его потрясающая память удивляла — казалось, император мог ответить на любой вопрос, включая извечный о смысле жизни.

Два года назад отец отправил его в так называемую «Королевскую поездку». Это путешествие предназначалось для знакомства с правителями регионов и укрепления его авторитета как представителя монаршей семьи.

Интересно, что братья Фальбуса пробыли в таких поездках всего год. Его же возвращение зависело исключительно от воли императора. Это могло показаться своеобразным изгнанием, но с политической точки зрения подчеркивало, кого император считал более достойным наследником.

Эти два года принц провёл вдали от дома, среди чуждых ему существ, изучая их философию, традиции и мораль. И нельзя сказать, что они прошли бесследно: прежняя импульсивность и излишняя эмоциональность сменились сдержанностью и рассудительностью.

— Кончина отца потрясла всю империю, — задумчиво произнёс Фальбус, проводя рукой по старому гобелену.

— Ещё бы, — отозвался Горсток, стоявший рядом. — Прошло всего полтора дня, а это уже вызвало хаос. Государственные учреждения утонули в бумажной волоките, торговые маршруты замедлились, а армейцы настороженно поглядывают на штыки. Всё замерло в ожидании нового правителя.

— Наш старик-регент всё разрулит, пока не пройдёт церемония, — усмехнулся принц, бросив взгляд на Горстка. Его лицо озарила лёгкая улыбка, хоть внутри и чувствовалась тяжесть.

Выйдя в длинный арочный коридор, они заметили фигуру, приближавшуюся с противоположного конца. Это был их старый знакомый — Фальгит, глава императорской гвардии. Уверенным шагом он направлялся к ним, словно заранее знал, где их искать.

Награды тихо позвякивали на его бордовой офицерской униформе. Овальное лицо, покрытое морщинами, озарилось приветливой улыбкой. Поклонившись, Фальгит протянул руку принцу.

— Ваше превосходительство, Фальбус, найти вас в этих дворцовых коридорах оказалось непросто, — произнёс он, пристально глядя ему в глаза.

— Льстите мне, глава гвардии, — усмехнулся принц, пожимая руку. — Это ведь вы нашли меня в катакомбах дворца, когда я туда забрёл мальчишкой.

— Это была удача. Просто удалось раздобыть старые чертежи. Я знаю дворец не лучше вас, — ответил Фальгит с лёгкой улыбкой.

— Вы пришли по причине или просто соскучились? — оживился Фальбус, подыгрывая командиру.

— Хотел узнать, как чувствует себя будущий правитель, — отозвался тот, слегка усиливая рукопожатие, будто невзначай, но достаточно, чтобы проверить силу принца.

— Будущий правитель — это ещё вопрос, узнаем когда огласят завещание — тихо ответил Фальбус, стараясь не уступить в рукопожатии. Однако через мгновение его пальцы ослабли, и он сдался. — Ладно, на этот раз я проиграл, — улыбнулся он.

— Проиграли сражение, но не войну, — рассмеялся Фальгит, проводя рукой по гладко выбритому подбородку. — Хотя, если честно, я думаю Агрон сделал выбор в вашу пользу. Но меня больше беспокоит реакция ваших братьев.

— Полагаете они могут поставить под вопрос выбор отца?

— Быстро вы перешли к сути, — Фальгит покачал головой и огляделся. — Обсудим это в более подходящем месте, — предложил он, указывая в сторону.

Трое вышли на балкон, расположенный на углу башни, в её прохладной тени. Закрыв за собой двери, Горсток встал вплотную, скрестив руки за спиной.

— Здесь нас никто не услышит, — заметил Фальгит, облокотившись на гранитные перила и глядя на раскинувшийся город.

— Так что там про моих братьев? Если у вас есть подозрения, это серьёзно. Подобные заявления не бросают на ветер, — Фальбус сплёл пальцы и вопросительно поднял бровь.

— Я понимаю, но хочу надеяться, что ошибаюсь. И хочу, чтобы это всего лишь было старческой мнительностью, — сказал Фальгит, закуривая сигарету и убирая портсигар в карман. — После смерти вашего отца начались странные дела. Позавчера мы задержали саботажника в крепости гвардии. Он пытался заминировать казармы. А затем у ангаров и в арсенале были найдены кустарные бомбы. Вчера жандармерия провела облаву в порту — контрабандисты собирались передать до трёх сотен винтовок неизвестным. При допросе один из них выдал заказчика, но с тем успели «поработать». Он ничего связного сказать не мог. А пока мы за ним гонялись, всех остальных задержанных кто-то отравил.

— Ситуация тревожная. Надеюсь, меры на время церемонии предприняты?

— Разумеется. Все гвардейцы выведены в дозор. Патрули прочёсывают столицу. Любого подозрительного у дворца сразу перехватят. Охраной руководят два моих самых надёжных офицера.

— Но почему вы подозреваете именно моих братьев? А если это, например, главы регионов? Среди людоящеров давно ходят слухи о независимости.

— Это вряд ли. Хоть они и мечтают сбежать с нашего корабля, их шпионская сеть слишком слаба для такого. Это сделал кто-то изнутри. Но пока наше расследование зашло в тупик.

— А что вы предпримете, если это действительно окажется кто-то из братьев? Да и почему вы так уверены, что это не я? Младший наследник, как-никак, — усмехнулся Фальбус.

— Ваше превосходительство, вы два года колесили по стране по поручению императора. Как думаете, кого выберут наследником? Вся аристократия уверена, что это будете вы, — ответил Фальгит, становясь серьёзнее.

— Хм… — принц ненадолго задумался, глядя на город. Затем положил руку на плечо Фальгита. — Этот город как пороховая бочка, но я доверяю фитиль вам. — Он кивнул Горстку. — Если начнутся проблемы, «Возмездие» вам поможет. А пока нам нужно уходить. Церемония скоро начнётся.

Фальгит заметно приободрился, выпрямившись и гордо расправив плечи. Когда двери балкона снова закрылись, он остался один. Последние сутки не давали ему покоя. Голова болела всё сильнее — дурной знак, хотя он не был суеверным. Но годы службы научили его: эта боль всегда предвещала беду.

Под тихий шёпот присутствующих Фальбус медленно шагал к противоположному концу зала. Огромное помещение, утопало в полутьме. Потолок, словно бесконечный, терялся во мраке, скрытый массивной тканью, свисающей с высоты. На балконах второго этажа знатные гости молча следили за шагами принца.

Окна зала были завешаны, лишь редкие канделябры тускло освещали углы, добавляя драматизма обстановке. В полумраке прятались роскошные мраморные стены с золотыми орнаментами. Высокие колонны цвета слоновой кости, расположенные по периметру, поднимались к самому потолку.

Только в области трона царил золотистый свет, струившийся сверху. У престола стоял гроб покойного императора, рядом замер королевский регент Фархмаер, в траурном облачении.

Каждый шаг давался принцу с трудом. Проходя метр за метром, он сдерживал порыв развернуться и убежать прочь. Но у него не было права. Достигнув конца зала, Фальбус наклонился к отцу. Рука дрогнула, когда он коснулся холодной щеки. Император выглядел так, будто просто уснул и вот-вот проснётся, улыбнувшись своим верным подданным. Но этого никогда не случится.

Принц сжал губы и, пересилив себя, поцеловал отца в лоб — жест, означающий принятие утраты и проводящий его в Колодец Душ. Это было самым тяжёлым моментом церемонии.

Затем он выпрямился и встал рядом. Окинув взглядом зал, Фальбус ощутил ледяное одиночество. Казалось, никто из присутствующих не разделял его горя. Для них смерть императора была лишь формальностью, неизбежной сменой власти. Ни слёз, ни искренней скорби — лишь равнодушное наблюдение за процессией.

Двери зала вновь распахнулись, и по красной ковровой дорожке медленно зашагала фигура.

«Второй сын покойного императора Агрона — Галадриэль Аэльдор, генерал шестой армии и герой Войны в Проливе!» — объявил герольд, голос его дрогнул, а плечи заметно сжались от напряжения.

Зал окутала странная, ледяная атмосфера. Казалось, морозный ветер пронёсся между собравшимися. Чувство тревоги и неприязни, словно тяжёлый плащ, обволокло всех присутствующих. Люди не отрывали взглядов от идущего, осторожно оглядываясь, пока он не миновал их.

Галадриэль двигался плавно и уверенно, вальяжной поступью, словно владыка, вступающий в своё королевство. Из-под красного плаща поблёскивала хитиновая фиолетовая броня, создавая впечатление, будто он был не человеком, а существом другой расы.

Его худое лицо с резко очерченными чертами подчеркивалось болезненно бледным оттенком кожи. Длинные седые волосы, идеально уложенные, только усиливали впечатление неестественной красоты. Он напоминал древнюю статую, сошедшую с постамента: холодный, завораживающий, но вызывающий инстинктивный страх. Аметистовые глаза, сверкающие на бледном лице, были полны магнетизма, но их взгляд заставлял каждого, на кого он смотрел, стыдливо отводить глаза.

Поравнявшись с советником, Галадриэль легко хлопнул его по плечу и что-то прошептал, отчего тот скривился в отвращении и отвернулся. Средний принц, изящным жестом откинул плащ и длинные волосы, склоняясь над гробом. Его лицо приняло выражение глубокой скорби, настолько театральной, что даже на мгновение затмило давящую ауру, окружавшую его.

С бесконечной нежностью он коснулся лба покойного отца, словно мать, целующая своё дитя. С Но тоило ему подняться, как ужасающая аура вновь вернулась, словно тень, преследующая своего хозяина.

Галадриэль выпрямился, и его лицо приобрело выражение превосходства. Казалось, он уже восседал на троне. Его лёгкая, почти издевательская улыбка лишь усиливала ощущение надменности.

— Рад тебя видеть, братец, — протянул он, чуть наклонив голову и пристально взглянув Фальбусу в глаза. Его губы сохраняли положение лукавой улыбки. — Как думаешь, кому теперь достанутся все игрушки? — Усмехнувшись, он медленно облизнул свои клыки.

Фальбус почувствовал, как по спине пробежал холод. Он нахмурился, напряжённо прищурившись, но ничего не ответил, лишь коротко кивнул.

«Он сильно изменился…» — подумал младший принц, смотря в пустоту зала. — «Это Война в Проливе на него повлияла, или…»

«Первый сын Агрона — Форгот Аэльдор, генерал девятой почётной армии его императорского величества и герой Войны в Проливе, дважды герой Арвеллона!» — с видимым воодушевлением объявил герольд.

В зал вошёл широкоплечий мужчина с короткими взъерошенными волосами, напоминавшими иглы дикобраза. Он был значительно выше большинства присутствующих. Его чёрные пластинчатые доспехи гармонировали с белой медвежьей шкурой, перекинутой через плечо. Накидка развевалась в такт его уверенным и тяжёлым шагам. В правой руке он держал обнажённый полуторный меч, который в его мощных руках казался одноручным. Следом за ним в зал вошли около двадцати вооружённых мужчин, которые заняли места по периметру, перекрыв выходы.

— Форгот! — выкрикнул Фархмаер, выходя вперёд и быстро спускаясь со ступеней. — Объясни, что всё это значит?

За спиной регента шеренгой выстроилась дюжина гвардейцев, наготове держащих винтовки.

— До меня дошли слухи, что некто планирует сорвать похороны и угрожает жизни наследников императора! — прогремел Форгот своим басом, глядя на регента сверху вниз.

— Пока я вижу вооружённое вторжение! — резко ответил Фархмаер, почти вплотную подойдя к старшему брату. Его лицо находилось на границе света, взгляд горел яростью. — Даже если это правда, за охрану отвечает гвардия, а не ты. Пусть ты генерал, но твои действия можно расценить как агрессию и посягательство на священный трон!

Фархмаер был готов взорваться от гнева.

— Ч-что?! — Форгот растерялся, не ожидая такого яростного сопротивления от регента, которого он с детства воспринимал как мудрого наставника, почти дедушку. Но растерянность быстро сменилась яростью. — Ты рехнулся, старик?! — прогремел он, наклоняясь вперёд, и его лицо исказилось злостью. — Я один из наследников! А ты смеешь обвинять меня в покушении на трон, как будто я шестерка недостойная?!

— Да будь ты хоть триста раз наследником! Это не дает тебе права входить в зал с вооруженными амбалами и кричать о защите церемонии, самонадеянный ты мальчишка!

Со стороны их противостояние выглядело абсурдно: огромный Форгот и намного меньший по росту Фархмаер, напоминали гиганта и карлика. Огромная фигура Форгота, освещённая лишь частично, казалась ещё массивнее, и даже гвардейцы за спиной регента начали слегка нервничать.

— Как трогательно, — послышался насмешливый голос Галадриэля, который громко рассмеялся и зааплодировал. — Братец, а где доказательства твоих слов? — спросил он с фальшивой улыбкой, разводя руки в стороны и неторопливо приближаясь к Форготу. — Кто этот смельчак, решивший покуситься на жизни наследников в их же доме, где тысячи гвардейцев охраняют каждый угол? Или… может, это ты сам затеял эту пьесу? — Галадриэль замер, задумчиво поглаживая подбородок, прежде чем усмехнуться и подмигнуть старшему брату.

— Заткнись! — рявкнул Форгот, выпрямившись и переведя взгляд на среднего брата. — Мои люди перехватили телеграмму, — сказал он, доставая из кармана конверт и пренебрежительно бросая его к ногам Галадриэля. — В ней говорится о подготовке нападения и устранении двух наследников. — Он поднял клинок, направляя его в сторону бледного принца. — Так что я не исключаю, что кто-то из вас задумал прибрать трон к рукам!

— Вот будет потеха, если переворот устроит тот, кому отец завещает трон! — с насмешкой выпалил Галадриэль, бросив очередной ехидный взгляд на старшего брата.

Форгот смотрел на него с яростью, которая буквально искрилась в его глазах. Он был готов в любой момент снести ему голову своим клинком, но сдерживал себя, подавляя навязчивую мысль.

— Брат! — резко перебил Фальбус, выступив вперёд и став рядом с Галадриэлем. — Откуда тебе знать, что это не фальшивка? — Он поднял конверт, распечатав, и быстро пробежав по нему глазами. — Давай успокоимся и разберёмся. Если мы будем действовать сгоряча, то разрушим всё, что строили наш отец и дед.

— Я и пришёл сюда, чтобы во всём разобраться! — Форгот слегка успокоился и опустил меч.

— Тогда убери оружие, брат, — мягко произнёс Фальбус, поднимая руки в знак примирения. — С обнажённым клинком разговоров не ведут.

Форгот замер, затем нехотя кивнул:

— Ладно, ты…

Его слова прервал яркий ослепительный свет. Форгот успел лишь на мгновение прикоснуться к своему амулету, закреплённому на плаще, прежде чем зал наполнился грохотом взрыва.

Белый шар, возникший под сводами зала, начал быстро расширяться. Регент, оказавшийся прямо под эпицентром, исчез в облаке пламени, сгорев дотла в первые мгновения.

Взрывная волна разметала всех присутствующих. Массивные дубовые двери треснули и слетели с петель, а воздух заполнили сотни осколков, которые с бешеной скоростью разлетелись по залу, пронзая всё на своём пути. В углах раздалось ещё несколько глухих взрывов, и новые облака пламени взметнулись в воздух, уничтожая всё вокруг.

Сила ударной волны сжимала воздух, дробя кости тем, кто оказался слишком близко. Огромная люстра, подвешенная под потолком, сорвалась, ударилась об каменные своды, и её крепление не выдержало. Несколько тонн металла и стекла обрушились вниз, раздавив под собой десятки людей.

***

Звон в ушах заглушал всё остальное. Фальбус попытался подняться, чувствуя, как ломит рёбра, а руки дрожат. Под собой он ощутил что-то мягкое и тёплое. Протерев глаза, он увидел, что лежал на телах. Ящеролюды, эльфы, люди, дворфы — все они валялись вповалку, истекая кровью. Одни едва дышали, другие умоляли о помощи, судорожно подёргиваясь.

Фальбус поднял голову и замер от увиденного. Зал превратился в поле битвы. Словно стая разъярённых муравьёв, в помещение хлынули вооружённые горожане. Они жестоко убивали оставшихся в живых гостей, не щадя никого. Даже солдаты Форгота и гвардейцы, оглушенные взрывом, не могли противостоять этой неуправляемой толпе, охваченной жаждой крови.

От ворвавшихся в зал людей веяло дикостью и безумием. Их тела покрывали хаотичные узоры из татуировок и шрамов. Завязалась перестрелка, в воздухе свистели энерго-заряды, оставляя за собой запах горелого и обугленные следы на стенах.

Фальбус лежал среди груды тел, стараясь не шевелиться. Он едва осмелился приподнять голову, чтобы взглянуть на происходящее, и тут же пожалел об этом.

Перед ним разыгрывалась сцена ужаса. Худощавый мужчина с обезумевшим взглядом склонился над пожилой женщиной-дворянкой. Он кровожадно облизывал губы, а в его правой руке мерно раскачивался окровавленный тесак.

Одним ударом ноги он сломал ей руку, и, игнорируя её крики, начал методично бить тесаком. Куски плоти отлетали в стороны, а кровь хлестала как из фонтана, заливая пол и стены. Крики женщины постепенно стихли, утопая в звуках рубящего мяса и хлюпающей крови.

Фальбус отвернулся, но тут же почувствовал резкую боль в лодыжке. Он вскрикнул, инстинктивно глянув на место боли. В его ноге торчал кортик. Подняв взгляд, он увидел полноватого мужчину с безумным выражением лица. Тот смотрел на него, как голодный зверь, широко разинув рот. В левой руке он сжимал дубинку, которую медленно заносил над головой принца.

— Твою мать! — единственное, что промелькнуло в голове Фальбуса. Он оцепенел, осознавая, что не успеет ничего сделать.

Но прежде чем дубинка обрушилась, в горло нападавшего вонзился кусок заостренного дерева. Окровавленная рука провернула его, затем резким движением отбросила тело в сторону.

Перед Фальбусом стоял солдат в офицерской форме. Его лоб был разбит, и из раны струилась кровь, стекавшая к подбородку и смешиваясь с потом. Глаза его горели огненно-рубиновым светом, и в этом взгляде читалась смесь презрения и брезгливости. Фальбус посмотрел на него с испугом и непониманием.

Солдат молча вытащил кортик из ноги принца, даже не обратив внимания на его вскрик, и резко развернулся, бросаясь обратно в гущу бойни.

Фальбус закричал, пытаясь прижать рану рукой, чтобы остановить кровь. В этот момент из тени возник Горсток. Он быстро перевязал ногу принца, а затем схватил его за руки.

— Вставай, Фальбус! Не время отрубаться! — резко произнёс Горсток, поднимая его на ноги.

Принц попытался идти, но ноги тут же подкосились, и он снова рухнул. Горсток оперативно перекинул его руку через своё плечо и, наполовину таща, наполовину неся, повел к запасному выходу.

Фальбус вдруг остановился, повернув голову к центру зала. Там, среди разрушений и тел, лежал опрокинутый гроб, чёрный и обугленный.

— Отец… — пробормотал он, делая шаг в его сторону.

— Не глупи! — раздражённо рявкнул Горсток, дёрнув его назад. — Он уже на том свете, и всё, что он может сделать, это наблюдать за этим беспорядком!

Не останавливаясь, Горсток поволок Фальбуса прочь, к спасительному выходу.

— Ублюдки! — яростно выкрикнул Форгот, вылезая из-под груды трупов. — Вы сдохнете, как последние твари! Я скормлю вас червям!

Стиснув рукоять меча до побелевших костяшек, он поднялся на ноги, пошатнувшись на груде мертвых тел. Обнажив усиленный револьвер ЗК-15, принц без раздумий выстрелил в ближайшего фанатика. Не теряя времени, он резким взмахом меча рассек воздух, срубив голову следующему безумцу.

Внутри всё кипело. Грудь сжалась, ноги напряглись, а волосы встали дыбом. Едва Форгот заметил движение в тени, он машинально выставил меч, парируя удар. В следующий момент он ударил ногой нападавшего, отбрасывая его назад.

Приняв боевую стойку, Форгот наконец рассмотрел своего противника. Напротив него стоял Галадриэль, с серповидным клинком в руках.

— Ты что творишь, ублюдок?! — выкрикнул старший принц в замешательстве. — Это твоих рук дело?

— Какая разница, братик? — маниакально выкрикнул Галадриэль, его лицо исказилось в злобной усмешке. — Ты должен был умереть уже давно.

Прежде чем Форгот успел ответить, Галадриэль бросился вперёд. Их клинки сошлись в яростной схватке, сопровождаемой грохотом стали. Форгот попытался нанести сильный рубящий удар, но Галадриэль, словно танцуя, увернулся, отступив в сторону.

— Мерзавец! — выдохнул старший принц.

Не успев отреагировать, латная перчатка среднего брата прилетела ему в лицо. От удара, из носа хлынула кровь. Второй удар, рукоять клинка вдарила в челюсть. Форгот рухнул на спину, перед глазами пронеслась вспышка света, и сознание потемнело.

Галадриэль поднял клинок, готовясь нанести последний удар, но его остановил энерго-выстрел, пролетевший в опасной близости от уха. Средний брат резко повернул голову. В нескольких метрах от него стоял солдат с рубиновыми глазами, холодными и лишёнными эмоций. Он сжимал винтовку, целясь прямо в Галадриэля.

— Гиммель… — почти мурлыкнул Галадриэль, заметив приближающихся гвардейцев, что продавливали толпу фанатиков плотной шеренгой. — Но не сегодня.

Быстрым движением он швырнул свой серповидный клинок. Гиммель успел увернуться, присев и вновь вскинув винтовку, но Галадриэль уже исчез в хаосе.

В глубинах дворца, эхом раздавались выстрелы. Звуки становились всё ближе. Горсток тащил Фальбуса на себе. Принц был слишком слаб, чтобы идти сам — рана оказалась серьёзнее, чем он думал. Они вышли в широкий коридор с панорамными окнами. Сквозь стекло можно было увидеть опоры воздушной гавани и её основание.

— Быстрее, принц, они нас догоняют, — пробормотал Горсток, переворачивая Фальбуса так, чтобы ему было удобнее нести его.

Вдруг, коридор задрожал. По полу прошла вибрация, стеклянные панели задрожали. Фальбус посмотрел в окно и увидел, как из соседнего шпиля вырвался ослепительный синий луч, пронзивший один из улетающих дирижаблей.

Облако огня окутало воздушное судно, чёрный дым потёк из пробитого шара. Корабль начало кренить, его двигатели отчаянно ревели, но не могли удержать аппарат в воздухе. Второй залп попал в левый кормовой двигатель. Взрыв был настолько мощным, что ударная волна выбила окна коридора.

Горсток и Фальбус упали на пол. Осколки стекла осыпались на них, холодный ветер хлестнул в лицо, пропитанный запахом гари.

Металлическая обшивка оплавилась, стекая, словно кровь из раны подбитого животного. Потеря двигателя нарушила равновесие корабля, его неумолимо тянуло назад, в сторону дворца. Горсток резко вскочил, подхватил принца и поспешил покинуть коридор. Ускоряя шаг, он заметил, как тридцатиметровая махина приближалась всё быстрее.

Сначала падение казалось замедленным, как будто кто-то листал слайды диапроектора. Однако через несколько мгновений всё ускорилось, и корабль рухнул на четыре этажа ниже. Удар сотряс дворец. От грохота стены задрожали, а пол разверзся под натиском огненной волны, которая взметнулась вверх, словно распустившийся бутон. Горстка швырнуло вперёд, и его тело с силой распахнуло двери. Фальбус, потеряв сознание, лежал рядом.

Пламя охватило коридор. Оказавшись в большом зале, Горсток заметил два грузовых лифта, ведущих наверх, к воздушной гавани. Зал заполнялся угарным газом, а языки пламени с шипением прорывались внутрь.

Едва добравшись до лифта с раненым принцем, Горсток ударил по кнопке. Скрежет раздвижных дверей перекрыл рёв пламени. В тот же миг, взрыв разразился за спиной, и новая огненная волна ворвалась в помещение. Лифт, подчиняясь последнему усилию механизмов, начал подниматься, уходя из-под лавины жара.

Воздушная гавань содрогалась. Левая часть крыши обвалилась, перекрыв путь к восточному крылу. Корабль, на котором прибыл Фальбус, был уничтожен. Его нос держался лишь на нескольких стальных тросах, свисая над пропастью.

Очередной мощный толчок заставил здание содрогнуться. Балки, поддерживающие крышу, начали рушиться, а пол уходил из-под ног. Западная часть гавани, скрипя и треща, разваливалась. Корабли, пришвартованные там, отрывались от креплений и падали во внутренний двор.

Энерго-разряд угодил в протез Горстка. От удара он рухнул на пол. Перевернувшись, мужчина увидел пятерых людей в гражданской одежде. Не раздумывая, Горсток поднял протез и выстрелил в ближайшего нападающего, пробив ему грудь. Тот отлетел назад.

Не дожидаясь ответного огня, мужчина рванул вперёд, ударив стальным кулаком в кадык другому противнику. Тот захрипел и рухнул на пол.

Вскоре Горсток почувствовал, как ему в спину вонзился нож. Фанатик стоявший напротив, ударил прикладом в челюсть, выбив её из сустава. Горсток упал на четвереньки. Ещё один удар ногой в живот повалил его на спину. В глазах потемнело.

Один из троицы вытащил нож и встал над лежащим Горстком, с коварной улыбкой глядя на него сверху вниз.

— Возьмите этого ублюдка живым. Он — принц, — произнёс скрипучим голосом мужчина с ножом. Он радостно ухмыльнулся, словно выиграл приз. — А тебя, смерд, мы принесём в жертву великим богам.

Он наклонился к Горстку, провёл лезвием по переносице и стиснул его щёку. Но вдруг раздался мощный грохот, пол задрожал, и культист потерял равновесие. Его отбросило в сторону, прямо к широкой трещине, которая тянулась от выхода из гавани до воздушного причала.

Очередной удар заставил трещину расшириться. Сварочные швы расходились, болты лопались, а арматура выгибалась и скрипела. Подпорки, державшие основание, рухнули под залпами энерго-орудий. Западная часть гавани начала плавно наклоняться, словно растягивающийся плавленый сыр, а спустя несколько секунд окончательно развалилась и обрушилась вниз, осыпая дворец дождём обломков.

Оставшаяся часть платформы перекосилась влево, готовясь последовать за упавшим куском.

Горсток с трудом пришёл в себя. Каждое движение причиняло боль — челюсть ныла, а руки и ноги отказывались слушаться. Собрав остатки сил, он перевернулся набок. В поле зрения попала ироничная картина: культист, который только что угрожал ему, теперь цеплялся за арматуру, болтаясь над пропастью. Его слова о «жертве богам» заставили улыбнуться от иронии ситуации.

Подняв взгляд, он заметил, что двое других нападавших исчезли — видимо, упали. Принц Фальбус всё ещё лежал без сознания на самом краю платформы, свесив руку и ногу в пустоту.

Горсток попробовал подняться, но тело не слушалось. Вдали он увидел, как в соседнем шпиле появилась крупнокалиберная зенитная установка. Пушка медленно поворачивалась, целясь в разрушенную гавань, где он находился.

Окинув взглядом хаос вокруг, Горсток заметил горящий дворец, пылающий внутренний двор и городские улицы внизу, напоминавшие мозаику. Меланхолия накрыла его.

«Ну и смерть у меня намечается, — подумал он. — Вот так просто. Лежу, не могу двинуться, жду, пока меня добьют из орудия с расстояния в полкилометра. Это же даже смешно! Да любой парализованный кот успел бы уклониться… но не я. Даже слепая старушка с палками вместо ног…»

Мысли прервал взрыв — шпиль с пушкой взорвался изнутри. К обломкам платформы подлетел небольшой десантный дирижабль, зависнув в воздухе.

Из палубного люка показалась лысая голова в красном берете. Два глубоких шрама пересекали лицо мужчины, сходясь у подбородка.

— Рад приветствовать генерала Горстка! — выкрикнул он, высовываясь из люка.

За ним выскочили четверо бойцов в чёрной униформе и таких же красных беретах. Их лица скрывали чёрные балаклавы.

— Твою мать, — разочарованно проговорил Горсток. — Скиньте меня в эту пропасть.

— Только с разрешения господина Фальбуса, — усмехнулся мужчина.

— Тяжело принимать спасение, когда уже настроился на смерть, — буркнул Горсток.

С дирижабля на платформу спустили мостик. Бойцы осторожно перенесли бессознательного принца и раненого генерала на борт.

***

Лагерь императорских гвардейцев охватило пламя. Казармы и ангары с техникой вспыхнули, как спички. Многие внутри даже не успели выбраться. Фальгит мчался через охваченную хаосом крепость в сопровождении своих офицеров. Сердце кололо от ярости и напряжения.

— Что здесь творится, мать вашу?! — яростно выкрикнул он, врываясь в зал для собраний — Мы разминировали здания, под которые заложили бомбы! Почему, черт возьми, половина из них всё равно полыхает?! — Он с силой бросил фуражку на стол с разложенной картой города.

— Возможно, были еще взрывчатки, которые мы не обнаружили, — неуверенно заметил адъютант.

— Да ну?! А я бы сам не додумался! — рявкнул Фальгит. — Ладно, сейчас наша главная задача — прижать к ногтю эту толпу безумных ублюдков. — Он тяжело опустился на стул. — Адъютант, доложите обстановку.

— Маги-разведчики подняли дозорные сферы. По их данным, бои идут по всему городу, включая дворец, — начал адъютант, сверяясь с планшетом. — Дворцовая гавань для воздушных судов разрушена, во дворце пожар. Саботажники захватили дворцовые зенитные орудия. Враг использует их как артиллерию для обстрела близлежащих районов.

— Кто на нас напал? Есть хоть приблизительные данные о численности? — спросил один из старших офицеров, упираясь локтями в стол и закрывая лицо руками.

— По предварительным докладам, врага около тысячи, возможно больше.

— Тысяча?! — Второй офицер вскочил со стула, выпучив глаза. — Как мы пропустили такую крупную группировку?! — Он повернулся к Фальгиту. — Ты хоть что-нибудь знал об этом?

— Ничего я не знал, Лукас! — Глава гвардии также поднялся, сверля взглядом возмущённого офицера. — Куда смотрела разведка, целая группировка кровожадных имбецилов прям под носом! — Он с силой пнул стул, отправив его в стену. — Проклятье!

— А что, если среди нас есть предатели? — произнёс Фред, всё ещё прикрывая лицо руками.

— Ты что, совсем спятил?! — Фальгит нахмурился. — Я знаю каждого офицера здесь ещё с Войны в Проливе. Никто и намёка на предательство не давал.

— Вот поэтому нас и застали врасплох, — спокойно ответил Фред. — Например, кому ты поручил командовать разминированием лагеря?

Фред убрал руки от лица и посмотрел на молодого офицера, сидевшего в кресле у стены. Все взгляды обратились к нему. Альберт заметно напрягся, на лбу выступил холодный пот.

— Альберт? — голос Фальгита стал холодным и подозрительным. — Где ты был во время саботажа?

В ту же секунду Альберт внезапно успокоился. Его рука скользнула к кобуре. Рывок, блеск металла, выстрел. Молодой офицер рухнул замертво.

— Предателя нашли, — спокойно сказал Фред, убирая пистолет, спрятанный под столом. — Он и самый молодой был.

— Твою мать! — Фальгит ударил по столу кулаком. — Мы могли схватить его и допросить! Если он так легко полез за пистолет, даже не попытавшись отговориться, то и вытянуть из него всё, что нужно, было бы проще простого!

— А я, по-твоему, должен был ждать, пока он кого-нибудь пристрелит?! — выкрикнул Фред, раздражённо глядя на Фальгита. — У нас, мать твою, императора нет, не хватало ещё потерять командование! — Он вновь прикрыл лицо руками, измождённо выдохнув. — Да и так ясно, что он был не единственным в связке. Просто попался самый глупый. Утащите эту тушу. — Он махнул рукой в сторону стоящих у входа солдат. — Ладно, вернёмся к нападающим. Кто они вообще такие?

— А… д-да… — Адъютант замялся, на мгновение потеряв нить мысли от накала в помещении. Он прочистил горло и продолжил: — Согласно докладам, это вооружённые гражданские, преимущественно люди. Также замечены оккультные обряды: Демонстративные обезглавливания, нанесение оккультных символов на стены, красной краской или кровью, а на некоторых трупах найдены вырезанные иероглифы. Мы пока не смогли определить их происхождение.

— Зароновцы рехнулись? — Фред бросил взгляд на главного.

— Это на них не похоже, — отрезал Фальгит. — Во время религиозных войн я видел, на что они способны в своём духовном безумии, но ничего подобного у них не было.

— Радикалы? — предположил адъютант.

— Тоже нет, — Фальгит покачал головой. — Заронство по своей сути не подразумевает такие ритуалы. Это всё равно что травоядному кролику начать жрать мясо коня.

Внезапно в помещение влетел солдат в зелёной форме и тёмно-зелёном берете. Его лицо было раскрасневшимся, дыхание сбивалось от спешки.

— Глава гвардии, — отчеканил он, — войска Форгота входят в город с юга, также силы Галадриэля заходят с севера. Они открывают огонь по нашим позициям, попытки связи игнорируют!

В зале повисла оглушающая тишина. Фальгит склонился над картой. Его город, который был под его защитой больше тридцати лет, снова подвергся атаке. В голове замелькали воспоминания. Ему хотелось рассмеяться. Снова столица, снова оборона.

В первый раз ему пришлось сдерживать четыре армии, ожидая подкрепления. Во второй — во время Войны в Проливе — он отбивал ночной рейд безумных дикарей, владеющих тёмной магией. Тогда они встретили рассвет, стоя на горе трупов. Но каждый раз Рейзин выстоял. И сейчас он выстоит.

— Отвести солдат на перегруппировку, — решительно начал он. — Выстроить оборону вокруг цитаделей. В них же завести всю ствольную артиллерию.

Фальгит вышел во двор лагеря, бросив взгляд на догорающие руины. В его голосе вновь зазвучала железная уверенность.

— Лукас! — Он повернулся к офицеру. — Ты отвечаешь за северную оборону. Отдай приоритет жилым кварталам. Там нет фортов, и они попытаются нас обойти. Доверяю тебе бронированный эскадрон. — Он легонько хлопнул Лукаса по плечу, провожая того взглядом.

— Фред! — продолжил Фальгит. — Твоя задача — зачистить порт с береговыми орудиями и укрепиться. Эти пушки нужны нам как воздух. Берёшь под командование «Щиты Императора». Они подойдут для штурма. Только не угробь мне их в лобовой атаке.

— А ты, я так понимаю, возьмёшься за Форгота? — ухмыльнулся Фред, скрестив руки на груди.

— Я сам его учил воевать, теперь мне его и отучивать, — бросил Фальгит, принимая каску из рук бойца и взбираясь на «Кузнечика».

Высунувшись из люка по пояс, он продолжил:

— Война в Проливе сильно его закалила. Но если кто и может справиться с ним, так это я. — На самом деле, он в этом сомневался.

— И не с такими возились, — с усмешкой отозвался Фред, отсалютовав. — Свет небес с нами!

— Свет небес с нами! — повторил Фальгит, отдавая честь и исчезая внутри боевой машины.

***

Вольфган двигался вместе с отрядом, зачищая улицы города. Фанатики, что несколько часов назад казались грозной силой, теперь выглядели разбитыми и дезорганизованными. Вольфгану отчаянно везло — в свой первый бой он ещё никого не убил. Его поставили в арьергарде, и в этой неразберихе он едва успевал даже прицелиться.

Из узкого проулка внезапно выбежали пятеро фанатиков. Они были растерянны, их глаза метались, будто они искали что-то на небе. Гвардейцы в авангарде мгновенно открыли огонь, повалив троих.

Вольфган вскинул винтовку, нацелился на четвёртого. Он уже был готов спустить курок, но тут фанатика свалил точный выстрел другого гвардейца.

— Да что ж такое! — воскликнул мужчина, потирая заросшую щеку.

— Что, Вольф, до сих пор по нулям? — засмеялся капитан, лениво жуя зубочистку.

— Да уже раз десятый! Либо мажу, либо убивают раньше.

— Охереть везёт, мне бы так, — усмехнулся старый гвардеец с седыми закрученными усами.

— Да какое тут везение, — пробурчал Вольфган, явно разочарованный.

— А такое, что убийство — это ещё та ноша, — ответил старик, проводя стволом винтовки по мёртвому фанатику. — Вот смотришь на такого: конченый ублюдок, режет головы, всех убивает. Думаешь: «Ну и ладно, такого не жалко». Другое дело когда встретишь такого же простого солдата, как ты. Он тоже когда-то поверил в чью-то агитацию и пошёл воевать. У него, может, семья, любимая девушка или даже дети. После таких мыслей как-то неохота за ствол хвататься.

— А что ты с такой философией вообще тут делаешь, дед? — фыркнул капитан, бросив на старика насмешливый взгляд.

— Думаешь, я выбирал? — Старик достал из портсигара сигарету и закурил. — Я был вторым сыном в семье. Наследство? Разве что отцовским по губям. Вот и пришёл батёк и говорит: «Либо в гвардию иди либо молитвы читай». Ну, я долго думать не стал.

— Не слушай этого пенсионера, Вольф, — махнул рукой капитан. — Этих гадов валить надо только так! А потом ещё и на трупы их ссать для полного удовольствия. — Он лениво пнул камень, который с глухим стуком отлетел к стене.

Тут тишину улицы разорвал звук. Глухие металлические шаги, шипение приводов. На другом конце улицы, сквозь пыль и дым, вырисовывался силуэт шагающей машины.

— О, гляньте! — радостно вскрикнул капитан, поднося бинокль к глазам. Разглядывая шагающую машину, его лицо озарилось самодовольной улыбкой. — Это же «Стальной Паук» из бригады Форгота! Помочь нам чтоли решили? — с довольным видом он закинул винтовку на плечо.

— А что это они так быстро добрались? Атака-то всего часа полтора как идёт, — буркнул старый вояка, подозрительно зыркнув на силуэт вдали.

— Да какая разница! Главное, что работы нам меньше будет! — капитан радостно махал руками, пытаясь привлечь внимание шагающего гиганта.

Стальная машина ответила пулемётной очередью. Заряд пробил капитана насквозь, как подкошенный он рухнул наземь. Вольфган среагировал инстинктивно — шлёпнулся на землю, вжавшись в грубую каменную мостовую. Рядом с ним с глухим стуком падали товарищи, сбитые безжалостным огнём.

Он повернул голову и увидел, что весь отряд был скошен одной очередью. Единственный, кто ещё дышал, — старик, валявшийся с простреленным животом. Его губы что-то бормотали, но слов было не разобрать.

Вольфган хотел подползти, помочь. Но свист разрывающего воздух очередного снаряда заставил его замереть. Едва удерживаясь от крика, он схватил ближайший труп и, перекатив его на бок, попытался спрятаться за ним. Ещё свист, и мгновением позже, тело, служившее укрытием, содрогнулось, когда в него угодил снаряд. Глухой звук разрыва плоти вызвал у Вольфгана новый приступ паники.

Мир сжимался вокруг него, сердце бешено колотилось, а руки и ноги дрожали так, что он едва мог дышать. Внутренний голос кричал одно: «Выжить!»

С трудом соображая, он нащупал дымовую гранату на поясе, выдрал чеку и бросил её перед собой. Густой серый дым начал заполнять улицу. Не дожидаясь, Вольфган рванул вперёд, спотыкаясь и чуть не падая лицом в брусчатку.

Его лёгкие горели, ноги ныли, но он не замедлялся. Цитадель была близко — всего два квартала.

Позади раздался взрыв, настолько мощный, что земля содрогнулась. Ударная волна подбросила Вольфгана в воздух, и он с треском врезался в телегу, проломив её гнилые доски. Ещё один взрыв сложил соседний каменный дом пополам, и целая череда грохочущих разрывов огласила улицы города. Пыль и щебень поднимались в воздух, превращая всё вокруг в хаос.

Прижавшись под телегой, Вольфган сжался в комок. Его трясло так, будто он был мокрой собакой под ледяным дождём. Сквозь губы вырывались бормотания — молитвы, которые он адресовал чему угодно, лишь бы это что-то спасло его.

Минуты тянулись, пока грохот затих. Тишину нарушали лишь редкие гулкие раскаты, а воздух был пропитан запахом гари и палёной резины.

Выбравшись из-под телеги, Вольфган огляделся. Вокруг всё было уничтожено. На месте целого квартала остались лишь фрагменты оснований зданий, да глубокие воронки там, где стояли дома.

Он шагнул вперёд, пошатываясь, словно пугало, забытое на поле. Его взгляд был пустым, лицо покрыто пылью и кровью. Цитадель маячила впереди, но казалось, она находится где-то в другой реальности.

Шаг за шагом он брёл вперёд, ведомый не столько разумом, сколько инстинктом. Выжить. Добраться. Не сдаться.

***

Абель стоял на дозорной башне цитадели, наблюдая, как над юго-западной частью города к небу вздымались клубы густого чёрного дыма. Весь этот район горел, превращаясь в обугленные руины. На границе горизонта, там, где виднелась соседняя цитадель, шли ожесточённые бои. Вокруг нее, словно стаи светлячков проносились энерго-заряды. Эхо орудийной канонады перекатывалось по улочкам столицы, перемежаясь глухим грохотом взрывов. Более близкие звуки — треск винтовок и пулемётов — походили на ритмичный, прерывистый стук щёлкающих клювов невидимых аистов.

На башню поднялся гвардеец — белобрысый, с резко выделяющимися на запылённом лице голубыми глазами. Его форма была порвана в нескольких местах, и покрыта запёкшейся кровью. Свежий порез, едва начавший кровоточить, пересекал левую щёку.

— Фергюсон сообщил, что прибудет в цитадель, — доложил Фин, держа каску на сгибе руки.

— Отлично. Прикажи не открывать огонь, — коротко ответил Абель, обернувшись. Его внимательный взгляд задержался на порезе подчинённого. — Что случилось с твоей формой?

— Несколько гвардейцев не были согласны с нашим решением. В арсенальном погребе произошла стычка, — Фин говорил спокойно, почти равнодушно.

— И какова судьба несогласных? — Абель приподнял правую бровь, голос его прозвучал бесстрастно.

— Убиты в ходе столкновения, — сухо ответил Фин.

— Прискорбно, — Абель тяжело вздохнул, вновь устремив взгляд на бои у соседней цитадели.

— Вы сомневаетесь в своём выборе, командир? — Фин чуть наклонил голову, изучая своего начальника.

— Жизнь без сомнений живут либо дураки, либо гордецы, — заметил Абель, легко касаясь эфеса сабли, висевшей на его поясе. — А гордецы обычно долго не живут. Пошли, надо встретить его светлость.

Они спустились во внутренний двор цитадели. Посреди двора стояли несколько орудий среднего калибра, их тёмные, почерневшие от копоти стволы были направлены в небо. У ворот выстроилось полсотни солдат — остатки их сил, закалённых кровью и пылью последних боёв.

Абель шёл мимо своих подчинённых, словно на воинском смотре, внимательно оглядывая. Каждый из них сохранил стоическую осанку, несмотря на усталость, но внешние признаки выдали их тяжёлый путь. В начале атаки они выглядели парадно, почти идеально — их красные церемониальные униформы, сверкающие эполеты и высокие остроконечные каски с блестящими навершиями выглядели безупречно. Теперь же форма приобрела бордово-серый оттенок от пыли и крови, эполеты потемнели, а на касках виднелись вмятины и сколы.

Императорская гвардия, конечно, имела боевую форму, почти не отличавшуюся от униформы обычной армии, но в пылу интенсивных боёв никто не задумался о смене формы.

— Кто-то приближается! — раздался громкий выкрик с бойниц над воротами. — Это наш!

Массивные створки ворот скрипнули, медленно открываясь. В проход, шатаясь и едва передвигая ногами, вошёл Вольфган. Его шаги были тяжёлыми, как будто каждое движение давалось с неимоверным трудом.

— Командир Абель, — произнёс он хриплым голосом, остановившись напротив, сгорбившись и глядя исподлобья.

Абель нахмурился, пристально изучая стоявшего перед ним солдата.

— Боец? — спросил он, подняв брови.

— Вольфган, рядовой пятого отделения, — ответил тот еле слышно.

— Где твой отряд? — Абель почувствовал, как внутри у него что-то сжалось. Он видел солдат, прошедших сквозь ад, но вид Вольфгана «прижал» его.

— Мы зачищали юго-восточные кварталы от фанатиков, потом встретили… «Паука» из бригады Форгота, и он… — Вольф запнулся.

Он замолчал, переведя взгляд на руки, которые дрожали. Его губы задрожали, слёзы тонкой струйкой потекли по грязному лицу. Он упал на колени, тихо всхлипывая.

Позади Абеля послышался шёпот — гвардейцы нервно переглядывались. Он замер, словно его пронзил разряд тока. Императорская гвардия воспитывала в бойцах не только бесспорную верность императору, но и дух братства.

«Следую ли я этому братству?» — думал Абель, оставаясь неподвижным, взглядом ловя силуэт Вольфгана.

Напряжённый момент прервал Фин. Он осторожно подхватил потрёпанного гвардейца под руки и мягко произнёс:

— Ну что ты… Давай вставай, здесь не место для такого.

Фин бережно поднял Вольфа и, не мешкая, повёл его прочь.

Следом за этой драматичной сценой раздался ещё один крик — приближались «гости». из-за ворот во двор въехал всадник на массивном вороном коне. Это был молодой мужчина с холодным выражением лица. За ним колонной, громко чеканя шаг, следовали солдаты.

Его чёрные волосы были коротко подстрижены и тщательно уложены. Густые брови подчёркивали волевой подбородок, а в карих глазах светилось что-то отталкивающее, будто две бездонные пропасти. Он носил офицерскую форму бежевого цвета, поверх которой была перекинута красная лента с тремя орденами.

— А ты, Абель, подготовился к нашему визиту, — произнёс он, окинув строй гвардейцев позади него

— Как вы и просили, передаю эту твердыню вам, — ответил Абель с лёгкой насмешкой, сделав показной реверанс. — Как и верность свою и моих подчинённых, императору Форготу. — Он приподнялся на носках, внимательно всматриваясь за спину всадника. — Только вот где сам господин?

Фергюсон — так звали офицера — скривил губы, явно выражая неприязнь к показушности Абеля.

— Господину нездоровится. Его ранило во время стычки во дворце. Ты удостоишься аудиенции позже. — Он лениво махнул рукой, словно отгоняя муху. — Пока же я здесь его главный представитель. Мне поручено отбить столицу от бандитов и узурпаторов.

— Ах да, как скажете, — Абель снова поклонился, на этот раз ещё более насмешливо. — Ваше сиятельство Фергюсон.

— Оставь свою лесть при себе, — процедил Фергюсон, бросив на него презрительный взгляд.

Прищурившись, он окинул взглядом гвардейцев позади Абеля.

— Возьми своих людей и штурмуй западную цитадель. Нам нужно развить наступление и зажать врага на этих рубежах. Их отступление вглубь столицы недопустимо. Мои люди займут эту крепость.

Абель посмотрел на него с ледяным спокойствием, прежде чем коротко ответить:

— Слушаю и повинуюсь.

***

— Наводись! Сейчас из дыма полезут черти! — кричал в радио Фальгит, не отрываясь от бинокля.

Из пролома в стене, окутанного густым дымом, вырвалось полсотни солдат в серой форме. Тех, кто не пал сразу под шквальным огнём, скрылись за обломками стены и каменных насыпей — оттуда они пытались вести ответный огонь.

Переступая через баррикады, на четырёх металлических ногах, похожих на паучьи, вышел «Кузнечик». Его двадцатимиллиметровая пушка полоснула по атакующим. Из люка цилиндрической башни выглянул командир машины. Сев за башенный пулемёт, тот очередями поливал огнем противника.

Внезапно из завесы дыма вылетел энерго-заряд, разорвав башню «Кузнечика». Машина пошатнулась и завалилась набок, задрав в небо искорёженные конечности. Из мрака выдвинулась бронированная машина высотой в два с половиной метра. Её силуэт напоминал броненосца: орудийная башня, словно спрятанная голова, возвышалась на массивной спине. Из носовой части корпуса торчали два спаренных пулемёта, подавляя огнём любое движение с противоположной стороны. Дробя камни и смешивая щебень с телами, «Стальной Паук» уверенно продвигался вперед.

Полевое орудие, спрятанное за парой телег, гулко рявкнуло. Взрыв! Из борта «Стального Паука» вырвалось пламя — машина замерла, экипаж погиб.

Через полчаса атака окончательно стихла. Те, кто пытался удержать плацдарм в проломе, либо погибли, либо отступили. Фальгит, перемазанный копотью, пробирался через руины, наблюдая, как раненым оказывали первую помощь, а мёртвых складывали по бокам разрушенной стены. Это была уже пятая атака за последние два часа.

Добравшись до смотровой башни, он пригнулся, усевшись рядом с офицером. Обстрел снёс крышу и часть стены — крепость лишь чудом не развалилась окончательно.

— Странно… Они отводят силы от рубежей. Хочу надеяться, что у них просто кончился порох, — задумчиво проговорил мужчина, передавая Фальгиту бинокль. — Перегруппировка?

— Вряд ли. Форгот не из тех, кто даёт время на передышку, — глава гвардии устало сел на пол, облокотившись о стену. — Если бы это была перегруппировка, он бы давно накрыл нас артиллерией… но её я уже давно не слышал.

Фальгит поднял голову. Небо было чистым, слишком чистым и слишком розовым для такого паршивого дня. В груди тяжело осела пустота. Фальбус их бросил. Подмога не пришла.

«Каков смысл держаться?» — вопрос вспыхнул в голове.

Странный вопрос. Ответ был прост. Чтобы не дать этим уродам захватить власть. Они уже устроили слишком много ужасов: затянули сюда толпы фанатиков, оставили за собой горы трупов, убили их товарищей… Стоят ли все эти смерти того?

Фальгит стиснул зубы: «Мясники. Только через мой труп пускай сядут на этот трон.»

И вдруг — хлопки. Тихие, ритмичные. В районе жилых кварталов, словно фейерверк, разлетелись огоньки, оставляя за собой ядовито-белый шлейф. В небе мелькали снаряды, разрываясь в воздухе и осыпаясь вниз светящимися точками, будто рассыпанное конфетти.

А затем — жёлтое пламя. Оно тянулось вверх, чадя густым дымом, который повис над городом тяжёлым отравленным облаком.

— Командующий! — раздался голос.

На лестнице показался младший офицер, его лицо было бледным, в глазах читался ужас.

— Абель перешёл на сторону врага! Он открыл проход силам Форгота через крепость Михаэля — теперь во дворце засели их люди! Форготовцы обходят нас с юго-востока, хотят взять в клещи. Седьмой батальон разделён стеной огня и сражается сразу с двумя армиями!

Фальгит резко встал.

— Приказать заминировать пути отхода. Отступаем к центру! Там займём круговую оборону. Пусть эти жалкие узурпаторы подавятся, прежде чем откусят от нас хоть кусок!

***

Едкий, ядовитый дым застилал глаза Галадриэлю. От удушья его спасала плотная ткань, обмотанная вокруг головы. Он взбирался по стене крепости, а рядом на тросах поднимались его подчиненные. Пожар в жилых кварталах, хоть и усложнил штурм, но зато создал визуальную преграду для защитников цитадели. Это позволило им незаметно подобраться к цитадели вплотную.

Добравшись до вершины, Галадриэль встретился взглядом с гвардейцем, чья голова внезапно вынырнула из тумана. Принц выхватил усиленный энерго-револьвер и выстрелом поразил его в лоб. Следом на стену поднялись остальные бойцы.

— Ваше величество, не отделяйтесь от отряда, — шепнул сержант, пытаясь рассмотреть что-то внизу, но густой дым скрывал всё.

— Держим строй, продвигаемся быстро, времени нет! — резко ответил Галадриэль, обнажая шпагу.

Сердце билось чаще, в ушах звенело от напряжения. В тумане мелькнули две фигуры. Принц без колебаний метким выстрелом сразил одного, а второму полоснул по горлу клинком. Гвардеец, захрипев, отшатнулся назад и сорвался со стены, исчезнув в серой пустоте.

— Теперь нас обнаружили, — констатировал сержант, удручённо наблюдая за падением.

— Организуйте прикрытие! Половина остается здесь, остальные — к механизму. Живее!

Снизу раздались тревожные крики. Защитники цитадели пришли в движение, выкрикивая ругательства и стремясь настигнуть нападающих. Внизу, сквозь плотную завесу дыма, смутно проступали силуэты солдат, бегущих к воротам.

Отряд диверсантов уверенно двигался вдоль стены, время было против них. Если они опоздают, открыть врата цитадели не удастся. В последний момент, Галадриэль укрылся за углом, едва промчались пару энерго-зарядов, поражая двоих его бойцов. Сердце билось быстрее, словно отбойный молот. Он удивился своей внезапной реакции, словно предвидев, что вот-вот из тумана начнется стрельба.

По команде, граната скрылась в тумане, вспыхнув ярким желтым шаром и заставив стрелков замолчать.

Одобрительно кивнув, Галадриэль вновь рванул вперед. Под прикрытием первой половины отряда они добежали до главной башни с механизмом. Выбив деревянную дверь и едва успев зайти, изнутри в них полетела граната. Инстинктивно принц нырнул в помещение, прокатившись по полу. Взрывная волна откинула его, как куклу, и он с грохотом полетел вниз по лестнице. Каждая ступенька отдавала болью в ребрах. Его тело ломило, в глазах поплыло.

Две расплывчатые тени приобрели очертания императорских гвардейцев, которые нависли над ним. Щелчок — заряды вонзаются в тело, прожигая мышцы и сухожилия.

Еще один залп, и глаз принца разрывает, как яйцо на сковороде. Опаленные зубы вылетают из пробитой челюсти. С особой жестокостью его начинают рвать на части, вспарывая как свинью на скотобойне. «Тварь…» — последние слова, которые успел услышать Галадриэль Аэльдор, прежде чем погрузился в свой последний сон.

***

Императорские гвардейцы укрепились в центре города. На границах площади были возведены баррикады, оборудованы пулемётные точки в окнах зданий, а в руинах стояли замаскированные противотанковые орудия. Фальгит медленно обходил новый укрепрайон, зайдя по пути в госпиталь.

Полевой госпиталь разместили в подвале городской администрации. Помещение оказалось заполненным до предела. На простынях лежали раненные — обожжённые тела, изувеченные, с ранами, которые выглядели так, будто из них вырезали куски плоти.

В комнате царила жуткая тишина. Все эти люди прибыли из разрушенных жилых кварталов. Они были так ослаблены, что едва издавали хоть какие-то звуки.

«Их жизни того стоят, Форгот?» — прошептал Фальгит, обращаясь к пустоте.

Внезапно подвал затрясся. С потолка посыпалась штукатурка, стены задрожали. Казалось, будто великан шагал наверху, заставляя землю содрогаться. После очередного удара, по стене пошла трещина.

Фальгит выбежал наружу. Левое крыло администрации было разрушено, словно его смело взрывной волной. Крыша здания сорвалась и исчезла. Площадь изуродовали глубокие воронки, а окружающие её здания рухнули, как карточные домики.

— Доложить потери! — выкрикивал глава гвардии, пытаясь найти своего адъютанта.

— Кажется, нас обстреляли береговыми орудиями! — к нему подошёл раненый офицер, прижимая окровавленную руку к голове. — Потери пока уточняются, но уже около двух сотен. Торговый и правительственный кварталы уничтожены, наши оборонительные укрепления утратили всякий смысл…

Не успев договорить, офицер потерял сознание и рухнул прямо в руки Фальгита.

Внезапно над площадью послышался голос, разносимый эхом:

— Императорские гвардейцы! — Над головой повисли несколько алых сфер, озаряя площадь. — Говорит главнокомандующий Фергюсон! Я слышал, что вы признаёте своим императором Фальбуса, отвергая законную власть Форгота. Но где он? Этот человек сбежал, бросил вас на произвол судьбы! Хотите доказательств? Просто посмотрите на небо! Почему вы, как побитые собаки, пятитесь всё дальше вглубь города? Почему ваши товарищи умирают, а ваш командир продолжает посылать вас на убой?

Фергюсон продолжал:

— Порт захвачен, береговые орудия — под нашим контролем. Нам хватит пары часов, чтобы превратить центр города в пыль. Вы останетесь без укрытия и будете вынуждены обороняться в чистом поле. Бросьте оружие, сдавайтесь! Мы примем вас с честью. Сейчас вы умираете не за империю и не за Фальбуса. Вы умираете за безумного мясника — за того, кто называет себя вашим главнокомандующим. Он разбазаривает ваши жизни ради своих идеалов, которые давно потеряли смысл. Спросите себя: за кого вы проливаете кровь?

Слова стихли, и красные сферы исчезли. Фальгит стоял посреди площади в окружении гвардейцев. Они смотрели на него. Измученные, окровавленные, едва стоявшие на ногах — кто-то без глаза, кто-то без конечностей, обожжённые и измученные болью.

Сердце Фальгита бешено колотилось. Он не знал, что делать. Казалось, вся тяжесть человеческого греха и порока легла на его плечи. Стыд раздавил его. Он хотел исчезнуть, скрыться от всех этих взглядов, которые прожигали насквозь. Он опустил голову, уставившись себе под ноги.

В его голове раздался крик: «Теперь эта гора трупов — твоя!»

Чувство вины, отчаяния и стыда захлестнуло Фальгита. Это были последние эмоции, которые он ощутил, прежде чем толпа гвардейцев растерзала его.