Полоумный дед и подземный город

Давеча довелось побывать мне в городе подземном. Зловещем таком местечке, полном опасных поворотов и злющих рептилоидов в рабочих робах. Подземное городище разверзло свою огромную пасть на станции Детдомовская, и были на ней вагонетки в две сторонЫ. Мне нужна была та, что идёт через рынок. С горем пополам нашёл я её и, забравшись, угодил в подземный тоннель.

Составчик вагонный то набирал ход, то замедлялся, вокруг сверкали огни, блажили люди. Как в фильме ужасов, ей-богу. Давненько мне не было так страшно, а ведь я побывал в аду. Ничё, думаю, с канальями в лесу справился — и с этим сдюжу.

Как вдруг свет засиял передо мной, а шайтанова вагонетка из подземной превратилась в наземную и начала гнать прямо посреди улицы. Больше меня, наверное, удивился только водитель: по его лицу было видно, что парень на такое не подписывался. Интроверт, поди, как и я, не любит большого скопления людишек. Но надо отдать мальцу должное: его глаза округлились, но темп вагонетка не сбавила, и спустя пару минут вновь сделалась подземной.

Самое сложное оказалось — найти выход из городка подземного. Я увидел, что выходы — это вовсе не выходы, а входы. Эскалаторы бегают в разные стороны, толпы проносятся рядом.

— Как выбраться-то отседова? — ору я чуть ли не матом.
— Шут его знает, — отвечает такой же заблудившийся, как и я.
— Ну холера, — думаю я. — Попал ты, старый, в восьмой круг ада.

И указатели все как один в разные стороны. Миньоны в костюмчиках несговорчивые, чё-то бубнят себе под нос — хрен разберёшь. Людищи проходят мимо, и никто даже не улыбнётся. Все в своих безобразиях замкнуты.

Ну думаю, как тя победить-то, столица ты моя непобедимая? Наполеон тоже, поди, заплутал — до сих пор, наверное, где-то тут в застенках шляндает.

Выбраться мне помог случай. Я шёл по цветным стрелочкам и набрёл на диву, всю в белом, — она-то и вывела меня к свету. Так-то оно, дочка, и было. Чесслово, как на духу. Зуб бы дал, да он последний.

Дива та мне грит:
— Уматывай, старый дурень, отседова, не то харей твоей мыть здеся буду, ишь понаехали!

Я и дал деру до выхода, бежал так, что пятки горели, пока свет вдалеке не увидел и ветерок свободы не почуял. А швабра та с лентяйкой в руках до сих пор по ночам снится.

Дед помолчал немного, призадумался и продолжил уже спокойнее:
— Как я рад, что прогулы по террЫторЫи мне разрешил халатник белый. Только вот на погоду я реагировать стал серьёзно. Надо бы ширнуться таблеточкой да укольчик поставить. Пойдём, девица красна, приласкаешь добра молодца. На пятую точку его ещё раз взглянешь — видать, изменилось в ней чаво! Ха-ха-ха, ты ж таких отродясь не видала! Посторонись, кляча стара, вишь, добры молодец притомился и хочет баиньки.

Держа старика под руку и тихонько посмеиваясь, Анка, нажав кнопку, выключила диктофон и повела его до палаты. По правилам, конечно, нельзя людей без разрешения записывать, но сестричке уж очень байки стариковские нравились. Она их потом себе в тетрадку записывала и перечитывала знакомым.

Друзья веселились до упаду, думая, что всё это придумала она. На вопрос, будет ли продолжение, девушка лишь загадочно пожимала плечами, думая о Матвеиче. Он, конечно же, никогда не узнает о существовании той тетради, а рассказы его, возможно, когда-нибудь станут смешными легендами.

От автора