Взял я как-то раз удочки, снасти, прикормку из ломтя старого хлеба и отправился на озерцо наше местное. Поначалу всё было чинно, красиво и благородно. Как гляжу — вдруг из-подо льда таращится на меня спрут лупоглазый и гигантские щупальца в лунку суёт. Не успел я опомниться, как эта тварь осьминожья уже сквозь дырку во льду тянула меня ко дну озера. Перед погружением я лишь успел зажмуриться сильно и дыханице задержать, а очнувшись, вновь оказался в аду.
Гляжу я, а у очереди, в которой стою, нет ни конца и ни края. Впереди лишь три огромных котла: по 80, 90 и 100 градусов. Ну как в нашей сельской общественной бане, ей-богу.
— А 120 случаем у вас нету? — вежливо спрашиваю я у стоящей с краю копчёной рожи с рогами.
— Встань в строй, образина! — рычит мне рогатый и вилкой тычет в волосатый сосок.
Видать, понравился я ему. Но я знамо дело тут не за этим. По-быстренькому согреться мне надо и тут же назад. А эти демонюги только мычат да трезубцами задницы хвостатые чешут.
Ну, думаю, берегитесь, лупоглазые, не знавали вы ещё смелого Фёдора Титькина. Лезу, значится, я, как в той старенькой сказке, поначалу в один котелочек, затем в другой, в третий. Да всё не то. Холодно мне. Околел я донельзя, что аж ад начал вокруг меня плавиться.
Сердиться стали черти, увидев, что я потешаюсь над ними, сидя в раскалённом котле. Только нету у вас приёмчиков против отмороженного русского духу. Это как со стеной бороться безумной, как снег в июле искать — ни конца нет, ни края и никакой логики.
Забегали вокруг меня засранцы красные. Орут, верещат, пятки мне прижигать пытаются, да сами ступни-то лёд. Я закоченел в воде до смерти, и мне хоть бы хны.
В общем, задолбал я их знатно. Вскоре рогатым надоела эта возня, и они меня назад скинули, дабы не отвлекал других узников и не наводил смуты. Ох уж эти русские — им даже ад по колено.
— Ну, чего стоишь, рот разинув? Утку новую принесла? У меня же из-за той рыбалочки яйки теперь отморожены. Неси давай, не то на пол нассу — держаться сил нет.
От автора