Полуночная ведьма. Ткач Кошмаров

Тольдебраль… Замок, что изумлял своим великолепием и роскошным убранством… Странно было видеть его именно здесь, в Пропасти – царстве анархии и беззакония, колыбели темного, полуночного колдовства.

Морриган поморщилась. Не замок, а огромная золоченая клетка.

В натертых до блеска мраморных полах отражался свет гигантской свечной люстры, подвешенной цепями к потолку. В стеклянных плафонах парили сущности света, заполняя собой пространство разделенных арками залов и изгоняя полумрак. Всюду – яркий белый свет, мрамор и хрусталь. И посреди всего этого великолепия она – Морриган Блэр, бывшая охотница и потомственная полуночная ведьма.

Морриган слепила холодная красота Тольдебраль, заставляла чувствовать себя чужачкой, самозванкой. Чужеродным элементом, черной кляксой на идеально белоснежном листе.

Взгляд прищуренных черных глаз скользнул по королевской страже. Вышколенные бойцы, в ряды которых затесались и полуночники – не слишком амбициозные или просто склонные к насилию веретники, колдуны крови и хаоса и и темные виталисты.

Прошла уже неделя, а неприятностей, которыми грозил таинственный «Доброжелатель», так и не последовало. И все же Морриган не оставляла мысль о записке, полученной в день коронации Доминика О’Флаэрти.

«Будьте осторожнее. Не все в Пропасти в восторге от того, что Колдуэлл был убит вашими руками».

Кому могло не понравиться то, что Морриган устранила Колдуэлла, который в своем стремлении восседать на троне Пропасти убил шестерых ее лордов и леди? Его сообщникам? Но о таковых ни ей, ни Нику не было известно.

Беспочвенна ли угроза или нет, нужно быть начеку. Морриган не напрасно сделала так многое, чтобы посадить Доминика О’Флаэрти на трон, заполучив тем самым Тольдебраль.Она поклялась защитить сестру. Ту, что однажды уже умерла, ту, что проведенным Морриган ритуалом воскрешения отрезала себе путь наверх, в родной Кенгьюбери.

Хватит с Клио подножек от судьбы, вознамерившейся сделать ее жертвой.

С энтузиазмом преданного своему делу изыскателя Морриган исследовала Тольдебраль. К ее удивлению, на это ушло куда больше времени, чем она предполагала изначально. Даже несмотря на то, что Доминик снабдил ее планом всех комнат замка. Включая те, что были тщательно сокрыты от посторонних глаз.

Тольдебраль оказался изъеден потайными ходами. Если в тренировочной комнате с иллюзорными манекенами нажать на скульптуры у стены в правильном порядке, открывался вход в оружейную. Среди стандартного оружия можно было отыскать револьверы, стреляющие особыми пулями, мечи, освященные силой Дану, и даже парочку плеть-молний – главное оружие охотников и охотниц, с которым Морриган не расставалась и по сей день.

«Пароль» (то есть верную последовательность действий) знали все боевые колдуны королевского дома О’Флаэрти). Знала их и Морриган – с недавних пор, как бы дико это ни звучало, советница действующего короля.

Каблуки высоких ботфортов звонко процокали по мраморному полу. Один из боевых колдунов повернулся то ли на звук, то ли на долетевший до него аромат восточных духов, неизменно сопровождающий Морриган. Его взгляд скользнул по ее фигуре.

«Лучше бы за замком следил», – холодно подумала Морриган.

Ей не требовалось чужое внимание, чтобы почувствовать уверенность в себе. Еще раз колдун задержит на ней взгляд дольше нескольких секунд, и она добьется его увольнения.

Грех не воспользоваться своим положением и близостью (слава Дану, не физической) к королю.

Морриган прошла мимо зала с роялем. Стоящий у дальней стены книжный шкаф вполне логично и ожидаемо выполнял обязанности обыкновенного книгохранилища. Но ровно до тех пор, пока не выдвинуть определенные книги на определенное, точно отмеренное расстояние. И тогда шкаф превращался в дверь. Комната, в которую она вела, была заполнена весьма любопытными свитками и древними фолиантами. А еще чужими гримуарами[1], которые наверняка являлись боевыми трофеями того или иного королевского Дома – ни один колдун и ни одна ведьма добровольно со своим гримуаром не расстанется. Он – гарантия того, что их род сохранит могущество ведьмы или колдуна и, конечно, его приумножит.

Изучение тайной изнанки Тольдебраль немного примирило Морриган с пафосом той части замка, что так демонстративно выставлялась напоказ.

– Осматриваешь свои владения? – раздался за спиной насмешливый голос.

Морриган круто развернулась. Дэмьен стоял, привалившись к стене.

«Надо же, мы сменили гнев на милость и решили в кои веки со мной поговорить?»

В последнее время отношения между ними иначе, как напряженными, не назовешь. Но виноватой Морриган себя не считала. Она не собиралась возводить мосты. Не она отвергла берсерка после поцелуя – страстного и желанного для них обоих. Не она порой смотрела так, будто Дэмьен ее предал. Будто был ее врагом, проклятым нарушителем спокойствия, тем, кто привносил в ее жизнь один только хаос. Морриган ловила эти взгляды во время их редких и неизменно случайных встреч. Что-то невысказанное таилось в сумрачно-серых глазах в это мгновение.

– Владения Доминика, – поправила она.

– А выглядит так, будто свои.

Морриган фыркнула. Ну что поделать – она привыкла все контролировать. Тольдебраль отныне – ее с Клио дом.

– Многое поменялось, – сказала она больше самой себе, чем Дэмьену.

Для их семьи – определенно. Если бы не Доминик, она бы так и осталась лишь бывшей охотницей, отступницей, преследуемой Трибуналом, на который совсем недавно работала. Он сделал ее адгерентом Высокого Дома О’Флаэрти. А после воцарения Доминика она из никому не известной в Пропасти то ли полуночной, то ли рассветной ведьмы превратилась в девушку, отстаивающую интересы короля – с теми же пылом и настойчивостью, с которыми Дэмьен защищал его от врагов.

Бадб, в свою очередь, тоже немало поспособствовала переменам. Пусть для этого ей не пришлось, как Морриган, потом и кровью зарабатывать для лорда О’Флаэрти симпатию Высоких Домов и существ древней крови. Хватило древнего как мир женского трюка… Эффектная внешность, страстная натура, кошачьи повадки – и вот уже король по уши влюблен.

Конечно, по старой памяти ее еще называли «легендарной Бадб Блэр» или «той самой Леди Ворон», но воспоминания о ее былом могуществе словно истаивали. Лич[2], вынужденная считать своим домов и мир теней, и мир живых одновременно, после смерти растеряла львиную долю своих сил. Ей больше не посвящали кровавые победы. У нее больше не было армии из живых солдат и теней-охотников – солдат из мира теней. Ей давно не приходилось поднимать боевой дух воинов и вселять уверенность в их непобедимости королям, подле которых она стояла.

Даже извечная маска кокетства, самоуверенности и претенциозности не помогала Леди Ворон скрыть, насколько ее это тяготило. Сквозь едва заметные, с волосок, трещины в маске Морриган видела охватывающее Бадб беспокойство. Вот только не могла понять, что тревожило мать сильнее: что ее колдовская сила с течением прожитых на два мира лет и вовсе истает? Или что, о ужас, образ Леди Ворон сотрется из памяти людей?

Впрочем, об одном из страхов она отныне могла забыть. Теперь, когда Бадб стала любовницей короля Пропасти, о ней будут говорить охотно и много. Да и недолго тот час, когда она сама станет королевой. Неважно, что они с Домиником знакомы меньше года. Бадб Блэр умела добиваться своего.

Даже Клио, казалось, смогла прижиться в Пропасти. Взять хотя бы то, с какой молниеносной скоростью она обзаводилась друзьями. Саманья, Сирша, Аситу, Ада, Дэмьен… Даже Ганджу, немногословный и грубоватый бокор[3] Дома О’Флаэрти, был покорен ее стойкостью, жизнерадостностью и силой духа.

Из ныне живущих другом Морриган когда-то называла лишь Ника, да и его дружбу она давно потеряла. А называть таковым Дэмьена, несмотря на все, через что они вместе прошли, несмотря на то, что, по-своему, но они защищали друг друга, у нее не поворачивался язык.

Легко было решить, что Морриган пошла характером в мать (Бадб особым дружелюбием тоже не отличалась), а Клио – в отца, которого они обе не знали. Если только забыть тот факт, что именно он и убил Леди Ворон. Нежной, доброй Клио (и откуда только в ней эта безграничная доброта?) сравнение с убийцей точно бы не польстило.

А вот для самого Дэмьена, наверное, мало что поменялось. Как и раньше, он продолжал выполнять свое главное обязательство – защищать Доминика. Разве что сложность, как и ставки, повысилась: был устранителем проблем для очередного лорда Высокого Дома, а стал телохранителем самого короля. Еще особняк О’Флаэрти сменился на Тольдебраль… Однако что-то подсказывало Морриган: Дэмьена роскошь окружающего убранства совершенно не прельщала.

– Я, например, выторговала у Доминика право снять наконец костюм охотницы, – поморщив нос, сказала она.

Доминик любил пускать пыль в глаза. Почти все время, что главы Высоких Домов теми или иными средствами отвоевывали друг у друга право называться королем Пропасти, Морриган пришлось проходить в уже чуждом для нее белом костюме охотницы. Носить его – будто пытаться натянуть на себя старую кожу, цепляться за прошлое, время которого… да, прошло. Так стареющая знаменитость упорно рядится в короткие обтягивающие платья, в которых щеголяла лет двадцать тому назад, не желая признавать, что ее молодость уже давно миновала.

Глупо – и бессмысленно – вспоминать о том, какой была ее жизнь раньше. Морриган изменилась, и прежней ей уже не стать. Так зачем терзать душу? Не лучше ли искать плюсы в настоящем?Таковым, например, был ее наряд, пришедший на смену поднадоевшей белой коже – длинное декольтированное платье из багряного шелка, с черным поясом, напоминающим корсет.

Дэмьен окинул ее изучающим взглядом. Показалось, в глубине серых глаз заплясали алые огоньки. Интересно, при всей своей любви к Мэйв, вспоминал ли он их поцелуй с Морриган?

Берсерк поморгал, будто опомнившись – или воскресив в памяти их недавний разговор, – и отвел взгляд.

«О, да, мы никто друг другу, а я даже в своем роскошном платье не чета твоей Мэйв. Можешь не напоминать», – раздраженно подумала Морриган.

При всем желании она не могла соперничать с той, что обладала чистой душой, не тронутой «полуночной скверной», как называли это ярые последователи Дану. Она не могла изменить свою природу. Стать рассветной ведьмой и после всей полуночной силы, что была у нее в руках, довольствоваться чтением истины в зеркалах? Впрочем… Она советница теперь, а не наемница. Дипломат, а не воин.

В любом случае, она не будет добиваться мужчины, который однажды ее отверг.

Воздух между ними разом словно похолодел.

«Ну скажи что-нибудь. Скажи, что был первостатейным идиотом. Я усмехнусь, мы обменяемся подколками и остротами. И лед между нами растает».

Дэмьен промолчал.

– Мне надо идти, – бросила Морриган.

Походкой от бедра она прошествовала мимо берсерка. Шелк платья приятно ласкал кожу ног. Она знала, что Дэмьен будет смотреть ей вслед. А кто бы не смотрел?

– Хорошо поговорили, – донеслись в спину насмешливые слова.

По обеим сторонам от двери в кабинет Доминика застыли боевые колдуны. Заходить внутрь им было строго-настрого запрещено. Впрочем, Дэмьену тоже. Интересно, какие тайны хранил Доминик, что не спешил впускать внутрь даже собственного телохранителя? Морриган же, зайдя, крепко закрыла дверь за собой.

Новоявленный король Пропасти восседал на кожаном стуле как на троне – вглядывался в мемокарды, разложенные перед ним на громоздком столе. Знакомая картина. Морриган откашлялась, и Доминик поднял на нее взгляд, в котором не было ни толики скуки или усталости. Кажется, требующие его внимания королевские дела (пусть во владениях бывшего лорда был лишь один город) его только забавляли.

– Я обязалась посадить вас на трон, и я свою часть сделки выполнила, – с порога начала Морриган.

Именно разоблачение Леона Колдуэлла прибавило Дому О’Флаэрти несколько голосов в гонке за короной.

– Как и я, сделав тебя и Клио своими адгерентами, – заметил Доминик.

– Да, но сейчас я вынуждена просить о большем.

Доминик какое-то время пристально смотрел на нее. Опершись ладонью о край стола, легко от него оттолкнулся.

– Дело в твоей сестре, ведь так?

– Да. В ее слепоте. Может, сама Клио с ней и смирилась – она вообще не из тех, кто будет бесконечно сетовать на судьбу, но… Я – нет. Вы прожили в Пропасти куда дольше меня и вы, как-никак, когда-то были друидом[4]. В своих странствиях по Ирландии вы наверняка встречали сильнейших ведьм и колдунов.

Какое-то время Доминик молчал. Взгляд его сделался задумчивым.

– Пожалуй, есть та, кто способен помочь тебе и Клио.

Морриган впила в Доминика жадный взгляд. И хотя в голове билось гневное: «И вы все это время молчали?», вслух она произнесла иное:

– Хотите сказать, это действительно возможно?

– Скажу так… Если не сможет помочь она – значит, никто на это не способен. Ее зовут Калех. Думаю, это имя хорошо тебе известно.

– Матерь Гор. «Скрытая под вуалью»… – медленно произнесла Морриган.

Для нее Калех была больше чем ведьмой. Легендой. Фигурой куда более значимой и монументальной, нежели Леди Ворон.

Доминик усмехнулся.

– Да, большинству Калех известна как создательница холмов, гор или курганов Ирландии и Шотландии… Но существуют легенда о том, что и Пропасть создала она. Защищая группу женщин от охотников на ведьм, от которых и произошла хорошо известная тебе Гильдия охотников, Калех прорубила в земле вход в Пропасть и прикрыла его невидимыми чарами. Там и укрылись первые черные – полуночные – ведьмы и колдуны. Их стараниями дыра в земле постепенно разрослась до целого подземного города, который стал им домом. Первые выходцы были, разумеется, с Кенгьюбери, но потом сюда стали стекаться знающие из других городов Ирландии. И не только Ирландии, как ты могла заметить. Так Калех подарила изгоям не просто крышу над головой, а самое надежное из убежищ. И, если не важнее – место, где они могли быть самими собой.

Морриган изумленно покачала головой. Она никогда не задумывалась, как именно и почему образовалась Пропасть. Пусть этот город тривиальным не назовешь, в Ирландии столько чудес и странностей, что однажды к этому попросту привыкаешь.

– Про Калех говорят, что она – первая из существующих ведьм, созданная самой Дану. Она невероятно сильна.Ей подвластны чары, неизвестные остальным. Загвоздка в том, что Калех чтит старые традиции. Особенно те, что сама же и создала… или те, у чьих истоков стояла. Несмотря на то, что Калех давно – говорят, счет пошел уже на века – покинула Пропасть, она приглядывает за городом как за своим дитя.

– Что это значит? – нахмурилась Морриган.

Упорно игнорируя стоящие у стены кожаные (и наверняка весьма удобные) диваны, она так и стояла на пороге.

– Калех упряма и несколько… принципиальна. Помогает она лишь ведьмам и колдунам, добившимся уважения в Пропасти. Лордам и леди Высоких Домов…

В глазах Морриган вспыхнула надежда.

– Или королям и королевам.

Доминик со сдержанной улыбкой кивнул.

– Если ты хочешь вернуть Клио ее прежнюю жизнь, лишив ее тэны, Калех – твоя единственная надежда. И лишняя причина для тебя удержать меня на троне. – Помедлив, он веско сказал: – Пока у тебя неплохо получалось отстаивать мои интересы. Я хочу, чтобы ты продолжала.

Морриган в задумчивости закусила губу. Не только советница короля, но и королевская защитница? Что ж, она не имела ничего против. Если ее усилия помогут Клио прозреть и вернуться к нормальной жизни, Морриган готова ежечасно патрулировать Тольдебраль в поисках угрозы и проверять его на прочность наложенных на стены щитов.

Доминик прочитал ответ по ее лицу.

– Отлично. Я немедленно отправлю своих людей на поиски Калех. Как только я отыщу ее, дам тебе знать.

Морриган благодарно кивнула Доминику. Вылетев из кабинета, поспешила найти сестру. Сейчас, когда встреча с могущественной Калех стала не мечтой, а реальностью, она могла рассказать Клио о том, о чем все это время молчала – чтобы не принести ей лишней боли вместе с разочарованием.

– Сильнее ведьмы нам не найти, – с жаром сказала Морриган. – Я надеюсь, что она поможет тебе избавиться от тэны. И, быть может, даже вернуть тебе зрение…

В глазах Клио заблестели слезы. Все это время она, тоже не желая причинить сестре боль, усиленно делала вид, что жизнь в Пропасти почти ничем не отличается от жизни в Кенгьюбери. Что похоронила свою мечту стать врачом. И что ее не волнует то, что с недавних пор ее причисляют к полуночным ведьмам.

– Спасибо, – выдавила Клио.

Морриган молча обняла сестру и поцеловала ее в макушку. Отчаянно хотелось верить, что у них все получится.

[1] Гримуар (гримория) — книги, в которые колдуны и ведьмы записывают известные им обряды и заклинания. Обычно передаются от отцов и матерей к детям, пополняются достаточно редко. В то время как рассветные колдуны узнают новые заклинания и обряды благодаря долгим и упорным воззваниям к Дану, полуночным колдунам их «нашептывают» фоморы мира теней в обмен на частицу их души, энергии, рассветной силы или даже крови. Также существует еще один, весьма рискованный способ получения новых чар и ритуалов: магические эксперименты. Чаще всего заканчиваются плачевно и для самого колдуна, и для окружающих.

[2] Лич — колдун, благодаря ритуалу некромагии сохранивший свое обличье после смерти и получивший способность находиться как в мире мертвых, так и в мире живых. Однако пребывание в последнем ограничено — некротическая энергия, заменяющая личу жизненную силу, быстро иссякает и личу, рано или поздно, приходится возвращаться в мир теней.

[3] Бокор – черный жрец Вуду, способный воскрешать мертвых и создавать кукол, с помощью которых можно воздействовать на людей.

[4]Друид — жрец, чья магия неразрывно связана с природой. Умеют понимать животных, управлять погодой и ростом растений. Как и лесные ведьмы, друиды — исключительно рассветные колдуны, так как сила в них от самой Дану.