Полёт в вышние дали в серебряном ландо

Дом по адресу...

Москва, июль 1980 года. Время Олимпиады.

Дом по адресу Малая Грузинская улица, 28, рядом с метро «Улица 1905 года», был новенькой четырнадцатиэтажкой светлого кирпича, построенной кооперативом Союза художников-графиков Москвы. Район тихий, зелёный, квартиры в доме просторные, с индивидуальной планировкой, и обычных жильцов в доме не было.

Дом стоял напротив католического собора и окна квартир выходили на него, вернее на его руины. Хозяину трёхкомнатной квартиры №30 на восьмом этаже этот вид не нравился и он несколько раз переставлял мебель, отодвигая подальше от окна свой рабочий стол и кровать.

В ночь на двадцать пятое июля в этой квартире выпивали. И ничего такого особенного и нового в этом не было. В последнее время пьянки здесь происходили регулярно, чуть ли не каждый день. У хозяина квартиры была очень высокая степень алкогольной и наркотической зависимости.

Кроме хозяина в квартире находились и выпивали вместе с ним ещё несколько человек - врач-анестезиолог Анатолий Федотов, по сути, личный врач хозяина; его юная любовница Оксана Афанасьева (последний год жила с ним в этой квартире как жена); администратор Валерий Янклович и ещё друзья-собутыльники из нынешнего круга общения хозяина.

Люди приходили-уходили. В табачном дыму висело бесконечное натужное веселье. Какие-то женщины...

Пришедшего к отцу сына Аркадия, жившего отдельно с матерью и братом Никитой, к хозяину даже не подпустили, мол, завтра приходи, когда отец протрезвеет!

А сам хозяин в тяжёлом подпитии, мягко говоря, был очень и очень неприятен. Небольшого роста, но мощный и физически развитый, он маялся, буянил, скандалил, кричал, метался, приставал ко всем, смеялся, требовал шампанского, стонал и хватался за сердце!

В итоге, заботливый доктор Федотов сделал ему укол снотворного. Мол, успокойся, да?! Прошёл час, два. Хозяин всё маялся, а снотворное на фоне алкоголя и наркотиков не действовало. А друзья, кроме Федотова и Оксаны, уже разъехались по домам. Ночь же стояла на дворе, а у них были свои семьи и дети.

***

Время на часах, наверное, было уже около трёх ночи...

Хозяин затих и мгновенно заснул на маленькой тахте, которая стояла в большой комнате квартиры. Снотворное подействовало скачком!

Доктор Федотов примотал хозяина к тахте бинтами, чтобы тот не упал во сне, и в одиночку (!) перенёс тахту вместе с хозяином на лоджию, к воздуху. Доктор был с суточной смены в своей больнице, уставший, измотанный, пьяный, но справился. Недаром знаменитый советский золотопромышленник Вадим Туманов приставил к своему другу-хозяину именно его.

Федотов упал на диван в большой комнате и попросту вырубился, заснул.

Проснулся он, как очнулся. От какой-то зловещей тишины и как будто его кто-то дергал за штанину. И сразу же побежал на лоджию! Хозяин не двигался. Спал? Федотов приподнял ему веко и увидел, что зрачок расширен, а реакции на свет не было.

А-а-а-а! Поздно?! Прозевал! Нет! Нет! Дышать! Дышать! «Рот в рот»! Ещё! Ещё! Не останавливаться!

Неужели всё и это смерть?!

И вдруг...

***

Доктор Федотов отчётливо услышал рядом с собою какой-то чавкающий хруст и тут же разлившийся по лоджии мерзкий запах. Что это?! Как будто раздавили клопа. Очень большого и вонючего клопа-кровососа! И при этом губы хозяина слегка потеплели.

Время на часах было что-то около 04-30 утра.

- О, здорово, Толян! Я что, опять плохо себя вел? – спокойно спросил доктора Федотова помятый, но абсолютно трезвый хозяин.

Он размотал бинты и легко соскочил с кушетки:

- Это ты меня сюда вчера приволок? Отхуюченного и бинтами прикрученного? Хорошая рифма получилась! Вот наверное картина была, смех?

Растерянный доктор Федотов смотрел на хозяина стеклянными глазами и молчал. Опытный врач, профессионально уверенный в себе, он не раз реанимировал людей самыми различными способами. И ровно год назад в Бухаре он уже возвращал хозяина к жизни прямым уколом кофеина в сердце. Но в успехе конкретно этой своей реанимации он сильно сомневался.

Он советский врач, давал клятву Гиппократа! Но почему же он был среди этих алкашей и наркоманов? По звонку приезжал к хозяину и его друзьям домой, когда им было плохо, а не лечил их, как положено, в стационаре? И даже, бывало, привозил им наркотики.

Да, любил он их всех, вот почему! Творцы же они были, великие люди. А уж сам хозяин...

А пьяная Оксана так и спала на чужом супружеском ложе. Молодая ещё, сон у неё был хороший, здоровый.

***

На столе в большой комнате с вечера стояла початая бутылка водки. Федотов трясущимися руками налил себе полстакана и выпил его залпом. Как воду, без закуски. Вопросительно посмотрел на хозяина.

- Не-е, Толян, я не буду с утра, - хрипло сказал тот, угадав вопрос, - Попишу до обеда, накопилось. Стих нашёл! С раннего утра, знаешь, как хорошо пишется.

И хозяин ушёл в душ. Потом торопливо выпил чашку растворимого кофе и скрылся в своём кабинете, работать!

Кабинет у хозяина был роскошный и творчеству способствовал! Ампирные - книжный шкаф, вольтеровское кресло, письменный стол с картоньером (боковой надстройкой) и выполненное в неорусском стиле резное рабочее кресло с круглой спинкой. Когда-то, всё это принадлежало Александру Яковлевичу Таирову, основателю и художественному руководителю Камерного театра, ныне Московского драматического театра им. Пушкина, и его жене, ведущей актрисе театра Алисе Коонен.

А доктор Федотов, просто, упал на диван и заснул. Без всяких мыслей, чувств и сновидений.

***

В десятом часу утра проснулась похмельная Оксана и сразу же начала хозяйничать. Прибрала следы вчерашней пьянки. Занесла в кабинет хозяина свежие бутерброды и горячий кофе. Но там не задержалась. Знала, хозяина нельзя отвлекать, когда он работал. Обзвонила вчерашних собутыльников, близких друзей хозяина, мол, всё в порядке - он дома, работает.

Через час приехали: Янклович, Вадим Туманов, Боровский, Коган. Пришёл сосед Нисанов, принёс хороший коньяк. И вчерашняя, уже было угасшая пьянка разгорелась с новой силою.

Ничего особенного. Просто, друзья сидели на кухне, выпивали, закусывали, разговаривали, что-то рисовали в альбоме, читали стихи, смеялись. Сигаретный дым опять стоял коромыслом, хоть топор вешай, было весело!

Большой стол и две скамейки, за пару часов сделанные солдатами по просьбе хозяина, дававшего концерт в их части. В остальном, кухня как кухня. Пенал, две тумбы, пять подвесных шкафчиков. На них большое количество чайных коробок, которые хозяин привёз из-за границы. Чай он заваривал в большом чайнике и, считалось, знал некий секрет его вкуса.

Вот только хозяина квартиры на кухне не было. Через несколько часов он задумчивый вышел из своего кабинета, пообнимался с друзьями, выпил кофе и виновато улыбаясь, оправдывался:

- Вы уж сегодня без меня, ладно?! Вечером «Гамлет». Любимов убьёт, если я опять приду не в форме. Вот довёл до ума с утра одну старую вещицу. Всё руки не доходили. Послушаете?


Но к ней в серебряном ландо
Он не добрался и не до...
Не добежал, бегун-беглец,
Не долетел, не доскакал,
А звездный знак его - Телец -
Холодный Млечный Путь лакал.

На кухне наступила мёртвая тишина. Пьяненький доктор Анатолий Павлович Федотов уронил голову на кухонный стол. Он тихо рыдал.

Офис корпорации «Змеи СССР»
(Отрывок из неопубликованного фантастического романа В.С.Высоцкого)

Павильон «Экзотариум» Московского Зоопарка. Двухэтажное, хорошо отреставрированное к Олимпиаде здание. Но на самом деле, этажей в здании было четыре. Просто, два верхних этажа находились в первом слое магической Сутеми и обычным людям видны не были, только магам, змеям и кошкам. Здесь и располагался центральный офис корпорации «Змеи СССР» и мой кабинет децернента корпорации, её руководителя и «попаданца» из 2023 года.

И сейчас мы всем имеющимся личным составом корпорации под моим чутким руководством были заняты выковыриванием вселенцев и прочей такой нечисти из творческих алкашей и наркоманов Москвы. По списку. Олимпиаду было крайне нежелательно портить смертями известных людей.

Один укус моей змейки и больше никаких зависимостей! От чего угодно уже потом помрут эти клиенты, но не от водки и наркотиков. Но силы были, увы, неравны. Алкашей и наркоманов в творческой среде Москвы было гораздо больше наших скромных физических возможностей.

И по моей просьбе моя заместительница - зелёная кобра с именем Офиофаг сегодня ночью работала в городе на адресе рядом с Зоопарком. Дальше там тянуть было нельзя, крайний срок.

- Как прошло? – спросил я красавицу-кобру, в Сутеми - роскошную женщину.

- Обычно! – зевнула сонная змея, - Залезла по водосточной трубе на восьмой этаж. В квартиру не стала заползать, не было необходимости, клиент спал на лоджии, а окна были открыты. Тяжело спал, умирал уже, пьяный, обколотый. Но я успела.

Зачем-то бинтами его к тахте примотали. В полпятого к нему из квартиры выскочил какой-то, обнимал его, целовал в губы, фу-у, гадость. Не люблю, когда мужики в губы целуются. А дальше всё как обычно - вытащила из клиента чертилу-вселенца за голову. Он под «Зелёного змия» косил, но с рожками, сразу беса-нарколыгу видно. Говорю ему:

- Ну что, сука, доигрался?! Вот и взаправдашний «Зелёный змий» к тебе пожаловал. Чуешь, смертушка твоя пришла?! Да и всё в общем... сжала ему на башке челюсти, только чвякнуло. Ну или хрустнуло. Вони было... Что дальше, не спрашивай, не знаю. Я сразу вниз, через забор и на работу в Зоопарк, рядом же.

- Спасибо тебе, Офиофаг, ты не просто хорошего человека сегодня спасла, поэта!

- Да не за что! Первый раз, что ли? Обращайся!

Серебряное ландо

Москва, октябрь 1980 года. Ночь.

Он мельком бросил взгляд на светящуюся панель. Стрелка спидометра лежала на отметке сто шестьдесят. Многовато для города, но снега ещё не было, асфальт сухой и широченный Кутузовский проспект в это время суток был совершенно пуст. Москва уже давно спала, а Мерседес шёл плавно и на дороге стоял как влитой.

Классный автомобиль и цвет у него классный - серебристый. Прямо, настоящее «серебряное ландо» ему Марина подогнала, спасибо ей. Сейчас такой в Москве был только у него и у Брежнева. Говорили ещё один такой был у какого-то делового, так взорвали его давеча прямо рядом с Манежкой. Но подробностей он не знал, да и ни к чему они. У него сейчас и без этого эмоций хватало - театр, кино, ТВ и в Союз Писателей СССР его приняли. Сказали, что за его стихи. Книги-то у него ещё пока не было. Но ему шепнули, что это сам Брежнев поспособствовал, вот и открылись сразу все двери.

Толя Федотов, доктор его драгоценный, Вадимом Тумановым к нему приставленный, третий месяц, с того июльского случая у него на лоджии, когда вдруг рядом что-то чвякнуло, хрустнуло и мерзко завоняло, ходил за ним как пришитый, не отогнать. Мерял температуру, давление, слушал стетоскопом, записывал в блокнот и всё время бормотал:

- Не может быть! Не может быть!

И то верно. Ни пить, ни курить, ни колоться, ему больше не хотелось. Вообще! Как отрезало. Прямо, чудеса!

***

В салоне Мерседеса было тихо, даже радио не работало. Что-то он подустал сегодня от песен. Работал концерт на Рублёвке. Госдача. За деньги конечно. Зал был небольшой, быстрее большая комната, но народу набилось... Вон всё заднее сиденье машины цветами завалено, стекла не видно. Хорошо хоть боковые зеркала у Мерседеса большие, назад смотреть можно было без проблем.

Пригласивший его крупный правительственный бонза чуть не на коленях стоял:

- Володя! Дорогой, золотой, серебряный. Только не уезжай, видишь же, что творится! Соседи как с ума сошли. С деньгами всё решу, хоть часик ещё побудь с нами!

Побыл два, вот и задержался.

Марина… Точно сейчас не спала, его ждала. Она умница, буквально по свистку прилетела, окружила вниманием и заботой. И назад в Париж что-то не торопилась улетать. Да и правильно! За Оксану молчала, как рыба об лёд, хотя знала, конечно. Не может быть, чтобы не доложили друзья-товарищи.

Оксана... Она уже с Лёней Я., молодым талантливым актёром Таганки. Слышал, скоро поженятся. Ну и хорошо, дай Бог им счастья. Красивая пара получилась. Если честно, староват он для неё был. Всё-таки двадцать два года разницы. Хотя, это им не мешало, факт.

Книга... Роман его новый, фантастический, про зелёную магическую кобру Офиофаг, которая творческих алкашей и наркоманов в Москве вылечивала полностью и безрецидивно. Ну если хотела, конечно, и правильно её подманить. Нормально текст шёл, уже на эпилог сюжет выворачивал.

Вообще, увлёкся он писательством. Как какой-то канал открылся, что ли? С утра садился за стол, голова пустая. Настраивался на определённую волну, кое-как первый абзац марал… Хоп! И начинали литься слова и мысли, только успевал записывать. Как диктовал кто-то. А может, так оно и было?

Там, в своём романе, он такую классную фишку придумал, про котов. Что они на самом деле не умирали, а просто шли жить в другое время. К кому хотели. Коты это могут, они знают тайные лазы во времени. И главный герой, вдруг, встретил своего кота Васю из детства, которого он очень любил, а тот его. И они узнали друг-друга. Марине этот эпизод прочитал, рыдала. У неё тоже любимый котейка был в детстве.

Кстати о Васе... Дружка своего закадычного, Васю, Василия Макаровича, уже, увы, ушедшего шесть лет назад, он первого по сюжету спас у кобры Офиофаг от водки. Пусть «Разина» своего доснимет, хотя бы так.

Надо потом Стасу Говорухину этот свой текст показать, может выкрутит из него киносценарий или пьеску какую-никакую? Он профи, сразу скажет, выкрутит или нет? А что, фильмец или спектакль, что надо может получиться, не хуже «Места встречи…» в народ зайдёт. Алкашей-то у нас, ого-го!

***

Ладно, сейчас уже на мост, крутанётся под ним, на Рочдельскую, там до Пресненского Вала, направо, по Климашкина, и всё, считай приехал домой, на Малую Грузинскую.

Но судьбу не обмануть...

На мост перед СЭВ-овской «книжкой», справа, снизу, с набережной, уже медленно выруливал огромный оранжевый КАМАЗ-мусорщик с прицепом. Потому он и работал по ночам, что на дорогах не было других машин. Водитель КАМАЗа их просто не видел из-за своих габаритов.

- Да куда же он прёт, б?! Ещё и с прицепом?! Уже не объехать… А-а-а-а!

БА-БАХ!

***

... и шикарное «серебряное ландо» как ракета на старте, взлетело тяжело ворочаясь в воздухе и замыкая собой потрясающую живую картину:

Торжественно-тревожное ожидание. На фоне ночных бликов Москвы-реки ярко светящийся мост на Новый Арбат - на нём огромный оранжевый КАМАЗ-мусорщик с прицепом и медленно летящий над ним серебристый Мерседес.

Машина зависла в воздухе, резко изменила траекторию полёта и рухнула прямо на мост!

И цветы, цветы... Они через разбитые стекла салона фейерверком вылетели с заднего сидения Мерседеса и заботливо застелили собой как цветным саваном всё место автокатастрофы, включая тело погибшего водителя. А его бессмертная душа так и продолжила свой прерванный полёт в вышние дали. По той же самой траектории, в направлении холодного Млечного Пути.

Рождённый разбиться, от водки да не погибнет!

«Владимир, или прерванный полёт». Именно так впоследствии и назвала свою поминальную книгу о муже Марина Влади.