Полночь. Сбежавшая принцесса

По замку Эбресфил растекались сумерки.

Каменные ступеньки, ведущие на вершину вороньей башни, покрывались тенями и скрывали любого, кто бежал по ним наверх. Эхо ловило тихий стук невысоких каблучков, который вскоре стих после едва слышного шороха. Наверху бился о стены ветер и сверкала молния, такой была каждая первая ночь нового столетия.

Теодора выбежала из тьмы замка на вершину башни и вспышка молнии тут же ослепила её синие глаза. Чёрное оперение крыльев покрылось резким белым отблеском и на миг стало похоже на острые лезвия кинжалов. Ветер бил девушку по лицу и едва не рвал её парадное бардовое платье, срывая все серебряные украшения и ленты. Волосы неприятно лезли в лицо и полностью закрывали весь обзор. В отличие от крыльев, густые пряди чёрного и тёмного, с глубоким отливом синего, цвета не блестели, а лишь превращались в отвратительно выглядевшие пакли.

Разлепив глаза, Теодора пыталась высмотреть дорогу, по которой собиралась бежать, стараясь не уделять слишком много внимания тому, как выглядит и чувствуется свобода. Бушующий ветер сбивал её с ног и казалось, что, попробуй она взлететь, — ветер сразу же переломает ей крылья. Просвета впереди не было, но она знала, что её цель находится в той стороне.

Теодора попыталась залезть на зубец башни, но неудобное платье совсем не позволяло сделать это. Долго раздумывать не пришлось, девушка вырвала шнуровку надетого впервые в жизни корсета, откинув вещь прочь, после чего с силой схватила податливый материал в районе плеч и порвала его напополам. Треск ткани соединился с грохотом грозы, и, пожалуй, где-то позади тот же звук издавала её прошлая жизнь. Остатки платья упали вниз, оставляя девушку в одном нижнем белье, которое представляло из себя тугую на груди и талии, и свободную на бедрах сорочку. Она не чувствовала холода, ведь буйный ветер слишком нежно оглаживал её свободную отныне кожу.

Расправив широкие крылья, она взобралась на зубец, ощущая пальцами изящных маленьких ножек царапающую шершавость, и, чуть пригнувшись, рванула вперёд, делая первый взмах.

Ветер сбил её в первое же мгновение, снося в сторону и закручивая в резком вихре, но девушка восстановила равновесие и снова метнулась вперёд, стараясь улететь как можно дальше. Ветер продолжал сбивать её и будто бы нарочно издеваться, но Теодора чувствовала, что она всё дальше уходит от места, которое восемнадцать лет было её тюрьмой, чувствовала, как разрастается в её душе трепет, как начинают в животе щекотаться пёрышки, как к горлу подступает ком, а к глазам влага.

Она тенью проносилась над городом, который пустовал из-за того, что все собрались у Эбресфила на коронацию наследницы. И вот уже близка была граница, но буря снова не позволяла ей лететь, сбив практически на самом последнем взмахе. Расслабившись, девушка не смогла сгруппироваться и пластом рухнула наземь, потеряв равновесие и силу. Вся боль пришлась на грудь и колени, что было совсем не смертельно, ведь крылья остались в порядке. Она вскочила на ноги, но подняться на ту же высоту с земли было уже невозможно.

Все дома из серого камня как всегда были покрыты темнотой, но всё же продолжали отбрасывать тяжелые тени, в которых Теодора могла бы с лёгкостью скрыться, если бы её пропажу уже обнаружили. Она продолжала тревожно поглядывать на замок, пока пробиралась по узким улочкам, с которых тот всегда был и будет хорошо виден. Над головой продолжали греметь молнии, но теперь они начали бить в каждый дом, мимо которого девушка пробежала. По воздуху быстро распространился запах гари, и уже такой знак должны были заметить все, кто сейчас находился в замке.

Времени практически не оставалось, Теодора бежала так быстро, как могла. Она без сомнений побежала в лес, среди которого проходила граница, охраняющая их город. За пределами границы сила Богини должна была ослабнуть, поэтому грохот постепенно затихал, а принцесса начинала чувствовать облегчение. Она не ощущала усталости, ноги спокойно уносили её всё дальше.

Крылья царапались и теряли перья из-за отсутствия каких-либо тропинок, волосы цеплялись за все ветки, но выпутывать времени не было, — она не останавливалась ни на секунду, поэтому на всех сучках и иголках оставалось по несколько волосинок. Она не замечал боли.

Она продолжала бежать ещё несколько часов, пока не увидела впереди отголоски огней. Ночь подходила к концу, и небо постепенно светлело, но люди, которые слишком сильно боялись темноты, должно быть, держали такие фонари до самого восхода. Больше всего Теодоре не хотелось угодить прямиком в лапы охотников после того, как выбралась на свободу. Она не знала расположение нового города — ей никто об этом не сообщал, и не было никаких гарантий, что она не будет находиться практически под носом у вражеского города. Невольно Теодора обернулась и бросила беспокойный взгляд вглубь леса, будто собираясь увидеть там чёрное небо и замок в свете молний.

Она прошлась вдоль тропинки, что шла параллельно дороге города, рассматривая дома. Стоило отметить, что эти конструкции и сам стиль не сильно отличались от тех, что были в городе магов. У Теодоры не было времени подумать над этим, потому что из-за угла показались отблески знакомой униформы. Детские воспоминания пригвоздили крылья к земле, удерживая их с такой силой, что казалось, будто вот-вот вывихнут их. Дыхание пропало, даже сердце забилось медленнее, она не сводила глаз с мужчин, которые вышли на эту дорогу и были все ближе и ближе. Она не могла сейчас взять и убежать, они заметят ее и тогда весть об ее присутствии облетит все близлежащие поселения, усилится охрана и в город будет сложно попасть, даже притворившись человеком.

Но даже если она не сдвинется с места, ее все равно очень быстро обнаружат. Этим людям достаточно вглядеться, а она сидит прямо за кустами. Что же все-таки делать?

Охотники уже находились в нескольких метрах от нее, и Теодора все же решилась. Она, превозмогая дрожь, осторожно и совсем немного приподняла крылья, чтобы те не создавали шума, чуть согнула их и попятилась назад полуползком. Приходилось очень быстро поворачиваться то назад, то вперед, чтобы не врезаться во что-то и не позволить услышать себя.

Только когда они прошли мимо она смогла выдохнуть. Крылья бессильно опустились обратно на землю, а она решила больше не рисковать, и побежала обратно в лес. Она не собиралась покидать территорию города, она переждет какое-то время в этих окрестностях.

Только вот облегчение настигло Теодору слишком рано, потому что потерять охотников из виду не значит оказаться в безопасности. В какой-то момент она услышала шорохи, которые издавали вовсе не ее ноги. Все конечности похолодели, она всего несколько секунд прислушивалась к звукам и, определив примерное местоположение этих людей, со всей мочи рванула вперед, уже не заботясь о том, что они услышат. Ее уже обнаружили. Она была слишком перепугана, чтобы понять, что если бы охотники сразу поняли, что она маг, то сразу подняли бы тревогу, а так ее примут просто за подобравшееся к городу животное.

Посторонние звуки постепенно затихли, но это не остановило бежавшую Теодору.

Она не знала, продолжают ли ее преследовать, но страх гнал все дальше, она петляла между деревьями, пытаясь запутать следы, крылья снова цеплялись за каждый сучок, и она лишь надеялась, что не теряет по дороге перья, которые легко приведут охотников прямо к ней. Она заметила вдалеке стены и какие-то деревянные обломки и сразу же побежала туда. Ей повезло набрести на высокое полуразрушенное здание, и она, даже не задумываясь, что это, залезла внутрь через оконное отверстие. Пол оказался довольно далеко, и она с грохотом упала вниз, едва не выбив себе крыло.

Сердце от такой нагрузки стучало очень быстро, легким не хватало воздуха, и Теодора просто так и осталась лежать, пытаясь прийти в себя. Один раз перед глазами пошли пятна, и, кажется, она на мгновение потеряла сознание, но практически сразу же очнулась. Когда тело относительно пришло в норму, ее мышцы стала понемногу сжимать в своих руках усталость, девушка до последнего боролась с желанием уснуть, но тяжелые веки отказывались подчиняться. Тея привыкла засыпать именно в таких условиях. Ее обучение и тренировки начались с детства, опекунша не жалела девочку и доводила до измора, только тогда ей разрешалось идти спать. В какой-то степени Теодора была благодарна за это, ведь в конце концов все эти нагрузки дали свои плоды, хотя в итоге все пришло к постоянной бессоннице. Теодора могла заснуть только после переутомления, больше никак.

Моргать становилось все тяжелее, и веки сомкнулись окончательно.

. . .

Сны Теодоры всегда напоминали Эбресфил: они были темными, холодными и пустыми. В них редко были положительные эмоции, да и вообще хоть какие-то чувства, за исключением тех разов, когда ей снилось прошлое и семья. Но в этот раз что-то произошло. Она видела нечто странное, но цветное, это были какие-то пятна, от которых исходило свечение, они пролетали один за другим мимо нее и их нельзя было коснуться. Сама она будто и не находилась в этом сне, но в то же время стояла на чем-то мягком и растекающемся.

Проснувшись, она не сразу поняла, где находится. Холод был привычен её телу, также как и темнота. Но вдруг что-то теплое дотронулось до век. Вскочив, Теодора стала смотреть по сторонам, пытаясь кого-то найти, но луч утреннего солнца и не прятался, даже наоборот, полностью накрыл её усталое лицо. Повернувшись к окну, Теодора не могла даже моргнуть, из-за чего глаза нещадно слезились и болели, но солнце, которого она так давно не видела, оказалось слишком ярким и горячим, напоминающим что-то такое особенное из прошлого, из далекого детства… Про свет солнца она читала, слушала рассказы от тех, кто хоть раз видел его, и сама его застала всего лишь один раз. Этот свет совсем не слепил, он не обжигал, он не уничтожал. Этот свет окутывал с головы до ног, пробирался под каждое пёрышко, проникал под кожу, обнимал как самые близкие и родные в мире руки… Может быть эта ужасная влага на лице была уже отнюдь не из-за света? Но как она могла плакать из-за солнца?

Она не могла оторвать взгляда от солнца, но глаза закрывались просто сами по себе, потому что, наверное, только для них этот свет был губителен. Руки принцессы дрогнули, а после она поднесла их к лицу и закрыла ими глаза, пряча таким образом от солнца, которое тем временем продолжало восходить и освещать всё вокруг, из-за чего в воздухе стали пархать какие-то букашки и подниматься пылинки. Тея невольно раскрыла свои крылья как можно шире, и это чувство было ничем не описать.

Теодора, что выросла среди тьмы и холода, наконец почувствовала, что такое настоящее тепло и свет.

Постепенно, пока солнце поднималось все выше и заполняло светом все оставшееся пространство комнаты, Тея медленно опускалась на пол, пока просто не легла на него. Под перья забиралась пыль, порванная сорочка покрывалась пятнами, но взгляд девушки по-прежнему был устремлен только на источник света. В какой-то момент ее внимание привлекло что-то большое в соседнем зале. Это была статуя молодой женщины в полный рост, в струящемся длинном платье, с волнистыми волосами, оплетающими ноги, протягивающая одну руку, а второй закрывающая свои губы. Тея сразу же узнала в ней одну из богинь мира солнца. Легенда рассказывала о богине, которая всю жизнь посвятила людям, она имела силу помогать им и исполнять желания. Когда эта безымянная богиня стала королевой, ее дворец был постоянно открыт для любого существа, даже для кролика, что бежал от лисицы. В ее честь было построено множество храмов еще при жизни, а перед смертью она исполнила свое единственное желание: оставила часть своей души в статуе каждого храма, чтобы та продолжала помогать и никогда не переставала. Правда, потом вера в высших существ среди людей постепенно угасла, вместе с этим началась новая война с магами. Этот храм выглядел достаточно крепким и, самое главное, целым, поэтому сложно было признать, что это место давно брошено людьми. После того, как началась новая война, обычному населению было запрещено покидать города, только охотники могли перемещаться между ними, а в ночное время запрещено даже покидать дома. Это объясняло то, почему это место так запущено.

В детстве Теодора постоянно перечитывала книжку про легенды людей, и эта легенда нравилась ей больше всего. Иногда она пряталась в своей комнате и молила богиню услышать ее и помочь, что, к сожалению, было невозможно, но ребенок этого понять не мог. Богиня могла помочь только в храме, только ночью и только прикосновением к своей руке. В книге не было написано, почему статую должна освещать луна через окошко на самом верху, но такое условие было.

Может это и выдумки, но если такая удача попала ей прямо в руки, то упускать шанс нельзя, тем более, что другого выбора у нее все равно нет. Она сбежала, но даже не подумала, что будет делать после этого. Ее уже едва не обнаружили, а как она будет жить здесь, когда в любой момент люди все поймут по одному только внешнему виду?

Теодора росла… тяжело. После смерти всей семьи она осталась на воспитание тетки из другой ветви их рода. С самого начала очевидно было все вокруг, что она больше желала бы гибели последнего ребенка правящей семьи, чтобы она была убита вместе со всеми, и власть перешла к их ветви, но эта женщина все равно почему-то не оставляла ее в покое и учила абсолютно всему. Только вот Теодора все же никогда не собиралась становиться во главе этого народа. Она росла за запертыми окнами и под постоянным надзором даже в своей собственной комнате, единственным желанием всегда была лишь свобода. Что с этой свободой делать — никогда не было важно.

Ее мысли внезапно прервал какой-то шум снаружи. Но это оказался всего лишь ветер, который шевелил листву и царапал ветвями стены храма. Пожалуй, за это Теодора возненавидела солнце точно также, как совсем недавно полюбила. Солнце открывало ее всему этому миру, солнце не могло укрыть ее и помочь хоть чем-то, кроме света и тепла, в то время как темнота ночи всегда могла спрятать ее и провести куда угодно. Всю жизнь бояться каждого шороха ей не хотелось, она надеялась, что уже скоро наступит ночь, и тогда ее желание может исполниться, а она сможет наконец снова вспомнить, что такое настоящая свобода. А пока что, может быть, она могла бы впитать в себя еще немного тепла.