Полётная практика

Первое июля две тысячи сто двадцать шестого года началось сложно: Ильдара Иванова обманули с полетной практикой.

Дари было семнадцать, он учился на втором курсе колледжа при Московском космическом университете на специальности «Межпланетное право». На практику студентов распределяли на кафедре, но Ильдар отказался – он еще в феврале договорился с торговым судном «Австралия». Месяц драил там трюмы, стараясь понравиться – и за сутки до начала узнал, что корабль перегружен, и его не возьмут!

Теперь невезучий студент переминался с ноги на ногу под дверью у руководителя практики, Александра Николаевича Келлера. К счастью, летом коридоры колледжа МКУ были пустынны, и позора самонадеянного студента никто не видел.

– …странно, что капитан Барвинков не воспользовался… – звучало из-за неплотно прикрытой двери профессорского кабинета.

– Ты слишком строг к нему, Мортимер. Посмотрю я, как ты будешь сажать звездолет с отказавшей автоматикой!

– Как, интересно, ты на это посмотришь?

Ильдар вздохнул и отодвинулся: слушать про капитана Барвинкова ему было неинтересно. Эта новость и без того звучала из каждого утюга. Даже Дари легко написал бы статью.

Например, так:

«Инцидент с торговым лайнером «Белый Бим», направляющимся с Марса на Землю-2, произошел неделю назад. Известно, что после выхода из гиперпространства корабль сменил курс, совершил несколько странных маневров и приземлился на сырьевую колонию в созвездии Весов. Из-за того, что большая часть топлива была израсходована на маневры, посадка вышла жесткой. Двое членов экипажа были эвакуированы в аварийный модуль и почти не пострадали, но самого капитана пришлось буквально соскребать с рубки. Капитан Барвинков до сих пор не пришел в себя. Экипаж «Белого Бима» и пришедшие на помощь колонисты уверены, что капитан пытался спасти корабль, но в определенных кругах бытует мнение, что Барвинков сошел с ума и специально налетал пару кругов по системе Весов, чтобы скрыть... но что?».

Ильдар нахмурился, подумав, что серьезные журналисты едва ли пропустят статью со словами «соскребать с рубки».

По закону подлости профессор Келлер выбрал именно этот момент, чтобы высунуться из кабинета:

– Ильдар, ты если подслушиваешь, делай это не с таким выражением лица. Что хотел?

– Меня выгнали с практики, – сознался Дари. – Дождались, когда я отмою все трюмы, и сказали, что не пройду по весу.

– На грузовой звездолет? – насмешливо уточнил профессор, жестом предлагая пройти в кабинет. – Что, похудеть уже не успеешь?

– Если только на нервной почве, – пробормотал Ильдар, переступая порог.

В профессорском кабинете за месяц мало что поменялось: все тот же письменный стол, несколько книг – профессор любил бумажные издания – тонкий полупрозрачный монитор для работы, кофемашина в углу, маленький с двумя чашками и вазочкой с конфетами, и несколько мягких кресел для посетителей. Разве что в кресле появился гость – молодой и серьезный мужчина в сером деловом костюме.

– Десять минут, Мортимер, – извинился профессор. – Срочное дело. Познакомьтесь: Ильдар Иванович Иванов, студент, второй курс, специальность «Межпланетное право». А это Мортимер Борисович Гасс, самый пронырливый адвокат во всех трех системах и по совместительству мой бывший однокурсник. Дари, тебе, может, кофе? Или какао, от нервов?

Ильдар беспомощно дернул плечом: он был согласен на все, лишь бы Келлер решил вопрос с практикой.

Профессорский гость привстал с кресла и протянул руку. Дари осторожно пожал чужие пальцы и сел в кресло, искоса рассматривая адвоката: маленького и немного рыхлого, как типичный «офисный клерк» из старых, отснятых еще в двадцать первом веке двухмерных фильм. Холеные ручки Мортимера Гасса казались по-женски изящными, серый костюм подчеркивал небольшой благополучный животик, а круглая, гладко выбритая физиономия хранила следы добродушной улыбки. Только глаза казались холодными, острыми, неприятными.

В общем, он полностью соответствовал представлениям Дари о пронырливых адвокатах.

– Возьми чашку и рассказывай, – велел профессор Келлер.

Ильдара не нужно было долго упрашивать. Запивая слова горячим какао, он поведал грустную и поучительную историю о том, как месяц драил «Австралию», рассчитывая, что его возьмут на корабль в качестве практиканта. И вот за день до вылета ему сообщают, что на корабль погрузили какой-то невероятно тяжелый груз, и места для одного небольшого, хрупкого практиканта элементарно не остается! Расстроенный, Дари помчался в колледж к куратору в надежде, что тот пристроит его на любой, пусть даже самый никчемный звездолет.

– Подожди, я попробую разобраться, – решил профессор. – Здесь явно что-то не так.

Несколько минут Келлер дозванивался до «Астралии» по браслету, а Ильдар сидел как оплеванный. Смотреть на профессора было неприятно, и Дари искоса разглядывал адвоката, лазающего во всемирной сети. Что именно он там искал, было неясно: изображение с браслета проецировалось на голографический экран размером десять на пятнадцать сантиметров, видное только под определенным углом, так что Ильдар предполагал поиск во всемирной сети только по движению пальцев.

– Договор на практику у тебя был? – спросил Мортимер Гасс, не отрывая взгляд от голографического экрана.

– Я отдал три экземпляра на подпись в «Австралию». Сказали забрать, когда капитан подпишет…

Адвокат хмыкнул и потянулся к вазочке с конфетами.

– Мортимер! – укоризненно произнес профессор. – Я все слышу!

– Вот именно! Чему ты учишь детей? Сначала документы, потом все остальное.

От возмущения Келлер даже свернул интерактивное голографическое окошко на браслете:

– У меня вообще-то профильные предметы! Так что пойди и скажи это нашим правоведам! А у Ильдара, кстати, по всем правовым дисциплинам тройки! Он у нас просто ожившая иллюстрация поговорки «гуманитарий – это невезучий технарь»!

Дари сидел, опустив взгляд. Келлер был прав. В колледж Ильдар ушел после девятого класса, но не добрал баллов на желанную штурманскую специальность и поступил на «Межпланетное право». Становиться юристом он, конечно, не собирался, просто хотел получить хоть какое-то профильное образование.

Дело в том, что многие выпускники колледжа устраивались на работу и шли на заочные факультеты МКУ, чтобы к выпуску уже иметь летный опыт. Ильдар тоже планировал так поступить. Зачем зубрить ненужные предметы пять лет, когда можно появляться на сессиях два раза в год, а остальное время проводить в бескрайнем космосе, на торговом или даже на военном звездолете? Правда, для этого требовалось, чтобы его сейчас не отчислили. Например, из-за несданной полетной практики!

– Я все выяснил, – сказал наконец профессор Келлер. – Ильдар, ты чашку поставь, а то разольешь. Итак…

Дари проигнорировал эту просьбу – и не пожалел. То, что руки были заняты недопитым какао, помогло ему не схватиться за голову в кульминационный момент. На «Австралию» взяли Макса и Дашку! Это, наверно, устроил папаша Максима, не согласный с тем, что сынок проходит практику на корабле колледжа.

– А сколько весит этот Максим? Килограмм двести? – полюбопытствовал адвокат. – Или там Даша такая крупная, что аж перевес?

Ильдар уставился в чашку какао и сжал челюсти, чтобы не ляпнуть лишнего.

– Нормальные они, – ответил за него Келлер. – Там не по этим критериями перегруз, Мортимер. На «Австралии», очевидно, решили, что два парня, влюбленных в Дашу, на одном корабле – это слишком. У них в прошлом году была драка, родителей вызывали.

– И кто победил?

От насмешливой улыбочки адвоката Ильдару почти захотелось провалиться под землю. Останавливало лишь то, что в подвале колледжа располагался кабинет философии.

– Ильдар, но девушка досталась Максиму. Дарья не смогла устоять. Только представь: тихий робкий заучка Максим бросает вызов одиозному хулигану и получает по морде!

Ильдар побагровел и собрался вскочить, но Келлер надавил ему на плечо:

– Сиди, «одиозный хулиган»! Умнее будешь! Мортимер, ты же понял, куда я клоню? Возьми Ильдара к себе на практику. Корабль от колледжа уже укомплектован, и я не хочу бегать за ректором, чтобы добавить в команду еще одного практиканта, когда есть ты.

Адвокат с сомнением поскреб подбородок:

– Это можно, но чему я его научу? Я же больше адвокат, чем капитан, а твой студент летать хочет. Ильдар, у тебя, наверно, по полетным предметам сплошные пятерки? Тройки только по правовым?

– В нашем учебном заведении это невозможно! – торжественно произнес профессор Келлер. – Мортимер, ты же помнишь Генриха Вампилова, нашего препода по навигации? Которому прислали гроб со скафандром? У него выше тройки никто не получает.

– Нисколько не сомневаюсь!.. – оживился адвокат.

Практика Ильдара была забыта: Келлер и Мортимер Гасс принялись перемывать косточки профессору Вампилову. Этот бойкий, седой как лунь дед терроризировал не первое поколение студентов. Он преподавал у Ильдара в колледже, у его родителей в МКУ и вот, как выяснилось, еще и у Келлера с Мортимером Гассом.

Дари в обсуждениях не участвовал. Для Келлера профессор Вампилов был всего лишь склочным коллегой, для Мортимера Гасса – студенческим воспоминанием, а вот для Ильдара – ужасающей реальностью. Как, собственно, и для всего курса. Как и для всего колледжа.

Как и для всего МКУ!

Поэтому Ильдар предпочел отстраниться от обсуждения. Он откинулся на спинку кресла, залез с браслета во всемирную сеть и принялся листать социальные сети.

– … у Барвинкова он тоже преподавал, Мортимер, – в какой-то момент выхватил Дари. – Он же у нас учился.

Профессор и адвокат переключились на обсуждение Барвинкова: как выяснилось, Мортимера Гасса наняли представлять интересы капитана во время следствия и суда. Что, конечно, было непросто из-за того, что тот еще не пришел в себя. Но тема инцидента на звездолете «Белый Бим» интересовала Дари куда меньше полетной практики, поэтому он почти все пропустил мимо ушей.

Поэтому вопрос Мортимера Гасса застал его врасплох:

– Ильдар, у тебя нет аллергии на кошек?

– Не знаю, – честно ответил Дари. – У меня их никогда не было. Только щенок, он сейчас у сестры. А что?

– Я тут подумал, что мне, в общем-то, не помешает бесплатный работник, – сказал Мортимер Гасс. – Сколько месяцев длится практика? У меня фотонный звездолет третьего класса. Только имей в виду, я больше адвокат, чем капитан. Поэтому на неделю межзвездных перелетов у меня две недели судебных процессов.

Ильдар пожал плечами: звездолет третьего класса был слабой заменой злополучной «Австралии», но других вариантов профессор не предлагал.