Полоумный дед и стариковский мочевой пузырь

Стариковский мочевой пузырь уже не торт, что был раньше. И потому прежде чем вставать в эту треклятую очередь грёбаного супермаркета, дедушке стоило справить нужду. Что он, естественно, по дурости своей, забыл сделать.

Память уже не та, мочевой дырявый как решето — вот и пока найдёшь туалет, поменяешь не один памперс.

Ну, думаю, один человек в очереди, ладно, сдюжу, дотерплю. Не тут-то было.

— Дайте мне это дерьмо с кнопкой, без кнопки, на кнопке, — говорит стоящий передо мной гуманоид своим языком гуманоидским. — С привкусом лаванды, миндаля и собачьих ссяк.

Продавщица, закатив глаза со страху, принялась искать это дерьмо с дымом в коробках своих под прилавком. Рылась она так долго, что уже и за мной большая очередь образовалась. Я стоял-стоял, думал-думал, а потом надоело.

— Мужик, давай быстрее, не то щас в карман тебе нассу! — не выдержав, ору я, держа свои старые костыли крестиком.

Услышав это, существо передо мной оборачивается, и, судя по расплывшейся физиономии, ему эта идея начинает нравиться. Пыхалка эта электронная ему как будто бы уже и не нужна вовсе, и появилось развлеченице поинтересней.

Заухмылялся он всей своей рожей зелёной и ручонки склизкие ко мне протянул. Я орать давай, ему хоть бы хны. Последнее, что помню, — как швырял в него апельсины гнилые с прилавка.

А потом и санитарочки подоспели накачанные. Такие крепкие, спелые бабоньки. Но я не сразу им сдался, потому сейчас снова и слег, побитый, с повязкой, под капельницей.

Ну ничаво, чую, война с гуманоидами ещё не проиграна мною. Сейчас силёнок поднаберусь и снова в магазинчике том драку с ими устрою. Так оно, сестричка, наваливай морфию. Заболтался я что-то сегодня с тобой. Умеешь ты стариковские мыслишки взбодрить.

— Вот те крест, сеструха, всё эдак и было, зубище последнее хоть вырывай. А чего стоишь-то? А утку тебе подавай? Да подождите, вы, святой отец, я не закончил. У меня ж в мочевом одни дыры, как в тире, а карманов на халатце твоём не имеется.

От автора