ПОЛИГОН СУДЕБ. Крепкий тыл.

Уважаемые читатели!

Хочется вам представить четвертую книгу из серии «ПОЛИГОН СУДЕБ». В 2018 году была задумана серия книг о людях первого советского космодрома ныне полигона Капустин Яр. В рамках серии планировалось написать четыре книги. Первой задумывалась книга про испытателей вооружения и военной техники, затем о военных контрразведчиках, женах офицерах и детях, рожденных в Знаменске. Но жизнь внесла коррективы. Первой была написана книга «ПОЛИГОН СУДЕБ. Особист». Потом в серии «ПОЛИГОН СУДЕБ» увидели свет «Наше небо», «Дочь центра». Авторы не могли не отдать должное женам офицеров, чья жизнь так или иначе связана с полигоном. Поэтому они объединили свои творческие усилия для написания последней книги из этой серии «Крепкий тыл». В России немало достойных женщин. Но путь жены офицера – особый путь. Об этом пути, о роли жены в судьбе офицера написанная история. Авторы намеренно старались в этой книге меньше уделять внимания профессиональной деятельности офицеров, а больше их отношениям с любимыми женщинами. Насколько авторам это удалось, судить вам.

Приятного чтения.

Нефедьев А.М., Голышев А.В.

ПОЛИГОН СУДЕБ.

Крепкий тыл.

Шереметьево

Заканчивался октябрь. На улице стояла сырая и туманная погода. В аэропорту Шереметьево было много пассажиров. Не всем даже хватало мест в зале ожидания. Из-за плохих погодных условий аэропортов прибытия много было задержанных рейсов. Причем, откладывались рейсы на 2–3 часа, поэтому пассажиры не уезжали из аэропорта. Правда многие рейсы через пару часов задержки еще раз откладывали вылетчаса на три. Откладывался вылет рейса и в аэропорт Гумрак города Волгограда. У волгоградского аэропорта была своя особенность – каждую осень, зиму и весну в районе расположения аэропорта были частые туманы. И туманы эти держались не час или два, а двое и более суток, соответственно самолеты не летали. Причем, в самом городе Волгограде тумана могло в это время и не быть.Капитан Павел Пахомов, возвращаясь из командировки не позвонил в аэропорт в Шереметьево, а приехав, узнал крайне неприятную новость о задержке рейса. У Пахомова был выбор: смириться и ждать, когда туман рассеется, и его рейс полетит, или же попробовать уехать поездом. Но Пахомов, уроженец Саратова и военнослужащий полигона Капустин Яр, в Москве был второй раз и, по своей неопытности, о билете на поезд не задумался заранее. Позвонив из Шереметьево на Павелецкий вокзал, он узнал плохие новости – билетов на поезд нет на несколько дней вперед, так как люди, знающие особенности волгоградского аэропорта, раскупили эти билеты задолго до планируемой поездки. Таким образом ему оставалось только сидеть в зале ожидания. Благо для него нашлось свободное кресло.

Павлу оставалось только разглядывать пассажиров и ждать. Было уже почти двадцать два часа. На улице ночь. Последний раз он ел в какой-то пельменной около Павелецкого вокзала примерно в полдень. И пустой желудок через десять часов давал о себе знать. Хорошо, что в дорожном портфеле у него была армейская фляжка с водой.Достав ее из портфеля и сделав глоток, Пахомов ощутил, что воды больше внутри фляжки нет. Но он по привычке потряс ее в руке прислушиваясь. Нет, чудес не бывает, фляжка пуста.

– Совсем без воды плохо, – произнесла сидевшая рядом девушка и потянулась к своей сумке. Она достала из сумки бутылочку с водой и протянула ее Павлу.

– Вот, попейте, – предложила девушка, протягивая ему бутылку. Но в бутылке было совсем немного воды.

Павлу неудобно было брать бутылку у девушки. Сколько ей еще сидеть, одному Богу известно.

– Вы знаете, глоток вашей воды меня не спасет, а вам еще пригодится. – стал он отказываться.

– Не волнуйтесь за меня. Скоро объявят уже посадку на рейс в Волгоград, а на борту самолета воду дадут, – отвечала ему девушка.

– Вам тоже в Волгоград? – оживился Пахомов.

– Да, и вам? – отреагировала она.

– И мне. И я вас разочарую: самолет может задержаться и дольше с вылетом, может быть даже до утра, – сказал Павел. Далее он рассказал ей об особенностях аэропорта Гумрак, которые сам узнал совсем недавно.

Девушка задумалась. Павел смотрел на нее. У девушки были правильные черты лица, русые волосы. Но мало ли в России симпатичных девушек? Что-то другое в ней было привлекательным для Павла. Еще раз окинув ее взглядом, он понял, что именно в образе девушки привлекало его. Это была какая-то сбалансированность ее образа. Укороченная кожаная куртка на ней была ярко-коричного цвета, но не рыжая. Она, пожалуй, была самой яркой деталью в ее образе. Черные джинсы и под цвет джинсам блузка. А короткие сапожки и дорожная сумка были в цвет куртки. Но самое удивительное, что макияж и маникюр были тоже под цвет ее куртке. Непривычно для мужского глаза, но привлекательно.

– А чего мы, собственно, ждем милости от природы и «Аэрофлота»? Можно пойти в буфет купить еды, воды и спокойно дождаться вылета, – оживилась девушка.

– Как только мы отойдем от своих мест, их сразу займут сидящие на чемоданах. Прикупив воды и еды можем не найти места, где присесть. Мой портфель и ваша дорожная сумка даже не чемоданы, но которых сидят люди, – возразил Пахомов.

– Ну тогда вы посидите здесь с сумками, а я схожу и куплю. Что бы хотели из буфета? – предложила девушка.

– Ну уж нет. Негоже, когда российский офицер сидит, а девушка за ним ухаживает. Все должно быть наоборот. Я принимаю заказ и иду в очередь у буфета, а вы дожидаетесь, – тоном, не терпящим возражения, сказал Павел.

– Слушаю и повинуюсь, буду ждать вас с едой и сторожить ваши вещи. А вы, пожалуйста, купите мне бутерброд с сыром, чашечку кофе и бутылочку воды без газа. Сейчас дам вам деньги, – она полезла в сумочку за деньгами.

– Ну зачем вы меня обижаете? Неужели капитан Российской армии не может угостить девушку бутербродом и кофе? – он встал уже, чтобы двинуться к кафе. Но тут раздался голос, в громкоговорителях, который известил пассажиров, что вылет рейса в Волгоград откладывается до восьми утра по метеоусловиям Волгограда.

– Ну вот, день рождения не удался. Ну что же делать, раз день не задался с утра. И закончу я этот день в аэропорту, – грустно произнесла девушка.

– Вы ходите сказать, что у вас сегодня день рождения? – уточнил Пахомов.

– Именно так. И не просто день рождения. Мне сегодня исполнилось тридцать лет. Говорят, что не стоит отмечать сорок лет. А я и тридцать не отметила. Утром на работу с вещами, а потом в аэропорт. И вот полдня просидела в Шереметьево, – было видно, что ей очень грустно.

– Ого, сегодня 23 октября. Значит вы родились в последний день знака Зодиака Весы. Поздравляю с днем рождения. И сразу же приглашаю на свой. Мой день рождения тоже начнется в аэропорту Шереметьево, – бодрым голосом сказал Павел пытаясь приободрить девушку.

Девушка подняла на него глаза и непонимающе смотрела.

– Вы о чем, о каком дне рождения в Шереметьево? – спросила она.

– О своем. Мой день рождения 24 октября. Завтра. В первый день эры Скорпиона. И мне, по странному стечению обстоятельств, тоже исполняется тридцать лет.

– Вы шутите?

– Какие шутки, сейчас документ покажу, – он полез в нагрудный карман кителя за удостоверением личности офицера.

– Не надо, не надо, я вам и так верю, – запротестовала она.

– Ну почему нет? Заодно познакомимся, – сказал Павел, протягивая ей удостоенные личности в развернутом виде.

– Пахомов Павел Алексеевич. Действительно, родился 24 октября. Ну бывает же такое! – удивилась девушка.

Она открыла сумочку и, достав оттуда паспорт, открыла его перед Пахомовым. Павел явно не ожидал от нее такого «ответного хода». «Нея Андреевна», – прочитал он. А в голове его пронеслась мысль: «Сейчас бы пролистать ее паспорт до отметки о семейном положении. Красивая чертовка».

– Ну вот и познакомились. Теперь надо это дело отметить бутербродами. Пойду в буфет, – встрепенулся Павел.

– Знаете, что? Ну раз уж так сложились обстоятельства, я предлагаю отметить это дело по-нормальному. Может, это и неприлично, но в сложившихся обстоятельствах я вас приглашаю к себе. Вы явно неместный, а я москвичка. Ну и потом, зачем маяться ночь на кресле в аэропорту, когда у меня дома есть пустой диван, – сказала Нея.

Предложение Неи явно озадачило Павла. Ему совсем не хотелось сидеть всю ночь в Шереметьево. С другой стороны, его явно насторожило, что женщина приглашает его, незнакомого человека, к себе. Нея почувствовала его нерешительность.

– Вас что-то смущает? – спросила она.

– Просто вы так легко приглашаете в дом незнакомого человека.

– Почему же незнакомого? Я ваш документ видела.

– Ну а как там дома? Никакой ревности не будет? Неудобств вам не причиню? – все еще колебался Пахомов.

– Ревность? Если вы о мужчине, то я не замужем. Неудобства? Я одна в двухкомнатной квартире, родители в санатории. Постелю вам на диване в одной комнате, сама в другой.

– А вы не боитесь, что я ночью перепутаю комнаты? – все еще колебался Павел.

– Ну, пожалуй, это вам надо бояться. Я же не смогу дать справку для вашей жены, что в ночь с 23 на 24 октября вы были честным мужем, -хихикнула Нея.

– Ну и потом. Я не верю, что советский офицер может быть насильником, – добавила она уже серьезно.

Прошло уже несколько лет, как прекратил существование Советский Союз. Не было уже и Советской Армии. Но люди по привычке продолжали так называть военных.

– А справка и не нужна. Я не женат. И вообще, чего мне отказываться от предложения поспать на диване, а не в кресле аэровокзала. Поехали, – махнул рукой Павел.

Взяв ее дорожную сумку и застегнув бушлат, он двинулся к выходу. Нея со своей дамской сумочкой следовала за ним. К ним подбегали навязчивые таксисты с предложениями отвезти подешевле. Павел даже хотел согласиться на предложение одного немолодого таксиста. Но Нея толкнула его в плечо и шепнула: «Нет, идем на выход». Выйдя на площадь перед аэровокзалом, она взяла его под руку и отвела подальше, где частники привозили и высаживали знакомых. Пока шли, она пояснила, что таксисты обманывают, говорят, что у них цена на проезд меньше, а на самом деле у них дорого. Частник, которому будет по пути, обойдется значительно дешевле. Конечно же, после жизни в Капустином Яре, Павел плохо ориентировался в московской суете. А уж про разницу цен у таксистов и частников, высадивших пассажиров, ему мысль даже не пришла. Все же был далек от коммерции российский офицер с советским воспитанием.

Нея подходила к частникам, высадившим пассажиров, с одним и тем же вопросом: «До Новогиреево захватите»? Лишь шестой согласился взять их. Но, так как машин подъезжало и отъезжало много, то поиск извозчика занял сущие минуты. Немолодой мужчина открыл багажник своих «Жигулей» пятой модели, Павел с Неей поставили туда свои вещи. Павел открыл переднюю правую дверь, чтобы Нея села рядом с водителем.

– Нет, нет, я сзади за водителем. Если хочешь, сам садись на переднее сиденье, – сказала она.

– Тогда я тоже на заднее, не против?

Нея лишь пожала плечами.

– Мы уже на ты? – шепнул Павел, когда машина тронулась.

– Ты против?

– Я ЗА двумя руками.

Пока машина ехала, Нея разговаривала с водителем. Говорила что-то про тяжелые времена, про задержки зарплат. Рассказывала про то, как они, молодожёны, собрались слетать к бабушке. Она хотела показать своего молодого мужа бабушке. Но рейс отменили до утра. Павел молчал и думал: «Какую чушь она несет. Главное, зачем она несет эту чушь». Но находится рядом с этой молодой привлекательной женщиной ему было приятно, и потому он не очень-то придавал значение ее словам. Потом она подсказала водителю, как подъехать к ее дому. Павел полез в бумажник, чтобы отдать водителю оговоренную сумму. Но мужчина замотал головой.

– Нет, нет. Денег не надо. Вы молодожены, вам начинать жизнь. Сейчас времена тяжелые. А у нас хоть какие-то накопления оставались. Тем более сейчас военные так не в почете, такие маленькие заплаты у них. А ты, дочка, молодец, что мужа не по кошельку выбирала, а по любви. И мне ведь было с вами по пути. Мне тут до Выхино рукой подать, – говорил водитель.

Распрощавшись с водителем и забрав вещи из багажника, Нея и Павел поднялись на лифте на четвертый этаж. Войдя в квартиру и разувшись, сняв бушлат, он задумался, куда его повесить. Нея подхватила бушлат и повесила его на плечики в шкаф.

– Какая тяжелая у тебя куртка, – сказала она.

– Это не просто куртка, это бушлат. А тяжелый, потому что на вате. Зато теплый.

– А почему у тебя вся форма просто зеленая, а бушлат пятнистый. Это же не сочетается? – поинтересовалась она.

– Эта вся форма повседневная. А бушлат от полевой формы, он камуфлированный. Чтобы в полях и лесах быть незаметным для врага.

– А что, можно носить элементы разной формы одновременно?
– Не запрещено. Да и не до красоты пока военным, – терпеливо пояснял Пахомов.

– Ну ладно, сейчас в душ и перекусим, – сказала Нея.

Она завела Павла в ванную и показала, каким полотенцем пользоваться ему. Пока он принимал душ, Нея достала из холодильника салат Оливье и смешала его с майонезом. Потом достала куриные окорочка, которые народ называл «ножки Буша», и пожарила их на сковороде. Когда Павел вышел из душа, Нея сказала: «Я сейчас быстро и поедим». Она шмыгнула в ванную комнату. Действительно, вышла она достаточно быстро. Она уже была без макияжа и в домашнем халате чуть выше колена.

«И без макияжа она красивая. А какие у нее стройные и красивые ноги», – пронеслось в голове Пахомова. В холодильнике нашлась и бутылка «Амаретто». Выпили по рюмке за день рождения Неи. Она Оливье есть не стала. Только стакан кефира выпила и пощипала мяса с куриной ножки. А Павел съел и Оливье, и курицу, и приличный кусок серого хлеба. Запив все это очень сладким чаем, он выдохнул и расслабился.

– Ну все? По кроватям? Завтра в 6 часов такси. То есть уже сегодня. В 5.00 подъем, час же на сборы хватит? – сказала Нея.

– Мне точно хватит. Но меня весь вечер мучает вопрос, зачем ты таксисту сказала, что мы молодожены?

– Психология. Пожаловалась на тяжелые времена, сказала, что мы молодожены, что у нас проблемы с вылетом, дяденька и довез нас бесплатно.

– Ты часто лжешь? – спросил Павел.

Нея задумалась.

– Паша, не знаю. Пожалуй, крайне редко. Просто сегодня настроение было такое хулиганистое. Все спать.

Павел лег на диван. Он думал о Нее. Она ему явно нравилась. Что-то ее отличало от всех знакомых ему девушек. Пожалуй, этим отличием была ее легкость общения, но при этом она вроде и не проявляла инициативу, но он, почему-то, следовал за ее действиями, принимая их. Он и понятия не имел, что мужчины любят глазами, и если девушка понравилась визуально, то мужчина готов развивать отношения с ней, следовать ее воле, и даже становиться безумным. С этими мыслями он и уснул. Павел вроде и не спал. Так быстро пролетели несколько часов, когда Нея включила свет в его комнате и громко скомандовала: «Лежебока, подъем!».

Нея уже была умыта. Пока умывался Павел, она в комнате на скорую руку нанесла макияж, но вроде он получился неплохо. Потом они выпили по чашке кофе.Из таксопарка позвонили и сообщили номер машины, которая их ждет. Они побежали вниз. На этот раз они сидели опять рядом на заднем сиденье. Нея молчала.

– А почему у тебя такое необычное имя? – прервал тишину Пахомов.

– Обычное. Только редкое. Итальянское. От слова «новая», «молодая». А еще папа служил в молодости в городе Нея Костромской области. Вот и назвали меня так.

Расплатившись с водителем и войдя в здание аэровокзала, они увидели на табло, что их самолет полетит не в восемь, а в девять утра.

– Напрасно так спешили, – сказала Нея.

– Лучше раньше приехать, чем опоздать.

– Ну да, только теперь лишний час ноги мять, свободных кресел нет.

И тут Павел увидел, что у буфета освободился столик. Он схватил Нею за руку и потянул к этому столику. Плюхнувшись на стулья, они переглянулись и засмеялись.

– Ну раз мы в кафе, то может по мороженному? – спросил Пахомов. Нея согласилась.

Он взял в буфете два мороженных и два стакана лимонада.

– Паша, с днем рождения! – сказала Нея, и они чокнулись стаканами с лимонадом.

Молодые люди съели мороженное достаточно быстро. Но сидели они за столом до начала регистрации на рейс. Они рассказывали друг другу о своей жизни, детстве, работе.

Регистрация и посадка в ЯК-42 прошла быстро. На регистрации Павел попросил, чтобы ему дали место рядом с Неей. Девушка за стойкой, понимающе улыбнувшись, дала им такие места.

Почти весь полет Павел молчал. Нея читала какую-то книгу. Но ему было приятно ощущать близость этой девушки. Он даже, как бы невзначай, коснулся несколько раз ее плеча своим. Выйдя из самолета и помогая нести ей дорожную сумку, Павел оказался на аэровокзальной площади. Нея шла за ним. Там, Павлу нужно было садиться на автобус до центра Волгограда. А Нея собралась взять такси до Красноармейского района, в самый конец Волгограда. Молодые люди остановились, их взгляды встретились.

– Ну что, отдавай сумку, и я пойду ловить такси, – сказала она.

– Я, наверное, вчерашний день, эту ночь и наши дни рождения не смогу забыть. Спасибо тебе за них, ну и за гостеприимство, – невесело ответил Пахомов.

– И в моей памяти останется этот необычный день рождения.

– Можно я тебе позвоню как-нибудь?

– Мне будет приятно услышать твой голос.

В душе Павла что-то шевельнулось, и он осмелел.

– Тогда продиктуй мне свой московский номер.

Нея продиктовала. А Павел несколько раз повторил его чтобы запомнить.

– А как тебя родители в детстве называли? – неожиданно спросил он.

– Нея или Нейчик.

– Можно я тебя тоже буду называть Нейчик?

– Я не возражаю.

– Тогда до созвона.

– Счастливо.

Павел побежал к отъезжающему автобусу, а Нея двинулась к таксистам поторговаться о цене.

Нея

Нея была впервые в Волгограде. Она внимательно смотрела в окно «Волги». Сначала пейзаж напоминал ей привычные промышленные зоны Москвы. Затем появились жилые дома. Ехали достаточно долго, за окном виднелась осенняя степь. Она подумала: «Город закончился, где же располагается Волго-Дон»? Но вскоре машина заехала на мост. И Нея увидела известную по фото Триумфальную арку Волго-Донского канала. Машина повернула налево и, проехав еще немного, остановилась у серого здания. «Улица Фадеева 35, приехали», – объявил таксист. Она расплатилась и вышла.

Нея Андреевна Русина была юристом в компании «ГидроСтройСервис». Компания имела солидную историю. Она была образована еще в пятидесятых годах как специализированная организация для строительства и обслуживания гидротехнических сооружений. С распадом СССР и началом приватизации компанию приватизировал честными и не очень путями директор Осипов Перт Фомич. Он был заслуженным строителем и активным коммунистом, а после 1991 из активного коммуниста превратился в достаточно успешного бизнесмена. В 1994 году «ГидроСтройСервис» или «ГСС», как его называли сокращенно, стала Акционерным обществом. Правда акционерами были все тот же Петр Фомич и два его взрослых сына. Нея пришла в ГСС еще будучи студенткой Московского института водного транспорта. Там у нее проходила практика, как студентки факультета «Гидротехническое строительство». Но студентам с середины 80-х уже не очень много уделяли внимания. Поэтому, кто хотел чему-то научиться, тот усердно учился и практиковался, проявляя личную инициативу. А кто не хотел, то просто отбывал часы. Она хотела и потому попросилась в сметный отдел.После окончания института туда же и пришла работать. Почему она выбрала этот институт и этот факультет, она и сама не смогла бы ответить. Мало кто в семнадцать лет понимает, чем хочет заниматься в жизни. Но училась она в школе хорошо, точные науки ей давались легко, вот и выбрала строительную специальность. Сметное дело Нея освоила быстро, а освоив, охладела. Просто повзрослев и поработав, она осознала, что это не ее. Пропал у нее интерес к работе. Но, как человек добросовестный и ответственный, она продолжала ходить работу и кропотливо считать сметы, каждый раз заставляя себя делать это. Но однажды в разговоре с начальником юридического отдела Натальей Юрьевной она коснулась правил правописания отдельных слов, Наталья Юрьевна как раз работала с каким-то документом и обратилась к словарю. А Нея ей и без словаря сказала, как правильно писать. Позже они сдружились с Натальей Юрьевной, Нея увлеклась юриспруденцией и решила получить еще одно высшее образование – юридическое. А Наталья Юрьевна, стала ей подбрасывать некоторые документы для практики. Поэтому, получив диплом о втором высшем образовании, Нея имела уже некоторый опыт юриста. Когда одна из подчиненных Натальи Юрьевны ушла в декрет, Нея попросилась к ней в отдел, написала заявление на перевод. Директор поговорил с Неей, мол зачем тебе это надо, тебя начальник сметного отдела ценит, да и должность у юристов временная. Вернется работница из декрета, тебя придется уволить. Но она была непреклонна, и директор подписал заявление на перевод. А случившийся развал СССР, приватизация, рэкет показали, что даже в условиях беззакония нужны толковые юристы, да еще и умеющие договариваться с оппонентом. Наступивший капитализм показал еще и необходимость иметь в компаниях людей, могущих «приносить заказы». А Нея, со своим общительным характером, правильным языком и неким чувственным восприятием людей оказалась нужной компании и лично Петру Фомичу в качестве переговорщика. К ее характеру прикладывались еще знания экономики строительства и юридических вопросов.

Вот и сейчас, Нея приехала в Волго-Дон чтобы решить вопросы по закрытию выполненных работ и их оплате. Заказчик предъявлял претензии и не хотел принимать работы. В этот день она встретилась с руководством Волго-Дона договорилась о выезде на следующее утро на Цимлянский гидроузел с представителем заказчика и пошла размещаться в гостиницу «Волго-Дон», находящуюся на той же улице.

Вечером прогулявшись по набережной и вернувшись в номер гостинцы Нея хотела пораньше уснуть. Но лежа в постели ей вспоминались прошедшие сутки, Павел, ее прошлая жизнь. Ей понравился этот капитан. Он отличался от тех мужчин, что были в ее жизни. Хотя к 30 годам можно сказать, что любовные отношения были у нее с одним. Как нередко бывает в жизни, умница и отличница Нея в последнем классе влюбилась в разгильдяя и драчуна Колю из параллельного класса. Банальная история, когда этакая правильная девочка «западает» на плохого мальчика. Но и Коле она нравилась. И как бы ей окружающие ни говорили, что он ничего ей в жизни не даст, только будет мучать, но Нея и Коля были вместе. Она пыталась вложить ему в голову, чтобы он серьезнее относился к жизни. Но он этого не воспринимал. Нея поступила в институт, а Колю забрали в ноябре в армию. Перед армией они даже договорились, что после возвращения из армии они поженятся. И вот в качестве клятвы в любви и этого обещания у них состоялся первый секс. Но первый он был для Неи, а не для Николая. Она писала ему письма в армию, даже дважды ездила в часть. Ну а когда Коля вернулся из армии, то оказалось, что привез с собой и беременную девицу из ближайшего к воинской части поселка. Он собирался на ней жениться. А виноватой в том, что он не сдержал клятву, данную Нее перед армией, оказалась сама Нея. Мол, она приехала к нему в часть лишь дважды и без ночевки. А он ее любил, мучился, хотел с ней близости. Но ведь на КПП части, где они встречались, сексом не займешься, вот он и взорвался, когда увидел деревенскую и доступную.

Это с виду Нея была сдержанной. В душе она была обычной девушкой, эмоциональной и плаксивой. Но эмоции эти видели и понимали только родители, а слезы она проливала в подушку. Папа ее, работавший электриком в ЖЭКе, как-то стукнул кулаком по столу и сказал, что если у нее от учебы остается много времени на грусть и слезы, значит надо ее занять работой. По указанию отца она написала заявление на свободное посещение института и ей пошли на встречу. Теперь она буквально разрывалась между учебой и работой. Ведь папа устроил ее в свой ЖЭК своим же подмастерьем. И она помогала ему менять звонки, светильники и даже штробить стены для проводки. В ЖЭКе работали и другие мужчины. Они делали комплименты ей. А чего бы ей не делать комплименты, ведь девочкой она была симпатичной и трудолюбивой. Так она постепенно отошла от своих страданий.

Уже работая в «ГСС», в коллективе, где преобладающее большинство мужчин, Нея неоднократно ловила на себе заинтересованные взгляды коллег мужского пола. Но они инициативы не проявляли, а ей, как девушке, негоже было навязываться. Да и не было в ее окружении таких, к которым она испытывала такие яркие и страстные чувства как в школе к Николаю.

И жила бы она спокойно, если бы директор не решил, что его младшему сыну пора уже образумиться. Оба сына Петра Фомича работали у него заместителями. Если старший сын действительно пошел по стопам отца и достойно исполнял обязанности главного инженера, то младший сын Сергей, числящийся на должности заместителя директора по общим вопросам, не занимался никакими вопросами. Он и на работе появлялся не каждый день, а если и появлялся, то после ночных гулянок и с запахом спиртного. И вот отец решил, что если Сергей женится, то он образумится. И в качестве невесты выбрал Нею. Нравилась она Петру Фомичу и внешне, и характером, а, главное, своей надежностью. Вот только о своем выборе директор «забыл» сказать Нее. Неизвестно, какой разговор был у отца с младшим сыном, но на переговоры на реку Каму он отправил Нею и Сергея. Сергей изрядно подпил, и на переговорах только молчал. Ну а когда после переговоров они оказались вместе в гостинице он силой хотел затащить Нею к себе в номер. Но она вырвалась и закрылась в своем номере, который был, напротив. Сергей несколько раз пнув дверь и выматерившись, ушел к себе отсыпаться. На следующий день, пока они возвращались в Москву на самолете, Сергей все время молчал. А дома ему досталось от отца за то, что пришел на переговоры пьяным. Сергей почему-то решил, что жаловалась отцу Нея. На самом же деле Петру Фомичу звонил руководитель Камского государственного бассейнового управления водных путей, с которым они дружили не один год, и высказался по поводу неуважительного поведения сына Петра Фомича. Именно так был им воспринят приход Сергея к нему пьяным. И Сергей решил отомстить Нее. Он рассказал своей секретарше, что она соблазняла Сергея, а потом напоила его и отдалась, а наутро требовала от Сергея, чтобы он женился. Но самая главное было в той сплетне, что мол Нея его так активно соблазняла, а в постели оказалась никакая. Хотя женщин в компании было немного, но сплетня распространилась быстро. И, как обычно бывает в таких случаях, такие «новости» о себе она узнала последней. С тех пор к ней приклеилось обидное слово «Никакая». За глаза ее так многие и называли. И хотя внешне она никак не выдавала своих переживаний, опять были слезы в подушку, и обиды на всех мужчин, что они видят в ней только «рабочую лошадь» или объект для разового секса. А она хотела любить и быть любимой, быть преданной женой и любящей мамой. Но в свои тридцать лет ничего такого у нее не было.

И вот после этого произошло случайное знакомство в аэропорту с Павлом. Он ей не просто понравился. Нея почувствовала в Павле некую силу и надежность. Такое чувство в ней с детства вызывал только папа. И потом, она искренне верила, что для офицера слова честь и порядочность не пустой звук, значит Павел никогда не поступает и не поступит так, как сын директора.

С этими мыслями она уснула. На следующий день она проехала на Цимлянский гидроузел, решила проблемы с заказчиком. Нея вернулась в Волгоград и первым же рейсом улетела в Москву.

Каково же было ее удивление, когда в выходной зазвонил телефон и она услышала в нем голос Паши.

– Привет, Нейчик!

– Здравствуй, Паша! Неожиданно.

– Да я просто хотел сказать тебе спасибо.

– Ну и еще услышать твой голос, – после небольшой паузы добавил Пахомов.

– И я рада слышать тебя.

– Как ты слетала в командировку? Все решила?

– Все решила.

– Ты знаешь, Паша, а я тебя и не спросила, в чем заключается твоя служба. Времени не было. Мне было бы это интересно. Надеюсь, это не военная тайна?

– Ну если и тайна, то не все. Я могу тебе написать об этом. Но только при условии, что ты ответишь.

– Отвечу. Честное слово. Честное пионерское, – полушутя отвечала Нея.

Так и закрутился их роман в письмах. Писали они друг другу каждую неделю по письму, а то и несколько писем. Когда была возможность, Павел звонил по телефону.

Павел

Паша Пахомов родился и жил в Саратове. Папа его был портным в ателье, мама работала в бухгалтерии. Рос он обычным мальчишкой. Учился неплохо, но отличником не был. Зато отлично играл в футбол и дрался отчаянно до крови. При этом у него было очень высокое самомнение и желание быть защитником и покровителем слабых. Поэтому, если он видел, что кто-то обижает младшеклассника или нахамил женщине, то, не раздумывая, бил обидчика. Если верить во влияние знаков Зодиака на характер человека, то Скорпион в нем проявлялся отчетливо. Паша был чувствителен, эмоционален, невероятно проницателен, наделен истинным состраданием и интуицией. Несмотря на горячее сердце, он старался руководствоваться холодным умом. Он прятал все свои чувства за маской холодной безмятежности. Так он защищал себя от ненастоящих, по его мнению, людей. Ведь доверие для него было проблемной темой.

Учитывая такие черты характера, решение Павла поступать после школы в военное училище было вполне логичным и понятным. В Саратове находилось высшее командно-инженерное Краснознамённое ордена Красной Звезды училище ракетных войск. Именно туда он и подал документы. Все же возраст брал свое, да и воинская дисциплина не позволяла мордобой. Поэтому Пахомов сосредоточился на учебе. Свои амбиции он решил реализовывать через хорошие оценки. Поэтому, вполне логично, что он закончил училище с отличием.

Как для мужчины-Скорпиона в его понимании было, что симпатии женщин – это то, ради чего стоило жить, ради чего стоило умирать. Любовь для него была как высшая награда. Паше Пахомову нравилось испытывать эти чувства, а делать ради их развития или сохранения что-либо он не был намерен. Поэтому каждая его влюбленность увядала быстро, а ее место занимали иные чувства к девушке, и не всегда положительные. За каждый курс обучения у него была новая пассия. А на третьем курсе у него случились страстные чувства с Ксенией. Именно с ней у него случилась первая близость. Но если первая близость была у него, то у нее он был не первым. И потому это резко охладило его чувства к Ксюхе. А когда же она заговорила о том, что он теперь должен жениться, то это вызвало в нем такую неприязнь и чувство противоречия, что он навсегда ее вычеркнул из своей жизни. А с другими девушками стал строить отношения осторожнее, понимая, что страсть скоро пройдет, а ответственность останется. Поэтому он решил, что никакой близости до той поры пока не женится.

При распределении ему, как краснодипломнику, предложили в/ч 42202, которая еще числилась как 60-й ордена Красной Звезды Учебный Центр боевого применения Ракетных войск Сухопутных войск. Он, не раздумывая, согласился. Эту воинскую часть в народе называли «Полевая академия ракетчиков».

Жизнь в городе Капустин Яр все же не жизнь в каком-то небольшом гарнизоне. Определенные блага цивилизации были. Были и девушки. У него опять случались чувства. Но он как-то не стал ничего делать для их развития. Павел прекрасно знал, что это ненадолго. Но когда к нему стала проявлять взаимный интерес дочь подполковника Литвиненко Наташа, и не просто интерес проявлять, а пытаться сблизиться с ним, он не стал сопротивляться. Павел даже договорился, что ему дадут комнату в общежитии. И в эту комнату перебралась к нему Наташа. Прожили они вместе полгода пока отец Наташи не встретил его и не завел разговор, когда он думает оформить с ней отношения. А он и не думал. Просто с ней ему было комфортнее, чем без нее. Но быть ее мужем? Это же на всю оставшуюся жизнь! Нет, не с ней. Он прекрасно осознавал, что симпатии и даже комфорт с Наташей, это не та любовь, которую он себе представлял.

И вот теперь он встретил в Москве Нею. Она не просто понравилась ему. Она просто была другая, не такая как все девушки, с которыми у него были пылкие, но кратковременные чувства. Все же по поведению, они были девочками, да и он рядом с ними Павел чувствовал себя большим мальчиком. А вот Нея… Она вроде ничего особенного не делала. Но он чувствовал ее женщиной. И, соответственно, рядом с ней он почувствовал себя мужчиной.

Паша ударился в поэзию. Он в письма Нее вставлял не только отдельные четверостишья о любви. Целые стихи. После нескольких месяцев переписки у него было такое чувство, что знает ее целую вечность. И хотя говорят, что женщины любят ушами, но красивые слова, изложенные на бумаге, тоже женщине приятны. И хотя Нея Андреевна Русина была уже взрослой жениной, ее даже можно было смело назвать бизнес-леди, письма Павла трогали ее душу. А минуты разговоров с ним по телефону стали для нее маленькими праздниками.

Поэтому, когда он позвонил и сказал, что его отпустят на трое суток в Москву и они смогут встретить Новый год вместе, она обрадовалась, как маленькая девочка. Включила магнитофон в своей комнате и начала танцевать. В комнату заглянула мама.

– Доча, что случилось? – поинтересовалась мама.

– Просто хорошее настроение.

– А кто тебе звонил?

– Один мужчина, настоящий мужчина.

Мама присела на диван и добрыми глазами смотрела на радость дочери. Она крайне редко видела ее радостной. Нея жила в режиме дом-работа-дом, и практически всегда была серьезна и сосредоточена.

– Не влюбилась ли ты?

– Не знаю. Мы виделись только один раз в жизни. Но он особенный, – и Нея рассказала, как приютила Павла на одну ночь, пока они с отцом были в доме отдыха.

– Значит у вас уже все было, – сделала заключение мама.

– Мама, ты, о чем? Ничего не было. Я же у тебя не гулящая. И не могу позволить мужчине близость при первой встрече.

– А он офицер, он никогда против воли и чувств женщины не поступит, – добавила Нея после паузы.

Во время обеда она завела следующий разговор.

– Мама, папа, а какие у вас планы по встрече Нового года?

Родители переглянулись.

– Да никаких. Вечером поздравим бабушек и потом дома, в семейном кругу, встретим втроем Новый год.

– А если вчетвером?

Родители опять переглянулись.

– Ты хочешь кого-то пригласить? – спросил отец.

– Да, ко мне приедет мужчина из другого города.

– Ну уж, конечно, не выгоним на мороз, – пошутила мама.

31 декабря утром Нея встретила в аэропорту Пашу. Выйдя в зал и увидев Нею, он остановился в нерешительности. Она тоже замешкалась. Тогда, сделав шаг вперед, и обняв ее, он поцеловал Нею в губы. Поцелуй был недолгим, но таким чувственным. Это было впервые в его жизни. Раньше он плыл по волнам чувств к девушкам. А вот с ней он хотел стать ведущим в отношениях. Пахомов намеревался поехать искать место в гостинице. Но она настояла, что он будет жить у нее. Да Павел и не особо сопротивлялся ее предложению.

Дома она познакомила Пашу с родителями. Потом они долго сидели в ее комнате. Держались за руки. И, конечно же, целовались и целовались. Родители их не тревожили.

– Ой, ну что же я сижу! – встрепенулась Нея.

Она накормила его обедом и уложила спать. Ведь он так рано встал чтобы успеть на самолет к ней. А впереди была бессонная ночь. Первого января они отсыпались и гуляли. Паша в комнате Неи, а она в комнате родителей на раскладушке. А второго января она его уже проводила. И продолжился их телефонно-письменный роман.

Накануне майских праздников Паша позвонил Нее и предложил приехать к нему. У него один наряд выпадал на праздники, а в другие дни он был свободен. Нея молчала. Ей безумно хотелось к Паше. Но как-то неприлично ей быть ему никем и жить с ним в комнате общежития.

Пахомов был умным человеком и имел опыт отношений с девушками, потому он просто ей сказал: «Нея, я тебя люблю. И, видимо, понимаю твои сомнения. Поэтому обещаю тебе – все будет только так, как ты захочешь». Эти слова сняли все ее сомнения. И она помчалась покупать билет на самолет.

Павел с сослуживцем встретили ее в аэропорту Волгограда. Желтый жигуленок товарища Пахомова был в эксплуатации много лет. Но его внешний вид не играл никакой роли. Главное, что он ехал, вез на заднем сидении двух любящих друг друга людей. А эти влюбленные, прижавшись к друг другу плечами, нежно держались за руки. Вот они пересекли границу Астраханской области. Вот они проехали Волгоградское КПП. И оказавшись вдвоем в комнате Пахомова, молодые люди отдались обуревавшей их страсти.

Конечно же, Павел не обманул любимую женщину. Все произошло так, как она хотела. А она хотела быть с ним, обладать его сердцем и душой и отдавать ему свои душу и тело. А утром, проснувшись и любуясь спящей рядом любимой женщиной, он не удержался и стал нежно целовать ее плечо и шею. В окно светило яркое астраханское солнце. Она открыла глаза жмурясь от яркого солнца. Сев в кровати и смотря в глаза Неи, Павел сказал: «Ну что же, сударыня? Теперь, после этой ночи, я просто обязан на вас жениться».

– Я не хотела бы, сударь, чтобы вы это делали потому, что считаете себя обязанным. Мне очень хотелось по любви. В эту ночь было столько слов о любви. Или те ночные слова днем ничего не значат? – в том же тоне ответила Нея.

– Значат, еще как значат. Первый раз в моей жизни я произношу эти слова. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. И не просто быть рядом. Я хочу быть твои мужем, хочу быть отцом нашим детям. Но ты москвичка с хорошей зарплатой. А я капитан, который не получает зарплату по несколько месяцев. И что я тебе могу предложить? Только свою любовь и жизнь в военном городке.

В этот момент его не надо было толкать к словам о женитьбе, как это делала Ксюха или отец Наташи. Он сам этого хотел и его слова были чистейшей правдой.

– Паша, а разве твоя любовь – это мало?

– Наверное, не мало. Но достаточно ли это тебе?

– Конечно же недостаточно. Мне к этому еще нужна семья и ребенок.

– Тогда я тебе предлагаю свою руку и сердце и, конечно же, создание семьи. Но для начала жизнь в этой комнате общежития. Ты согласишься покинуть Москву и стать моей женой?

– Паша, я так тебя люблю. И я так мечтала втайне о семье с тобой! Семья мне дороже Москвы и всего остального.

И этот день стал первым днем существования их семьи. Пусть у них еще не было свидетельства о браке, но, самое главное, что они теперь считали теперь себя мужем и женой. По крайней мере, перед Богом. Нея написала заявление об увольнении с работы и оправила его почтой.

Вскоре состоялась свадьба Павла и Неи. На свадьбу в Знаменск приезжали их родители. Гостей было немного и потому свадьбу отмечали в кафе «Любава», что возле гарнизонного дома офицеров.

Но безоблачная счастливая жизнь семьи Пахомовых длилась недолго. Как-то сослуживец Павла, только что сам переживший развод, будучи изрядно пьяным, высказался ему о Нее. Мол Пахомов дурак, что на ней женился. Какая женщина поедет из Москвы в Знаменск. И что она такая красивая, не могла найти себе пару в Москве? Такого быть не может. Наверняка, там «трахалась» с кем попало, поэтому никто ее и замуж не брал. А тут появился простак Паша Пахомов, а ей по годам пора уже замуж выходить, вот она его и окрутила. И, вообще, все женщины лгуньи, изменщицы и предательницы. Такая же и его Нея. И имя у нее даже дурацкое.Павлу бы «заткнуть рот» этому обиженному из-за одной женщины на весь женский род. Но Пахомов этого не сделал. И напрасно. В его подпорченное созвездием Скорпиона сознании нереализованное желание быть ее первым мужчиной запали, как ядовитые зерна, слова товарища. И хотя перед свадьбой они рассказали о своей предыдущей жизни друг другу, в его голове начали крутиться мысли. А вдруг у нее был не один мужчина, а много. А вдруг она действительно лгунья, ведь она тогда наплела подвозившему их мужчине, что молодожены. А вдруг, ей действительно хотелось замуж, но ее никто не брал. Только он простак на ее удочку попался. Но тут же его сознание спорило с самим собой – нет она не такая. Он же это видел и чувствовал. Он чувствовал ее любовь. Он пытался отгонять тяжелые мысли, но они как назойливый комар, «жужжали» в его сознании. Нея видела, что с мужем происходит что-то неладное. Но не понимала что. Она пыталась с ним поговорить. И в один вечер, когда он пришел подвыпивший, он на ее расспросы высказался, что она виновата во всем. Что если бы он был ее первым мужчиной, то у него бы не было переживаний. Нея пыталась оправдываться, говорила, что она в юности искренне любила парня, но он так поступил с ней нечестно. И она ничего от него не скрывала. Выплеснув негатив на Нею и услышав ее оправдания, Павла «отпустило». Но тяжелые мысли возвращались, и он своим поведением вынуждал жену опять и опять оправдываться. Он сам не замечал, что ее оправдания становились для него как наркотик. А когда она нашла работу по строительной специальности в коммунально-эксплуатационной службе и сказала ему об этом, то Павел закатил скандал, что он напрасно на ней женился на такой красивой, теперь она будет там «задом вертеть перед мужиками», а он будет сходить от ревности с ума. Договорился он до того, что, если она ему изменит, он убьет и ее и ее любовника. Она обязана не работать, а сидеть дома для его спокойствия.

Для морально измотанной частыми оправданиями и слезами в подушку Неи это было последней каплей. Она и мысли не могла допустить об измене. Не такой она была человек. И она твердо сказала: «Я тебя ни разу не упрекнула в том, что у тебя до меня были женщины. Я была с тобой честна. Но если ты мне не веришь, как мы сможем дальше быть вместе. Давай разводиться».

Нет, на развод Пахомов был не готов, он ничего не ответил. Он ее любил и не был готов к даже к кратковременному расставанию. Павел просто лег на пол и уснул. А Нея проплакала всю ночь, глядя на него. Она ведь его любила. Любила такого дурного, с исковерканным самолюбием. Но он ее так обидел своим недоверием, так измучил своей ревностью. Нет, она, хоть и сказала в порыве эмоций про развод, тоже не хотела этого развода.

Ну а вскоре стало известно, что идущая Чеченская война потребовала замену комплекса «Точка-У». Фронт отодвинулся и более ракеты этого комплекса не обеспечивали дальность поражения. Да и боевая часть в сто килограмм тротила не обеспечивала нужную поражающую способность. Потому-то вспомнили тогда в штабах про снятый с вооружения ракетный комплекс 8К14 «Эльбрус», который способен поражать цели на дальности 300 километров и нести боевую часть в тонну тротила. На площадке 71 полигона был сформирован ракетный дивизион и готовился к отправке в зону боевых действий.

Пахомов, вспомнил мудрость что «время и расстояние все расставляют на свои места». Поэтому, не доводя дело до развода, он написал рапорт о включении его в штат вновь сформированного дивизиона. В конце декабря дивизион тронулся в путь. Нея осталась одна в комнате общежития. И решила работать в КЭС, как бы это не возмущало Павла. Ей, конечно, нужно было жить на какие-то средства. Но ей нужно было и простое общение с людьми, нужно было быть в коллективе.

Боевые действия

Дивизион прибыл на место дислокации. Здесь когда-то была машинотракторная станция. От нее остались боксы. Было и небольшое здание диспетчерской. Но как в боксах, так и в здании не было ни окон, ни дверей. Сначала развернули палатки и начали восстанавливать бокс и здание. Забили досками двери. На улице было холодно, топили буржуйки. Приданный для охраны мотострелковой батальон рыл окопы и землянки. Саперы устанавливали вокруг позиции сигнальные мины. Затем с авиабазы в Моздоке привезли боевые части к ракетам и началась боевая работа. Первые две ракеты накрыли цели. Это вызвало шок в стане международных террористов. В условиях развалившегося СССР и падения морали, когда богом россиян становился зелёный американский доллар, они находили агентуру, которая сообщала боевикам, когда и в какую сторону с аэродромов вылетела боевая авиация. Самолеты и вертолеты можно было отследить визуально, и боевики успевали спрятаться в укрытие. Баллистическая ракета – совсем другое дело. Огонь, грохот. Ракета несется вертикально вверх. Когда горючее еще не выработано, ее как-то видно. А дальше она летит тихо, как камень. Без радиолокации ее не обнаружить. И куда упадет эта тонна тротила – одному Аллаху известно. А он террористам не сообщал о месте падения. Видимо, поклонялись они ему для вида. А настоящим их божеством был тоже доллар.

Если после первых стрельб террористы еще не очень понимали, что и откуда прилетело, то последующие дни принесли им ясность и место расположения дивизиона. Но к этому времени вокруг позиции уже стояли сигнальные мины. Четыре танка были готовы к отражению нападения на дивизион. Кроме того, дивизиону придали батарею гаубиц Д-30 и минометную батарею. Артиллеристы, выбрав позиции и окопавшись, стразу же пристреляли точки. Кроме того, ночью гаубицы каждый час стреляли осветительным снарядом, освещая округу. И каждые полчаса осветительным боеприпасом стрелял гранатомет. Но и этим не ограничились меры безопасности. У мотострелков было два МТ-ЛБ (многоцелевой транспортёр-тягач лёгкий бронированный). На их броню приварили станковый гранатомет. Каждый час один МТ-ЛБ объезжал позицию со стороны лесополосы и, останавливаясь в контрольных точках, давал очередь из гранатомета и пулемета по кустам. Так что сон под такую стрельбу был неспокойный. Хотя уставшие смены спали и так. Хуже всего было пехоте. На улице стояла температура около ноля. В окопах грязь и жижа. В землянках также. Хорошо, что еще пригнали инженерные машины чтобы выкопать окопы и землянки. Опыт построения землянок с Отечественной войны был утерян. Потому в некоторых землянках не предусмотрели водосток. Пришлось подкладывать чурбачки по доски. Как только начались пуски ракет, так появилась тара от гермоукупорок гироскопов. Она была из металла и по форме напоминала таз. Так вот в этих тазиках и стали мыться. Еду на всех – офицеров, солдат, ракетчиков, артиллеристов, мотострелков готовили одинаковую в полевых кухнях. Но тылы Вооруженных Сил России, это не тылы ВС СССР. Плохо было с обмундированием. А имеющееся, в такой погоде, было всегда мокрым. Подменного обмундирования не хватало. Солдаты и офицеры простывали. Медикаментов тоже не хватало.Вот чего было в избытке, так это осетинской водки и стоила она копейки. Но пьянства не было. Хотя водку и потребляли свободные от дежурства. Но это было, прежде всего, для согрева. Еще одной напастью стали полевые мыши. Как только появилось тепло в боксах и землянках, так их стали массово посещать мыши. Мыши не боялись людей. Они грызли все, даже сапоги. Поэтому, засыпая, прятали свои вещи и обувь в деревянные ящики от боеприпасов. Тогда командир дивизиона отрядил двух прапорщиков с мешками в ближайшую деревню. Они должны были найти бездомных кошек, поймать, рассадить в мешки и привезти. Прапорщики привезли шесть кошек. Уж все они были бездомные или чьи-то, но гулявшие по деревне, неизвестно. Кошек не кормили. Только поили. Им разрешалось гадить в помещениях. Это был меньший вред, чем жор мышей. Потом сколотили лотки из фанеры и постепенно кошек приучили к лоткам с песком. Количество мышей значительно уменьшилось, да и стали мыши как-то поосторожнее.

Через месяц командир дивизиона отправил в Знаменск две машины. На одной старшим был Пахомов, на другой прапорщик Лейкин. До Знаменска добрались к ночи.

Опустив контрактников водителей машин по домам, в село Капустин Яр, Пахомов пошел к себе. В дороге он много думал, как он встретится с женой, какие слова скажет. Подойдя к двери своей комнаты в общежитии, он на несколько секунд остановился. Потом попробовал толкнуть дверь. Она была заперта изнутри. Павел тихо постучал. Дверь открыла Нея. Она, видимо, уже готовилась спать. От неожиданности она замерла. А потом бросилась к нему на шею шепча: «Паша, родной. Приехал».

Перешагнув через порог, Павел прикрыл дверь и их соединил долгий нежный поцелуй. Его бушлат, пропахший дымом костра и машинными маслами, был брошен в угол. А сам он был отправлен в душ, единственный душ на весь этаж общежития, чтобы он отмылся от полевой грязи. Нея же засуетилась с ужином. У их молодой семьи еще не было таких долгих разлук. И, хотя он в дороге устал, ночь после расставания стала страстной. Они нашептали за эту ночь друг другу столько слов о любви. Нея встала утром пораньше, чтобы приготовить мужу завтрак и собираться на мотовоз. Но Павел подошел к ней сзади, взяв за плечи повернул к себе.

– Нейчик! Я так тебя люблю. Я не хочу разводиться. Я вообще не представляю, как мне жить без тебя, – он говорил это медленно, но очень твердым голосом. За этот месяцы Павел побывал на авиабазе в Моздоке. Там был пересылочный пункт погибших военнослужащих. Видя реальные смерти, понимаешь, что нет ничего важнее жизни. А еще он осознал, что непоправима только смерть. И потому он был готов делать все, что угодно, лишь бы сохранить семью. Умом он понимал, что Нея его любит, что нет ее вины, в прошлой ее жизни. Да, этот надоедливый комар иногда противно пищал в его голове: «Ты у нее не первый. Какой ты мужчина. Настоящий мужчина должен быть у женщины первым и единственным». Он же гнал этого комара. Павел для себя уже решил: «Раз нет ничего важнее жизни, значит буду жить, и жить буду со своей любимой женщиной. Да, я не первый, но единственный и любимый. И только это важно».

– Паша. Я тоже не хочу никакого развода. Но я и не хочу все время оправдываться. И не хочу видеть тебя выпившим и злым из-за твоей ревности. Я люблю только тебя. Я только твоя.

И их губы опять слились в поцелуе. А в голове Пахомова пульсировала мысль: «Она моя, моя. Только моя».

Женсовет организовал сбор теплых вещей для солдат и офицеров, воюющих с террористами. Жены офицеров имели запасы солений и маринадов. Стали их упаковывать в коробки чтобы стеклянные банки не побились по дороге. В автомастерских полигона сварили специальные держатели, чтобы греть воду в ведрах и тазах с помощью паяльных ламп. Солдат в окопах заедали вши, и они вынуждены были кипятить белье.

Не было у Неи ни солений, ни маринадов. Не обжилась их семья пока огородом, да и квартиры у них еще не было. Зато у нее был опыт общения с бизнесменами, партнерам и лицами, принимающими решение. Поэтому она позвонила своему бывшему директору в компанию «ГСС». Петр Фомич ее узнал, долго расспрашивал о жизни. Ну а когда все вопросы были заданы, она перешла к главному.

– Петр Фомич, обращаюсь к вам, как к коммунисту в прошлом, но патриоту на всю оставшуюся жизнь.

На другом конце провода было молчание. Она понимала, что директор напрягся.

– Петр Фомич, вы же знаете, что сейчас наша армия борется на Кавказе с международным терроризмом, – продолжала Нея.

– Нея Андреевна, мы с тобой не один год работали. Тебя я знаю. Ты хитрая лиса. Говори сразу, чего хочешь, – ответил бывший шеф.

– Пятьдесят пар резиновых сапог, размеры с 42 по 45.

Сказанное явно не укладывалось в сознании Петра Фомича.

– Зачем тебе столько резиновых сапог? – наконец прервал он молчание.

– Пацаны в Чечне в окопах. На дне окопов грязь, жижа. Кирзовые сапоги быстро промокают. Да и сушить их негде. Поможете?

– Нея, а компании какая от этого выгода? Одни затраты!

– Петр Фомич, ну вы на рекламу все равно деньги вкладываете. А тут вам будет благодарственное письмо за подписью генерала. Будете его показывать – тоже реклама.

– Подумаю, перезвони завтра.

Нея вечером стала проситься у мужа на прием к командиру его части, генералу Колесникову. Павел ни в какую не хотел. Но женские чары и умение убеждать одолели любящего мужа. На следующее утро они вместе поехали на площадку 71. Прибытие жены офицера в часть было незапланированным. Но командир все же с ней встретился. Нея рассказала о себе, о своей бывшей работе. Потом рассказала, что ведет переговоры с разными организациями о помощи военнослужащим в Чечне. И от него лишь потребуется за все это подписать благодарственные письма руководителям организаций. Ну разве мог командир отказать просьбе симпатичной женщины? А ведь эта женщина еще и делала благое дело. И, конечно же, Колесников Юрий Семенович согласился подписывать благодарственные письма.

На следующий день Колесников встретился с Павлом на территории части и сказал ему: «Хорошая жена у тебя, Паша! Красивая, умная, деловая. Главное, тебя любит. Вижу я это невооруженным глазом». Конечно же Пахомову это было приятно слышать. А она в этот день еще и получила согласие Петра Фомича закупить и поставить резиновые сапоги и уже отбивала ему телеграмму с адресом, куда их доставить. Вечером Нея накрывала стол для ужина в их комнате. Павел смотрел на нее и думал: «Как же она мне нравится. Господи, если ты есть, то спасибо, что свел меня с этой женщиной». На следующий день все собранное жителями Знаменска для своих защитников, грузили на машины. А Нея отпросилась с работы и пошла к местному предпринимателю Диме Челядинову. Пока она еще не нашла работу, она как-то гуляла по городу, забрела в магазин и там познакомилась м Димой. Дима сам закончил военное училище в Саратове. Но, в эти смутные для России годы, служить ему не довелось. Вот он всю свою энергию и бросил на создание бизнеса. В ходе разговора с ним Нея узнала, что у Димы тесть тоже служит в войсковой части 42202. А вот сейчас она обратилась к Челядинову за помощью. Он же, не раздумывая, помог. Набрав несколько коробок моющих средств и средств гигиены, он их лично упаковал и на своих «Жигулях» десятой модели отвез к машинам, которые грузились в Чечню. А пока они ехали вместе в его машине, Нея рассказала, что хотела бы познакомиться с другим предпринимателем города Знаменска – Евгением Жаданом. Солдаты и офицеры в окопах, в промокшем обмундировании, простывают. Им бы противопростудных средств, а Жадан содержит аптеки. На обратном пути Дима завёз ее в аптеку к Жадану. Женя, услышав просьбу, не задумываясь собрал, все, что у него было противопростудное. А вот пипеток для капель в нос не оказалось. И тогда Женя со словами «тоже пригодится в качестве пипеток», положил в коробку одноразовые шприцы.

Вот так город Знаменск поддерживал своих мужей и отцов, которые сражались с международным терроризмом.

Вечером Нея передала Паше четыре пары теплых носков.

– Вот, Паша, первый раз вязала. Вроде получилось. Носи, не простывай. Поделись тремя парами с друзьями. А так мне больше нечего передать нашим парнями в окопах.

Пахомов обнял жену.

– А сапоги, медикаменты, бытовая химия для мытья котелков в холодной воде, не в счет?

– Так это же не мое. Я только договорилась.

Павел держал ее в объятиях и думал: «Как в моей голове могли появляться дурные мысли про нее»?

Утром машины двинулись в путь. Теперь быт ракетчиков, артиллеристов и мотострелков был хоть как-то налажен. Потом такие машины стали отправлять ежемесячно. С момента последней встречи с мужем прошло немногим более месяца и Нея поняла, что она, видимо, беременна. В тот же день она посетила городскую больницу, где ей подтвердили беременность. Внутри нее зародилась новая жизнь. Это совсем еще крохотное существо –плод их любви. Она как будто парила на крыльях от такого радостного известия. Только одно омрачало ее радость, что Паша не знает, и пока не узнает, о ребенке.

Ракетный дивизион вел боевую работу не каждый день. Но уж если вел, то по заранее разведанным целям, да не по одной. Меньше двух ракет в эти дни не улетало в сторону террористов.

Но «шило в мешке не утаишь», а ракетный дивизион не шило. Тем более, ни артиллерия, не авиационные бомбы такого ущерба боевикам не наносили как тонна тротила, прилетавшая с неба. А так как дальность стрельбы не была максимальной, то в топливных баках ракет еще оставалась и топливо, которое разливалось и горело.

Террористами был спланирован удар по ракетному дивизиону. Расчет был на неожиданность, а также на то, что мотострелки в окопах – это необученные солдаты срочники. Прежде всего неожиданность, ведь ни минометы, тем более другое тяжелое вооружение не пронесешь в тылы Федеральных войск.

Но командир мотострелкового батальона, как и командир ракетного дивизиона еще лейтенантами пошли Афганистан. Поэтому все точки были пристреляны, а неоднократные тренировки дали солдатам определенный навык. В ту ночь капитан Пахомов был дежурным по объекту. Он пошел проверять посты, когда сработала сигнальная мина. Срабатывания сигнальных мин были и раньше. Обычно это были дикие животные. На каждое такое срабатывание выезжал МТ-ЛБ с расчетом. Вот и сейчас, расчет поехал в ту сторону. Но вскоре все увидели вспышку и прилетел доклад командира взвода из МТ-ЛБ: «Мы подбиты». Услышав по рации такое, Пахомов объявил тревогу. Натренированные боевые расчеты первым выстрелом из гаубицы и миномета осветили окрестность. Далее артиллеристы начали работать по точкам. К ним подключились и танки. Командир дивизиона не дал танкам двигаться под огонь противотанковых гранатомётов. Они были за обваловкой и только поддерживали бой артиллерийским огнем. На территорию объекта прилетело несколько гранат из подствольных гранатометов. Две противотанковые из РПГ попали в бокс с техникой. Но техника не пострадала. Вскоре стрельба утихла. В бою был ранен один солдат. Он был на момент начала боя на броне МТ-ЛБ, управлял станковым гранатометом. Из РПГ попали в трак. Повредили гусеницу МТ-ЛБ. Но ни командир взвода, ни механик водитель не пострадали. А когда наступил рассвет, в лесопосадке нашли шестерых мертвых бородачей. Оружия при них не было.Видимо, его забрали отходящие боевики.

Второе нападение было предотвращено благодаря особистам. Военная контрразведка через свою агентуру получила информация о подготовке. Поэтому двигавшиеся к ракетному дивизиону террористы попали в засаду, не дойдя до дивизиона.

Последней каплей терпения террористов было уничтожение их тренировочного центра. Тренировочный центр располагался в бывшем пионерском лагере. Там Шамиль Басаев готовил своего рода спецназ. И когда туда прилетела ночью 8К14, то в поврежденном и горящем здании погибло не менее сотни спящих боевиков. Басаев поклялся отомстить ракетчикам в Знаменске и летчикам в Ахтубинске. Началась разработка плана террористической атаки на эти города Астраханской области.

Ярослав

Ярослав или Ярик, как его называли окружающие, всего несколько месяцев был оперативным работником. Он закончил Высшие курсы военной контрразведки в Новосибирске и вернулся на полигон. Вернулся потому, что он уже служил в этом соединении. После окончания военного училища он попал служить в испытательный центр ЗРК на площадку 31. Поставили его на должность в службе главного инженера. Так и начались его лейтенантские будни. Через неполный год офицерской службы он поехал в отпуск к маме. Родительский дом его был в небольшом поселке на берегу Азовского моря. Отца у Ярослава не было, умер, когда ему было всего шесть лет. Поэтому отца он плохо помнил. А все, что было хорошего в его жизни, он связывал в своем сознании с мамой. В том отпуске Ярослав познакомился с девушкой Аней из соседнего поселка. Случились между молодыми людьми взаимные и страстные чувства. И потому он, не сильно задумываясь о последствиях, сделал Ане предложение. И она предложение руки и сердца приняла. В Знаменск из отпуска он вернулся уже с ней. Свадьбу сыграли через пару месяцев. Приезжала его мама и ее родители. Поселились в офицерском общежитии.Получил Поминов звание старшего лейтенанта и ключи от однокомнатной квартиры почти одновременно. Поэтому он считал, что служба его удалась, семейная жизнь складывается. Видел он свою службу на ближайшие лет двадцать в испытательном центре. Рвался Ярик в любой испытательный отдел. Там бы он гарантированно получил подполковничьи погоны. Но в его понятной и распланированной на пару десятилетий жизни появился особист, обслуживающий испытательный центр – майор Смирнов Арсений Андреевич.

К особисту в части относились двояко. С одной стороны, он был как бы свой парень. Его с радостью встречали в любом подразделении. Смирнов мог рассказать что-то интересное или «затравить» анекдот. У него в кабинете можно было посидеть и покурить пока ждешь машину на испытательную площадку. С другой стороны, слушая его байки, народ опасался сболтнуть лишнего. Ведь у многих были недочеты по службе. Но не о всех своих промахах и недочетах докладывали по команде. А особист был в прекрасных отношениях со всем командованием испытательного центра и мог рассказать об этом. Хотя, справедливости ради, надо сказать, что никто не помнил, чтобы Смирнов или его предшественники выносили вопросы недочетов в службе наверх, но опасения все равно были. Да и Особых отделов КГБ СССР уже давно не было, но офицеров отдела военной контрразведки ФСБ по-прежнему называли особистами. С другой стороны, было не совсем понятно, чем он занимается, не участвуя в испытаниях и повседневной боевой подготовке. Но ведь чем-то он занимался. А неизвестное и непонятное всегда напрягает.

В один день Ярослав зашел к Смирнову в кабинет попить чаю. Чай в службе главного инженера был свой, но у Арсения Андреевича, был какой-то особенный, с разными вкусными добавками. Да и вход в кабинет особиста был удобный – из мужского туалета. Вроде пошел по нужде, а зашел к особисту. Чаю попил, новости части обсудил.

Арсений Андреевич сидел за массивным столом в большом кожаном кресле. Было видно невооруженным взглядом, что столу с обитой сукном столешницей и креслу было много лет. Но смотрелись они солидно. Не менее солидно смотрелся диван обитый темно красной кожей. На нем любили сидеть гости кабинета. Хотя вокруг приставного стола еще стояли пять стульев, но диван был любимым местом посетителей.

– О, Ярослав, привет! Заходи, – пригласил его Смирнов, указывая на стул у приставного стола. Стул этот, был ближайший к хозяину кабинета.

– Здравствуйте, Арсений Андреевич! – ответил Ярик и на секунду задержался у входной двери. Ему хотелось плюхнутся на уютный диван с высокой спинкой. Но Смирнов показал на стул, и Поминов последовал за его жестом.

– Ой какая погода сегодня. Вроде скоро Новый год, а на улице дождь и грязь, – начал разговор Смирнов.

– Ну да, вроде на юге России служим. Но ни тепла, ни снега нет. Одна раскисшая и грязня степь, – поддержал тему Ярик.

Поговорили они о рыбалке, вроде бы уже надо льду на Ахтубе стать, но погода не позволяет. А в Знаменске рыбалка и огороды были любимыми развлечениями жителей. Как-то незаметно разговор перешёл на жизнь и планы. Ярослав рассказал о своем намерении перейти в испытательный отдел. Хотя он и закончил не училище зенитных ракетных войск, но все же у него было инженерное училище. А вопросами испытаний он занимается вплотную. Нюансы же, связанные с основами радиолокации и стрельбой зенитными управляемыми ракетами, Поминов изучает самостоятельно по открытым изданиям Ф.К. Неупокоева «Стрельба зенитными неуправляемыми ракетами» и М.И. Финкельштейна «Основы радиолокации». Любит читать их ночами, когда заступает в наряды.

Арсений Андреевич оживился. Стал спрашивать Ярика о методах наведения ракет. Обсудили методы, применяемые в телеуправляемых системах – метод трех точек и метод упреждения. Потом поговорили о дальности прямой видимости в радиолокационных системах и понятии «скважность импульсов».

– Что-то мы совсем заболтались, а чай уже остыл, – неожиданно прервал разговор Смирнов.

– Ой, да, заболтались, – согласился Ярослав и одним большим глотком выпил оставшийся в стакане чай.

– Надо бежать. А то меня уже, наверное, потеряли. Сейчас помою чашку и побегу, – засуетился Поминов.

– Да ты беги, я помою. Умывальник вон за стеной, – улыбнувшись, сказал Арсений.

Ярик опять замялся, вроде неудобно оставлять стакан с плавающими в нем чаинками.

– Иди, иди, – сказал Смирнов, понимая его сомнения.

Арсений Андреевич в этот раз удивил Ярослава. Бытовало мнение, что особисты ничего не понимают в технике и в испытаниях. А Смирнов так легко общался на профессиональные темы.

В обеденный перерыв Ярослав и заместитель начальника его службы подполковник Краснов стояли с подносами в офицерской столовой, ожидали своей очереди. В командирский зал офицерской столовой прошел командир их части и начальник штаба. С ними в тот зал прошел и Смирнов. Они что-то оживлённо обсуждали.

– Сергей Иванович, а почему особисты, обслуживающие другие части, обедают в зале со всеми офицерами, а наш особист в зале с командирами частей? – поинтересовался Ярик у подполковника Краснова.

На площадке 31 располагались штабы и все, что при них, еще двух воинских частей – испытательного центра средств радиолокации и испытательного центра средств измерений. Их, соответственно обслуживали офицеры отдела военной контрразведки майор Медяков и капитан Анисимов. Медяков и Анисимов уже сидели за столиком в общем зале офицерской столовой поглощая свой обед.

– Ну у Смирнова особые отношения с командованием нашей части. Почему-то наш командир, полковник Лаврищев, когда только появился Смирнов, привел его в командирский зал, представил командирам испытательных центров. С того момента так и повелось, что Арсений с ними обедает.

– Интересно, чем же он это заслужил? – размышлял Поминов.

– Ну хотя бы тем, что в отличии от других, он с нами ночами остается на спецработы, что помогал нашим инженерам-испытателям искать неисправности на технике, – ответил Краснов.

– Но лучше бы он ничего не понимал в нашем деле, как другие особисты. А то лезет везде. Все чего-то вынюхивает, – после небольшой паузы добавил Краснов.

Но эта необычность Смирнова почему-то импонировала Ярославу. «Как-нибудь спрошу у Арсения, откуда он все это знает» – подумал Поминов.

Прошло несколько дней. Готовились очередные спецработы ночью. В этот день Смирнов увидел в коридоре штаба Ярослава.

– Ярослав, ты сегодня на ночные работы остаёшься? – поинтересовался Арсений.

– Ну а как же. Чтобы работы прошли без нашей службы, как такое невозможно, – ответил Ярослав, пожимая руку особисту.

– Тогда есть предложение. Я живу на улице Янгеля, там недалеко и твой дом. Готов подвезти тебя до дома, заодно поболтаем. Ты не против? – предложил Смирнов.

– Ну я не против.

– Тогда после окончания работ заходи ко мне в кабинет, – сказал Арсений Андреевич и повернулся к проходящему мимо капитану Дьякову, начальнику отдела кадров и строевого чтобы пожать ему руку.

Ярослав понял, что разговор окончен и пошел в сторону секретной части.

Уже во втором часу ночи расчеты приехали с испытательных площадок чтобы дозаправить машины, сдать секретные документы и двинутся в город. Поминов зашел в мужской кабинет и дернул дверь в помещение особиста. Дверь легко открылась. Внутри горел свет. А за столом сидел Арсений Андреевич и читал какую-ту книгу.

– Доброй ночи, Ярик. Проходи, присаживайся, – пригласил особист.

Поминов c удовольствием сел на мягкий кожаный диван, а Смирнов достал из стола банку растворимого кофе, баночку с сахаром, два стакана и две чайные ложки. Потом он включил в розетку электрический чайник.

– Ну вот, Ярик. Сейчас кофе попьем, поговорим и поедем по домам, – сообщил особист.

– О сегодняшнем эксперименте поговорим? – поинтересовался Поминов.

– Об эксперименте чего говорить. Я и так все знаю. Давай о планах на жизнь продолжим разговор, – с улыбкой ответил Арсений Андреевич.

Чайник достаточно быстро закипел, Смирнов налил кипяток в стаканы с кофе и сел к приставному столу чтобы быть напротив Ярослава.

– Я так понял, Ярослав, что ты мыслишь всю офицерскую службу провести на полигоне. Более того, в этой части, – продолжил разговор особист.

– Ну а что. Сама служба мне нравится. Живем в небольшом, но уютном городе. Для детей есть детские сады, школы. Есть ещё школа спортивная и музыкальная. Жена мои взгляды разделяет.

– А в академию ПВО поучиться или научной работой заняться, мыслей нет? – поинтересовался Смирнов.

– Наукой точно не буду заниматься. А вот в академию может быть и буду поступать. Но пока это очень далекие планы.

– А как насчет детей? Такие планы с женой обсуждаете?

– Обсуждаем. И планируем. Но не сейчас. Сейчас я только Ане работу нашел продавцом в магазине.

– Ярослав, а если я тебе предложу продолжить службу в качестве офицера ФСБ России? – поинтересовался Арсений.

– А чем мне там заниматься? Я по образованию инженер-энергетик, – не понял Ярослав.

– Образование можешь получить и другое. А заниматься будешь тем, чем занимается вся военная контрразведка. Ну ты же видишь, чем я занимаюсь.

Ярослав недоуменно смотрел в лицо Арсения.

– Ну вижу я вас не часто. А когда вижу, то не понимаю, что вы делаете, – смущаясь признался он особисту.

– Ну значит с конспирацией у меня все нормально, – улыбнулся Смирнов. Затем еще минут сорок Арсений Андреевич рассказывал о буднях военной контрразведки. Понятно, что говорил он о своей работе в пределах допустимого.

Ярослав слушал рассказ Арсения Андреевича о профессии контрразведчика и в его сознании формировалась картина работы особиста. Да, пока он не мог собрать картину целиком, в ней оставались еще белые пятна. Но офицер военной контрразведки ему уже не представлялся праздно гуляющим по части бездельником.

– Ну мы заговорились. Кофе уже совсем остыл. Давай выплеснем его в раковину. Завтра утром я стакан вымою. А сейчас поедем по домам, – неожиданно прервал рассказ Смирнов.

– Нет, я мигом, – Поминов в один глоток допил холодный кофе и поспешил за стенку помыть стакан в умывальнике.

Вернулся Ярик с чистым стаканом, Смирнов уже был собран. Они прошли на крыльцо штаба рядом с которым стоял УАЗик отдела ФСБ, на заднем сидень дремал водитель.

– Детинин, запрягай лошадей! – скомандовал Смирнов водителю. Рядовой Детинин встрепенулся и, свернув синее армейское одеяло, которым укрывался, перешел на место водителя.

– Детинин, дорогу знаешь? Тогда вперед! – сказал Смирнов, сев на заднее сиденье рядом со Ярославом.

УАЗ медленно ехал по ночной дороге в сторону Знаменска. По ней из-за выбоин и днем не особо разгонишься, а ночью тем более.

Смирнов и Поминов ехали молча, каждый был погружен в свои мысли. Ярослав прокручивал в своем сознании все сказанное Арсением Андреевичем, мысленно представляя себя в должности военного контрразведчика. Потом его мысли переключились на предстоящий разговор с женой Аней о возможном переходе на службу в органы военной контрразведки.

Когда проезжали площадку 30, Ярослав прервал молчание.

– Арсений Андреевич, вам же не положено по должности заниматься ремонтом и обслуживанием военной техники. А мне сказали, что вы помогали ремонтировать ЗРК. Зачем?

– Видишь ли, Ярик, я же тоже не всегда был офицером КГБ-ФСБ. Я начинал службу в Зенитных ракетных войсках начальником расчета. Служил в Московском округе ПВО. В округе ежегодно проходил конкурс на лучшего специалиста в различных номинациях. В 1987 году я стал лучшим специалистом по ЦВК «Пламя-КВ» и спецвычислителям. Были такие на ЗРК С-200. И иногда мне хочется «тряхнуть стариной», – Смирнов умолчал, что на небольших испытательных площадках, где все на виду, участие в регламентных работах он использовал как возможность встречи со своим негласным помощником.

– Ого. А я, когда жил в офицерском общежитии, со мною в комнате жил капитан Кузьмин. Он тоже начинал служить на С-200, и тоже был мастером боевой квалификации. А сейчас он служит на площадке 59, – видимо для поддержания разговора произнес Ярик.

Смирнов улыбнулся. Даже в слабом свете от приборной доски Ярослав заметил улыбку особиста.

– И что он тебе еще рассказывал о службе до полигона? – поинтересовался Арсений.

– Рассказывал, как нес боевое дежурство. Как пускал боевые ракеты в Ашулуке и Сары-Шагане. Как помогал молодым лейтенантам осваивать боевую технику.

– Ты, когда его увидишь, то спроси, что значит «мероприятие на такое-то время выполнено», а также кто такой 813-й? – посоветовал Смирнов.

Видя улыбку на лице особиста, Ярик заподозрил какой-то подвох в его вопросе.

– А что это значит? Это какой-то профессиональный сленг ПВО? – уточнил Поминов.

– Можно сказать и так. Просто Саша Кузьмин никогда не пускал ракет. Это не была его обязанность.

– Ого. ФСБ даже знает, что было много лет назад с каждым! – восхитился Ярослав.

– Ооо, ФСБ много чего знает! – засмеялся Арсений Андреевич.

– Но вот в чем Кузьмин не соврал, так это в том, что он помогал становлению молодых лейтенантов, – продолжил Смирнов.

Поминов с восхищением смотрел на особиста. Получается, что про всех офицеров испытательного центра ЗРК он знает так много.

– Ярик, не смотри на меня так. Я тебя сейчас разочарую. Теми лейтенантами были, в том числе, я и майор Теплов из науки. Ты его не раз видел на пусках, – наукой Смирнов назвал первое научно-исследовательское испытательное управление полигона. Конечно же Ярослав видел неоднократно того майора. Он не раз приезжал с офицерами испытательного центра на дальние площадки для подготовки и проведения испытаний.

– Значит вы вместе служили! Почему же Кузьмин никогда не говорил об этом? – не понял Поминов.

– Ну вот так. Это еще одна из сторон жизни офицеров военной контрразведки. Показывать близкое знакомство, тем более дружбу с офицером ФСБ многие опасаются, чтобы их не заподозрили в «стукачестве». Хотя в отношении Димы Теплова и Саши Кузьмина такие опасения глупы. С Тепловым мы учились в одном взводе в училище, потом служили в одном дивизионе. Саша Кузьмин был уже старшим лейтенантом в том дивизионе. Помогал нам, неопытным новичкам, становиться настоящими офицерами. После развала СССР и расформирования нашей зенитной ракетной бригады, им грозило увольнение в запас. Но они хотели служить. И я просил командование испытательного центра взять их на службу. Вакансии на тот момент были. Так что командование центра все это знает. С Тепловым было просто. Он отличник-краснодипломник, его готовы были взять без проблем. А Кузьмин троечник. Но все получилось. То, что они боятся подозрения в «стукачестве», я могу понять. Потому у них ничего о жизни части и научного управления не спрашиваю. Прежде всего потому, что не вижу угроз государственной безопасности от того, что кто-то на службе выпил рюмку водки или с интересом посмотрел на чужую жену. А большего они рассказать и не могут. Ну и опять же, чтобы им жизнь не осложнять.

Этим откровением Смирнов открыл Ярославу еще одну сторону службы в военной контрразведке. Ну и в его глазах особист стал еще выше, ибо думает о своих друзьях.

Водитель довез Ярика до его дома. Потом повез к дому Смирнова. В ту ночь Поминов, можно сказать, не спал. В его сознании всплывали образы Смирнова, Теплова, Кузьмина. Ну и разговор с особистом очень его взволновал.

Потом был разговор с женой. Он сообщил Смирнову о своем согласии служить в военной контрразведке. Были долгие месяцы специальной проверки Ярослава Поминова, обучение в Новосибирске на высших курсах военной контрразведки. И вот он прибыл назад в Знаменск. В тот же самый отдел военной контрразведки, который оформлял его на службу. За те полгода, пока он учился в Новосибирске, в Знаменске произошли изменения. Все время Смирнов и друзья Ярослава берегли его спокойствие и не сообщали о неприятностях. Оказывается, его жена Аня, которая и раньше была не прочь выпить, связалась с компанией из поселка Капустин Яр, где она работала в магазине. Выпивки, компания, прогулы на работе. С работы ее выгнали. Друзья и Смирнов пытались остановить Аню, как-то вразумить ее. Но женский алкоголизм прогрессирует быстрее мужского. Смирнов даже пытался лечить ее от алкоголизма. Но, чтобы лечиться, человек должен сам признать для себя, что у него есть зависимость и захотеть лечиться. Аня этого не хотела.

Когда на станции «Разъезд 85 км.» Ярослав сошел с поезда, то был удивлен, что его встречала машина отдела ФСБ, но его любимой жены не было. А ведь он давал Ане телеграмму. Сердце Ярика учащено забилось. В голове закрутились мысли: «Что же случилось, почему нет Ани? Может она так шутит, спряталась за машиной или в здании вокзала». Ярослав прошел в здание железнодорожного вокзала. Но вокзал был пуст. Только в окне кассы дремала женщина кассир. Он обошел вокруг вокзала, не увидел Аню и, ничего не понимая, подошёл к машине.

– Я старший лейтенант Поминов!

–Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! Рядовой Рябинин. Приказано вас встретить и доставить в отдел. Давайте чемодан.

Ярослав передал чемодан. Рябинин положил его на заднее сиденье, и они тронулись в сторону площадки 30. В голове Поминова появилась догадка, что, видимо, офицеры отдела ФСБ решили устроить ему сюрприз, а Аня прямо в отделе накрыла стол. УАЗик подъехал к отделу. На высоком крыльце отдела его ждали Смирнов и Женя Чернов. Чернов ранее служил с ним в испытательном центре ЗРК. Чернова на полгода раньше взяли служить в органы военной контрразведки, он прошел Новосибирские курсы и уже был оперуполномоченным в отделе.

– Здравствуй, Ярик! – Женя Чернов бросился вперед и обнял его.

С крыльца спустился Смирнов и пожал руку Ярославу.

– Поздравляю с окончанием курсов. Рад, что ты снова с нами. Пойдем в отдел, а чемодан можешь оставить в машине.

Они зашли в отдел и прошли в кабинет заместителя начальника. Оказывается, пока Ярослав учился, Смирнова назначили на должность заместителя начальника отдела. Когда они шли по коридору, Ярослав все смотрел по сторонам. Но ни накрытого стола, ни Ани не увидел.

Пока Смирнов и Чернов рассказывали новости полигона в душе Ярика росла тревога. Его не оставляла мысль: «Где Аня? Что с ней?» Когда Смирнов предложил зайти к начальнику отдела чтобы доложить о прибытии и уже поднялся со стула, Ярослав не выдержал.

– Арсений Андреевич, а что с моей женой? Где Аня? —спросил Ярослав.

Смирнов снова сел на стул. А Чернов напрягся.

– Видишь ли, Ярослав. Так в жизни бывает, когда люди совершают ошибки и выбирают не тот путь, – начал Арсений Андреевич.

– Где она, она жива? – нервно вскочил со стула Поминов.

– Жива, жива. Сядь, успокойся и выслушай! – строгим тоном произнес Смирнов.

Ярослав подчинился и сел, но нервно крутил в руках лежавший до этого на столе скоросшиватель документов.

– Аня жива. Но состояние ее не очень хорошее. В твое отсутствие она связалась с неправильной компанией, стала злоупотреблять спиртным. Забросила работу. Мы пытались с ней поговорить. Даже моя жена пыталась поговорить. Более того, мы уговаривали ее полечиться от алкогольной зависимости. Но она отказалась. Потом она стала выносить вещи из вашей квартиры. Я приказал найти ее, отдать ей документы и вещи. А в вашей квартире заменили замок, – спокойным голосом рассказывал о ситуации Арсений Андреевич.

– А где? Где она сейчас?

– Мы знаем дом в селе Капустин Яр, где она находится с собутыльниками. Вот Чернов тебя отвезет сейчас домой, а потом, если захочешь, проедет с тобой в село, – говоря это, Смирнов достал из ящика стола ключи от квартиры Поминовых и положил их перед Ярославом.

– Так вот почему она мне не отвечала на письма последний месяц и не пришла по вызову на переговорный пункт, – произнес негромко Ярослав, опустив голову.

Душу его сжимала боль. Ведь он знал, что Аня не прочь выпить. Но она никогда не пила до беспамятства или непристойного поведения. Ему бы озаботится ее любовью к горячительным напиткам. Но нежные чувства к жене и безграничная вера, что она самая лучшая на свете, глушили его тревогу.

В кабинете Смирнова стояла тишина. Поминов был погружен в свои мысли и переживания. А Арсений Андреевич и Евгений Чернов с сочувствием смотрели на него. Неожиданно, Ярик поймал себя на мысли, что вот он сидит, переживает, а Аню надо спасть.

– Арсений Андреевич, разрешите я поеду! – вскочил он со стула.

– Поедешь. Но давай доложим начальнику отдела и все же старшим машины поедет Чернов, – согласился Арсений.

Они зашли к начальнику отдела подполковнику Мощагину, доложили о прибытии. Мощагин, зная о ситуации в семье Поминова, дал ему три дня на решение личных вопросов. Поминов и Чернов сели в машину. Евгений Чернов предложил Ярику заехать домой, оставить вещи, потом ехать в село искать Аню.

– Нет, нет! К Ане, в село, – замотал головой Ярослав.

– В Капустин Яр! – скомандовал Чернов водителю.

По дороге Евгений задавал вопросы об учебе и Новосибирске чтобы как-то снять напряжённость Поминова. Смирнов проинструктировал Чернова, чтобы он контролировал Ярослава и не давал ему делать глупости. Но Ярик был погружен в свои мысли и переживания и лишь отвечал односложно, а то и невпопад.

Уже при подъезде к КПП «Железнодорожное» города Знаменск, Евгений перестал мучать Ярослава вопросами. Проехав город и выехав в село Капустин Яр, машина сделала пару поворотов и остановилась у старого покосившегося дома.

Выходим! – скомандовал Чернов.

Они прошли во двор без всяких препятствий, ибо некогда стоявшие деревянная ограда и калитка давно упали. Чернов постучал в дверь. Никто не открывал. Тогда Евгений толкнул дверь. Дверь открылась. Они прошли в сени, где на полу лежала и извергала неприятный запах изрядная гора мусора. Как будто его выбрасывали из комнат в сени, но не выносили на улицу уже несколько дней. Ярослав брезгливо посмотрел на этот мусор. Чтобы не вступать на мусор, перешагнул через эту кучу. Мусор не дал возможности полностью открыть дверь из сеней в комнату, поэтому Евгений и Ярослав протиснулись в дверь боком. В комнате им открылась неприглядная картина. На полу в растянутом трико и грязной майке непонятного цвета спал мужик. На видавшем виде диване с порванной обивкой спали две женщины. Грузную бабу в засаленном халате Евгений и Ярослав никогда раньше не видели. Другой женщиной была худенькая Аня. На Ане был ее розовый спортивный костюм Adidas. Когда-то Ярослав купил этот костюм жене. На столе стояла банка с остатками недоеденных соленых огурцов и валялись корки зачерствевшего хлеба. Тут же на столе лежало несколько окурков и пепел от них. Под столом валялись пустые бутылки. В комнате стоял смрадный запах спиртного, гниющих тряпок и пропавшей еды. Ярослава почувствовал спазм рвотного рефлекса и, отвернувшись к стенке, зажал рукой рот. «Дыши ровно, спокойно, спасай Аню», – пронеслась мысль в его сознании.

Отдышавшись, он медленно подошел к дивану. Нагнувшись, посмотрел в лицо своей жены. Это было его Аня, и в то же время не его. Отекшее лицо много дней не видевшее воды. А косметики лицо Ани не видело еще дольше. Запах перегара. Под щеку она положила руки. Маникюр ее ногти забыли. Под обгрызенными ногтями забилась грязь. А ведь раньше его Аня всегда была ухожена. Даже, выходя в магазин из дома, подводила брови, накладывала тени, красила губы. Как? Как она могла так измениться? Ведь времени прошло чуть больше полугода?

Ярослав потряс ее за плечо. Она не отреагировала. Он стал трясти ее сильнее.

– Аня, Анечка, просыпайся, – говорил Поминов.

– Слышь, выпить у тебя есть? – пробормотал очнувшийся на полу мужик.

– Лежи и молчи! А то сейчас я тебе морду подравняю об пол, – грозно произнес Женя Чернов до этого молча созерцавший все происходящее.

Мужик замолчал. Ярослав попытался поднять спящую Аню и посадить ее на диване. Она открыла глаза и непонимающее смотрела на него.

– О, Ярикик, ты мне снишься, – пробормотала она заплетающимся языком.

– Аня, не снюсь я тебе. Я приехал, приехал! А тебя нет дома. Поехали домой, – эмоционально говорил Ярослав, пытаясь поднять ее с дивана и поставить на ноги. Но Аня еще плохо осознавала происходящее.

Дремавшая с ней на диване баба проснулась и тоже непонимающим взглядом уперлась в Поминова.

– Ты кто? – пробормотала баба.

– Муж я ее, – буркнул Ярослав.

Баба встрепенулась.

– Анька, муж твой приехал! Очнись, – она толкнула Аню в бок.

– Нее, он далеко, – ответила Аня бабе.

– Да ты что не узнаешь меня? Тут я, – уже начал эмоционально заводиться Поминов.

До Ани что-то начинало доходить. Она посмотрела в лицо мужа.

– Почему ты не сообщил, что едешь?

– Аня, сообщал я! Телеграмму прислал. На переговорный пункт тебя вызвал. Но ты же дома не живешь! – возмущенно заговорил Ярик.

– Анька! Очнись! Тут он. Сейчас за вашу встречу выпьем, – сообразила баба и ногой толкнула лежащего на полу мужика.

– Колька, выпить чё у нас есть? – обратилась она к мужику.

Мужик посмотрел на валявшиеся пустые бутылки, перевел взгляд на бабу и попытался встать.

– Лежи, прибью! – опять рявкнул на него Чернов и мужик остался лежать на полу.

– Все выпито. Нет ничего, – ответил он бабе.

– Слышь, ты! Че орешь? Сгоняй за водкой. Потом вместе выпьем, – обратилась к Евгению баба.

Чернов только злобно зыркнул на нее. Баба осеклась.

Ярослав взял на руки еще плохо понимающую ситуацию Аню и понес ее к двери. Чернов пнул дверь чтобы она шире открылась. Потом пинками сделал проход в куче мусора и, открыв дверь на улицу, придержал ее чтобы Ярослав с Аней вышел. Потом он приоткрыл заднюю дверь УАЗа, Ярослав посадил туда Аню, рядом сел сам. Расположившись на месте старшего машины Чернов махнул рукой вперед, давая сигнал водителю двигаться.

Аня постепенно приходила в себя. Она положила голову на плечо Ярослава.

– Ярикик, ты здесь! Я так рада! – прошептала она.

– От радости напилась? – язвительно спросил Поминов.

– Я скучала.

– Значит водкой скуку заливала. Так заливала что с работы выгнали.

– Зачем ты так? – недовольно сказала Аня.

– Потом, дома поговорим, – отрезал он. Поминов не хотел обсуждать семейные проблемы в присутствии Чернова и солдата водителя.

Когда они зашли в квартиру, то у Ярослава промелькнула такая мысль, что Аня не убиралась очень давно. На деревянном полу были видны грязные следы ее обуви и еще чьи-то. Пыль лежала на телевизоре. Постель не заправлена. На кухонном столе были какие-то крошки, в раковине лежала немытая посуда, которая не видела давным-давно мыла и губки. Картину завершил пробежавший по стене таракан. Поставив чемодан и обойдя квартиру, он скомандовал Ане: «Ты на кухню, я в комнату и санузел! Все отмываем». В его груди кипел гнев и его душило разочарование в ней. Он, как и многие влюбленные мужчины, сам себе придумал Аню. Придумал именно такой, какой ее хотел видеть. Если возникали в жизни какие-то несовпадения с придуманным идеалом, то он списывал это на случайности и просто отметал в своем сознании. Но сегодня он столько услышал и увидел негативного про его любимую жену, что придуманная им модель идеальной жены Ани рушилась. Нет, она даже сейчас после нескольких дней пьянки была чем-то привлекательна. Аня была высокой девушкой со стройной фигурой. Черты лица у нее были правильные. Именно на ее внешность обратил внимание Ярослав при первой встрече. Не зря же говорят, что мужчины любят глазами. Но вотсейчас он начинал осознавать, что его избранница далеко не идеальна. Гнев его был прежде всего от осознания своей «слепоты» и наивности. Но злился он и на Аню, что она вот так позволяла себе жить. Сколько грубых слов он хотел бы ей сейчас сказать. Но это бы не изменило то, что уже Аня сделала. И поэтому он решил поговорить с ней, когда его эмоции немного улягутся.

Сняв форму и одев видавшее виды трико, он приступил к уборке квартиры. Аня делала тоже самое на кухне. Когда он переходил к уборке санузла, то увидел, что Аня сидит в кухне на табурете.

– Не хочешь убирать ту грязь, которую накопила? – съязвил Ярослав.

– Я уже все, – огрызнулась она.

Ярослав зашел на кухню. Да, посуду помыла, пол помыла. Он показал Ане на капельки застывшего жира на шкафу и холодильнике.

– Это же тоже надо отмыть, – сказал он.

– Раньше ты их не замечал, теперь просто придираешься, – обиженно произнесла Аня.

– Философская категория о переходе количества в качество. Тысячу раз я смотрел на эти капли застывшего жира. А на тысяча первый раз решил, что их надо смыть. Давай не ленись, – сказал он тоном, не терпящим возражения.

Аня опять взялась губку с моющим средством. Ярослав начал чистить раковину, ванную и унитаз.

Когда он закончил уборку и смыл с себя дорожную грязь и трудовой пот в душе, то вышел из санузла. Аня опять сидела на табурете и смотрела в кухонное окно.

– Я сейчас пойду вынесу мусор и схожу в магазин. А ты запусти стиральную машину и начни стирать белье, – также строго сказал он.

– Угу, – ответила Аня.

– И сама отмойся в душе от грязи, в которую ты влезла.

– Зачем ты меня оскорбляешь? – обиженно произнесла она.

Ярослав опять хотел вспылить. Но он сдержался и только стукнул кулаком по стене, чтобы как-то выпустить эмоции. Собравшись, он пошел с мусором на улицу.

Купив продуктов, как минимум на неделю, он вернулся домой. Аня еще плескалась в душе. Разобрав пакет и сложив все продукты в холодильник, он вышел из дома и двинулся в сторону офицерского общежития. На душе было мерзко, и он сейчас никого бы из знакомых не хотел встретить. Наверняка многие знают, как Аня куролесила. Либо начнут сочувствовать, либо расспрашивать. Он же готов был обсуждать свои проблемы только с Сашей Кузьминым. Раньше они жили в одной комнате с Сашей и сдружились. Саша был старше и уже дважды был женат и дважды разведен. В одном браке у него родился ребенок. «Он меня поймет», – думал Ярик. Уже наступил вечер, и многие вернулись с испытательных площадок в город. Саша был в своей комнате. Он разогрел на сковороде гречневую кашу с тушенкой и не спеша ее поедал, смотрел телевизор.

Ярик без стука вошел в комнату. С тех пор, как он получил служебную квартиру, к Саше никого не подселили. Кузьмин вскочил и ринулся навстречу другу.

– Ну здоров, путешественник! Вернулся! Рад тебя видеть! – Саша действительно был рад видеть Ярослава.

– Здоров, Саня! – Ярик заключил Сашу в объятья. Небольшого роста и худенький Кузьмин, даже если бы захотел, то в этот момент не смог бы вырваться из объятий друга.

Выразив эмоции, друзья сели на кровать. Перед ними был небольшой импровизированный стол из двух табуретов.

– Кушать будешь? – спросил Кузьмин. Только сейчас Ярослав осознал, что не ел весь день.

– Накладывай своей гречки и побольше! – отозвался Поминов.

– Сала нарезать?

– А давай!

Саша щедро наложил гречневой каши. И поставил на стол тарелку с нарезанным салом и луком. Сверху на кашу положил большой кусок черного хлеба. Сначала друзья ели молча. Потом Саша встрепенулся и полез куда-то за кровать. Он извлек оттуда бутылку водки.

– Мы что, не русские? – съязвил Кузьмин, разливая водку в рюмки.

– Русские! За встречу! – подтвердил Ярослав, поднимая рюмку.

– За настоящего особиста! Теперь дипломированного, – добавил Саша.

Опрокинули друзья вторую и третью рюмку. Ни один, ни другой не были любителями спиртного.После третий рюмки они уже не пили водку. Опять возникла пауза.

– Про свою Аньку знаешь? – нарушил молчание Кузьмин. Город Знаменск был небольшим. Многие знали друг друга лично. А особистов, прокуроров, милиционеров было в городе совсем немного. Потому к их семьям было обращено особое внимание.

– Знаю.

– Будешь ее искать? Она куда-то пропала.

– Уже нашел.Дома она.

– Ты чего? Запер ее? – удивился Саша.

– Даже мысли такой не было.

– Что будешь делать?

– Не знаю пока.

Далее Ярослав начал изливать другу душу. Рассказал, как ему сейчас тяжело. Саша сочувственно кивал. После второго развода он стал женоненавистником. Он неоднократно рассказывал Ярославу, какие все женщины лживые, меркантильные, продажные. Завел Кузьмин эту тему и сейчас. Ярослав слушал старшего товарища. Но в какой-то момент времени он закачал головой.

– Нет, Саня! Не все, не все! Я это точно знаю.

– Я помню, как ты свою привез. И говорил, что она самая лучшая.

– Мне просто не повезло.

–Просто все женщины, когда хотят понравится мужчине, включают режим доброй волшебницы. А потом, став женой, этот режим выключают и показывают свою суть злой ведьмы.

– Ну не все же! Смотри сколько у нас офицеров счастливо живут со своими женами.

– Это просто женщины лживые и хитрые. Дурят мужиков. А мужья думают, что счастливы.

– Я не хочу, чтобы это было так. Я не верю тебе! – не соглашался Ярослав.

Кузьмину не хотелось дальше убеждать друга, что все женщины дряни. Он подумал: «Пусть верит, что есть приличные и верные женщины. Может быть так ему будет легче жить».

За окном уже была ночь. Ярослав хотел заночевать у Саши на своей бывшей койке. Но Кузьмин настоял, что если есть дом, есть жена, то надо идти домой и как-то разруливать проблемы.

– У Ани нет чистого постельного белья. У тебя есть? – спросил перед уходом Поминов.

– Совести у твоей Аньки нет. А постельное белье возьмем у вахтерши, под мою ответственность.

Действительно, Саша взял у вахтерши постиранное постельное белье со штампом в форме звездочки и буквами ВС и вручил Ярославу. Потом он проводил Ярика до дома. Ярослав тихо вошел в квартиру, думая, что Аня спит. Но она сидела на диване и смотрела телевизор. Он молча достал из угла свернутый солдатский матрац и понес его на кухню чтобы расстелить.

– Тебе яичницу пожарить? – спросила Аня.

– Нет.

– Ты хочешь на полу спать на кухне?

– Да.

– Разве ты меня не любишь и не соскучился по мне? – допытывалась Аня.

Ярослав посмотрел на нее грустным взглядом.

– Я сегодня водки выпил и лук ел. Посплю отдельно, – нашел отговорку Ярик.

Умывшись и почистив зубы, он лег на матрац укрывшись простыней. Но Ярославу не спалось. В голове крутились разные мысли. Вскоре Аня выключила телевизор. Она зашла к нему на кухню. В падающем свете уличных фонарей он увидел, что она вообще без одежды. Ярослав зажмурился и сделал вид, что спит.

Аня наклонилась над ним и начала шептать: «Ярикик, любимый! Не сердись на меня. Я так тебя люблю, я так скучала без тебя. А эти люди поняли меня, позаботились обо мне. Да, они пьющие. Но я поняла свою ошибку. Зря я с ними стала выпивать. Ну, любимый, обними же меня». Он шептала и целовала его. Тем более она знала, где у Ярослава, та «кнопка» которая превращает его из спокойного уравновешенного мужчины в агрессивного альфа-самца. И Ярослав не выдержал. Да и мало какой мужчина выдержит испытания нежными прикосновениями и горячими поцелуями любимой женщины. Тем более, когда не видел любимую женщину больше чем полгода.

Эта ночь у них была страстной. Были страстными и последующие два дня. Аня клялась, что пойдет в больницу и избавится от этой слабости к спиртному. Ярослав ей верил. Да и как не верить любимой женщине с которой живешь? Тем более он хотел ей верить. Ведь еще А.С. Пушкин писал в 1826 году:

«Но притворитесь! Этот взгляд

Все может выразить так чудно!

Ах, обмануть меня не трудно!..
Я сам обманываться рад!»

В оперативное обслуживание Поминов получил отдельный батальон связи и 31 военный совхоз. Это его расстроило и давило на самолюбие. Вот они с Женей Черновым служили в испытательном центре ЗРК, и ему этот же центр достался в обслуживание. Там у контрразведчика реальные секреты, настоящая контрразведка. А что в батальоне связи? Только ключи от аппаратуры засекреченной связи. А в военном совхозе вообще шпионов не может быть по определению. Но решение начальника надо выполнять. И Поминов начал изучать личные дела агентуры. Но не пришлось ему долго сидеть в кабинете. На следующей неделе начались испытательные работы. ЗРК С-300 должен был поразить аэробаллистические ракеты Х-15, которые сбрасывали ТУ-22. Обычно С-300 стрелял по целям с юга на север боевых полей. Но в данном случае, в целях безопасности, ТУ-22 сбрасывали ракеты с юга, а группировку ПВО развернули на севере. На север боевых полей выдвинулся и батальон связи и с ними поехал Поминов. Разумеется, что поехал туда и Женя Чернов. Ну а так как у Поминова не было опыта практической работы вообще, а у Чернова немного, то с ними поехал и Арсений Андреевич Смирнов.

В ходе этого выезда Смирнов учил молодых оперативных работников агентурной работе в полевых условиях. Это были очень полезные для них занятия. Через неделю они вернулись в город. Смирнов договорился с командованием, и Ярослав не стал дожидаться, когда свернут технику и колонной вернутся к месту постоянной дислокации. С командованием полигона он улетел в город на вертолете. Ярослав купил букет цветов, его сердце часто билось, когда он бежал к себе домой чтобы обнять Аню. Открыв ключом дверь и шагнув в прихожую, он наткнулся на валявшиеся на полу чьи-то ботинки. Пройдя в комнату, он обомлел. На диване лежала в чем мать родила Аня, а какой-то мужик сверху ее наслаждался телом Ани. Возле дивана валялись два стакана, пустая бутылка. Вторая бутылка, практически опустошенная стояла рядом. И тут Ярослава обуяла ярость. Он, схватив мужика за волосы и приподняв его лицо, со всей силы ударил. Из разбитого носа мужика брызнула кровь. Губы его тоже были разбиты. Стащив мужика за волосы с кровати и повалив на пол, Поминов начал бить его ногами. Мужик, уворачиваясь от ударов, пытался ползти к входной двери. На какую-то секунду Ярослав замешкался. Мужик, находившийся у входа в квартиру, вскочил, дернул не запертую входную дверь и вывалился в коридор. Ярослав, нецензурно ругаясь, бросил вслед мужику его вещи и ботинки. Часто дыша со сжатыми кулаками, он подошел к дивану. Нет, ударить Аню он не смог бы. Тем более она была настолько пьяна, что ничего не понимала. Но он испытал жуткое желание сейчас схватить ее за шею и задушить. Он даже нагнулся к ней. Его руки потянулись к шее Ани. Но, посмотрев на свои дрожащие руки и находящую в полуобморочную жену, он спрятал руки за спину и пошел из квартиры.

Ярослав долго гулял по городу. Его мозг рисовал страшные картины. Ему виделось, что за время его отсутствия к Ане приходили всякие мужчины, поили ее спиртным до полузабытья и пользовались ее телом. Эти картины разожгли в нем чувство огромной брезгливости к Ане. Пьяная женщина – это не самое приятное зрелище. А когда эта женщина тобою любима, но она упивается до того, что становится не хозяйкой своему телу… Эти страшные картинки раскрашивал в яркие цвета инстинкт самца. За то, чтобы самка допустила к телу, самцы бьются. Бьются иногда до смерти. А он за свою женщину уже биться не может. Ведь все это состоялось в прошлом, а прошлое он изменить не в состоянии.

Нагулявшись и замерзнув Ярослав пошел опять в общежитие к Саше. С порога, не здороваясь, он спросил, есть ли у Саши водка. Кузьмин лишь кивнул головой и сделал рукою жест, приглашая войти. Он достал водку, то же сало с луком. Нашлось у него и несколько отварных картофелин. Все происходило без слов. Молча почистили картофель, порезали сало с луком, выпили по рюмке. Молчание нарушил Ярослав. Он эмоционально рассказывал все Саше. А от бессилия изменить прошлое, ему хотелось расплакаться как мальчишке. Но он прогладывал комок в горле и говорил, говорил изливая душу. Кузьмин не перебивал, давая ему выговориться. Наконец Ярослав замолчал.

– Ярик, ты не сказал главного?

– Ты что имеешь в виду? – уточнил Ярослав.

– Вот ты сейчас все высказал. Далее у тебя только два пути. Или ты оставляешь все как есть и ждешь очередного алкогольного загула своей Аньки, или ты намерен что-то менять.

Опять повисло гробовое молчание. Поминов задумался, опустив голову. Он все же любил Аню. Но любить одно, а знать о ее проблеме, о том, что она изменила ему и жить дальше с ней? Можно ли изменить Аню, вылечить ее от пристрастия к спиртному? Возможно, если она этого захочет. Но как жить, когда ты видел ее в постели с другим, когда уже нет ей доверия? Он не готов был ответить на этот вопрос даже самому себе.

– Я знаю, что в твоей голове сейчас каша, а в душе сомнения. Давай ложится спать. Или ты пойдешь домой? – решил подвести черту сегодняшней задушевной беседе Кузьмин.

– У тебя заночую, – буркнул Ярослав. Он не готов был идти домой и видеть тот бардак и не протрезвевшую жену.

Саша развернул солдатский матрац, положил его на армейскую пружинную кровать, заправил подушку в наволочку и показал рукой Ярику на его лежбище. Вот одеяла второго у Кузьмина не было. Он отдал другу свое, а сам, выключив свет, лег в постель и укрылся офицерской шинелью. Лег и Ярослав. Вот только Кузьмин быстро уснул. А Поминов периодически проваливался в какую-то дрему. Ему виделись картины из его детства, его мама. Потом ему виделось, что он идет по городу, а все показывают на него и смеются, что он связал свою жизнь с алкоголичкой и изменницей. Потом его грезы о уносили в курсантские годы. Ему виделось, что он в увольнении. Опять гуляет в Пушкине по Екатерининскому парку. С ним под руку хорошая милая девушка Оксана. Он чувствует, он понимает, что Оксана испытывает к нему чувства. А он идет рядом с ней и корит себя, что не может ответить ей взаимностью. Ну вот нет у него к Оксане взаимных чувств, и все. Затем опять его сознание возвращало к знакомству с Аней и его страстным чувствам к ней.

Очнулся Ярик по звонку будильника. Голова его была тяжелой. Подташнивало. Саша уже достал из заначки новую зубную щетку и протянул другу.

– Иди умывайся, будем пить чай и на службу.

Ярослав подчинился его команде. Потом выпили чай, закусили бутербродами. Вроде бы самочувствие Поминова улучшилось. И они поспешили с Кузьминым к колоннам. Саша к колонне, которая шла на площадку 31. А Ярослав сел в ГАЗ-66 с КУНГом отдела ФСБ.Весь день у него было нерабочее настроение. Вечером, вернувшись в город, он долго топтался возле дома быта. Не спешил домой. У него было внутреннее опасение, что может застать там нетрезвую жену или, того хуже, вчерашнюю картину. Но он никогда бы вслух не признался, что это опасение жило в его сознании. Однако ноги сами привели его к своему подъезду. Поднявшись на этаж, он замер на секунду, а потом повернул ключ в замке и шагнул в прихожую. В квартире было тихо. Навстречу ему из комнаты вышла Аня и, как ни в чем не бывало, потянулась к нему чтобы его обнять. Он отстранился.

– Привет, я тебя так ждала! Наконец-то ты вернулся с испытаний. Я так соскучилась, – заговорила она о пять потянулась чтобы его поцеловать.

– Ну как ты меня ждала и с кем ты скучала, я видел вчера.

– В смысле?

– В смысле, что я приехал вчера.

– А где же ты был.

– Сначала я был здесь, любовался твоей пьяной оргией с каким-то подвыпившим мужиком. Потом набил ему морду и спустил с лестницы.

– Ты, о чем? Не понимаю, – насторожилась Аня.

Ярослав прошел в комнату. Следов вчерашней попойки здесь не было. Потом он зашел на кухню и увидел цветы, которые вчера он в порыве злости бросил на пол.

– Это что.

– А это знакомая девушка вчера заходила, принесла мне для поднятия настроения. Я ведь так грустила без тебя, – говорила Аня вполне убедительно. «Актриса», – подумал про себя Ярослав.

– Дурака из меня не делай. Подругу мужского пола я вчера видел. И видел, как ты тут валялась пьяная в дым, а он занимался сексом с тобой.

Лицо Ани отразило ее замешательство. Видимо только сейчас она начала осознавать, что Ярослав действительно приехал вчера и все видел.

– Давай не будем горячиться, а сядем и все обсудим, – предложила она.

Ярослав снял бушлат, разулся и сел в комнате на диван.

– Готов к обсуждению.

Аня не знала где сесть, для разговора. Сесть рядом, но тогда не увидишь лица мужа. А ей хотелось видеть его реакцию на оправдания. И она, взяв солдатский табурет, села напротив него.

Сначала они оба молчали. Она соображала, как лучше выстроить линию защиты. А он смотрел на жену и думал, что у него появилась какая-то брезгливость после увиденного и пережитого. Ему даже не хотелось, чтобы она касалась его и, уж тем более, целовала.

– Так какая подруга или друг вчера принесли цветы? – спросил Ярик.

– Не помню. Я вынуждена тебе признаться, что тосковала без тебя и сорвалась. А когда пришли знакомые, мы выпили по рюмке, я уже не смогла остановиться.

– Ну знакомого я видел только одного. И тебя пьяную до беспамятства. А эта мразь занималась с тобой сексом, – Ярослав говорил это пытаясь не сорваться на эмоции.

– Я этого не помню.

– Видел я тебя в таком скотском состоянии уже дважды. А сколько таких мужиков пользовались твоим телом? Я могу только предполагать.

– Я не помню, чтобы это было вчера. Но раньше никогда ничего не было. Это точно.

– Да как же ты говоришь, что «точно» если не помнишь?

– Я помню, что такого не было.

– Избирательная у тебя память. Про секс ты помнишь, а про то, что я вчера принес любимой жене цветы не помнишь.

– Я клянусь тебе, раньше ничего не было! – начала заводиться Аня.

– Я тебя брал в жены не спрашивая, что было у тебя до меня. Я тебе не задавал вопросов, кто был первым твоим мужчиной и сколько их было до меня. Я любил тебя такой и принимал тебя такой. Я верил тебе. А ты растоптала мою веру. А мою любовь, как те цветы, переломила и выбросила в мусорное ведро. Как же нам теперь вместе жить? – говорил он это медленно. Каждое слово пытался донести Ане, вбить в ее сознание.

– Почему ты говоришь со мной таким тоном! Ты должен меня уважать! – крикнула Аня.

– Уважаю твои права. Уважаю твою независимость и мне нравится твоя независимость.

– Но… – Ярослав замолчал и посмотрел в глаза жены. Она их опустила.

– Но я хочу еще честности в наших отношениях и обязательности. Чтобы если ты мне обещала не пить и сходить к врачу, то обязательно это исполнила. А ты не исполняешь. Значит тебе нельзя верить.

– Ты о-бя-зан мне верить! Обязан! Я твоя жена! Иначе, как нам вместе жить? Меня, можно сказать, тот парень изнасиловал. Воспользовался моей слабостью к спиртному! – закричала Аня и из ее глаз потекли слезы.

«Актриса в ней умирает», – подумал Поминов.

– Мы сейчас идем в милицию, ты пишешь заявление, что он тебя изнасиловал. И это основание для меня верить тебе и попытаться нормализовать наши отношения.

– Ты меня не любишь. Завтра весь город будет знать, что меня изнасиловали. И будут на меня пальцем показывать, мол сучка не захочет… Ну ты сам знаешь! – говорила Аня всхлипывая.

– Давай мы пойдем в милицию, потом все это переживем, сохраним наши отношения и со временем все забудется! – настаивал Ярослав.

– Нет! Нет! ты совсем меня не любишь, – замотала головой Аня.

– Ну раз я тебя не люблю и у меня больше нет веры тебе, мы вместе жить не будем. Завтра утром идем в ЗАГС и подаем заявление на развод, – твердо и спокойно сказал Ярослав.

Слезы из глаз Ани перестали течь, и она разразилась таким отборным матом. Поминов узнал, что он сволочь. Привез ее в город Задрищенск. Сам постоянно на службе. Внимание ей не уделяет, праздников и дней радости ей не устраивает. Она от скуки и стала пить. И денежное содержание маленькое, и получает он содержание не каждый месяц. А она мечтала о жизни с состоятельным мужчиной в большом городе. В ЗАГС она не пойдет, а уедет ночным поездом в Москву. Потом он «будет локти кусать», искать ее, а она будет счастлива в Москве.

– Делай как хочешь! – не выдержал Ярик и хлопнул дверью в квартиру.

Он шел в общежитие к Саше Кузьмину и не мог избавиться от чувства, что все сейчас произошедшее было не с ним. Это был какой-то непонятный спектакль, который устроила его жена и человек похожий на него. А он как бы наблюдал спектакль со стороны сопереживая и Ане, и парню, похожему на него.

– Ужинать будешь? – спросил Саша.

Ярик отрицательно мотнул головой, разделся и лег спать. Кузьмин не приставал к нему с вопросами.

– Все, не будет у меня больше никогда ни жены, ни детей! – пробормотал Ярослав засыпая. Но на душе его стало как-то спокойнее, как будто он решил большую проблему. На самом деле он просто разрубил узел сомнений о своих отношениях с Аней. Этот узел как будто был на его груди и не давал ему вздохнуть на полную. Спал в эту ночь Ярослав спокойно. Утром проснулся рано, умылся, тихо собрался чтобы не будить Сашу и пошел к своему дому. Дверь в квартиру была не заперта. Зашел в квартиру, Ани не было. Не было ее вещей и чемодана. Ярослав разделся, зашел в санузел. На зеркале красной помадой Аня написала «Мудак». Ярик почему-то улыбнулся, пожал плечами. Потом налил холодной воды в ведро и стал мыть пол. По народному обычаю мыть пол не за трупом – грех. Но Ярославу так не хотелось, чтобы Аня когда-нибудь вернулась. Потом он сел на диван, окинул взглядом опустевшую квартиру. Затем собрался, снял в санузле зеркало. По пути к колонне на площадки он выбросил зеркало в мусорный бак. Ах, как бы ему хотелось выбросить в тот бак все воспоминания об Ане и выкорчевать из сердца все переживания по ней.

Военные совхозы

Военные совхозы в Вооруженных Силах СССР, а затем и Вооруженных Силах Российской Федерации – это военные сельскохозяйственные предприятия. Первые военные совхозы был созданы в 1919. Военные совхозы базируются на землях, принадлежащих Министерству обороны. Эти сельхозпредприятия представляют собой крупные механизированные хозяйства. Военные совхозы могут быть многоотраслевыми или специализированными хозяйствами. Основные подразделения военных совхозов – производственные бригады, которые могут объединяться в отделения (фермы). Возглавляются начальником (директором). Общее руководство военными совхозами осуществляет Центральное продовольственное управление Министерства обороны через продслужбы видов Вооруженных Сил, родов войск, военных округов и флотов. Продукция военных совхозов реализуется на плановое обеспечение войск.

На территории Капустиноярского полигона дислоцировались два военных совхоза, четвертый и тридцать первый. Центральная усадьба тридцать первого военного совхоза была всего в полутора километрах от площадки № 30, где дислоцировался штаб полигона ПВО, и, соответственно, отдел ФСБ по полигону ПВО. Оперативное обслуживание тридцать первого совхоза вел оперуполномоченный этого отдела старший лейтенант Ярослав Поминов.

Подполковник Цветков, который обслуживал контрольно-испытательную испытательную базу уже познакомил Ярика с директором совхоза. Объект Цветкова находился ближе всего к совхозу и во время отсутствия опера, обслуживающего совхоз, его передавали Цветкову.

Ярослав смотрел в окно. Сразу за окном отдела ФСБ был бетонный забор площадки 30, автомобильная дорога в объезд площадки. Транспорта на дороге не было. Зато моросил мелкий осенний дождь. Степь раскисла. Настроение Ярослава было под стать погоде. Как бы он не храбрился, что «баба с возу, кобыле легче», но душа его ныла после разрыва с Аней. Отец его умер давно. А год назад умерла и его мама. Но тогда еще была рядом с ним Аня. А сейчас он один. Ярослав почувствовал себя сиротой.Он мечтал о семье, о детях. Но все получилась не по его плану. После разрыва с Аней он не хотел заходить в свою опустевшую квартиру. Продолжал жить в общежитии у Саши Кузьмина. Вроде бы ему было не так тоскливо с Кузьминым. Но Ярослав пока не отдавал себе отчета, что вечерние разговоры Саши, мол в каждой женщине живет злая ведьма, забирающая у мужчины силы и здоровье, что все бабы меркантильные стервы, все зло в жизни от женщин, отравляли душевное здоровье Поминова и без того травмированное расставанием. Кроме того, эти разговоры вносили сумятицу в его сознании. Он верил старшему товарищу, дважды попробовавшему семейную жизнь. С другой стороны, он видел вполне удавшуюся семейную жизнь сослуживцев. И его порой посещала мысль, что он просто невезучий в плане семьи человек.

Еще больше портило настроение задетое самолюбие. Вот Женя Чернов обслуживает испытательный центр ЗРК, где они ранее вместе служили. Ну ладно Женя, он хоть закончил зенитное ракетное училище. Но Юра Ананьев закончил военно-политическое, а обслуживает испытательный центр средств измерений. Леша Федьков, закончивший автомобильное училище, получил в оперативное обслуживание испытательный центр средств радиолокации. А он, хоть и закончил не профильный ВУЗ, однако прослужил не один год в испытательном центре ЗРК. Но почему-то ему дали военный совхоз, где контрразведчику делать нечего и отдельный батальон связи, где, максимум, что может случиться, это аморалка контрактников и котрактниц. Но аморалка не контрразведка, этим должны заниматься замполиты. Да, есть там аппаратура засекреченной связи. Так все, кто с этим связан на виду. Любой подход к ним иностранных разведок будет зафиксирован. Более того, аппаратура ЗАС стоит в воинских частях по всей стране. Скорее всего шпионы будут исткать источники информации по ней в Москве или Подмосковье, чем на полигоне.

Сегодня начальник отдела выделил один автомобиль трем оперативным работникам. По пути УАЗ должен был завести Ярослава в совхоз, Женю Чернова на площадку 31, а потом Юру Ананьева повезти на измерительный пункт где-то в боевых полях. А потом обратно собрать. Пока Юра и Женя готовились, Ярик грустил у окна.

– Дружище, мы едем? – заглянул в его кабинет Юра.

– Угу, – Поминов взял плащ-накидку и поплелся на крыльцо.

Юра уже сидел в УАЗе рядом с водителем. Ярик сел за ним. Женя последним сел в машину и Юра махнул водителю, мол едем.

Ярослава высадили возле конторы совхоза. Он постоял под моросящим дождем, потоптался и, вспомнив, что работа – это лучшая таблетка от душевных мук, вошел в контору. Директор совхоза был полковником запаса, тыловиком. С особистами за службу ему приходилось взаимодействовать много. Он не испытывал к ним большой симпатии, но к их деятельности относился с пониманием.

В кабинете директора всегда были разные чаи. Он знал чайные церемонии, любил угощать гостей чаями с медом, с ягодами, с другими добавками. Вот и сейчас, он встретил Ярослава как дорого гостя, угостил зеленым чаем, выслушал. По просьбе особиста он выделил кабинет, где Поминов планировал провести беседы с работниками конторы о бдительности. Директор также озадачил какую-то грузную женщину Антонину Васильевну тем, чтобы она вовремя направляла людей на беседу к Ярославу.

«Беседа о бдительности!» – хмыкнул Ярослав. Он действительно не верил, что шпионы могут оказаться в совхозе. Нет здесь и боевого оружия, сохранность которого надо обеспечить. Но ему надо было встретиться с негласным источником из числа работников конторы и установить с ним связь, скорректировать способы срочной связи. Одного его не вызовешь. Вот и пришлось Поминову до вечера беседовать со всеми. Зато поставленную задачу решил.

Следующий выезд Ярослав запланировал в гараж совхоза. Там тоже работал негласный помощник. Несколько дней он не мог придумать предлог чтобы встретиться с нужным ему водителем. И, ничего не придумав, он опять провел в гараже беседу о бдительности. Только преподнес это по-другому. Он рассказывал водителям, что они ездят по границам полигона, а иногда и боевым полям полигона. Рассказывал о признаках поведения подозрительных лиц, которые могут выдавать злоумышленников. Потратил много времени, но связь с негласным источником восстановил. Потом была поездка в земледельческую бригаду с той же целью. А объезд кошар, где жили скотоводы и пасли скот заняли у Поминова еще не один день. Результатом этих поездок стало и изменение мировоззрение Ярослава. Он осознал важность работы в окружении военного объекта. Восстановив все ранее имевшиеся связи, Поминов начал плановую работу с конфиденциальными источниками. Стала появляется оперативная информация и Ярослав начал постепенно ощущать себя оперативным работником.

Регулярные встречи, обучение агентуры признакам противоправной деятельности не заставили долго ждать результата. По способу срочной связи Поминова вызвал на встречу агент Малой, который развозил на совхозном автомобиле грузы по кошарам.

Малой прибыл в город в воскресенье якобы для закупок на рынке в селе Капустин Яр. Он действительно закупил запасные части для своего старенького «Москвича», купил жене новое ведро. Затем, как учили его оперативные работники, проехал через город, остановился возле нужного дома на улице Комсомольской, удостоверился, что нет «лишних глаз» и позвонил в дверь явочной квартиры дважды – коротким и длинным звонком. Дверь открыл содержатель и, увидев знакомое лицо, сделал знак рукою проходить.

Ярослав сидел в кресле. Напротив него, в таком же кресле разместился Малой. Они поприветствовали друг друга рукопожатиями.

– Ну я пойду собачку прогуляю. Если что, то просто захлопните дверь, – сказал содержатель.

Ярослав лишь кивнул головой в ответ.

– Ярослав Иванович, я вот чего вас вызывал, – начал Малой.

– Николай Николаевич, вы сильно спешите? – уточнил Ярослав. Малой был совсем не маленьким. Он значительно был выше Поминова, да и в объёме не мал. Скоро ему должно было исполниться 48 лет, почти вдвое старше Ярика, поэтому он разговаривал с агентом по имени и отчеству.

Малой помотал головой, мол не спешит.

– Ну а раз не спешите, то давайте все спокойно и по порядку. Вы без проблем добрались сегодня на встречу?

– Да, все хорошо.

И так получив три «да», как учили его на оперативной психологии, Поминов задал вопрос о причинах срочного вызова на связь. Оказалось, что Николай Николаевич отвозил груз на одну из кошар совхоза. Там мелькнули двое неизвестных. Крепкие бородатые кавказцы лет 35-40. Но что бросилось агенту в глаза, это то, что у одного рука была на подвязке. А другой ходил с костылём. Хозяин кошары сказал, что братья из Чечни приехали в гости. Помня инструктаж Поминова о бдительности и, что идет война в Чечне, Малой счел этих братьев подозрительными и вызвал на связь особиста.

Поминов поблагодарил Малого за внимательность и сказал, что это надо изложить письменно. Малой работал с органами безопасности много лет, все знал, потому лишь попросил листок и авторучку. У Ярослава всегда была в папке бумага и ручка. Обученный предшественниками Поминова, Малой начал размашисто писать «Источник сообщает…». Ярослав смотрел на него и душа его ликовала. Это было первое в его новой оперативной деятельности сообщение, которое он получал от агента. Малой писал размашисто. Почерк у него был так себе. Строчки были неровные. В тексте были даже орфографические ошибки. Но это уже были мелочи.

В конце встречи Ярослав отработал новое задание агенту, проговорил с Малым и способы его выполнения.

Несмотря на то, что был выходной, Поминов вызвал УАЗ и поехал в отдел оформлять сообщение. Оформив и перечитав сообщение не один раз, он положил документ в сейф и в прекрасном настроении поехал домой. Он решил заехать к Смирнову Арсению Андреевичу, который жил недалеко от общежития на улице Янгеля. Во дворе своего дома Арсений играл в футбол с сыном. Жена его сидела рядом на скамейке, смотрела на мужа и сына и улыбалась. Ярослав поздоровался. Жена Смирнова ответила. Он присел рядом чтобы не мешать Смирнову, уж очень они азартно играли в футбол. Но Арсений Андреевич его заметил и подошел, пожал руку.

– Арсений Андреевич, мне бы поговорить, – несмело сказал Ярослав.

– Да нет проблем, – ответил Арсений, передал мяч жене и отвел Поминова в сторону.

Когда Ярик рассказал о встрече и сообщении, о планируемых мероприятиях по сообщению то Арсений обнял его.

– С почином, Ярослав! Рад за тебя. В понедельник доложим начальнику отдела, – Смирнов искренне радовался успехам своего «крестника». Но более всего его радовало, что подавленное настроение, которое у Поминова было последнее время, меняется на нормальное, рабочее.

– Ну я пойду, – сказал Ярик.

– Опять к Кузьмину?

– А куда же?

– У тебя есть служебная квартира.

– Но вы же знаете, там все напоминает о ней.

– А ты сделай ремонт, поклей новые обои. Купи что-нибудь из мебели. И не будет уже так напоминать.

– Да я никогда этим не занимался. Не умею, – потупил взгляд Ярик.

– А ты зови того же Кузьмина. Мы с ним в дивизионе свою общагу оклеивали, он умеет. Ну меня зови. А Цветков или Антропов Николай Константинович знаешь сколько ремонтов за свою службу переделали? Позовешь их, они не откажут в помощи, – наставлял Смирнов.

– Ну, наверное, это хорошая идея, подумаю, – ответил Ярослав.

На том они и расстались.

В понедельник начальник отдела подполковник Мощагин рассмотрел сообщение и одобрил мероприятия. Началась подготовка к выезду на кошару. Задействовали две машины отдела. Задействовали четырех офицеров отдела ФСБ и трех офицеров спецмилиции. Старшим назначили подполковника Цветкова. Он прошел Афганистан и Чернобыль, имел реальный опыт боевых действий. Цветков провел тренировки с операми и водителями. Водителями в отделе служили контрактники – мужики из поселка Капустин Яр. Они были взрослые и добросовестные люди. Но тоже не «нюхавшие пороха». Поэтому Цветков, одев их в армейские бронежилеты и каски, учил ведению ближнего боя. Хотя расчет был на внезапность и то, что все посетители кошары не злоумышленники, но решили готовится серьезно. Мощагин оставил в отделе за старшего Арсения Смирнова, а сам, как выпускник Рязанского училища ВДВ, выехал с группой на бомбодром в сторону Ахтубинска. Там осваивали стрельбу из подствольного гранатомета и АГС «Пламя». Все тренировались с отдачей – стреляли на бегу, с колена, бросали ручные гранаты.И вот в воскресенье рано утром офицеры и контрактники отдела ФСБ собрались на площадке 31. Сюда же подъехали сотрудники спецмилиции. Увидев их, Цветков лишь покачал головой. Мощагин уловил это его движение.

– Что-то не так? – тихо спросил он Цветкова.

– Без броников, в шапках и автоматы АКСУ. Пукалки, если придется бой вести на степных просторах, – также негромко ответил Цветков.

Все из отдела ФСБ были в армейских тяжелых бронежилетах, касках, в руках АК-74 с подствольными гранатомётами. Мощагин остался на площадке 31 и руководил операцией. В каждой машине было по радиостанции. Как и отрабатывали на тренировке, к кошаре подъехали на большой скорости с двух сторон и выскочив из машин, залегли, окружив кошару. Цветков крикнул в мегафон: «Всем выйти, руки вверх!» Из кошары вышел ее обитатель Заман, его жена и трое детей. Все держали руки вверх. К ним подбежал Ярослав и старший лейтенант Федоров.

– Кто внутри? – рявкнул Ярослав.

– Никого, никого, – замотала головой жена Заман.

– Здесь никого, там бараны, – показал Заман на глинобитную пристройку.

Цветков сделал знак рукой и в дом, и в пристройку забежали милиционеры. Там действительно никого не оказалось. Но нашлись бинты. Один был окровавленный.

– Кто здесь был? – грозно спросил Цветков.

– Никого, – негромко, но твердо ответил Заман.

– Чья кровь?

– Сын поранился.

– В дом, заходите, – приказал Цветков.

В доме он приказал раздеть детей. Никто из детей не имел порезов и травм.

– Чья кровь? – опять спросил Цветков.

Заман молчал.

– В машину его, – скомандовал Цветков.

На обратном пути забрали с площадки 31 подполковника Мощагина и проследовали в отдел милиции для получения показаний от Замана. Но Заман утверждал, что в доме никого, кроме его семьи не было. Ночевал Заман в камере. В понедельник он держался той же линии поведения. Цветкову это надоело, и он попросил машину, сопровождающего милиционера и они выехали с Заманом на аэродром. По указанию Цветкова Поминов доставил еще двух обитателей соседних кошар 31 военного совхоза. Мужики поначалу не понимали, зачем их оторвали от дел. Но налитой водки и обещания прокатится на военном вертолете вполне хватало чтобы они не задавали лишних вопросов.

Высокий и широкоплечий Цветков действовал по согласованию с начальником отдела и используя боевой опыт Афганистана. На Замана и двух мужиков одели наручники. Поставили перед вертолетом. Капитан, командир вертолета доложил Цветкову и прибывшему сюда же командиру авиаполка о готовности к вылету. Командир дал разрешение на вылет. Он не был посвящен в детали, но зная Цветкова, был заинтригован действиями особистов.

Цветков, заложив руки за спину, несколько раз пришёлся вдоль стоящих перед вертолетом работников совхоза. Затем остановился возле каждого из троих и по паре секунд пристально смотрел им в глаза.

– Значит так, брандахлысты! – начал Цветков и опять сделал паузу.

– Значит так, Челентаны недоделанные! Сейчас вы говорите мне, кто из посторонних был у вас на кошарах. Говорите, и мы вас отвозим по домам. Не говорите, мы садимся в вертолет, поднимаемся на вертолете, и я вам задаю тот же вопрос. Каждый из вас, кто скажет, вернется на землю в вертолете. А кто не скажет, тот вернется на землю в свободном полете, выйдя в дверь вертолёта. Мужики заговорили, как их и учил Поминов.

– Ко мне сборщики цветного металлолома заезжали. Но я от них ничего не получил. Они только воды попили и уехали, – сказал один.

– Остается на земле, – скомандовал Цветков.

– Ты, что скажешь? – спросил он у следующего.

– Никто не заезжал из посторонних, – ответил мужичонка, следуя отработанной Поминовым линии поведения. Был у него и стимул соблюдать эту линию. Мужикам пообещали по три бутылки водки с собой, если они все сделают по инструкции.

– Взлетаем!

Командир полка, наблюдавший за всем этим, сделал знак рукой подтверждая разрешение на взлет.

Цветков, Поминов, милиционер, мужичонка и Заман сели в вертолет. Вертолёт, набрав обороты, взлетел, сделал круг над аэродромом и полетел в сторону площадки 34. В районе площадки 34 в салон вертолета вышел техник и открыл дверь вертолета.

– Теперь смотрим в дверь и думаем о высоте, с которой полетите вниз, – перекрикивая шум двигателя скомандовал Цветков.

– Не надо. Боюсь! У меня племянник жил, он от призыва в армию прятался, – закричал второй привлеченный к операции мужичонка.

– Вернёшься с нами на землю! – крикнул Цветков.

– Ты? – Цветков поднял с бокового сиденья Замана.

– Никого не было!

Цветков схватил его за воротник и подтолкнул к двери. В проеме двери проплывала осенняя степь. Заман так много раз видел эту степь. Но никогда не отрывался от земли. А тут высота и грохот двигателя вертолета сделали свое дело.

Цветков, держа Замана за воротник, подтолкнул его ближе к двери.

– Брат, был! Брат! Брат из Чечни приезжал! – закричал Заман.

Цветков дал сигнал технику и тот закрыл дверь. Вертолет развернулся и пошел в сторону аэродрома.

На земле, в помещении отдела ФСБ на площадке 30 Заман рассказал, что к нему приехал брат и его друг. Они воевали в Чечне против федеральных сил. Осколки из них извлекли, и они приехали к Заману на кошару долечиваться. Перед тем, как приехать особистам, к кошаре подъехал автомобиль «Тойота». Из нее вышли двое, и сказали гостям Замана, что срочно надо уходить. На этой же «Тойоте» их увезли. Кто приезжал и где сейчас гости, Заман не знал.

Началась работа по выявлению канала утечки информации. В работе задействовали оперативных работников отделов ФСБ по полигонам РВСН и ПВО. Хотя конкретных доказательств не было найдено, но все указывало на то, что утечка произошла из отдела милиции. А уж кто конкретно предупредил гостей Замана, узнать не удалась. В один из вечеров профессиональный интерес одолел Ярослава, и он пригласил к себе Цветкова. Предлогом он избрал ремонт своей квартиры. Виктор Федорович не отказался и после службы заехал к Поминову. Они обошли всю квартиру, Цветков поковырял штукатурку, потрогал стыки труб в санузле, не подтекают ли. Узрел он и назревающий свищ на трубе с горячей водой. Затем выдал конкретные советы. Ярик добросовестно все записывал. Ну а потом предложил Цветкову выпить и закусить «ножками буша», которые сам готовил по рецепту знакомой продавщицы из ближайшего магазина. Виктор Федорович не отказался. После нескольких рюмок дневная усталость ушла, возрастная преграда в общении межу Ярославом и Цветковым перестала существовать. Цветков разрешил обращаться к нему на ты. В добавок к этому Поминов стал его называть «Федорыч». Федорыч ударился в воспоминания своей оперативной молодости. Ярослав слушал, ему действительно было интересно. Ярик, помня азы оперативной науки все пытался навести его на тему совместного полета на вертолете. Когда Цветков дошел до своей службы в Афганистане, он коснулся вопроса получения информации у пойманных душманов. Рассказал, как особо стойких душманов сажали в металлические бочки от нефтепродуктов, закрывали и выставляли на солнце. Пары нефтепродуктов, спертый воздух, жара в стальных двухсотлитровых бочках делали свое дело. Душман начинал говорить.

– Федорыч, а вот на вертолете мы летали? Это тоже оттуда? – поинтересовался Ярик.

– Я же там обслуживал аэродром. Когда ловили душманов и начинали их допрашивать, многие упирались до конца. Тогда привозили ко мне на аэродром. Сажали в вертолет троих. Поднимались в воздух. Иногда они пугались высоты, и сразу все рассказывали. Но чаще приходилось выбрасывать первого из вертолета. Тогда второй и третий начинали говорить. Но припоминается пара случаев, когда пришлось выбрасывать из вертолета и другого. Третий всегда все рассказывал.

То ли от духоты в квартире, то ли от картин, вылетающих из вертолета душманов, которые рисовал мозг Ярика, на его лбу появилась испарина.

– Федорыч, это же бесчеловечно.

– А ты думаешь они наших жалели? Пытки и издевательства над нашими бойцами в плену отличались первобытной жестокостью. Так что разбиться при падении и мгновенно умереть – это очень гуманно. На войне, как на войне.

– Так ты мог и совхозных мужиков из вертолета выбросить? – изумился Ярослав.

– Не, не мог бы. Они не враги. Поэтому я и затеял весь спектакль. Поэтому и сказал тебе, чему надо научить подставных мужиков и дал водки из оперативного запаса.

– Ну а если бы Заман не заговорил? – не унимался Ярослав.

– Посыпал бы голову пеплом, признал свои ошибки и стал бы что-то иное придумывать.

Расстались они поздно вечером. А Поминов для себя еще долго не мог решить, правильно ли поступали его коллеги в Афганистане, или нет. Это решение он принял, спустя месяцы. А пока он ложился спать с мыслями о ремонте квартиры и поимке террористов где-то на границе боевых полей полигона.

Дальнейшая работа в этом направлении велась двумя отделами ФСБ полигонов. Включили в регулярные проверки и кошары четвертого военного совхоза. А вот о рейдах в известность милицию не ставили, в команды не включали. Подключили к рейдам военную прокуратуру. Задействовали и комендантский взвод полигона РВСН. В этом взводе были собраны офицеры и контрактники физически, морально и технически подготовленные для борьбы с диверсионными группами. Были рейды успешные, были рейды и провальные.

Поначалу попадались раненые чеченские боевики. Потом заметили особенность, что если на первой кошаре по полученным оперативным данным кого-то задерживали, то на последующих нет. Опять же оперативным путем узнали, что между кошарами организовали голубиную почту. Поэтому, с первой проверяемой кошары летели голуби на другие и лечившиеся боевики оттуда уходили. Стали задействовать одновременно группы на вертолетах и машинах. И постепенно боевики перестали появляться в пределах боевых полей.

Во всех рейдах участвовал и Ярослав Поминов. Но все равно его посещали мысли, что он мог бы большее. И потому, когда формировался ракетный дивизион 8К14 для отправки в Чечню, а с ним должен был ехать и сотрудник военной контрразведки, Ярик решил, что это его шанс.

Предполагалось, что с дивизионом поедет майор Антропов. Антропов служил последний год, готовился к пенсии. И он особо не возражал. Ему для выслуги было бы и неплохо съездить в зону боевых действий. Там один день выслуги шел за три.

Поминов зашел к Смирнову.

– Арсений Андреевич, здравия желаю!

– Здравствуй, Ярослав! Присаживайся. Что тебя привело?

– Арсений Андреевич, обращаюсь к вам как к крестному отцу на контрразведывательном поприще. Помогите поехать вместо Антропова в Чечню.

– Не понял. Зачем?

– Хочу быть причастным к важному делу.

– А разве здесь неважное?

– Важное, но не настолько.

– Но разве можно сравнивать твой опыт оперативной работы и Антропова?

– Арсений Андреевич, но там совсем другое. Там война. А Антропов, как и я, на войне за всю службу не был.

– Тоже довод. Я подумаю и доложу начальнику.

Ярослав ушел в расстроенном состоянии. Он воспринял слова Смирнова как недоверие его профессионализму. Но буквально на следующий день Поминова вызвал начальник отдела. В кабинете начальника были еще Смирнов и Цветков.

– Ярослав Иванович, мне передали ваше желание поехать в зону боевых действий. У вас еще не изменилось это желание? – начал подполковник Мощагин.

– Желание не изменилось.

– Можете пояснить мотивы своего желания?

– Так точно. Я за время службы в отделе приобрел знания и определённый опыт. На тех объектах, которые у меня есть в обслуживании, я этот опыт не реализую.

– Но объекты могут и поменяться. В следующем году уходит на пенсию Виктор Федорович, например. – возразил Мощагин.

– В следующем году я могу вернуться и принять объекты у подполковника Цветкова. А пока считаю, что мой опыт и желание принести пользу, будут более ценны в зоне антитеррористической операции.

– Ты понимаешь, что там война. Ты понимаешь, что можешь оттуда и не вернуться! – включился в разговор Смирнов.

– Понимаю. Именно поэтому и предлагаю свою кандидатуру вместо Антропова. У него жена, трое детей.А я сирота, не женатый, бездетный.

В кабинете воцарилась пауза.

– Я все же считаю, что майор Антропов намного опытнее, – нарушил молчание Смирнов.

– Арсений Андреевич, я вам уже докладывал свое мнение. Опыт службы Антропова получен в мирное время. А там война. Там нужен другой опыт. Мне об этом Виктор Федорович рассказывал.

Смирнов и Мощагин обернулись к Цветкову. В воздухе повис немой вопрос: «Поминов ничего не придумывает?»

– Да, Ярик. Мы с тобой об этом говорили. Но все же я хотел бы чтобы ты это решение принял разумом, а не в порыве чувств и амбиций, – ответил Цветков, глядя в глаза Ярославу.

– Виктор Федорович, амбиции у меня есть. Но решение мое выверено и принято на холодную голову.

– Ну раз так, то готовьтесь в командировку. Подполковник Цветков вам поможет правильно подготовиться. И держите связь с Пастушко из отдела по 4 полигону. Это с его объекта формируется дивизион.

– Разрешите идти?

– Идите.

Выходящего из кабинета начальника Ярослава Цветков перекрестил вслед.

– Виктор Федорович, вы разве верующий? – в один голос спросили Смирнов и Мощагин.

– Ну верю в какой-то высший разум. А от крестного знаменья еще никому хуже не было, – сказал Цветков немного смущаясь.

Света

Три месяца войны пролетели незаметно. Обустройство, налаживание быта, выстраивание оперативной работы. И вот на замену Ярославу приехал Женя Чернов. Что дали эти месяцы Поминову? Ну, прежде всего, веру в собственные силы как контрразведчика. Дали моральное удовлетворение от проделанной работы. Но важнее всего стало душевное спокойствие по поводу разрыва с Аней.Он видел, как жены офицеров и контрактников ждут своих мужей с войны. Как они готовы отдать все, лишь бы их мужья вернулись живыми и здоровыми. Они снаряжали машины, слали посылки. Но, пожалуй, важнее всего были письма, которые сослуживцы получали от жен. Каждая весточка из дома несла в себе положительный заряд энергии и частичку тепла любимой женщины, которая писала это письмо. И это полностью убило доверие Ярослава к словам Саши Кузьмина, что «все бабы одинаковые». Нет. Они все разные. Есть, безусловно, такие как была его Аня. Есть и злобные, и стервозные. Но все же хороших женщин, верных и любящих жен больше, чем плохих. А с этой верой Поминову стало как-то светлее жить. Он ехал в свой город Знаменск, в свой одел, в свою квартиру, которую решил ремонтировать. Вот уже среди степи показались дома, вот уже бетонный забор вокруг города. Не доезжая до КПП, народ стал выходить из автобуса и потянулся к дыре в бетонном заборе. «Ничего не изменилось» – подумал Ярик. Командование полигона старательно заделывало дыры, а обыватели, с настойчивостью маньяков, их делали. Просто здесь было короче выходить на трассу Астрахань – Волгоград.Он шел не спеша. Прошел по улице Волгоградской. Свернул на проспект 9Мая. Светило теплое Астраханское солнце. Степь еще не успела выгореть. Ярослав жмурился от яркого солнца, глубоко вдыхал воздух астраханской степи и улыбался. Вот и его дом. Он достал из полевой сумки ключ от квартиры, вставил его в замок и на секунду замер. В его памяти всплыло, как они с Аней подошли к этой двери. Как так же первый раз открыли дверь. Как они были счастливы, что теперь у них есть СВОЯ квартира. Своей она была лишь отчасти, все же это квартира служебная из фонда Министерства обороны. Но она была. Все это в прошлом. Замок щелкнул, впуская хозяина внутрь. Все также как он и оставил. Ярослав сбросил на пол вещевой мешок и полевую сумку. Прошелся по квартире. Провел пальцем по телевизору. «А пыли-то накопилось изрядно. Надо убираться», – подумал он. Потом он открыл задвижки холодной и горячей воды и стал наполнять ванну. Пока вода наливалась, он разделся, бросил полевое обмундирование и нижнее белье в таз для стирки. После этого он сам погрузился в ванную. И какая мелочь, что из проржавевших городских труб текла желтоватая вода. Главное, что он дома, он в ванной, у него есть много теплой воды. Он долго нежился в теплой воде и только потом начал смывать с себя грязь войны.

После ванной он достал из шкафчика макароны, которые как будто ждали его всю командировку. Из вещмешка достал банку тушенки и смешал тушенку с отваренными макаронами. Затем он включил телевизор, наложил макарон, налил чай, поставив все это на табурет перед собой, включил телевизор. Совсем неважно, что там показывали. Он дома! Диван мягкий, макароны вкусные. Ярослав долго наслаждался этим чувством «я дома». Жир от тушенки застыл на тарелке. Его клонило в дрему. Но дрему он пересилил. Помыл тарелку, наполнил ведро водой и стал убираться в квартире.

Вечером Ярослав гулял по городку. Он глядел на небо и звезды и думал: «А здесь даже звезды не такие как в Чечне». Дойдя до общежития, Ярослав остановился, потоптался. Вроде надо зайти к Саше Кузьмину. Но, подумав, он развернулся и пошел к своему дому. Что-то внутри его изменилось. Не хотелось ему сейчас пить с Сашей водку, не хотелось разговоров про «неправильных баб». Поэтому Ярослав вернулся домой и в своей квартире с удовольствием растянулся на диване и вскоре уснул мирным сном ребенка.

Проснулся он по будильнику. Быстро побрился, доел вчерашние макароны и побежал к автоколонне на испытательные площадки. Невдалеке от колонны стоял ГАЗ-66. Оранжевый КУНГ на нем ни с чем не перепутаешь. Ярик двинулся к нему. Точно, 37-17РБ! Машина отдела ФСБ. Возле машины стоял Арсений Андреевич и водитель Анатолий. Они ждали офицеров отдела. Анатолий курил.

– Здравия желаю, Арсений Андреевич!

Смирнов повернулся в его сторону.

– Ярикик, здорово! С прибытием! – Арсений заключил его в объятия.

Тут подошел и секретарь отдела прапорщик Кравцов. Потом подходили другие офицеры отдела. Все искренне радовались возвращению Поминова. Когда офицеры сели в машину, Смирнов сел за старшего. Машина двинулась в сторону площадки 30. Белая «Волга» начальника отдела уже стояла возле отдела. Значит он на службе.

Поминов и Смирнов прошли в кабинет начальника. Мощагин уже работал с каким-то документом, потягивая из чашки кофе. Он был вообще любителем этого напитка. Дверь в его кабинет была приоткрыта.

– Разрешите войти? – обратился Смирнов.

Мощагин поднял глаза и, увидев стоящих Арсения и Ярослава, изменился в лице. Вышел из-за стола и, подойдя к ним, стал трясти руку Ярослава. Потом он сделал жест, приглашая их сесть.

– Ярослав Иванович, рад вас видеть. Кофе хотите? – спросил начальник.

– Благодарю. Не откажусь.

– А вам, Арсений Андреевич?

– Нет, благодарю.

Мощагин дал команду дежурному и вскоре на столе стояла вторая чашка кофе.

– Вот теперь докладывайте, Ярослав Иванович.

Ярик рассказывал все обстоятельно и достаточно долго.

– Значит оставили Чернову боевой объект и рабочую агентурную сеть. Похвально, – подытожил Мощагин.

– Надеюсь, что конфиденциальные источники все отработают. Об особенностях каждого и способах связи с ними я все Чернову рассказал, – закончил доклад Поминов.

– Ну, а у нас, как видите, Цветков ушел на пенсию. Принимайте контрольно-испытательную стыковочную базу. Вы же хотели «настоящей контрразведки»? – хитро улыбнулся Мощагин.

– Есть! – четко по-военному ответил Ярослав. Но Смирнов, подбиравший Поминова в органы безопасности и тщательно изучавший его, уловил в голосе Ярослава нотку разочарования.

– Ярослав Иванович, опять слышу в вашем голосе недовольство. Или я ошибаюсь? – поинтересовался Арсений Андреевич Смирнов.

– Недовольства нет. Просто я мечтал о контрразведывательном обеспечении испытательного центра или научно-исследовательского управления. Там действительно есть секреты, к которым стремятся иностранные разведки, пояснил Поминов.

– Ярослав Иванович, мы учли ваше рвение в бой с иностранными разведками. Вы их скоро увидите рядом с собой. Греки-киприоты задумались о покупке ЗРК С-300. Скоро на назначенный вам в оперативное обслуживание объект приедут их специалисты для ознакомления и участия в боевых стрельбах. Теперь, как уже опытный контрразведчик, вы должны понимать, что Греция – член НАТО. Используют ли спецслужбы Греции возможность официально посетить полигон? – с долей ехидцы спросил Мощагин.

– Могут, – не совсем уверенно ответил Ярослав.

– Могут, и должны. Так что вам, в отличие от многих, кто служил и служит в контрразведке, посчастливится увидеть рядом с собой реального шпиона. Я уже не говорю о настоящем противодействии иностранным разведкам, – назидательным тоном сказал начальник отдела.

– Я все понял. Разрешите идти? – спросил Поминов.

– Да, идите. Арсений Андреевич вам поможет с приемом объекта.

Когда Смирнов и Поминов вышли в коридор, Арсений Андреевич сделал жест следовать за ним. Они прошли в кабинет Смирнова. Арсений подошел почти вплотную к Ярославу. Несколько секунд он молча смотрел в глаза Поминова, а потом высказал накипевшее у него на душе.

– Ярослав, я тебя как контрразведчика породил и убивать не хочу. Я долго терпел твое настроение, твое «это хочу, то не хочу». Говорю первый и последний раз – вспомни, что ты офицер. Служи там, где тебя поставили. И начальник отдела и я хотели бы поехать сейчас в Чечню, но нас поставили здесь вести контрразведывательное обеспечение испытательных работ. А твоему желанию пошли навстречу. И что это за новшество, чтобы опер выбирал себе объекты контрразведывательного обслуживания? Начальнику отдела виднее, куда тебя поставить. Он знает о твоих желаниях и амбициях, по возможности идет навстречу. Поэтому, чтобы я больше не слышал твои жалобы, что тебя недооценивают, тебя не понимают, –Арсений говорил это не повышая голос, но все же достаточно эмоционально. Видимо, у него действительно накипело. Арсений Андреевич был человеком позитивным и очень уравновешенным. Ярослав ранее не видел проявление у Смирнова таких эмоций.

– Да я, только ради пользы дела хотел, – начал оправдываться Поминов.

– Ради своих амбиций, а потом уже ради дела! – прервал его Арсений Андреевич.

– Ну есть немного, – признался Ярик, опустив голову.

– И еще тебе скажу. Ты давай выключай режим страдальца. Не у всех семейная жизнь складывается. Это больно – я понимаю. Но демонстрировать всем, как тебе плохо и ставить на себе крест не надо. Вон сколько вокруг женщин замечательных. Поэтому воспринимать россказни Кузьмина, что «бабы стервы и б...и» не надо.

– Да я не специально демонстрирую, так получается. А девушек вокруг меня просто нет таких чтобы думать об отношениях с ними, – пытался возразить Ярослав.

– Тебе воспоминания об Ане взгляд застилают. Все, нет ее! Отпусти уже ее из своего сердца. Кстати, а ты почему развод с ней оформляешь?

– Да некогда и не знаю, где она сейчас.

– Разыскивай. Не найдешь, разводись через суд. А то встретишь девушку хорошую и будешь ей говорить: «Я вроде женат, а вроде и нет». Ну что это за подход? Хочешь серьезных отношений сам подходи к этому серьёзно, – разговор об Ане и разводе Арсений Андреевич вел уже спокойным тоном.

– Да, я займусь этим вопросом, – пообещал Ярослав.

– Я больше к этим темам возвращаться не буду. Делай выводы. Дела агентуры я тебе передам завтра. И завтра же в 15.00 я представляю командованию нового объекта. Все, иди работай.

Поминов вышел в курилку. Он понимал, что Смирнов прав. Но ему так хотелось, чтобы Арсений Андреевич не говорил с ним эмоционально и строго. А поговорил, как и раньше спокойно и задушевно. «Видимо завидует, что я был в Чечне, а его не отпускают», – думал Ярослав. Каждому человеку очень сложно признать, что он был не прав, совершил глупость или поленился. Всегда проще думать, что кто-то не прав. Кто-то не понял его, кто-то не оценил его достоинств. В этот самый момент Ярославу было проще думать, что заместитель начальника отдела ему просто позавидовал. Но, тем не менее, разговор с Арсением Андреевичем у него отложился и голове, и в душе.

Объект он принял, с агентурой связь установил. И тут на полигон приехали греки. Ярослава включили в группу сопровождения. Также в число сопровождающих включили и Смирнова Арсения Андреевича. Правда большая нагрузка легла на Ярослава. Арсения Андреевича представили как заместителя командира стыковочной базы по тылу. Он больше был в кабинетах. А Ярослав был и на площадках, и в гостинице, и даже в ночном ресторане. После первого дня работы группы греки запросились в «веселое место». По крайней мере так перевел их желание сотрудник «Росвооружения» Костя. Толком греки сами не могли объяснить, чего они хотят. Костя лишь понял, что им нужно много людей, и чтобы было «Пух-пух».Наступала ночь. В небольшом городе Знаменске никто для греческой делегации не планировал собирать толпу людей и уж точно никаких салютов для них не планировали. К разговору подключились и другие сотрудники «Росвооружения». Костя говорил с гостями на греческом, другие на английском. Просто греки сами не могли определиться, чего им нужно. Ну и когда несколько человек находятся вместе, то их желания зачастую различаются.Командование полигона решило этот неурегулированный программой пребывания делегации вопрос возложить на отдел ФСБ. Тем более Смирнов был представлен делегации, как заместитель по тылу. Ярик вызвал его. А Смирнов вызвал еще и майора Пастушко из отдела ФСБ по полигону РВСН. После недолгого совещания Пастушко и Смирнов решили просто провести делегацию по всем «злачным» местам города Знаменска и показать их, мол пусть сами греки выберут. Проехав по городу и осмотрев заведения, которые можно было перечесть по пальцам на одной руке, делегация выбрала кафе «Любава». Это кафе располагалось на первом этаже гостиницы «Уют». Кафе было небольшим, ассортимент выпивки и закуски был невелик, но зато там громко играла музыка, развлекалась молодежь.Оказывается, именно небольшой зал с громкой музыкой и танцующими в давке людьми и означал на языке гостей «Пух-пух». Смирнов убыл домой спать довольный, что решил вопрос досуга делегации, а Поминов и Пастушко остались в кафе. Они были на службе, поэтому они не могли ни выпить, ни закусить, ни расслабиться. Иногда они пили кофе, которым их щедро угощала хозяйка кафе. А делегация все скакала в танцах с молодыми девушками. Даже греческий генерал, руководитель делегации, «отжигал» в кругу молодых русских красавиц. Грохот музыки и табачный дым окончательно утомили оперов. Они вышли на крыльцо. Ночи уже становились прохладными. Ежась, Ярослав смотрел на звезды. Ему сейчас вспоминались слова Арсения Андреевича, что вокруг много девушек. Действительно, в кафе были девушки. Были и очень симпатичные. Вот только ни одна из них не привлекала. Может быть с ним что-то не так? Его невеселые мысли прервал Стас Пастушко.

– Слушай, Ярик. Они может под каким допингом? Утром приехали, весь день в работе. Уже почти час ночи, сейчас кафе закроется. А они скачут, как горные козлы. Даже старый генерал.

– Стас, мне пофиг. Я уже хочу домой, в душ и спать.

– К жене под бок? – пошутил Пастушко.

– Нет у меня жены.

– Как нет? Я же видел тебя с женой. И мужики говорят, что ты женат, – удивился Стас.

– Была и больше нет.

– Так захватывай с собой какую-нибудь красотку из кафе.

– Не хочу. Не нравятся они мне. Да и знакомиться с девушкой в кафе – это не самая лучшая затея. Серьезная девушка в кафе до глубокой ночи «зависать» не будет.

– Ну ты суров, – засмеялся Пастушко.

– Не суров. Просто не хочу повторять своих ошибок.

Тут к ним вышел грек-киприот и начал что-то объяснять на плохом русском. Его плохой русский и недоученный английский Пастушко, все же дали возможность собеседникам понять друг друга. Оказывается, гости только «дошли» до нужной кондиции, а уже скоро час ночи и кафе закрывается. Иностранным гостям же хотелось еще порезвиться. Пастушко пошел на переговоры к хозяйке кафе. Вышел он довольно скоро со словами: «Кто же от дополнительной прибыли откажется. А эти друзья дорогое спиртное покупают». Ярослав понял, что Пастушко пообещал хозяйке, что гости будут гулять здесь еще неоднократно. И тут же расстроился. После рабочего дня смотреть трезвому человеку на подпитую веселящуюся компанию – не самое большое удовольствие. Зевнув и потянувшись, он пошел в зал ожидать окончания сегодняшнего веселья. Веселье закончилось уже в пятом часу утра. Иностранных гостей погрузили в автобус и отвезли в гостиницу в «старом квартале» города. Пастушко попрощался и пошел домой. А Ярик уселся в кресло в холле и задремал. Но долго дремать ему не пришлось. Вскоре поднялся переполох, администратор кинулась звонить в скорую помощь. Костя переводчик просил Ярика всем говорить, что он не виноват. Поминов спросонья не сразу понял, что случилось, и причем здесь Костя? Вскоре приехала скорая помощь, обработала и завязала бинтом большую кровавую ссадину на лысой голове греческого генерала. Какой уж тут сон. Только за завтраком Ярослав понял, что случилось. Оказывается, генерал решил не ложиться спать. Через некоторое время он полез в душ чтобы освежиться после веселой ночи. Открыв вентили холодной и горячей воды, генерал замер в непонимании, почему нет ни той, ни другой воды.

– Костас, Костас! – позвал генерал переводчика Костю, проживающего с ним в другой комнате большого номера класса «Люкс».

Костя вбежал в ванную и увидел голого генерала, непонимающе смотрящего на смеситель. В это время смеситель издал звук похожий на плевок и из него тонкой струйкой потекла ржавая вода с неприятным запахом. Трубы в Знаменске давно требовали ремонта.Надо было бы подождать чтобы застоявшаяся вода протекла. Но генерал этого не знал.

– Костас, что это за ужас? – спросил генерал.

– Что вы имеете в виду? – уточнил Костя.

– Это выглядит как кал и пахнет как кал.

Костя, по русской привычке, решил подшутить.

– Это и есть кал, – с улыбкой сказал Костя.

Генерал от неожиданности пошатнулся, его ноги подскользнулись на мокром кафельном полу. По закону подлости, падая, генерал зацепил головой настенную полочку с принадлежностями для мытья. Полочку он сорвал, а на голове образовалась ссадина. Хорошо, что он успел сгруппироваться и не ударится головой о кафель. А то бы было сотрясение мозга. Костя чувствовал свою вину за неудачную шутку. Поэтому и просил Ярика никому не докладывать. Но спрятать от кого-то забинтованную голову генерала было невозможно. Поэтому Поминов о событии доложил, но о шутке Кости умолчал.

Утром он заехал в отдел. Доложил о происшедшем и его отпустили спать. Вечер у греков опять намечался веселым и все в том же кафе «Любава». Поминов отоспался, переделал домашние дела и бодрым подошёл к кафе «Любава» уже в девятом часу вечера. Вскоре подъехал автобус с иностранной делегацией. Пока греки прошли в зал и рассаживались, к Ярославу подошел Костя.

– Ярослав Иванович, тут такой вопрос щепетильный, – начал Костя.

– Говори!!! Какой?

– Ну, в общем, гости в прошлую ночь хотели снять кого-нибудь для секса, но ничего не получилось.

– А мы-то здесь причем? – удивился Поминов.

– Мы ни при чем. Но они спрашивают, где проституток снять.

От неожиданности Ярослав онемел. Да, после развала Советского Союза, европейские ценности и свободы очень быстро проникли в российское общество. В том числе и ничем не прикрытая проституция. И обстановка в стране была такая, что девочки мечтали стать проститутками, а мальчики бандитами. Но за забором закрытого административно-территориального образования, в городе военных, конструкторов, испытателей текла своя жизнь. Если уж женщины и допускали мужчин к телу, то только на основе каких-то симпатий, а еще чаще в любовных отношениях. Но вот чтобы за деньги, с кем попало…

С другой стороны, как у зрелого контрразведчика, у него шевельнулась мысль: «А ведь можно было бы попробовать подвести к иностранцам своего агента-женщину». Женская агентура была у оперов отделов ФСБ полигонов – это точно. Точно эта женская агентура работала по линии защиты секретов, точно работала по линии экономической безопасности. Но вот предлагать им интим с иностранцами – это пока в голове Ярослава как-то не укладывалось. Тем более, большинство женской агентуры – это жены офицеров полигона.

– Костя, ты в своем уме? Ты думаешь, что в отделах ФСБ служат не оперативные работники, а сутенеры? – ответил Поминов, сделав вид, что возмущен.

– Ну у вас таких женщин нет. Но я подумал, что, может быть, их милиция знает, – стал оправдываться Костя.

– Ладно, замяли! – ответил Ярик.

Зайдя в кафе, Поминов прошел в поварскую и спросил, есть ли городской телефон? Одна девушка махнула рукой в сторону подсобного помещения. Действительно, там был телефон. Он набрал номер Смирнова.

– На связи, – услышал он голос Арсения Андреевича.

– Арсений Андреевич, я извиняюсь. Но вы можете подойти к «Любаве»?

– Что-то случилось?

– Ничего такого, но надо посоветоваться.

– Жди меня. Сейчас переоденусь и подойду.

Благо, что улица Янгеля, на которой жил Смирнов, была недалеко от кафе. И вскоре Ярик увидел спешащего Арсения. Ярослав пошел ему навстречу, отвел Смирнова к памятнику Королеву, чтобы не бросаться в глаза прохожим и вышедшим на крыльцо кафе грекам. Остановившись возле памятника, он доложил о ситуации и своих мыслях по поводу подвода агента.

– Ярослав Иванович, растешь профессионально! Правильно мыслишь. И еще нам надо узнать, кто из этой делегации сотрудник спецслужб. Ну а насчет женщин решим. Пастушко подойдет, ваша задача поить спиртным от души тех дамочек, что сейчас есть в кафе. Затем им говорить, что они уже перебрали и надо бы домой идти. Пастушко подключит к этому хозяйку кафе и милиционеров патрульных.Задача твоя такова, чтобы к окончанию работы кафе там остались только те женщины, которых я приведу и покажу тебе. Действуй.

Арсений спешно пошел в сторону одела ФСБ по полигону РВСН. А Ярик приступил к спаиванию девиц. Вскоре к нему подключился и подошедший Пастушко. Они подсаживались за стол к девушкам. Заказывали спиртное, травили байки. С каждой заказанной бутылкой спиртного Ярославу становилось все страшнее. В голове его крутилась мысль: «Если нам со Стасом Пастушко все это оплатить – наших месячных зарплат может не хватить».

– Как мы за это расплатимся? – шепнул Ярик Пастушко на ухо.

– Не ссы, все решено, – с усмешкой ответил Стас.

Действительно, через некоторое время хозяйка кафе начала говорить некоторым девушкам, что, мол, пора домой. Не обошлось и без эксцессов. Две девицы, выпив, осмелели. А так как поведение греков не просто намекало, а кричало, что им хочется веселья, то девушки просто уселись к ним на колени и начали заигрывать. Когда хозяйка кафе сказала этим девушкам, что пора домой, они начали на нее кричать, мол они сами знают, когда и куда идти. Пришлось Пастушко пригласить патрульных милиционеров с улицы. А когда милиционеры стали выводить этих девушек из кафе, одна схватилась за скатерть, уронила на стол посуду и разбила ее. А другая стала махать руками на милиционеров. Но еще до этого пьяного дебоша, когда все было прилично, в кафе вошел Смирнов в гражданской одежде и сделал знак Ярославу пройти в мужской туалет. Они встали у писсуаров и имитируя, что справляют нужду, Смирнов шепнул: «Я тебе покажу пятерых девушек. Две уже пришли, твоя задача чтобы хоть одна из них уехала с делегацией в их гостиницу». Ярослав кивнул в ответ. Смирнов подсел к двум девушкам и заказал салаты и шампанское. Ярик понял, что это те две о которых сказал Смирнов. Периодически взгляды Смирнова и Поминова встречались. И пока Смирнов распивал шампанское, он также взглядом показал Ярославу еще трех девушек. Потом Смирнов незаметно удалился. К четырем часам утра, когда кафе закрывалось, внутри остались указанные девушки и еще одна из посторонних. Когда греки стали заходить в автобус туда зашли и Поминов с Пастушко. На переднем сиденье дремала молодая женщина в форме старшего лейтенанта медицинской службы. Пастушко тронул ее за плечо. Женщина вздрогнула и открыла глаза.

– Вы как сюда попали? – спросил Пастушко.

– Начальник медицинской службы войсковой части 15683 старший лейтенант Бодрова. По приказу начальника полигона дежурю сутки в группе сопровождения иностранной делегации.

– Зачем? – не понял Ярослав.

– Приказано оказывать медпомощь падающим иностранцам, чтобы не было сотрясения мозгов, – четко доложила Бодрова и улыбнулась.

– Да, да! – подтвердил Пасушко. Шеф говорил, что сегодня в группу сопровождения включат медиков.

Когда греки расселись по сиденьям, в автобусе оказались и три девушки из тех пяти, что показывал Смирнов. «Все по плану», – подумал Ярослав.

Автобус заехал во двор гостинцы и иностранные офицеры стали из него выходить. Двух девушек повел в свой номер немолодой полковник. А одна пошла с капитаном.

– А ему далеко за пятьдесят. Сразу с двумя харя у него не треснет? – глядя вслед полковнику негромко сказала Бодрова.

– Вы такая злая или им завидуете? – решил пошутить Ярик.

Женщина бросила на него недовольный взгляд, но промолчала. «С юмором у нее напряженно», – подумал Поминов.

– Ну нам до их подъема не спать. Пойдемте к дежурному, вас кофе угощу, – предложил он Бодровой.

Она кивнула головой, взяла свой чемоданчик с наклеенным красным крестом, и они зашли в комнату дежурного администратора. Женщина- администратор сварила кофе, поставила перед ними корзинку с печеньем и пошла заниматься своими делами.

– Вы недавно в части? – поинтересовался Ярослав.

– Пять месяцев.

– Поэтому мне и не довелось с вами послужить.

– А вы служили в 15683?

– И не один год. Может быть слушали про старшего лейтенанта Поминова из службы главного инженера?

– Ярик? – улыбнулась женщина.

– Ярослав Иванович, – поправил ее Поминов.

– А капитан Кузьмин всей части уже много раз рассказал, как вас воспитал и вырастил. Благодаря его воспитанию вас забрали служить в ФСБ, – хихикнула Бодрова.

– Трепло он! – фыркнул Ярик.

– Не трепло. Он воспитатель высшего класса. Ведь он и вашего начальника воспитал и вырастил. Смирнова, – улыбалась Бодрова.

– Смирнов не начальник, а заместитель начальника. И для него будет большим открытием, что Саша Кузьмин его воспитал, – поправил ее Ярослав.

– Как вас зовут? –поинтересовался Ярик.

– Светлана Алексеевна.

– А можно просто Света? – улыбнулся Поминов.

– Можно. Но тогда я вас буду называть Слава, – поставила условие Светлана.

– Слава? – удивился Ярослав. А в душе его что-то дрогнуло. Слава, Славик, так называла его только мама.

– Да, а то, Ярик, как-то по собачьи получается.

– По-собачьи? – еще больше удивился Поминов.

– Ну мне так кажется. Бобик, Шарик, Ярик, – смущено улыбнулась Светлана.

– Я не против, буду Слава. Но мое условие – мы общаемся на ты.

– Идет.

И они продолжили пить уже остывший кофе. Общих знакомых в части у них было много. Были темы для обсуждения. Разговор шел легко. Неожиданно их беседу прервал истошный крик: «Помогите! Дедушке плохо!» В комнату влетела одна из девиц, которая ушла в номер с полковником. Она была абсолютно голая.

Света схватила свой дежурный чемоданчик и поспешила в комнату полковника. Поминов следовал за ней. В комнате они застали другую девицу и полковника на полу. Полковник лежал без сознания. Вторая девица, ушедшая с ним в номер, поднимала и опускала его руки вроде как имитируя искусственное дыхание или гимнастику. «Брысь отсюда», – скомандовала ей Света и присела к полковнику чтобы проверить пульс. Девица, прикрывшись простыней, выскользнула в коридор. Пульс был очень слабый. Света измерила кровяное давление. «90 на 60», – прошептала она и, брызнув на ватку нашатырный спирт, поднесла его к носу полковника. Через пару секунд полковник приоткрыл глаза и что-то промычал.

– Будет жить! – сказала Света.

– Что мне делать? – уточнил Ярослав.

– Сначала помоги мне уложить его в постель.

Они вдвоем переложили его на кровать. Света вышла к дежурному администратору и расписала, чем поить и как кормить полковника. Потом позвонила дежурному по полигону и доложила. А Ярослав выпроводил девиц домой. Светлана откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. Было почти половина шестого утра.

– Мне бы детей сейчас в школу и садик собрать. А я здесь блудливого «дедушку» должна приводить в чувство.

– А муж? Не соберет? – спросил Поминов.

– Нет у меня мужа.

– А кто-то может помочь?

– Соседка иногда помогает. Но у нее нет телефона.

– Тогда я сейчас вызову УАЗик из отдела. Съездишь к детям, – предложил Ярослав.

– А вдруг ему хуже станет? – сомневалась Света.

– Я думаю, что ему будет только лучше. Под мою ответственность, – твердо сказал Поминов и позвонил в отдел.

Вскоре подъехал УАЗ и Света уехала. А делегация стала просыпаться. На 7: 30 у них был назначен завтрак.

Света вернулась примерно через час.

– Старшую в школу собрала, младшего в садик сдала! Спасибо, – отчиталась она.

– Старшей сколько лет? –поинтересовался Ярослав.

– Первоклашка. Семь лет.

– А сколько же тогда младшему?

– Пять лет.

– Ты сама хоть что-то ела?

– Еще не успела.

– Я тебе тут бутербродов собрал пока иностранцы все не сожрали. Это не объедки. Это остатки, как говорили в каком-то кино. Ну, а чай и кофе здесь есть, – он протянул ей бумажный сверток с бутербродами.

– Спасибо, Слава.

– Я поеду на площадки с делегацией. А ты куда? Может подвезти? – спросил Поминов

– Я дежурю с этими до вечера, – останусь здесь с полковником.

На этом они расстались. Поминов поехал за автобусом с делегацией на площадку 60, где располагалась контрольно-испытательная стыковочная база. Там уже было командование полигона, Мощагин и Смирнов. После вводных слов делегация пошла смотреть процесс сборки и настройки ЗРК С-300. А Мощагин, Смирнов и Поминов зашли в пустой кабинет командира базы. Тут Ярослав доложил все обстоятельства ночи.

– Ну что же, теперь мы знаем кто у них кадровый разведчик. Это капитан Георгиос Просалентис. Ему особое внимание. Проинструктируйте агентуру. Вам и майору Смирнову объявляю благодарность, – сказал Мощагин.

– Служим России! – ответили офицеры.

– Вам надо бы отоспаться, – обратился Мощагин к Поминову.

– Да я в норме,– ответил Ярослав.

– Не спорь. В отдел и отсыпаться в комнате дежурного. Пообедаешь и приедешь, – сказал Смирнов.

– Пока здесь с делегацией будет Арсений Андреевич. А ночью сегодня с греками будет Пастушко. Я с соседями этот вопрос решил,– Мощагин сел в свою «Волгу» и уехал.

– Арсений Андреевич, а как узнали, кто разведчик? – поинтересовался Ярослав.

– Одной из девочек вчерашних проговорился их полковник.

– Так девушки по-гречески вообще никак, а на английском языке говорят с большим трудом. А те по-русски с большим трудом? – не унимался Ярослав.

– Их знаний языка вполне хватило. И ситуация была подходящая.

– Какая ситуация? – не унимался Ярик.

– Видишь ли, в момент оргазма мужчина плохо себя контролирует. В эти минуты нередко говорит лишнее.

Ярослав понял, что большего Арсений Андреевич не скажет. Они вышли из штаба части на улицу. Смирнов пошел в сторону делегации. А Поминов поехал отсыпаться в отдел.

После обеда Поминов сменил Смирнова. День закончился спокойно. Делегация уехала в гостиницу чтобы мыться после степной пыли, ужинать и опять ехать на «Пуф-пуф». С ними в автобусе ехал и Ярослав. В гостинце уже был Стас Пастушко. Ярослав ему все рассказал, показал. А к 19 часам пришел и медик из другой части на смену Светлане. У выхода из гостиницы Ярослав ждал Свету.

– Привет! Как твой больной? Жив? – поинтересовался он.

– Привет. Все хорошо. Прыгает как козел и собирается веселиться ночью в кабаке.

– Кто же ему запретит, – улыбнулся Ярик.

– Ему никто, а ты бы сказал своим, чтобы ваши бляди не сильно с ним и другими старались. Не хватало чтобы кого-то из них до смерти утрахали, – посоветовала она.

– Чего это они наши, да еще и бляди?– сделал удивленное лицо Поминов.

– Кто бы посторонних пустил к ним на ночь в гостиницу. И какая порядочная женщина будет заниматься сексом с первым встречным за доллары?

– Ты сама видела, как эти доллары кому-то платили? – уточнил он. А про себя подумал, что Света сообразительная и наблюдательная. Ну не мог же он объяснять ей, что и к помощи таких женщин обращаются органы безопасности. И, тем более, не мог сказать, что при помощи такой женщины контрразведка теперь знает, кто из членов делегации разведчик.

– Как давали доллары не видела. А когда одна выходила из гостиницы, то положила купюру американских денег в сумочку.

– Чего мы о них говорим? Домой пойдем? – прервал ее рассуждения Святослав.

– Давно пора. А то еще надо дочке помочь уроки выучить. А ты где живёшь? – поинтересовалась Светлана.

– Я на Комсомольской, – ответил Ярослав.

– А я на Волгоградской. Значит по пути.

То, что она живет на Волгоградской, Поминов уже знал. Ему об этом сказал водитель УАЗика, который утром возил ее к детям. Поэтому-то он и заехал в гостиницу после службы. Очень хотелось продолжить общение со Светой и проводить ее домой. Нет, она не была красавицей на лицо. Лицо у нее было самое обычное. Фигура же, даже после родов двоих детей у Светланы была правильная, стройная. Но ни лицо или фигура привлекали в этой молодой женщине Ярослава. Это было что-то другое. Для себя он назвал это харизмой. Наверное, это можно было назвать и женственностью. Но некая резкость в суждениях смазывала эту женственность. Ярослав для себя определил, что это была та энергия, которую мужчины не видят, а чувствуют. Эту энергию излучают не все женщины. Но очень многие мужчины, чувствуя эту энергию на каком-то животном уровне, тянутся к таким женщинам. И не так важно, абсолютно ли правильные у нее черты лица, стройная ли фигура, подобрана ли одежда в цвет и допускает ли резкость в своих суждениях. Вот тянет к таким женщинам и все. И конечно же его подкупало ее поведение, ее забота о своих детях. Не так давно он осознал для себя, что Аня была бы никчемной матерью, если бы у них родился ребенок.

– Мне бы еще в магазин зайти за продуктами, а потом детям на завтра еды приготовить, – сказала по дороге Света.

– Ну это теперь только на пятачке, – ответил Ярослав. Пятачком называли место в городе, где было сразу несколько разных магазинов.

После небольшой паузы он добавил.

– Ты ночь не спала, день не спала. Сейчас будешь делать уроки и готовить еду. Откуда у тебя столько сил?

– Да мало у меня сил. А порою вообще нет. Просто, кто кроме меня?

– Мне неудобно спросить. А муж где? Почему не помогает?

– А вот тут мы с тобой друзья по несчастью. Моего мужа водка сгубила, как и твою жену.

– Откуда ты знаешь про мою жену?

– А многие в части тебе сочувствовали и о тебе говорили. Просто я была новый человек и тебя тогда не знала.

«Вот ославила меня Анюта», – подумал Ярослав. Ему было жутко неприятно, что в этом небольшом городе многие знали о похождениях его жены.

Они зашли в магазин, купили картошки, лука, «ножки Буша». Он донес сумку с продуктами до ее подъезда. На пороге они остановились и Света протянула руку чтобы забрать сумку с продуктами у Ярослава. Ярослав замялся.

– Давай я тебе помогу? – смущаясь предложил он.

– В смысле?

– Ну ты будешь с ребенком уроки учить, а я картошку почищу, лук почищу, курицу запеку.

– Зачем?

– Что зачем? Зачем чистить и запекать? Чтобы вы поели.

– Зачем тебе это нужно?

– Ты же сама сказала, что мы друзья, по несчастью. А друзьям надо помогать.

Она стояла молча.

– Тебя что-то смущает? – поинтересовался Ярослав.

– Вокруг меня много мужчин. Мне неоднократно предлагали встречи. Но всем мужчинам от меня нужно было только одно. Я не совсем понимаю, почему ты мне хочешь помочь?Но я точно знаю, что не хочу, чтобы ты оказался таким же как те, – грустно произнесла Светлана.

– Значит не хочешь разочароваться во мне. Значит считаешь меня чем-то лучше их. Это уже радует. Я могу клясться тебе, что я ничего такого не имел в виду. Но лучше докажу тебе это делом. Просто хочу помочь тебе. Пойдем чистить картошку? А как только ты скажешь мне удалиться, я уйду, – Ярослав говорил это эмоционально. Видимо эта эмоциональность и пошатнула сомнения Светы.

Она повернулась и стала подниматься по лестнице. Ярик пошел за ней. На третьем этаже она вставила ключ в дверь и провернула. К распахнутой двери подбежали девочка и мальчик. «Мама, мама», – обхватили они ее за ноги. Света погладила их по голове и присела чтобы обнять детей. Через несколько секунд она обернулась к Поминову.

– А это, дети, дядя Слава. Он сегодня у нас дежурный повар, –представила она Ярослава.

– Это Таня. С ней мы сейчас и сядем за уроки. Только я сначала все покажу на кухне.

– А я Штепа, – представился мальчик и протянул Поминову руку.

– Степа? – уточнил Ярик.

– Степа, просто он еще не очень чисто говорит, – пояснила Светлана.

– Я буду тебе помогать, – безапелляционно заявил Степа.

– Конечно будешь помогать дяде Славе. Только сначала мы все помоем руки. Мальчики идут первыми,– скомандовала Света.

Пока Света и Таня занимались уроками, Ярослав и Степа чистили картошку и лук. Степа неумело, но настойчиво работал овощным ножом, Поминов обычным. Когда Ярик резал лук, у Степы из глаз потекли слезы, и он убежал в комнату к маме и сестре.

Поминов разложил картошку, лук, окорочка на противень, смазал остатками майонеза, найденными у Светы в холодильнике, и поставил в духовку запекать. Сам сел на кухонный стул в ожидании готовности.

Через некоторое время в кухню забежал Степа.

– А шамолетик умеешь делать? – спросил он Ярослава.

– Самолетик? Из бумаги? – уточнил Ярик.

Степа кивнул головой.

– Неси бумагу.

Достаточно быстро самолётик был готов, Степа из коридора бросал его в кухню. Ярослав обратно. Тут и картошка запеклась. Вскоре в кухню пришли Света с дочкой.

– Ах как пахнет! – взмахнула руками Света.

– Просто запечённая курочка с картошкой. К столу плиз.

В первую очередь Света накормила детей. Потом они поели со Ярославом.

– Мама, сказку почитаешь? – выглянула из комнаты Таня.

– Ого, уже девять тридцать. Надо детям спать ложится. Пойдешь домой?

– Я еще посуду не помыл. Если можно, я помою и тебя подожду.

Света молча встала и пошла в комнату. А он взялся за посуду и еще раз подогрел чайник. Минут через десять Света поплотнее закрыла дверь в комнату к детям и вернулась на кухню.

– Чай с сахаром или без? – негромко спросил Ярик.

– Без.

Сидели они еще почти час. Света рассказала, как она училась в Астраханском мединституте, как влюбилась в однокурсника. Как поженились, приехали по распределению в Знаменск. Она работала в детской поликлинике. Муж в городской больнице. Родилась дочь. А потом муж стал злоупотреблять спиртным. Отношения портились. Решили, что рождение второго ребенка укрепит отношения. Да и муж клялся и божился, что завяжет со спиртным. Родился Степа. Но стало еще хуже. Его раздражало, что Степа плакал. Муж продолжал пьянствовать. А когда он пьяный ударил Таню и хотел ударить Свету, она схватила со стола сковородку и стала бить мужа сковородой, била долго. Пинками выгнала за дверь. Он буянил, ломал дверь. Соседи вызвали милицию. Потом был развод. Денег жутко не хватало детскому врачу. Тут открылась вакансия на площадке 31. Она напросилась туда только из-за зарплаты. Теперь ездит далеко на площадку. Детей видит редко. Дети скучают. Помогает соседка Маша. Забирает из садика свою дочь и Степу, присматривает за Таней.

После этой невеселой истории они долго сидели молча. Чувствуя, что Света очень устала, он засобирался домой. На пороге он остановился, на секунду задумался. Потом обнял Свету и приник к ее губам. Она не отшатнулась, не оттолкнула его. Поцелуй получился долгим. Потом она отодвинулась от Ярослава и прошептала: «Ты чего. Не-не. Дети могут проснуться».

Он тоже шепотом ответил: «Я же не такой как другие. Я сегодня пришел только накормить тебя и помыть посуду». Они опять слились в поцелуе. Оторвавшись от поцелуя Света открыла дверь. Он понял, что это сигнал «пора тебе уходить».

Весь следующий день из его головы не выходила Света. Он пытался понять свои чувства к этой женщине и не мог их точно сформулировать. Он помнил свою первую встречу с Аней, помнил, что эти чувства вспыхнули как емкость с бензином. Они горели в его душе, и он совсем не прислушивался к своим мыслям. Это было какое-то сумасшествие.Сейчас в его душе зажглись чувства к другой женщине. Только не было больше того пламени, которое все затмевало вокруг и отключало сознание. Но парадокс был в том, что огонь его нынешних чувств, не полыхал, а горел скромным пламенем. И пламя это не обжигало, но давало тепла намного больше, и при этом создавало комфорт для души. Тянуло ли Ярослава к Свете? Еще как! Тормозило ли его в этом порыве что-то? Да. Он понимал, что эта женщина тоже симпатизирует ему, но чувствовал, что Света почему-то держит его на дистанции.

Вечером, когда они приехали в город, Арсений Андреевич пошел за сыном в детский сад, который был во дворе Ярослава. Ярика порывало выговориться кому-то понимающему, но у него был только друг Саша Кузьмин. А на объективность Саши в вопросах любви и отношения к женщине вряд ли можно было рассчитывать. И потому он пошел со Смирновым.

– Арсений Андреевич, вы сильно спешите? Есть у вас немного времени поговорить? – обратился Ярослав.

– Что-то срочное? Не успели в отделе обсудить?

– Нет, я о личном хотел поговорить.

Смирнов остановился и посмотрел в лицо Поминова. Глаза Ярика сверкали.

– У тебя глаза прямо светятся. Ты что-то плохое затеял? – улыбнулся Арсений.

– Нет, что вы!

– Значит влюбился?

– Не знаю. Но похоже.

– Ого! Это меня уже радует. Расскажешь?

Ярослава не надо было просить об этом. Его распирало поговорить. Он все рассказал Арсению Андреевичу.

– Любовь – это здорово. Я рад, что она тебя опять «накрыла». Вон сколько в тебе положительных эмоций, вон как глаза светятся.

– Но я опасаюсь, – смущенно сказал Ярослав.

– Чего опасаешься?

– Ну Света вроде и не против, когда я ее обнимаю и целую. Но я чувствую, что она держит какую-то психологическую дистанцию.

– Конечно держит. Если у нее был развод, то это всегда больно. Она, как и любой человек, не хочет больше ошибиться и испытать снова боль. С другой стороны, если мужчины порывались строить с ней отношения, но отношениями называли просто секс, без взаимных чувств и дальнейших планов на совместную жизнь, то она должна увидеть и прочувствовать, что она тебе интересна как человек. Что тебе нужно не только ее тело. Ну и наконец, в нашем обществе разведенных женщин с ребенком, называют обидно РСП – разведенка с «прицепом». А у нее два таких «прицепчика». Если родной отец мог поднять на детей руку, то чужой дядя, тем более может. Она, как нормальная мать, переживает и за твое отношение к детям. Так что все вполне объяснимо.

– Ну и что же мне делать? – невесело спросил Ярослав.

– Ярослав, вы так мало знакомы, так мало общались. Вот и продолжайте общаться. Наберись терпения, чтобы показать, что она тебе действительно интересна как человек. Что ты хотел бы строить с ней семейные отношения. И постарайся подружиться с детьми, – Арсений Андреевич говорил неспешно, пытаясь донести до подчиненного главную мысль – будь честен с ней и собой, и наберись терпения.

– Арсений Андреевич, завтра опять Светлана дежурит в гостинице и на площадке, где работают иностранцы. Там дежурит завтра наш майор Антропов. Можно меня вместо него поставить?

– Я думаю, что майор Антропов будет рад этой замене. Но я бы не откладывал на завтра то, что можно сделать сегодня.

– А что можно сделать сегодня? – не понял Ярослав.

– А можно и нужно поехать в село и найти букет цветов. На обратном пути заехать в магазин за чем-нибудь сладким. А потом к Светлане. Мол, для чая сладкое, а для души цветы. УАЗик можешь взять, чтобы съездить в село. Я разрешаю.

– Но какие сейчас цветы? Уже вечер, – хотел заартачится Ярослав.

– Сейчас осень, значит цветы осенние. А любая хозяйка за денежки тебе с грядок все цветы срежет. Действуй, – Смирнов хлопнул его по плечу и пошел в сторону детского сада.

А Поминов решил не ждать машину и пешком заспешил в сторону КПП «Советское», что стоит на границе Знаменска и Капустиного Яра. Он действительно постучал в первый дом, и женщина нарезала ему цветов с грядки. Она даже не хотела брать деньги. Видимо поведение Ярослава, его глаза, его энергетика выдавали молодого мужчину, которого нашла любовь.

По пути к дому Светланы он купил три шоколадки. Одну большую для Светы, две поменьше детям. Подойдя к их двери, Ярик на несколько секунд остановился, чтобы отдышаться. То ли от быстрого движения, то ли от волнения, а, может того и другого, сердце его часто билось. Он нажал кнопку звонка. Щелкнул замок, дверь открылась. На пороге стояла Таня.

– Мама, дядя Слава к тебе пришел! – крикнула она.

– Я к вам ко всем пришел.

– Мама он к нам ко всем пришел.

– Привет. Неожиданно, – сказала Света выглянув из кухни. Но ее довольная улыбка все же выдала, что она ждала его прихода.

– Пустите к вечернему чаю? Я вот шоколад купил.

– Проходи. Но только сначала поужинаем. Потом уж и чай попьем.

Он перешагнул порог и протянул ей цветы. Светлана взяла букет, понюхала, посмотрела в глаза Ярослава и обняла его. Ему безумно хотелось сейчас припасть к ней и целовать губы, целовать шею, целовать руки. Но как отреагируют на это дети? Да и Света не очень-то выражала свою радость его видеть.

Она поставила цветы в стеклянную вазу. Все сели за стол ели гречневую кашу с мясом. Ели молча. Потом Ярослав читал детям сказки, а Света в другой комнате гладила белье, затем хлопотала на кухне, видимо готовила детям еду на завтра. После этого зашла в комнату и сказала, что пришло время сна. Ярослав ждал ее на кухне, пока Света уложила детей. Они молча пили чай. Но близость любимой женщины пьянит, поэтому Ярослав подошел к сидящей рядом Свете, опустился на колено и стал целовать ее руки, сложенные на ногах. Потом он распахнул полы ее домашнего халата и стал целовать ее ноги с каждым поцелуем поднимаясь выше. Света на секунду замерла, потом молча положила руку на голову Ярослава как бы сдерживая его порыв. Он поднял на Свету глаза. «Нет. Не сегодня. Дети могут услышать», – прошептала она. Ее жест и слова были как ушат холодной воды. Ярослав учащенно дышал. Потом он положил голову ей на колени. Света гладила его по голове. Он опять вопросительно посмотрел в ее глаза. В них он заметил грусть. «Слава, поздно. Иди уже домой», – так же шепотом сказала она.

Ярослав встал и не споря пошел к двери. На пороге Света сама подошла к Ярославу, обняла его, и они опять слились в поцелуе. Ярик шел домой. У него было такое чувство, что он разбежался и вдруг со всей силы влетел в бетонную стену. Было больно, было неприятно, было непонятно, откуда здесь взялась бетонная стена. Но он помнил слова Смирнова и потому готов был доказать Свете серьезность своих намерений.Ярослав стал каждый вечер заходить к Свете. Они общались, ужинали, занимались с детьми. Особенно радовался его приходам маленький Степа. Ведь вечерами мама и сестра занимались уроками, а ему не хватало их внимания. А тут дядя Слава. С ним можно было поиграть в оловянных солдатиков, на дяде Славе можно было кататься, как лошади. А в выходные они играли в футбол и запускали воздушного змея.

Тем временем иностранная делегация заканчивала свою работу. Военные готовили технику и проводили стрельбы, коммерсанты «дожимали» греков на покупку С-300. А военные контрразведчики взяли в плотную опеку уставленного разведчика. Его подходы к испытателям-секретоносителям были максимально ограничены присутствием кого-либо рядом. А через агентуру удалось зафиксировать, как он замаскированной под пачку сигарет видеокамерой снимал процесс подготовки ракет мишеней и проезжавший по дороге между площадками ЗРПК «Панцирь». Также был зафиксирован его необычный интерес к почве на испытательной площадке 62. В одни из дней он отлучился от работающей группы под предлогом сходить в туалет. Проходя мимо командного пункта С-300 с радиолокатором обнаружения, он зашел за угол кабины, достал фляжку и брызнул воду на грунт, затем потоптался по намоченному грунту и в маленький пакетик заранее приготовленной лопаточкой счистил намоченный грунт. Пакетик с грунтом положил в нагрудный карман.

По итогам работы делегации в Департамент военной контрразведки ФСБ ушла шифровка.

В день отъезда делегации в гостинице опять дежурили Ярослав и Света. Когда суета, связанная с отъездом, успокоилась, Ярослав со Светланой находились в одном из номеров. Ярослав подошел к двери и закрыл ее изнутри. Потом он обнял Свету и начал страстно ее целовать. Ярик прямо чувствовал, как его любимая женщина тает в объятиях и подхватив ее на руки уже сделал шаг к кровати.

– Нет, Слава. Нет! Не сейчас и не здесь? – вдруг запротестовала Светлана.

– Ну почему? А когда и где? – Ярослав был явно недоволен. Он ощутил опять это чувство «с разбега в бетонную стену».

Света молча смотрела на него.

– Я не понимаю тебя. Вроде у нас все хорошо. Почему ты меня держишь на дистанции? – заводился он.

– Я не готова. Пока не готова. Ну и ты же сам говорил, что не такой, как все, – грустно отвечала она.

– Да, я не такой, как все! Я очень тебя люблю. И потому, как всех влюбленных мужчин, меня будоражит это чувство, меня сводит с ума твоя близость, запах твоих волос. И это нормально, что любящий мужчина хочет не только объятий и поцелуев с любимой женщиной.

– Ты сам сказал главное. Влюбленный. Эта страсть, которую называют влюбленность, проходит всегда и у всех. У кого-то раньше, у кого позднее. Но влюбленность еще не любовь. Мы же с тобой это прошли в первых браках, – Света говорила спокойно.

– Я не понимаю. Я не хочу понимать, почему ты со мной так! – Ярослав был крайне раздражен. Он подошел к окну и отвернувшись от Светы уставился во двор гостиницы.

Света подошла сзади и провела рукой по его шее и плечу.

– Слава, мне так жаль, что ты меня не понимаешь. Я знаю, что ты сейчас обижен на меня. Но я не хотела тебя обидеть.

Ярослав ничего не отвечал. Света подошла к двери, открыла ее и пошла собираться домой. Ярослав смотрел во двор на уходящую Светлану. Он действительно чего-то не понимал.

В душе его затаилась обида на Свету. Но и влюбленность никуда не делась. Он перестал ходить к ней и детям. Неоднократно он подходил к ее дому. Он смотрел в окна, топтался, его тянуло подняться и позвонить в дверь. Но обида давила и не позволяла сделать какие-то шаги.