Полюдье

Когда же его несли ко гробу, дивное знамение было на небе и страшное: были 3 солнца сияющие между собою, а столпа 3 от земли до неба; над всем сверху был как дуга месяц, особо стоящий, и стояли знамения эти, пока не похоронили его.

Лаврентьевская летопись, 1141 г.

У матери на все находился ответ. Если косо смотрят — дело в тебе. Если плохо одета — не показывайся на людях. Если обидно — не плачь.

— Аня, — голос у Ильи был тихий и испуганный. Дрожал на осеннем морозе.

Днем светило благое Солнце. Поминали дедов и прадедов. Аня весь вечер бегала от одного гостя к другому, гремела посудой и ложками. Теперь это было неважно.

— Аня, — повторил Илья и дернул ее за рукав шубки. Кошка на его руках завозилась, заволновалась.

Ночь стояла холодная. По городу растекся туман: затопил мостовые и площади. А из тумана смотрели черные глаза.

— Котьку нашли, и пойдем, — заканючил Илья.

Куда идти? Поздно. Аня знала, что ее сны не закончатся добром. Мать говорила — помолись и забудь. Аня молилась, молилась и молилась, но незваные гости не отводили взора.

Не сдвинуться. Из тумана вышли всадники. Кошка с диким криком вырвалась и понеслась под мост, а за ней и Илья. Но Аня не могла пойти за ними.

Она смотрела и тихо молилась. Темные глаза смеялись над ней: ночью Солнце не защитит, не согреет. Не развеет нечистую.

— Аня! Аня, бежим!

Сердце ухнуло в живот. Аня отмерла и ринулась под мост. Не было слышно ни топота копыт, ни звона мечей. В полной тишине всадники пересекли реку Сожу и стремглав помчались по улицам. А вслед за ними шли и безутешно рыдали люди в белых рубахах.

В ночь Полюдья Семарх собирает свою жатву.

Ее сны не лгали.