Полоумный дед и задолженность по кредиту

Приехали давеча пристАва судебные. Ну, ничё, я их в толкане своём определил на две ночи. Пока эти шалопаи безумные мне его не снесли.

Помните, я кредитку брал? Ну, на дерьмище дурное с четырьмя колЕсами. Из-за дынек в юбчонке да кидал бородатых.

Заявились, знамо дело, ко мне пристАва. Третьего дня у меня машину, паскуды, упёрли, а тут заявились. Говорят: «Открывай давай, дед, да показывай, чем у тебя можно поживиться».

Я, недолго думая, говорю: «Златой унитаз у меня есть». Они, дураки, повелись, забрались в него и давай шары пучить. Подпёрши дверь лопатой и заперши пристАвов и паскудника банковского в уборной, я прицепил её к трактору, вывез в лес и оставил до утра, чтоб неповадно было.

— Я ж давеча говорил, что трактор у меня маленький, но бойкий, — вещал дед, пока медсестра меняла ему пелёнки.

— Совсем одиноко тут, — дед вдруг отвлёкся от рассказа, и Анке даже показалось, что она видит легкий проблеск сознания в слабой, седой черепушке. — Хоть ты, сестричка, меня навещаешь.

Слегка улыбнувшись, старик, махнув медсестре рукой, упал на подушку и в момент отключился, похрапывая.

Анка собрала тарелки на поднос и тихонько вышла из палаты. Жалко ей старика. Одинокий он, вот и плетёт небылицы. Родные дочки его в палату определили, попутно забрав трактор и дом.

— Полоумный он, — сказали они. — Вы уж за ним присмотрите.

Анка не помнила своих, решила хоть за чужими присмотрит, потому и напросилась в сиделки. Надо будет поговорить с врачом, пусть разрешит деду прогулки.

Одинокий он, старый и усталый. Ему грустно и тесно тут одному, оттого и сочиняет он свои сказки. Но рассказы его Анке понравились. Ей вдруг захотелось их записать.

От автора