Полночная колыбель. Книга II: Сердце Наамы

Часть 1

Великобритания, 1877 год

Мальчик тринадцати лет неторопливо открыл глаза, очнувшись от недолгого, но крепкого из-за усталости, сна. Однако взбудоражившись внезапно нахлынувшей тревогой, он резко откинул тяжелое одеяло и сел. Его взгляд заметался по окружавшей его обстановке в поиске источников опасности. Оказалось, что он спал на широкой кровати под шерстяным одеялом в просторной и ухоженной комнате, где сейчас находился в абсолютном одиночестве. Теперь, скинув теплое и уютное одеяло, подросток ощутил кожей зябкость воздуха, и по его рукам побежали неприятные мурашки. В камине трещал огонь, но в комнате было прохладно, так как за окном наступала сырая и пасмурная британская осень.

Мальчик обнаружил себя без рубахи, с голым худощавым торсом, босоногим, но хоть в холщовых штанах. Штаны точно были не его, подумалось парнишке, слишком уж они выглядели чистыми. Его обычный туалет составляли грязные обноски, а последняя одежда была насквозь рваной и заляпанной бурыми пятнами крови. Его собственной крови.

Мальчик поднялся с кровати и снова несмело осмотрелся. Он помнил, что минувшей ночью его привезли в этот дом и оставили в этой комнате до рассвета. Устроившись на огромной кровати (таких ему прежде не приходилось видеть) и забравшись под настоящее одеяло, он тут же уснул. И проспал без малого часов шесть. Но теперь за окном белело утро.

Мальчик прошелся по комнате в поиске драгоценных вещей. Странно, что никакой одежды здесь не было. Парнишка увидел на камине маленькую шкатулку. Он попробовал открыть ее, но она не поддавалась. Тогда он засунул ее в карман штанов, решив, что разберется с ней позже. Подросток накинул одеяло на плечи и подошел к окну. «Драпать надо отсюда, – подумал он. – Пока никто не пришел». Мальчик открыл окно, но обнаружил, что оно зарешечено. Он грязно выругался, поливая всеми нецензурными словами паршивый дом, в который ему не посчастливилось попасть, и в этот момент услышал, как позади него открылась входная дверь.

Мальчик спешно обернулся и увидел, как в комнату вошел мужчина – невысокий шикарно одетый господин. На вид ему было около сорока лет, типичный богатей умеренного телосложения, с аккуратно подстриженной рыжей бородой и колким взглядом маленьких серо-зеленых глаз.

Мужчина спокойно остановился напротив юного «гостя».

– И куда ты собрался? – спросил он ровным голосом.

Мальчик высунулся в окно до решетки и увидел, что за стеной обрыв.

– Чёрт, – пробормотал подросток. – Выпустите меня отсюда!

– И куда ты пойдешь? Обратно в городские трущобы? К бродягам и ворам? Мы же вчера договорились, что ты останешься жить здесь, в этом доме.

– Зачем? – резко спросил мальчик. – Если ты тот старикан, который сует свой хер в жопы пацанов, то иди к чёрту! Я не дамся! – и в подтверждении своих слов худощавый парнишка ударил ногой в тяжелый стол, что стоял между ним и хозяином дома. Дубовый стол с грохотом сдвинулся, сместившись со своего места на полтора метра.

– Ого! Впечатляет… – проговорил мужчина. Он медленно зашагал по комнате под настороженным злым взглядом юноши. – Что ж, тебе повезло, что я питаю сладострастие только к особам женского пола. И твой зад мне вообще не интересен. Впрочем, пока ты будешь под моей защитой, никто на твой зад не сможет покуситься.

– Тогда что вам от меня надо?

Мужчина пристально посмотрел на него.

– Твою душу.

Мальчик непонимающе продолжал смотреть на странного хозяина дома.

– Я, конечно, был наслышан о таких метисах, как ты. Но сколько я ни ездил по миру, никогда не встречал подобных вживую. И вот неожиданно, к моей большой удаче, я увидел тебя. Там, на площади. Ты – удивительное создание. С потрясающей силой. Невероятными способностями.

– Не понимаю, о чем вы.

– Неужели? – мужчина приблизился к нему. Мальчик тут же отступил, принимая угрожающую позу.

– Подойди сюда! Да не трусь, убивать я тебя не собираюсь, маленький бес.

Юноша всё же сделал шаг вперед, и мужчина развернул его к зеркалу. Там в отражении стоял невысокий, худощавый, но жилистый подросток с всклокоченными немытыми черными волосами. На его грязном лице с аристократично правильными чертами выделялись ярко-зеленые, как у дикого кота, глаза.

– Посмотри сюда, – рыжебородый господин указал рукой над его ключицей. – Вчера тут была тугая цепь, которая до кровавых полос душила тебя. А сегодня лишь небольшой след… – мужчина обвел в воздухе пальцами вокруг шеи, где бледнела борозда повешенных. – А вот здесь… – мужчина повернул дернувшегося парнишку спиной к зеркалу. –… были рассечения от ударов кнута, и кровь текла по твоей спине ручьями. Помнишь?

– Ещё бы! – подросток вырвался, скрыв свою спину, где желтели заживающие следы от ударов. Все разрывы на его коже уже затянулись.

– Всего один день, а ты почти здоров, – проговорил хозяин. – У тебя на теле нет ни одного шрама, хотя били тебя неоднократно, я уверен. Разве это не великолепно? Ты же знаешь, что ты бессмертен?

– Я знаю, что не хочу умирать.

Мужчина пристально, не отводя колкого взгляда, посмотрел на него, и мальчик внезапно вздрогнул и схватился за грудную клетку.

– Что это?.. – едва прошептал он сдавленным голосом. Лицо его исказилось страданием.

– Но боль ты чувствуешь превосходно. Может, даже больше, чем другие. Расплата за дар бессмертия.

Мужчина отошел, а мальчик упал на пол, с трудом дыша и прижимая ладони к груди.

– А-а-а… проклятье… как больно. Это ты сделал? Ты мне сердце чуть не вырвал… Кто ты? – пробормотал юноша сбивчивым голосом.

Вместо ответа мужчина задал новый вопрос:

– Ты не знал своих родителей, верно?

– Нет. Они умерли…

– О, это мы ещё выясним.

В этот момент в комнату заглянула горничная.

– Разрешите, милорд?

– Да, входи.

Женщина прошла внутрь и принялась убирать постель. Подняв подушку, она ахнула. Там оказались спрятанные припасы: кусок темного хлеба и пара свежих яблок.

– Что это такое? – она всплеснула руками.

Мужчина бросил короткий взгляд на остатки вчерашней трапезы и перевел глаза на мальчика.

– Тебе больше нет нужды прятать пищу. Я беру тебя под свое покровительство. Отныне у тебя будет всё: вкусная еда в достатке, дорогая и красивая одежда, чистая постель, крыша над головой, – он указал рукой на потолок. – Но, кроме этого, я дам тебе нечто важное. Больше, чем материальные блага. Я дам тебе знания, образование и власть. Власть над людьми. Над тысячами людей. Над целыми городами и странами. Разве может быть что-то прекраснее?

Мальчик недоверчиво смотрел на хозяина роскошного дома, ничего не отвечая.

– Да, понимаю, что маленькому бродяге тяжело это осознать. Но ты должен дать согласие. И тогда, как я и обещал, твоя жизнь изменится. Мне нужен в моей семье кто-то такой же сильный, как ты. А тебе нужен я, как твой покровитель. Тот, кто позаботится о тебе. О твоем даре. Думай.

Мальчик всё ещё медлил с ответом, испытывая сомнения. Он привык никому и никогда не верить. Он привык заботиться о себе сам. Много раз ранее он слышал обещания заботы, но всегда они нарушались. Его жестоко били, выкидывали на улицу, заставляли голодать и побираться по помойкам. Он научился воровать. Научился выживать. Научился добывать себе пищу и искать ночлег. «Никому не верь», – стучало у него в голове. И как бы сладко ни звучали речи незнакомца, инстинкт самосохранения был сильнее. И потому бродяга молчал, не в силах принять верное решение.

Мужчина не торопил его. Вместо этого он произнес:

– Сейчас ты отправишься на водные процедуры. Затем у нас запланирован завтрак. А после придет мой портной, чтобы снять с тебя мерки и пошить тебе хорошее мужское платье. Представитель моей семьи всегда должен выглядеть только наилучшим образом.

Хозяин дома обратился к горничной:

– Проводи его в купальню. Пусть Флора отмоет бродягу. От него несет.

Женщина поклонилась.

– Да, милорд.

Она махнула рукой мальчику, и тот неуверенно, но всё же пошел за горничной. По дороге он понюхал себя, но запах немытого тела был слишком привычен для него.

В купальне юношу встретила другая женщина.

– Так, это тебя надо отмыть? Какой же ты грязный, как чертёнок, честное слово.

Она долила из ведра в большой бак горячей воды, от которой теперь поднимался пар.

– Раздевайся и полезай в воду.

Мальчик замешкался.

– Прям при тебе?

– Что? Боже мой, конечно. Что я там не видела? – она засмеялась. – У меня самой три сына, так что лезь поскорее в воду, да не задерживай меня.

Мальчик скинул свободные штаны и, оставшись обнаженным, быстро залез в бак. Вода была теплой, что ему было очень удивительно. Он никогда в такой не купался. Тревога понемногу отпускала его. Мальчик поводил рукой по воде. В этот момент к нему подошла женщина, натерев предварительно ладони лавандовым мылом. Она прикоснулась к его голове, но он испуганно дернулся.

– Чего ты? Тебя надо намылить. И голову помыть. Хорош прыгать, дуралей!

– Что это такое?

– Это мыло, бестолочь. Да не бойся ты так. Не мылся никогда, что ли? – она намылила ему голову, хотя он морщился, как кот. После женщина полила из ковша ему на затылок, чтобы смыть липкую пену. Он нырнул в воду, чтобы вся пена растворилась блеклыми пузырями на его волосах, а затем вынырнул обратно.

Фыркая, мальчик провел ладонями по лицу.

– Вот и замечательно, – проговорила женщина с доброй улыбкой. Парнишка посмотрел на нее, и его глаза непроизвольно скользнули ниже на ее большие полные груди, к которым прилипла мокрая ткань ее сорочки, торчащей из-за лифа платья. Она чуть наклонилась вперед, чтобы забрать ковш, и он опустил глаза прямо в ложбинку ее глубокого декольте между тяжелыми сисями. Она подняла к нему лицо и встретилась с его взглядом.

– А чего ты так смотришь на меня? – спросила она, едва улыбнувшись. Он продолжал молча пялиться на нее, и она внезапно смутилась. – Боже правый, ты смотришь прямо как мужчина.

Лицо ее раскраснелось.

– Ты же малец совсем, тьфу ты! Не смотри так, – она отвернулась. – Как же тут жарко стало…

Работница отошла к скамейке, бормоча вполголоса:

– Никогда не видела такого взгляда. Господь всемогущий! – и она перекрестилась. – Забери эти грешные мысли.

Женщина взяла комплект чистой одежды и протянула ему.

– Вставай давай и одевайся, – строго проговорила она.

Он поднялся из бака в полный рост, и вода оказалась ему по бедра, чуть ниже паха.

– Ох, ты ж!.. – женщина тут же отвернулась, смущенная. – Вот так щедро одарила тебя природа…

– Одевайся и уходи живо! – бросила она не поворачиваясь.

– Почему? – услышала она его голос. И он прозвучал более дерзко, чем было всего полчаса назад.

– Нехорошо мне как-то. Жарко здесь, мне надо выйти, – пробормотала она.

Подросток забрал из ее протянутой руки чистые рубашку и штаны, а она тем временем открыла дверь.

– Выходи. Я свою работу сделала.

Краем глаза работница увидела, что он оделся. Проходя мимо, он снова посмотрел на нее, а она лишь на мгновение подняла на него глаза, встретившись с его нахальным самоуверенным взглядом. Взбудораженная и возмущенная, она проследила, как он уходит, и снова перекрестилась. Он чуть улыбнулся, заметив ее реакцию. А она фыркнула ему в спину.

Когда он скрылся за углом, она поспешно закрыла дверь бормоча:

– Никак ты рожден от самого дьявола, пацаненок. Что ты со мной сделал? Никогда такого не встречала. Что же будет, когда ты станешь взрослым?

Вечером того же дня мальчика привели в полутемную, с одним маленьким зарешеченным окном, нежилую комнату. Там стоял лишь пустой металлический стол с прикрученными наручники, железная скамейка и пара узких шкафов с бутылками и горшками. Мрачное помещение освещалось шестью свечами в двух подвесных канделябрах, свет от которых кидал на стены причудливые тени.

В комнате находилось двое мужчин в черной гвардейской форме, и мальчик напрягся, с опаской глядя на стражников.

В этот момент вошел и сам хозяин дома. Он сделал жест рукой, и двое мужчин схватили мальчика с двух сторон.

– А-а! Что за чёрт? Что вам нужно? Отпустите меня! Суки, собаки, свиньи, дьяволово отродье! – бурно заголосил юноша. Подросток извергал самые грязные ругательства, которые были ему известны, и пытался вырваться.

– Спокойно, малец, спокойно, – проговорил рыжебородой покровитель. – С тобой ничего страшного не случится.

– Зачем вы держите меня силой? Ответь!

Мужчина вздохнул.

– Когда я впервые увидел тебя и «прочитал», то, кроме твоих необыкновенных способностей, понял ещё кое-что о тебе. Твой дух очень силен. И это никак не связано с твоим происхождением. Ты сам в себе ярость и мощь. Это твое личное, даже человеческое. Твои дух и воля непокорные и бесконтрольные. Тебе сложно подчиняться кому-то, ибо ты веришь только в свою силу. Я понимаю, что твое доверие нужно заслужить. Может, на это уйдут годы. Что ж, у нас с тобой впереди много времени, верно? – мужчина сделал паузу. – Однако то, что я хвалю и ценю в тебе, меня и беспокоит. Видишь ли, мой юный друг, я никого и ничего не боюсь в этом мире. И я не хочу, чтобы однажды настал тот день, когда я буду бояться тебя.

– И что ты сделаешь? Убьешь меня? Покалечишь? – разъяренно проговорил мальчик и, с нечеловеческими усилиями напрягшись, он оттолкнул двоих здоровых мужиков. Беглец кинулся к двери, но невидимая рука с силой схватила его поперек туловища и бросила на пол. Парнишка остервенело закричал, снова выплескивая ругательства.

– Держите его, болваны! – крикнул хозяин. Громилы снова схватили мальчишку, навалившись на него с двух сторон. Рыжебородый мужчина подошел к глиняной широкой чаше, где искрился золотой «песок». Мужчина опустил туда кисти, и они тут же покрылись сверкающими песчинками, как липкими иголками. Хозяин дома сморщился:

– Как же жжется, проклятое месиво…

Он повернулся к громилам.

– Поднимите его и держите крепко! – гаркнул он.

Гвардейцы подняли мальчишку на ноги. Мужчина подошел почти вплотную к пленнику, и его руки обхватили шею подростка кольцом. От кожи мальчика пошел пар, и он дико закричал, запрокидывая голову и ощущая нестерпимую жгучую боль от впивания колких едких золотых частиц. Пленник задергался в руках стражников, но оба здоровяка крепко зажали его.

– Служи мне верой и правдой! Будь предан мне. Будь исполнителен… – забормотал хозяин. – Пусть твоя сила будет моей опорой, а твой ум – моим мечом. Пусть все годы твоей жизни будут связаны с линией моей судьбы. Пока жив я, живешь и ты. Служи мне верой и правдой! Служи мне вечность!

Вокруг шеи парнишки, выжигая кожу, образовался светящийся круг. Подросток продолжал кричать от невыносимой боли. В следующий момент мужчина отнял руки, и круг потух. Мальчик обмяк в руках стражников. Круг начал бледнеть, оставляя тонкий едва видимый след, окольцовывающий шею.

– Отпустите его, пусть отдохнет, – скомандовал хозяин.

Гвардейцы разжали руки, и пленник рухнул на пол. Парнишка судорожно дергался, лежа на полу, и в следующий момент его вырвало. Отдышавшись и отплевываясь, он цеплял пальцами невидимый ошейник на шее, но не мог его снять.

– Отцепи… Убери это… Ты паскуда… Пёс, тварь… – хрипя, подросток перебирал ругательства и снова пытался освободить шею, расцарапывая кожу до крови. Он встал на четвереньки, а хозяин дома наклонился к нему.

– Какой же ты маленький злой бес! – пробормотал он с восхищением. – Можешь даже ударить меня. Да, попробуй.

Мальчик поднял к мужчине голову. Он готов был с яростью кинуться на покровителя, но его руки стали просто пудовыми, они не слушались его и не отрывались от пола, словно налитые свинцом гири. Подросток пару мгновений тщетно дергался на месте и, отчаявшись, просто истошно завыл вперемешку с рыком и выплескивающимися слюнями, в пожирающем его нутро гневе. А в следующий момент, едва утихнув, с ненавистью в глазах взглянул на своего покровителя и неожиданно смачно плюнул в него. Плевок попал прямо в цель, окропив хозяину щеку под глазом. Мужчина чуть отстранился, затем медленно вытер пальцами слюну, глядя как понапрасну его пленник возится на полу, рыча и беснуясь.

Хозяин поднялся в рост, взглянул на стражников и произнес ровным голосом:

– Как придет в себя, отведите его в новую комнату, – и обращаясь к мальчишке, добавил: – Теперь у тебя будет новое имя. И новая жизнь. Тебе даже понравится, Андрас. Вот увидишь.

Мужчина направился к выходу и у двери обернулся на гвардейцев.

– А, и ещё: попинайте его немного, – спокойно добавил он. – Ибо малец не понимает и не ценит сделанных для него добрых дел. А жизненные уроки учат лучше всего. Мне ли не знать.

Стражники кивнули в ответ на приказ и окружили пленника. Хозяин в хорошем расположении духа покинул темницу.

США, 2003 год

Высокий, стройный парень в наглаженной голубой рубашке и белых брюках бодро прошел через вращающиеся стеклянные двери сверкающего небоскреба. В полупустом холле он сразу направился к лифту и без промедления вошел в ожидавшую пассажиров кабину. «Итак, там был указан нулевой этаж…», – мысленно произнес он и нажал ноль. В лифте парень снял солнцезащитные очки и взглянул на себя в зеркало. Он быстрым движением поправил светлый начесанный чуб и нарочито дерзко улыбнулся, глядя в отражение. «Главное – будь уверенным. Говори внятно и твердо. Смотри так, будто всё уже решено», – сказал он сам себе. Двери лифта открылись, и у выхода на парковку парень увидел стоящего недалеко грузного мужчину.

– Мистер Трентон? – сразу обратился к нему незнакомец.

– Да.

– Идемте за мной.

Парень последовал за мужчиной, уверенно шагающим среди рядов припаркованных автомобилей. В какой-то момент мужчина притормозил, повернулся к парню и протянул черную повязку.

– Наденьте это, я провожу вас до точки.

– Зачем? Я же… – но под немигающим взглядом проводника парень сдался и завязал глаза непроницаемой повязкой.

Мужчина взял его за руку чуть выше локтя и подтолкнул вперед.

– Идите. Здесь недалеко.

Парень почувствовал, что они снова вошли в лифт и поехали вниз. «Мы же и так на нулевом этаже», – мелькнуло у него в голове. Но, очевидно, что вопросы здесь задавать было не принято. Вскоре лифт остановился, они вышли наружу и очутились в каком-то помещении. Они долго шли по длинному коридору, периодически сворачивая, и похоже, что на пути им никто не встретился. Парень послушно шел вперед, туда куда его вел проводник. Наконец, перед ними открыли дверь, и с лица посетителя сняли повязку.

Парень очутился в небольшом просторном зале без окон. Вероятно, они находились глубоко под землей в атмосфере полной шумоизоляции и пугающего покоя. Стены помещения были обиты серым безжизненным пластиком, словно это была комната антирадиационного бункера. «А, может, это действительно бомбоубежище…», – подумалось посетителю.

Перед ним располагался стол, за которым сидели две молодые женщины. Они обе внимательно смотрели на парня. Провожающий исчез за дверью, которая тут же автоматически за ним закрылась.

Парень чувствовал себя здесь крайне неуютно, но всё же попытался неловко улыбнуться.

– Добрый день, – пробормотал он, обращаясь к девушкам.

– Мистер Ричард Трентон? – с холодной вежливостью уточнила первая из них, брюнетка с гладко зачесанными назад волосами. – Садитесь, – она указала на единственный стоящий посередине зала стул.

Парень сел ровно перед столом.

– Что вас привело к нам? – задала вопрос та же девушка. У нее в руках были ручка и блокнот – по всей видимости, она собиралась конспектировать их беседу.

– Я… – он замялся, – многое слышал о вас. От некоторых знакомых, – парень понизил голос, будто кто-то мог его подслушать.

– И что же они говорили?

– Только самое лучшее.

– Расскажите о себе.

– Меня зовут Ричард Трентон. В этом году я с отличием окончил факультет экономики Бостонского университета. Занимаюсь торгами на бирже и планирую далее развиваться в экономической сфере.

– Это всё понятно. А что вас привело в Лигу?

– Я могу быть вам полезен.

– И чем же?

– Я знаю, где и сколько денег находится. Любой дом, любой магазин, любая касса, любой банк. Я могу вам сказать, сколько денег сейчас в вашем бумажнике, мисс.

Девушка подняла брови.

– Сколько?

Он на мгновение прикрыл глаза, сосредоточившись, и через минуту ответил:

– Сто восемнадцать долларов, тридцать центов.

Девушка извлекла из сумочки бумажник и выложила оттуда все деньги на стол. Вторая молча наблюдала за действиями первой, которая тут же принялась пересчитывать купюры.

– Здесь… сто восемнадцать долларов и… двадцать центов.

– Должны быть ещё десять центов, – настойчиво ответил парень.

Девушка перевернула кошелек, потрясла его, и ещё одна монетка выпала из кармашка. Брюнетка подняла глаза на парня, и тот довольно улыбнулся.

– Очень хорошо, – удовлетворенно кивнула она. – Что ещё мы должны о вас знать?

– У меня нет никаких компрометирующих секретов. Я молодой специалист. И хочу достичь большего. С вашей помощью.

– Какие у вас увлечения?

– Подсчет денег, – сострил он, но тут же спохватится, заметив, что они не разделяют его юмор: – Это шутка.

Парень, на секунду задумавшись, пожал плечами:

– В целом, ничего особенного. Прогулки, кино, музеи, театры.

– Вы женаты?

– Нет, к счастью. Ничем не обременен.

– Дети?

– Что вы! Мне двадцать два года, какие дети? – он хохотнул. – Нет, конечно. Ни жены, ни детей. Я свободен и готов учиться, трудиться и развиваться.

В этот момент вторая девушка наклонилась к первой и прошептала:

– Испытуемый лжет.

Первая подняла брови. Широкая улыбка парня медленно сползла с его лица.

– Я повторю вопрос, мистер Трентон, – снова начала первая. – У вас есть дети?

Он облизнул губы и опустил глаза.

– В общем, была там одна ситуация. В прошлом году. Одна девчонка залетела… то есть, забеременела от меня, – спешно поправился он. – Мы с ней договорились, что она сделает аборт. Она согласилась, на том мы и попрощались. Это всё что я знаю и поэтому совершенно уверенно полагаю, что детей у меня нет…

– Испытуемый лжет, – снова прошептала вторая девушка первой, глядя на парня.

Первая снова подняла брови, а вторая добавила, обратившись к нему:

– Я вижу, что ваш род уже продолжен.

Парень выдохнул воздух, чувствуя, как вспотели его шея и подмышки.

– Ладно… – виновато пробормотал он. – Короче, она училась на соседнем факультете, и у нас с ней был роман. Поймите меня правильно, она девчонка из обеспеченной семьи, а я обычный парень. Что я мог ей дать? Как-то мы приехали к ее родителям, а там огромный дом, сад, посуда фарфоровая. Ее мать собирала известные картины, а отец увлекался раритетными автомобилями. В его гараже стоял «форд мустанг» 1967 года. Он и начал меня там спрашивать: «Кто ты такой? Что ты можешь сделать для нашей дочери? Сможешь ли обеспечить ее? Мы оплачиваем ее образование в хорошем университете и кормим ее, и одеваем ее. А ты что?». А что я? Я из шкуры вон лез, чтобы попасть в этот универ, зарабатывал как мог. И денег, чтобы оплачивать хотелки богатой девчонки, у меня не было, – проговорил он. – Да и не хотел я с ней ничего серьезного, чисто погулять. А она прилипла, как жвачка, ко мне. Вот и получилось… – он вздохнул. – Я сразу предложил ей аборт. Сказал ей, что мол, ее родители могут и процедуру оплатить, и не надо ни ей, ни мне жизнь этим портить. А она в ответ устроила истерику. Такую драму развела. Мы поссорились. Она вроде ушла тогда из универа. И больше я ее не видел, – он умолк, но затем продолжил: – После Рождества от нее пришло сообщение. «С Рождеством! Поздравляю, у тебя сын». Я ничего не ответил.

Парень поднял глаза на девушек, но они безэмоционально смотрели на него.

– Ну… я ей позвоню, конечно. Как-нибудь.

– Мистер Трентон, – начала первая. – Мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать безнравственность ваших поступков. Я вас всего лишь спросила: есть ли у вас дети? И вам всего лишь надо было дать короткий правдивый ответ. Видите ли, мы учитываем всех потомков наших представителей. Для статистики.

– Вот чёрт… – с досадой пробормотал он. – Я понял, простите.

«Манипулятивные сучки», – раздраженно подумал парень, и они обе так резко подняли брови в этот момент, что он испуганно спохватился, предполагая их проницательность насчет его мыслей.

– Ладно… – он поднялся со стула. – Приношу свои извинения. Никого не хотел обидеть.

– Мы вам позвоним, – хором произнесли обе девушки. Парень растерянно кивнул и направился к выходу.

– Мистер Трентон? – услышал он в спину голос первой. – Как звали ту вашу девушку?

Парень обернулся, заметив, что она держит ручку, чтобы внести это в анкету.

– Рэйчел, – ответил он. – Рэйчел Картер.

– Всего хорошего, мистер Трентон, – попрощалась с ним первая, и он вышел за дверь.

Часть 2

Великобритания, 1998 год, сентябрь

В полумраке холодной камеры на тяжелых цепях, вделанных в потолок, висел мужчина. Его обнаженный торс был исполосован резаными ранами, кровь алыми струями окрасила живот и бедра, медленно капая на грязный пол. Его ступни были ярко-красными, лишенными кожи, сожженной каленым железом. Невыносимая боль не позволяла ему стоять, и подкошенные ноги безжизненно распластались на буром полу темницы, заставив тело висеть на кандалах. Спертый воздух камеры, наполненный сыростью плесени, ползущей по ее каменным стенам, ржавыми запахами текущей крови и смрадом испражнений пытаемых здесь заключенных, закупоривал легкие тяжелым духом. Разбитое лицо узника отекло от нанесенных ударов. Глаза были закрыты, но сознание упорно не покидало его. Он не мог сказать, сколько часов продолжались эти пытки... Он потерял счет времени, но его мучители по-прежнему не отпускали его, а смерть не торопилась забрать с собой.

Неожиданно в камеру вошли трое. Он не видел их, лишь слышал шаги и обрывки разговора. Столб ледяной воды внезапно окатил пленника, взорвав его существо новой болью. Он с трудом приоткрыл глаза. Перед ним стояли трое мужчин: двое здоровяков, его тюремщики, а третий между ними – низкорослый, богато одетый господин, но так хорошо знакомый узнику. Его скуластое рыжебородое лицо исказило высокомерное пренебрежение. Он сделал шаг вперед.

– Ну что, Джеймс? Как здоровье? – спросил посетитель с издевкой.

Пленник не мог пошевелить разбитыми губами.

– Скольких вас, паршивых собак, пригрел я в Альянсе? Скольких из вас кормил с руки, в которую вы потом вонзили свои зубы? Ты клялся мне в верности, пёс, так ведь? И подло предал меня, – драматично произнес рыжебородый мужчина. – Ты знал о последствиях, которые настигнут тебя, решись ты выступить против своего короля. Но все же присоединился к банде Рэдлера, помог этому недоноску бежать и спрятать Авернус.

– Камень тебе не принадлежит… – едва пробормотал Джеймс.

– Всё в этом мире – принадлежит мне, – ответил мужчина. – Даже твоя жизнь. Где камень?

– Я не знаю… – выдохнул Джеймс. – Но если бы и знал, я бы тебе его не отдал.

– Отчего же? – губы мужчины растянулись в усмешке.

– Иначе тьма наступит во всём мире. Едва ты завладеешь Авернусом, никто уже не сможет остановить тебя. Так что не бывать этому никогда. Пусть Рэдлер хоть на дно океана опустится вместе с камнем, но тот не достанется тебе, – пленник поперхнулся кровавой слюной, и алые капли брызнули из его перекошенного рта.

– Я достану камень даже из глубин Марианской впадины, – медленно пробормотал захватчик и окинул взглядом узника. – Сукиному сыну Рэдлеру повезло: у него ни семьи, ни родных. А вот тебе не так подфартило, – низкорослый «король» усмехнулся в рыжую бороду. – Красивая жена и славная дочка… Где они сейчас, Джеймс?

Мужчина опустил голову, и слезы появились у него на глазах.

– Ты поэтому, гнида, покушался на мою жизнь? – с издевкой произнес захватчик. – Это твоя маленькая месть? Твоя немощная вендетта?

– Ты... – мужчина едва мог говорить от слабости, но набравшись последних сил, он вымолвил: – Ты отнял у меня жену и дочку, тварь! Ты погубил столько жизней за свой долгий век. И даже если ты будешь жить вечно, твоя жизнь будет протекать в страхе, что рано или поздно тебя настигнет страшная месть покалеченных тобой судеб. Ты никогда не будешь свободен. И смерть... это меньшее, что ты заслужил... – пережевывая с кровью слова и тяжело дыша, с трудом выдавил израненный мужчина. – Расплата… ждет тебя… за всю кровь, что ты пролил.

Силы покинули пленника, и его голова безжизненно упала на грудь. Рыжебородый «король» сощурил глаза.

– И кто же покарает меня? – усмехнулся он. – Твоя попытка окончилась тем, что ты висишь на цепях в моей чудесной камере смертников.

– У тебя… – пленник закашлял, – … ещё много врагов...

– Мой единственный пока ещё живущий враг – это трусливая скотина Рэдлер. И будь уверен, я сделаю всё, чтобы найти его и содрать с него шкуру живьем, – он смотрел узнику прямо в лицо, – как сейчас с тебя. И как только я повешу его голову у себя над дверью, больше никто не осмелится противостоять мне.

– Всегда будет кто-то, кто сможет противостоять тебе, Валамар… И однажды у него получится… – выдохнул пленник.

– Ты служил мне, но предал меня. Теперь я могу делать с тобой всё, что хочу. Как делал с твоей женой. В отличие от тебя, пса, она была предана Альянсу. Проводила в моем доме дни напролет. И я трахал ее десятки раз, а она со стонами ублажала меня, пока ты стоял за дверью, сторожа мой покой.

Мужчина не смог поднять лицо, только жгучие слезы смочили его глаза, блеснув на багровых скулах.

– Ты лжешь... – прошептал он.

– Я лишь хочу, чтобы ты знал об этом. К моему и, наверное, твоему сожалению, эта сучка теперь мертва. Но ты не умрешь! – воодушевленно воскликнул он. – Ты будешь жить, зная всё это, и до конца своих дней перебирать скудные воспоминания о своей семье. Я не казню тебя, ибо это было бы слишком милосердно с моей стороны. А, как ты знаешь, малодушие мне несвойственно, – продолжал захватчик. – Но я хочу оставить тебе лишь одно напоминание об этом дне. Ведь эти раны зарубцуются, ожоги заживут, превратившись в немые следы, а я хочу, чтобы ты всегда помнил, как выступил против власти Альянса.

Валамар повернулся к своим палачам:

– Отрубите ему правую руку по локоть!

Пленник поднял голову.

– Дьявол придет... Однажды придет за тобой.

– Я и есть Дьявол. Добро пожаловать в ад, – Валамар повернулся к палачам. – Исполняйте!

Тюремщики расцепили железные оковы с запястий и щиколоток измученного мужчины, и он упал на бетонный пол. Они приподняли его и поволокли к металлическому столу буро-алого цвета от частых кровавых ритуалов, исполняемых на его гладкой поверхности. Пленник пытался воспротивиться страшному наказанию, но его сил не хватало даже на то, чтобы отпихнуть своих мучителей. Они положили его правую руку на смертный стол, палач молча поднял топор.

– Господи, возьми мою жизнь! – прокричал мужчина.

Валамар покинул темницу. Он шагал по длинному коридору, пока рубящий звук и дикий страдальческий крик не достигли его слуха. «Король» вышел на лестницу, и глухая дверь с лязгом захлопнулась за его спиной.

Великобритания, 1998 год, октябрь

Резные металлические ворота медленно раскрылись перед притормозившим черным «мерседесом». Автомобиль, мягко шурша шинами по гравию подъездной дороги, подкатил к парадному вдоху огромного старинного дома. Водительская дверь распахнулась, и из машины вышел мужчина. Осенний ветер взвил полы его черного плаща, расстегнутого нараспашку. Мужчина неторопливо направился к входу. Дворецкий уже ждал его у дверей. Гость снял солнцезащитные очки перед тем, как войти в полутемный холл. Ярко-зеленые глаза небрежным взглядом скользнули по помпезным, богато украшенным стенам. Он миновал длинный коридор, следуя за слугой, который, наконец, привел его в огромную комнату отдыха.

Там на пышных подушках, разбросанных на восточный манер, на широкой софе расположился хозяин роскошного дома. Он полулежа курил кальян, а молодые женщины массировали его стопы. Мягкий льняной костюм свободно сидел на его непримечательной фигуре, а рыжая борода и рыжевато-русые волосы были аккуратно подстрижены. На вид ему было около сорока четырех лет и выглядел он свежим, бодрым и подтянутым. Заметив посетителя, хозяин дома оставил кальян. А девушки-массажистки подняли глаза на вошедшего гостя, с нескрываемым интересом разглядывая молодого мужчину. Безупречные черты его лица всегда привлекали внимание противоположного пола.

– Приехал, наконец, – выдал хозяин дома вместо приветствия. Мужчина небрежно кивнул.

– Всё, идите, – хозяин махнул рукой девицам, отправляя их за дверь. Те поднялись с пола, продолжая бросать на гостя кокетливые взгляды, но незнакомец не обратил на них никакого внимания. Едва девушки исчезли, он вальяжно прошел к бару и налил в стакан виски.

Хозяин оторвался от подушек, взяв со столика бокал с вином.

– Напутешествовался? – раздраженно бросил он. – Сколько можно ездить по миру?

– Экзотические красоты дальних стран мне наскучили, – отозвался молодой гость.

– Всё что хочешь на свете – в твоем распоряжении, а ты по-прежнему скучаешь. Не называется ли это «зажрался»? Впрочем, у меня есть чем тебя развлечь, – хозяин открыл дверь в смежное помещение, и гость проследовал за ним. В кабинете владелец особняка достал из ящика пластиковую папку и швырнул ее на стол перед посетителем.

Молодой мужчина перевернул титульный лист, за которым обнаружились пофамильные досье на разных людей. Некоторые лица были отмечены печатью «ликвидирован».

– Это список повстанцев. Половина из них уже казнены, а другие позорно попрятались. Найди беглецов и всех убери.

– Хорошо, – спокойно отозвался гость, равнодушно пролистав десяток заполненных файлов. – Этого тоже? – он указал на фото, где было подписано «Билл Линч. Осужден. Раздел 1 Закона о краже 1968 года. Содержится в ХМП Фолкер».

– Где он сидит? – уточнил хозяин.

– В Фолкере.

– А, паршивая тюрьма. Пусть сидит пока. Он даже выйти оттуда побоится, – пробормотал рыжебородый мужчина размышляя. – Остальных убери быстро и чисто, – продолжил он, поставив высокий бокал на стол. – Рэдлер пойман, сидит у меня в камере. Он хотел бежать в Америку, но мои «Вороны» вовремя поймали его. Вшивый пёс избегал самолетов и прятался в порту. «Вороны» перехватили его уже на судне. К сожалению, он утопил Авернус. Бросил его за борт. Сукин сын.

– И что теперь с камнем?

– Ничего. Буду решать, как достать его. Даже если понадобится десяток лет. Авернус невозможно уничтожить. Значит, его всегда реально найти. А я подберу способ вернуть то, что принадлежит мне и Альянсу.

– А Рэдлер?

– Пойдет на опыты. Он мне нужен, пока я не найду камень. Значит, и Рэдлер будет жить, пока Авернус не найдется. Вся его банда рассыпалась сразу, как только я повесил пару пойманных из них человек. Прокля́тый сброд! Вырежи их всех и принеси мне их головы.

– В течение одной недели, – ответил гость, – на каждый твой ужин по голове.

Хозяин особняка улыбнулся.

– Ты лучшее мое приобретение, которое обошлось мне всего в пять соверенов, а стоишь тысячи служащих мне. Ты нужен мне здесь, в Британии, Андрас. Как моя правая рука, как мой преемник. Ты уже известен в нашем мире, как карающий меч Альянса, а твое имя навевает страх среди народов Никтуса. Ты умен, жесток и властен. У тебя прекрасное образование и уникальные способности, но ты ничего этого не ценишь. Не хочешь быть частью Альянса, верно? Хотя ты единственный после меня, кто достоин, чтобы управлять империей.

– Мне не нужна твоя империя.

– А что тебе нужно?

Молодой мужчина, помедлив, произнес:

– Я сделаю всё, как договорились.

– Не забывай, кто твой покровитель, и я не забуду тебя.

– Я никогда ничего не забываю, Валамар, – произнес он в ответ и направился к двери. – До завтра.

Валамар молча кивнул и осушил до дна бокал с вином.

Часть 3

Великобритания, 2023 год, май

В наступающих сумерках окна величественного старинного особняка пылали, как собранные в ожерелье золотые камни. Воздух в бальном зале, колеблемый светом сотен свечей, был густ от аромата воска, дорогого вина и цветов. Сквозь гул голосов пробивалась нежная фортепианная мелодия, а длинный дубовый стол, ломившийся от яств, напоминал щедрый пиршественный алтарь.

Во главе его, подобно монарху на троне, восседал хозяин вечера. Высокое кресло в стиле барокко с резными завитками служило ему достойным обрамлением. Дорогой светло-бежевый костюм играл песочными оттенками в льющемся теплом свете, а белоснежный платок в нагрудном кармане был безупречен, как первый снег. Темно-коричневые туфли отливали каштановым колоритом, а дополняли его роскошный светский образ наручные часы Вашерон Константин. Рыжеватые волосы мужчины, посеребренные сединой у висков, были уложены в элегантную прическу, а борода, подстриженная личным барбером, идеально обрамляла линию подбородка. Рядом со старинным креслом покоилась изящная трость ручной работы с великолепным набалдашником, инкрустированным драгоценными камнями, как символ его действующей власти в этом кругу.

– Дамы и господа, предлагаю тост за нашего глубокоуважаемого отца, благодетеля и талантливого правителя Альянса – лорда Сомервилла! – произнес один из гостей – грузный мужчина средних лет во фраке и белоснежном жабо. Все присутствующие подняли свои бокалы. Хозяин дома лишь благосклонно улыбнулся уголками губ. Его маленькие пристальные глаза медленно скользили по лицам выпивающей за его здоровье публики.

– Я благодарю вас, мои верноподданные, за вашу искреннюю веру и исправную службу, – Сомервилл сделал нажим на последних словах. На его губах по-прежнему играла улыбка, а гости учтиво закивали, напряженно переглядываясь между собой. – Никогда прежде Альянс не был так могущественен, как сейчас. За нами Никтус Британии, Ирландии, Франции, Испании, Италии, Турции, Скандинавии – вся мощь Европы, господа, сосредоточилась в наших руках.

Лорд Сомервилл сделал паузу.

– Азия, Африка, Австралия, Новая Зеландия и даже Россия – пока наши добрые союзники. Но мне бы хотелось расширить влияние Альянса и включить в эту огромную семью наших славных западных соседей. А именно Северную и Южную Америку. Впрочем, слияние с США уже будет означать, что оба материка готовы к сотрудничеству, ибо Канада, Мексика и все южноамериканцы подчиняются своему самому развитому с экономической и военной точки зрения представителю.

– Уверен, что Лига ни за что не согласится на сотрудничество с Альянсом, лорд Сомервилл, – произнес один из гостей.

– Лига слаба, сэр Бексли. Отсутствие полноценного лидера и нестабильный политический режим внутри Лиги, поддерживающий принципы демократии, лишает их «государство» главного – управленческой силы и единой цели развития.

– Да, ведь их фундаментальный принцип «Свобода и независимость», – добавил ещё один гость.

– Звучит очень по-американски, – улыбнулся Сомервилл в рыжую бороду. – Цветная фольга, скрывающая анархию, беспредел, высокий уровень преступности и слабое налогообложение. Мир бывших каторжников, аферистов, колонистов и рабов.

– Но всё же за ними стоят массы.

– Всё верно, – кивнул Сомервилл. – И их немало. И обосновались наши соседи на земле неограниченных ресурсов и… денег. Они, как жирные ленивые коты, что сидят на мешках с золотом, но не могут их реализовать в целях развития своего «государства». А Альянс – вполне способен поднять фракции Лиги на совершенно новый уровень, но только в составе конфедерации.

Присутствующие активно закивали, расточая фальшивые улыбки. Внезапно хозяин дома заметил, как к нему приближается дворецкий, только что появившийся в зале.

– Лорд Сомервилл, к вам посетитель, – пробормотал он, наклонившись к уху господина.

– Я никого сегодня не принимаю.

– Он просил передать, что его зовут Билл Линч.

Сомервилл в удивлении взглянул на пожилого дворецкого и тут же обратился к гостям:

– Дамы и господа, прошу меня извинить! Я вынужден покинуть вас на какое-то время, – он поднялся из-за стола и вполголоса пробормотал: – Проводи его в мой кабинет.

В мрачный полутемный кабинет, освещенный лишь парой ночных ламп, осторожно вошел немолодой худощавый мужчина в серой куртке и грязных ботинках. Он воровато озирался, его глубоко посаженные глаза тревожно бегали по сторонам, узкие губы были поджаты. Мужчина шмыгнул крючковатым носом и почесал заросший седой щетиной подбородок. Дверь за ним захлопнулась, и он трусливо обернулся. Но пути назад не было, и посетителю пришлось снова обратить свой взор вперед. И тут он заметил хозяина дома, спокойно стоящего у окна. В этот момент лорд Сомервилл обернулся к вошедшему.

– Валамар, – ахнул гость.

– Билл Линч, – пробормотал Сомервилл. – Признаться, я удивлен этой встрече.

Мужчина испуганно уставился на хозяина дома, втянув голову в плечи.

– Сколько лет ты скитался по миру, прячась от меня? – Сомервилл медленно приближался к нему, опираясь на трость.

– Я... не знаю. Может, двадцать или около того. Валамар, я пришел, чтобы заплатить за свои грехи и заслужить свободу. Хочу к мирной жизни вернуться.

– Что ты, ничтожная крыса, можешь мне предложить? Ты осмелился выступить против меня. Все повстанцы, организовавшие восстание в конце 90-х годов, были наказаны. Как видишь, я не прощаю изменников.

– Валамар, я уже стар и не могу рвать жилы, как прежде. Я оттянул свой срок. А сколько чалился на киче! Только пекарю известно. Теперь уж откинулся, – он вдруг надсадно закашлял. – Да и хворый я. Чертов туберкулез. Хочу вернуться домой. Знать недолго мне осталось небо коптить, но своих надобно повидать.

– Мне на жизнь твою собачью абсолютно плевать. Нахрена ты эти жалостные песни мне поешь сейчас?

– Позволь мне вернуться к семье, и взамен я выложу то, что тебе как пить дать пригодится.

– И что же это? – с нескрываемым сарказмом поинтересовался Сомервилл.

– Сперва подтверди, что отпустишь меня к своим, и не будешь больше преследовать, – дрожащим голосом попросил Билл.

– Что ж, не вижу причины не сделать этого, если то, что у тебя есть, для меня действительно стоящее.

– Так я ж не баланду травить пришел. Есть у меня ценная история.

– Какая такая, блядь, ценная история? Что ты можешь мне рассказать, чего я не знаю, кусок дерьма? – разозлился Валамар. Он сделал шаг по направлению к посетителю и внезапно ударил Линча тростью в область подколенной ямки. Билл охнул и упал на одно колено. Его физиономия скривилась от боли.

– Я раздавлю тебя собственными руками за эти шутки, – трость Валамара концом уперлась под кадык испуганного гостя.

– Это о Рэдлере, – прохрипел тот.

Лорд Сомервилл опустил руку с тростью.

– Он давно сдох. Прямо в моей темнице.

– Известно это, – откашлялся тип, вставая во весь рост. – Но никто не знает его тайны.

– О чем ты толкуешь?

– Все в Альянсе полагали, что у Рэдлера не было братьев и сестер и... не было детей. Но это не так.

Цепкий взгляд лорда Сомервилла буквально сверлил гостя в неподдельном внимании. Билл Линч сделал глубокий вдох:

– На самом деле у него был один ребенок.

– Был ребенок?.. – недоверчиво переспросил Валамар. – Кто?.. Кто та баба, что родила от него? – возмущенно выдохнул он.

– Я скажу тебе. И не только о той, которая родила. Я назову тебе имя этого ребенка, и где его найти.

Валамар пристально смотрел на него.

– Откуда у тебя такая информация? И почему ты раньше молчал?

– В те годы, когда мы были в банде Рэдлера, некоторые из наших ребят знали, что он путается с одной девицей. Но мы и понятия не имели, что Рэдлер ее обрюхатил. И только недавно единственный оставшийся в живых свидетель тех времен мне поведал, что девка родила тогда. Сперва я не повелся и решил всё проверить. В итоге, спустя столько лет, я нашел того, в ком течет кровь этого бешеного ирландца. Я видел наследника Рэндольфа Рэдлера своими глазами.

– Кто он? Назови мне имя ребенка.

Билл Линч, подозрительно озираясь, придвинулся ближе и прошептал. Глаза Валамар округлились.

– Не может быть... – потрясенно пробормотал он.

– Я не бесогон какой-нибудь, Валамар. Я сам убедился в этом.

Сомервилл задрожал от негодования:

– Все предатели... Все предатели...

Билл чуть попятился от него.

– Я хотел быть тебе полезным, Валамар.

Хозяин дома обернулся к гостю.

– Так и есть. Ты очень пригодился. А кто твой информатор?

– Лони Макгорни. Только его костлявая уже прибрала.

– Великолепно.

– Теперь я свободен? – неуверенно переспросил Билл.

– Ты же болен, говоришь? Зачем государству нужно тратить деньги на лечение такого мешка с дерьмом? Как считаешь?

Билл замешкался. Валамар подошел к нему.

– Что ж, так и быть. Я освобожу тебя, чтобы Макгорни в аду не было скучно.

Маленькие холодные глаза лорда Сомервилла вперились пристальным взглядом в лицо гостя. Мужчина тут же начал задыхаться, он схватился за горло, будто пытался снять невидимую петлю, но крепкая хватка была неподвластна его слабым пальцам. Он упал на колени, всё ещё цепляясь за жизнь, но вдруг его рот наполнился кровью, в глотке заклокотало, его глаза закатились, и через мгновение Билл Линч рухнул на пол мертвым. Сомервилл брезгливо переступил через неподвижное тело, возвращаясь на светский ужин.

Спустя день…

Дверь в кабинет распахнулась, и двое мужчин втолкнули немолодую женщину. Она едва не упала, успев опереться на стул, который оказался у нее на пути. Женщина подняла глаза и увидела перед собой хозяина особняка.

– Приветствую тебя, Валамар, – она поклонилась. – Пусть солнце тебя не обжигает, а луна всегда принимает в свои объятия. Мир твоему дому. Зачем ты послал за мной? – тревожно спросила она. Он обернулся к ней.

– Очень старое приветствие ты вспомнила, сестра, – пробормотал он. – Будто уже никто так не здоровается. Молодые плевать хотели на всё, что всегда было священным для Никтуса. Ничему не учатся. И не хотят. Какая ирония, что именно ты чтишь наши традиции.

Женщина скованно молчала, ожидая продолжения его речи. Мгновение невзрачный рыжебородый мужчина взглядом маленьких серо-зеленых глаз рассматривал насмерть перепуганную гостью поневоле.

– Скажи мне, женщина, как твоя фамилия?

– Дежарден, – растерянно пробормотала она.

– Это по мужу, – кивнул он, – но ты из рода Морран?

– Да, это так.

– Но ты не являешься истинной наследницей рода?

– Всё верно.

– Скажи, у тебя ведь нет детей?

– Нет, – понуро согласилась она.

– А у твоей сестры есть дочь.

– Была. Она умерла. Ты же знаешь.

– Да-да, я помню, – пробормотал он на удивление спокойным голосом, – но вот о ней я и хочу послушать. Расскажи мне.

– Что именно? – уточнила женщина, сглотнув слюну.

– О ее браке и детях.

– Девочка рано вышла замуж и родила ребенка.

– От своего мужа?

Глаза «гостьи» испуганно распахнулись, и на лице отразился страх, который она не смогла скрыть.

– Разумеется, – проговорила женщина, стараясь взять себя в руки.

Валамар пристально смотрел на нее.

– А я думаю, что ты сейчас нагло обманываешь меня, лживая сука, – внезапно с холодной яростью проговорил он.

Она, шокированная его словами, замерла на месте, как пойманный в силки заяц.

– До меня дошли слухи, что твоя блядовитая племянница родила совсем от другого мужчины, – продолжал наступать он.

Женщина с паникой в глазах смотрела на него, не в силах пошевелиться.

– Это правда?

– Валамар...

– Я убью всех твоих родных, если ты сейчас солжешь мне, – его угроза прозвучала, как удар хлыста.

– Пощади! Прошу, пощади нас! – она со стоном упала на колени.

– Говори, это так? Мне нужно, чтобы ты подтвердила это. Уверен, ты не только знаешь правду, но и приложила руку к тому, чтобы спрятать ребенка от меня, как только стало ясно, от кого он рожден.

Она, парализованная ужасом, с искривившимся в онемении ртом, просто молча смотрела на него.

– Ловко вы скрыли это, предатели! Но истина рано или поздно всегда всплывает наружу. Признавайся или я приволоку сюда...

– Да, это так, – подтвердила женщина дрожащим голосом.

– Ты же знаешь, что мне нужно, и я возьму это, – непреклонно проговорил он.

– Валамар... – она заплакала.

– Твоя смерть мне сейчас ни к чему. Ты ещё пригодишься мне.

– Мы не виноваты... Он сам...

– Ты же всё понимаешь. Твоя племянница совершила большую ошибку, когда связалась с Рэдлером. Она не должна была трахаться с ним. Вы соединили два самых ужасных рода! Ваша и его кровь не должны были слиться в одну! Я никогда бы не допустил этого. И да, ты это знала. Ты знала, что я скорее вырезал бы его ублюдка, чем позволил ему жить среди нас, – зловеще рассуждал он. – Но теперь всё складывается для меня как нельзя лучше. Кто бы мог подумать, что это сыграет мне хорошую службу.

Женщина потрясенно смотрела на него.

– Хотел бы я взглянуть на чудовище, которое они породили. Но теперь я точно знаю, где искать гребаного отпрыска Рэдлера.

– Валамар, прошу тебя, оставь нас, – сквозь слезы с отчаяньем взмолилась она, почувствовав, как ее бедра взмокли от выпущенной от животного страха мочи.

– Ты мне ещё пригодишься. У нас впереди долгое и важное дело. Верно, изменщица короны? Осталось только позаботиться о твоей памяти, дабы наша с тобой беседа нигде не всплыла раньше времени.

Она захлебнулась в рыданиях, а Валамар, хромая и опираясь на трость, подошел к ней ближе.

– Встань! – приказал он.

Она, едва двигаясь и путаясь в длинной юбке, с трудом выпрямилась в полный рост.

– Ты боишься? – вкрадчиво спросил он, и его рука коснулась ее лица. – Ну что ты? Не бойся, – произнес он сладко-размеренным голосом. – Я же твой король. И я сказал тебе, что ты будешь жить.

Мужчина мгновение разглядывал ее заплаканное лицо с покрасневшими от слез глазами, потеками туши и небольшими морщинами на коже женщины в возрасте за пятьдесят.

– Если бы ты была молодой и красивой, то я бы утешил тебя, – спокойно добавил он. – Но ты старая и страшная. Убогая и лживая баба.

Женщина судорожно втянула воздух от его похолодевшего голоса, в котором она ощутила угрозу.

– Но как радушный хозяин я всё же не могу отпустить тебя без угощения, – продолжил Валамар и взглянул на конвоира: – Проводите даму в казарму и пусть ее оприходуют во все дырки всей ротой.

– А-а-а-а! Нет! – закричала она в диком страхе. – Нет, пожалуйста! Пощади, Валамар, пощади, умоляю тебя!.. – она упала на колени и снова зашлась в рыданиях.

– Уверен, такой славной ебли у тебя никогда ещё не было, – он улыбнулся ей.

Конвоир поволок истошно визжащую женщину по полу, не сумевшую подняться на ноги.

Часть 4

США, 2010 год

Маленький мальчик не более шести лет от роду стремительно бежал по песчаной дорожке. За ним неслась вдогонку целая толпа детей в возрасте начальной школы. Они кричали и улюлюкали, подгоняя малыша. У ремонтируемой трассы дети набили карманы мелкими камнями, которые теперь с азартом швыряли вслед мальчонке. Некоторые из «снарядов» попадали точно в цель, больно ударяя малыша по голеням и спине. Внезапно он увидел детскую площадку и устремился туда. Его ноги двигались очень быстро, и у преследователей, хоть они и были старше, не получалось догнать его. Мальчик ловко вскарабкался на первую попавшуюся высокую лесенку и оттуда перебрался на турник, в который вцепился руками и ногами, устроившись сверху на нем. Дети окружили его, не переставая кричать.

– Эй, слезай! – крикнул самый старший среди всех девятилетний рыжеволосый пацан. – Слезай, уродец, кому говорят!

– Дайте мне, – он забрал у других детей камни и попытался сбить мелкого. «Снаряды» разрывали воздух и гулко ударялись о металлические рамки. Ребенок на турнике издавал какие-то рычащие звуки и показывал детям внизу маленькие белые зубы. Его черные глаза пристально следили за кружившей внизу стаей.

– Эй, звереныш, слезай! – вопил мальчик. – Бродяга, бомжик! – продолжал дразниться пацан. – Расскажи, в какой мусорке тебя подобрали.

Остальные дети подпевали ему и смеялись, охваченные жестокой игрой. Мальчик сверху что-то крикнул им на непонятном языке.

– Мы не понимаем язык бомжей, – засмеялся пацан. – Моя мамка говорит, что тебя нашли в помойке. Там тебе и место, ха-ха-ха. Предки твои были долбанный нарики. И как ещё такое животное приняли в приют? Фу! Мы не уйдем отсюда, пока ты не слезешь, – угрожал обидчик и снова кинул камень в жертву. На этот раз «снаряд» попал малышу точно в голову. Тот не вскрикнул и не заплакал, а издал в ответ угрожающий лающий звук и снова что-то произнес на неясном языке.

– Звереныш, слезай! Я посажу тебя в клетку!

– Мо-о-ом! – с отчаяньем громко крикнул мальчик.

– Это что за слово? Мамочку зовешь, что ли? – захохотал рыжий. – Так у тебя же ее нет, нытик!

В этот момент из-за угла крайнего дома вывернула группа мальчиков восьми-девяти лет. Один из них – светловолосый второклассник – деловито что-то втолковывал товарищам, пытаясь обменять у них свой комикс на другой. До ребят донеслись крики толпы беснующихся детей.

– Эй, – один из школьников толкнул второго, – смотри.

Мальчик обернулся. Светлая челка падала ему на лоб, глаза, сосредоточившись, остановились на картине, разворачивающейся на детской площадке.

– Блин... – пробормотал он и торопливо отвернулся. Помедлив немного, он снова взглянул вдаль.

Тем временем старший в группе нападающих пацан бегло осмотрелся, схватил палку и принялся взбираться по лестнице бормоча:

– Сейчас я тебя собью…

Оттуда он дотянулся до турника, палка со свистом рассекла воздух и гулко треснула по спине ребенка. Малыш вскрикнул от боли, перевернулся на турнике и разжал руки. Он приземлился четко на ноги и тут же выпрямился. Дети налетели на него, не давая убежать.

– Вот же макака... – усмехнулся рыжий, слезая с лестницы.

Светловолосый мальчик на углу сердито выдохнул воздух и поспешил к компании.

– Эй, отвалите от него!

Рыжий пацан, увлекшись, ничего не слышал и продолжал издеваться. Он двинулся к малышу, замахнувшись палкой, но маленький мальчик, как зверек, внезапно кинулся на обидчика. Хотя он был гораздо мельче по комплекции, но неожиданно для всех он повалил рыжего на землю и впился острыми зубами ему в плечо.

Пацан дико заверещал на всю улицу:

– Отцепись от меня!

Мелкий, как бульдог, крепко держался на его руке. Другие дети, зашумев от внезапного поворота событий, принялись пинать ребенка и попытались оттащить его. От ударов мелкий разжал зубы и откатился от поверженного пацана. Дети принялись швырять в него песком из песочницы, а некоторые снова метали камни, остерегаясь приближаться. Он пригнулся к земле, закрываясь руками. Его темно-карие глаза, как у загнанного животного, смотрели с отчаяньем и агрессией. Он глухо скулил вместо плача. Его колени, руки и лицо были ободраны ударами камней, виднелись красные пятна ушибов и ссадин, со лба стекала кровь от меткого попадания, он был весь перемазан в пыли и грязи.

Укушенный пацан поднялся с земли, продолжая хныкать. В этот момент к ним подоспел второклассник.

– Отвалите от него! – грозно крикнул он, ворвавшись в середину круга. Дети уставились на малознакомого школьника, семья которого только недавно поселилась в их районе.

– Не трогайте его! – мальчик взглянул на малыша: – Ты в порядке? Вот блин! – выругался он, заметив кровь. Мелкий продолжал полусидеть на четвереньках, затравленно глядя вокруг.

– Этот звереныш укусил меня! – завопил рыжий обидчик.

– Да он же малой совсем! Ты че, дебил?

– Он дикий! Моя мамка говорит, что его надо сдать в психушку.

– Это тебя надо сдать в психушку! Если тронешь его ещё раз, то я сам врежу тебе, – смело ответил мальчишка и обвел глазами остальных. – И вы все тоже получите!

Все пялились на новоиспеченного защитника, одноклассники которого тоже подоспели к площадке и теперь стояли неподалеку, наблюдая за «разборкой». Рыжий пацан скривился.

– Зачем ты заступаешься за него?

– Он... – светловолосый мальчик замешкался с ответом, но затем решительно продолжил: – Он мой брат.

Мелкий, опираясь грязными ладошками о землю, сидел на прежнем месте, боязливо и настороженно следя за компанией. Мальчик взглянул на малыша.

– Иди сюда! Не бойся. Мы же друзья.

Мелкий медленно выпрямился, но не двигался с места, оставаясь таким же напряженным.

– А-а, так это с твоими родоками он живет теперь? – прыснул рыжий.

– Тебе какое дело? – уверенно ответил второклассник.

– Он не разговаривает даже… – пробормотал кто-то из толпы.

– Он разговаривает получше тебя, – отозвался мальчик. – И на двух языках. Ему с вами просто не интересно.

А мелкий по-прежнему стоял позади, угрожающе глядя на других детей. Он пробормотал ещё пару неясных слов, а затем внезапно перешел на английские нецензурные ругательства, которые потоком хлынули в его речь – видимо, это было то, что он слышал чаще всего. Заплутав в матерных словах, но всё ещё испытывая колоссальный стресс и не зная, как себя защитить, маленький мальчик просто отчаянно закричал во всю силу своих легких. Его глаза покраснели от выступивших слез, а от его громкого безнадежного крика с ветвей деревьев сорвались испуганные птицы.

– Тише, тише! Всё норм, не бойся, – второклассник вытянул вперед к нему руки в предупредительном жесте успокоения и взглянул на ребят:

– Капец, вы его довели, придурки! Пошли в жопу отсюда!

Все зафыркали, но отступили. И так оба мальчика стояли внутри круга среди неприятелей. Ветер ворошил их волосы: светлые старшего и черные младшего. Они были готовы к драке, но дети побросали камни, и молча отошли назад, оставляя странных, совершенно разных ребят, готовых биться до конца.