Помидорка

Посвящается Нелли Власовой

До рынка, который в столице этой жаркой кавказской республики назывался базаром, было далеко — не менее получаса пешего хода напрямик от дома. Поэтому в особо знойные дни Женька ходила не на базар, а к ближайшему продуктовому магазину. Рядом с ним на грунтовой площадке летом ставился грубый прилавок из листового железа, на который устанавливались подозрительно заедающие металлические весы с истерзанными алюминиевыми чашами и подмётными гирьками, сооружался деревянный помост для усатого, с лукавым взглядом продавца. За его спиной располагались ящики с овощами и разнообразной зеленью, которые привозили из отдалённых сельских районов. Внушительных размеров ящики были сбиты из грубых деревянных досок. Огурцы, баклажаны и перцы выживали в них до конца торгового дня легко, чего не удавалось помидорам.

В республике знали толк во вкусной еде, и сорта овощей подбирались с любовью к кулинарии. Экологическая чистота тех мест и лет изначально обеспечивали отменное качество продуктов. Помидоры в продаже в разгар сезона были спелыми, сочными, с тонкой, лакированной кожицей. Возьмёшь один в руку, вглядишься, а он будто светится, упруго-восковой. Рассечёшь ножом пополам — внутри маслянистый срез, истекающий незримой влагой. А если разломишь — кристаллы сахарные. И аромат. Какой аромат был у тех бакинских помидоров! Выращенные на свободе, вне тепличных застенков, размерами и спелостью они были разные: одни на жаре доспевали, другие перезревали. К вечеру образовывалось некоторое количество отходов. С утра покупателю ещё было дозволено выбирать. Можно было даже указывать продавцу на желаемый ящик, из которого следовало набрать. По какому-то неведомому закону покупателю всегда казалось, что лучший товар находился не в том ящике, из которого набиралась продукция прямо сейчас, а в любом другом, верхнем или нижнем, может быть, даже в том самом, содержимое которого и вовсе пока не видно. И великодушный продавец почему-то соглашался жонглировать тяжеленными деревянными контейнерами в угоду покупателям. Почему? Зачем? Восток, как известно, дело тонкое. Однако с течением дня такая возможность постепенно сокращалась, поскольку росло желание продавца расторговаться до последнего измученного нестерпимым пеклом плода.

Женька подошла к овощному прилавку, пристроилась в конец внушительной очереди и уже начала присматриваться к ящикам, когда её взгляд притянула одинокая помидорка. Она красовалась на сооружённой прямо на уровне глаз покупателя витрине — захочешь, не обойдёшь взглядом. Помидорка и вправду была хороша: статная, упругая, будто туго надутая изнутри, с ровными бочками и кокетливым бантиком-плодоножкой. Она заметно выделялась среди подруг по партии, и было неудивительно, что зоркий глаз продавца выхватил её из безликой массы и сделал амбассадором. За время ожидания в очереди Женькин взгляд подружился с помидоркой. Но когда подошёл черёд, Женька не решилась попросить услужливого продавца положить красавицу на весы. Она понимала: витрина. Набрала немного овощей и отправилась домой. К чему надрываться? Она будет ходить сюда едва ли не каждый день, и покупать понемногу свежего. У неё отпуск, на дворе разгар лета, и салат с помидорами — обязательная часть ежедневного рациона.

Назавтра Женька снова пришла к прилавку. Свежая партия овощей была не хуже вчерашней, и их качество по-прежнему достойно презентовала хоть и слегка обмякшая, а всё ещё красавица помидорка.
На следующий день Женька за продуктами не пошла, в доме всего хватало. Но очередным ранним утром, захватив базарную сумку, она снова отправилась к овощному прилавку по условной для тех мест прохладце.
День только начинался. За прилавком суетился усатый продавец: раскладывал ящики, расстилал клеёнку, устанавливал весы. Он почти завершил ежеутреннее обустройство, как вдруг заметил витринную помидорку на четвёртом дне своей рекламной вахты. Женька перехватила его взгляд. Усатый деловито, как бы между делом, подхватил оплывший водянистый мешочек, чудом удерживающий за прозрачной, как пергаментная бумага, кожицей заметно размякшее содержимое. Бантик плодоножки истончился, поржавел и стал напоминать завиток колючей проволоки. В дальнем углу, по возможности скрытый от глаз, стоял деревянный ящик для отходов. Борта его были вымазаны багровым и бурым. Туда и отправились останки некогда витринной красотки. Влажное пятно её тронного места тоже исчезло под замусоленной тряпкой в ловкой руке хозяина. Под отрывистое пикание радио «Маяк» он встал к весам и взглядом на первого в очереди покупателя начал рабочий день.

Женька была не просто златокудрой фигуристой женщиной средних лет, с зеленоватыми глазами и шлейфом мужского внимания. Она была философом в душе, с двумя неудавшимися браками и двумя разновозрастными дочерями от них. Купив овощей, она возвращалась домой, и всё думала про помидорку, и всё сравнивала её историю с жизнью иной красивой женщины. Дома Женька не удержалась и за завтраком рассказала о ней своим девочкам.