Помолчим

Труднее всего в жизни — забыть настоящую любовь

Тупая боль пульсирует во всем теле, в каждой клеточке, в мышцах. Кажется, болят даже шрамы, которые у меня остались еще с детства. Мне дурно. Тошно. Мне страшно.

Я заставляю себя встать с кровати, подхожу к зеркалу и упорно избегаю своего отражения. Это не я. Мне сложно узнать себя такой… Достаю красную помаду и аккуратно провожу ей по губам. Тушь не крашу, она будет лишней. Наверное, я больше никогда не смогу ей пользоваться, даже водостойкой.

Провожу расческой по рыжим волосам и стараюсь уложить челку. Мои глаза выглядят ужасно. Капилляры лопнули, и черные зрачки на их фоне смотрятся устрашающе. Я заглядываю в шкаф и натягиваю любимое платье. Черное. Всегда любила этот цвет, словно интуитивно знала, что буду когда-то прятаться за ним.

Чулки. Дорогие, со стрелами и подвязками в виде аккуратных бабочек. Духи «Шанель». Они всегда напоминают мне об одиночестве их создательницы. Как я теперь понимаю Габриэль, простите, Коко. Могу ли я также уйти в работу и забыть о жизни так, как сделала она? Нет, не могу. В отличие от нее у меня есть дети. Дети… На глазах появляется горькая слеза, она медленно сползает по белоснежной коже. Капля падает на нейлон чулка и впитывается в ткань. Накрываю маленькое пятнышко ладонью, глубоко вздыхаю. В последнее время мне мало воздуха.

Туфли на высоком каблуке, маленькая сумочка, а в ней набор салфеток. Очки, темные и большие, чтобы закрывали большую часть лица. Я готова. Смотрю на время. Мне нужно спешить. Любимый не терпит, когда я опаздываю. Опаздывать — моя привычка, никак не могу избавиться от дурной манеры. Мой образ завершит головной убор. Выбираю черную шляпу с широкими полями. Я кажусь себе прекрасной.

По дороге зайду в цветочный магазин, куплю букет белых лилий и не отвечу продавщице на ее вопросы. Просто отдам деньги, возьму цветы без упаковки и, не прощаясь, выйду. Всю дорогу мои руки будут дрожать, а кровь пульсировать в висках. Ноги будут не ощущать земли, словно я ступаю по облакам. Так происходит всегда, когда я иду к нему. Я так спешу, что совсем не замечаю ничего вокруг. Я не вижу улиц, людей и рекламных плакатов. Всю дорогу я буду думать лишь о том, что он ждет встречи со мной. Он всегда ждет меня. Я думаю о том, как ему понравится мое платье и как он будет счастлив видеть меня в новой шляпке. Он знает, я обожаю выглядеть хорошо для него. Да и будем откровенны, он бы не простил мне запущенный вид и небрежность в одежде. Мне всегда хочется быть лучше в его глазах. Не могу представить, что он увидит меня сломленную в старых вещах с растрепанными волосами. Нет, ни за что! Для него я должна быть прекрасной. Тем более сейчас, когда наши встречи так редки. Я очень хочу быть для него привлекательной, только для него одного.

Часто моргаю, не даю волю слезам. Моя грусть его не обрадует, я знаю. Ради него я готова на все. Поэтому глотаю горечь, спазм сжимает легкие. Опять мало воздуха. Мой водитель останавливает машину. Мы приехали. Еще мгновение, и я увижу его.… Я нервничаю, надеюсь, он не заметит, что я плакала и ему понравится мое черное платье. Я улыбаюсь, конечно, понравится. Наши вкусы всегда совпадали. Мое сердце замирает. Выхожу из машины и нервно прижимаю цветы к груди. Сердце сжимается. Скоро мы увидим друг друга. Я на месте.

Кладбище. Прикасаюсь губами к холодному мрамору камня и в который раз говорю себе, что это не может быть правдой. Закрываю веки, невольно хмурясь. Пусть происходящее будет страшным сном, кошмаром! Чьим-то злым розыгрышем. Открываю веки, я по-прежнему здесь, и он здесь. Происходящее не сон. Я реальна, чувствую, как по позвоночнику расползаются черные щупальца тоски, они заставляют меня сгорбиться у могилы.

— Любимый…

Раскладываю цветы в изголовье могилы и кое-как дышу. Провожу рукой по земле, и, кажется, чувствую, как его душа тянется ко мне сквозь целые миры, которые сейчас жестоко разделяют нас.

— Любимый, я опоздала. Снова опоздала, а ты снова дождался. Родной, я так скучаю по тебе. Боже, как же я по тебе скучаю!

Силы покидают. Падаю на колени, и меня накрывают эмоции. Слезы льются потоком. Мне кажется, что плач совсем беззвучный, на деле реву в голос. Как безумная, я повторяю его имя в пустоту, зовя того, кто никогда больше не откликнется и не придет ко мне. Мой плач становится хриплым, слезы закончились, и я содрогаюсь в беззвучном скулении.

Не знаю, сколько мне требуется времени, чтобы прийти в себя. Слышу птиц, кажется, вороны… Слышу шум ветра, слышу вдали звуки машин. Поднимаю глаза к небу. Небо серое. Совсем не видно солнца. Совсем не видно Марка! Каждый раз я надеюсь увидеть его на облаках. Увидеть его усталую улыбку и руку, которую он протягивает для меня. Увидеть его глаза, светящиеся весельем. Я жажду увидеть своего мужа. Я жажду смерти! Я хочу к нему.… Хочу к нему!

— Боже! У меня сил! Нет сил… Любимый, забери меня! Забери!

На лоб падает ледяная капля дождя. Собираются тучи. Будет идти мокрый снег… Мотаю головой и пристальнее вглядываюсь в небо, всё ещё надеюсь увидеть его там. Любимый, любимый...

Хлынул дождь, он хлестал меня по щекам и призывал опомниться. Я почувствовала холод и леденящий страх. Я почувствовала, как любимый отдаляется. Он злится на меня! Злится за то, что я хочу к нему, туда, откуда никогда не возвращаются. Неужели Марк не понимает моего желания быть с ним? Разве не должен быть Бог милосердным к любящим сердцам? Если забрал одного, найдёт место на небесах и для моей страдающей души! Как бы мне хотелось, чтобы земля приняла меня в свои объятия и уложила навек рядом с любимым человеком. Моя душа разрывается от боли так сильно, что мне кажется, она покидает тело. Холодный дождь кажется горячим.

— Марк! Прости меня. Прости за слабость. Прости! Просто не знаю, что мне делать. Что мне делать здесь без тебя?! Я не могу, не могу… Я такая слабая без тебя. Совсем не умею жить! Прости меня…

Мне становится теплее, и дождь кажется теперь едва заметным. Марк вернулся. Любимый, он снова рядом. Я чувствую его присутствие… Чувствую. Меня накрывает волна бессилья, и я просто замолкаю, глядя в одну точку. Я опустошена. Мне легче или хуже? Никак не понимаю своего состояния. Глаза возвращаются к цветам. Лилии. Он всегда дарил мне лилии. Белые. Нежные. Невинные и прекрасные. Он говорил, что этот райский цветок похож на меня, я улыбалась. Мне нравились лилии лишь потому, что он дарил их мне. Теперь всё поменялось. Отныне я каждую субботу прихожу к нему на свидание и приношу для него райские лилии.

Я снова чувствую, как холод окутывает мое тело. Придя в себя, вижу на могиле завявшие розы. Эмили. Она снова приходила к нему.

— Она никогда не говорит мне, что идет к тебе, а я и не спрашиваю. У вас всегда были свои секреты. Нашей дочери ты дарил розы. Я помню. Теперь Эмили дарит их тебе каждую вашу встречу, я же лилии дарю. Уверена, тебе наши цветы по душе.

Перед глазами всё сливается. Снова слёзы. Неужели они не заканчиваются? Я подношу бутон лилии к губам и слегка прикасаюсь к нему губами. Мне пора… Наше свидание окончено.

— До встречи, любимый. Я обязательно приду.

На прощание снова целую холодный камень. Мое сердце разрывается от боли. Самый тяжелый момент — оставлять его здесь одного. Самое тяжелое — знать, что он теперь недосягаем, и уходить, не оборачиваясь.

Надеваю черные очки, хотя погода совсем не подходящая, но они мне необходимы. После такой встречи глаза страшно опухают, и очки спасают меня от лишнего внимания людей. Выпрямляю плечи и, высоко подняв голову, ухожу. Походка медленная и грациозная, знаю, он любил смотреть мне вслед. Для меня ничего не изменилось. Мой муж мертв, но я все равно хочу быть для него красивой. Кусаю губы, чтобы не взглянуть на могилу снова, если обернусь, то не смогу уйти. Дует легкий ветер. Мне тепло. Наверное, сегодня Марк решил проводить меня до ворот.

Глава: 2

— Аэлита! Машина!

Вздрагиваю. Сильная рука хватает меня за плечо и останавливает.

— Сколько раз говорить, что нужно смотреть на дорогу? — сурово спрашивает Марк, держа за руку, как маленького ребенка, он проводит меня через дорогу. Я улыбаюсь.

— Я специально не смотрю. Зачем мне смотреть, если у меня есть ты?

Светлые глаза впиваются и прожигают меня насквозь. Густые брови сводятся на переносице, черты становятся каменными. Он останавливается, медленно разворачивает меня лицом к себе и долго молчит.

— Милый, я что-то не так сказала? Почему ты так расстроился?

— Ты не думала о том, что меня может не быть, Аэлита? Ты должна следить за собой сама, должна заботиться о себе и быть внимательной.

Блаженно улыбаюсь и прижимаюсь к мускулистому телу. Чувствую его тепло каждой клеточкой и растворяюсь в объятиях любимого человека. Он всегда такой теплый, словно в нем прячется солнце.

— Ничего я не должна, если у меня есть такой замечательный муж! Со мной ничего не случится, пока ты рядом со мной.

Его сильные руки заключают меня в объятия, мы стоим на обочине дороги и долго не отходим друг от друга. Я влюблена до потери пульса. Каждая часть меня кричит от счастья, а глаза сияют от любви. Восторг и беззаботность гуляют за руку по венам и гоняют влюбленную кровь. Как же прекрасно быть влюбленной в двадцать лет!

— Аэлита, ты совсем ребенок, но ничего, придет время, и я сделаю из тебя взрослого и самодостаточного человека.

Я чувствую мимолетный поцелуй на губах и улыбаюсь.

— Фи, мне не хочется становиться взрослой и скучной. Лучше навсегда остаться беззаботным ребенком!

Марк смеется, а у меня душа плавится. До боли обожаю его хриплый смех и мягкую улыбку. Он такой красивый. О, небо! Я абсолютно счастлива! Это звучит глупо. Разве можно быть счастливой, стоя здесь на обочине дороги?! Можно! Ведь я стою не одна, а с ним. С ним можно быть счастливой, не имея ничего, кроме него! Он — все, что нужно мне в этом жутком мире.

*****

Прошло двадцать лет. Я стою на обочине дороги. Я одна. Марка больше нет… Его больше нет. Делаю шаг, внимательно смотрю по сторонам. Пропускаю несколько машин, снова смотрю по сторонам и только после этого перехожу дорогу. Я повзрослела. Теперь только я забочусь о себе. Мой водитель не задает вопросов, он молчит. Я благодарна Лео за это, он ненавязчивый и не пытается развеять мое горе. Лео лишь выполняет свою работу и никогда не позволяет себе ничего лишнего. Исключительный человек! Обычно люди ничего не делают и позволяют себе много лишнего.

Голова болит от слез. Я возвращаюсь в квартиру и бегу в спальню. Не хочу, чтобы дети видели меня такой. Мне нужно поспать. Отдохнуть… Мне нужно, нужно… Снова поплакать.

Глава: 3

Ричард забивает гол, в восторге подпрыгиваю и кричу, что есть сил! Я так горда! Гол! Мой сынок, мой мальчик! Ему только двенадцать, а его успехи восхищают всех вокруг. Тренера уже пророчат ему блестящее будущее в спорте. Я верю, что так и будет.

Мне хочется обнять мужа и рассказать ему о том, какой у нас замечательный сын! Мне хочется разделить с ним радость победы и гордость за нашего ребенка! Я предвкушаю, как всё опишу ему в красках и обязательно расскажу, как упорно он сегодня отдавался игре. Улыбаюсь и смакую счастье! Команда сына заняла первое место!

— Браво! Браво! Молодцы! — я беспощадна к своему голосу, кричу и хлопаю в ладоши так сильно, что они уже невероятно красные.

Ричард машет мне рукой и улыбается во весь рот. Он счастлив! На мгновение сын замирает и убегает с поля. Куда это он? Слежу за ним глазами и вижу, как он бросается в объятия отца. Марк... Мое сердце замирает. Он приехал! Ведь сегодня у него было важное совещание, неужели он успел приехать на игру?! Ричард так хотел, чтобы отец приехал и поддержал его команду. Я плачу от счастья и бегу к ним, торопясь разделить миг всеобщей радости. Прорываясь сквозь толпу, падаю в объятия мужа и широко улыбаюсь.

— Ты видел?! Он обогнал всех, и какой финт проделал, ты видел, он…

— Папа, мой гол стал решающим! Я принес победу! Ты слышал, как орали трибуны?

Мы с сыном перебиваем друг друга и оба тараторим про победу, а Марк только и успевает кивать и улыбаться. Муж смотрел игру от начала и до конца, но он дает возможность нам высказаться, после чего подхватывает Ричарда и кружит его вокруг себя, поздравляя с победой. Сын смеется, мое сердце трепещет. Я смотрю на них и широко улыбаюсь. Мир замер. Я вижу двоих моих самых любимых мужчин, вижу их смех и счастье. Сердце трепещет от любви к ним. Они часть меня, я их часть, и вместе мы единое целое. Мы — семья. Жалко, Эмили не отпустили с занятий, чтобы посмотреть на игру брата, но для дочери я сняла видео, и Ричард обязательно сам обо всем ей расскажет. Моему счастью нет предела. Радость, как конфета-шипучка, бушует в крови. Благодарю Бога за все, что у меня есть, благодарю Бога за такого замечательного мужа и отца моих детей.

*****

Мой мальчик. Мой сынок. Сегодня ему исполнилось двадцать. Я вижу, как молодые девушки кричат с трибун его имя. Вижу мужчин, болеющих за его команду. Сердце радуется. Я самая гордая мать на свете! Для меня он всегда был лучшим сыном. Ричард — капитан команды, играет за сборную страны, и его имя уже громко звучит в спортивном мире! Ему только двадцать, всё впереди. Он уже так много достиг, и я знаю, это не предел! Ричард, мой мальчик… Он рожден, чтобы сиять! Я верю в его победу и в счастливую звездочку, горящую над ним. Сегодня на игре его талант подтвердился в очередной раз, сын вновь одержал победу и доказал всем, что он достойный игрок. Для нас он лучший! Эмили сорвала голос, дочь кричит от счастья!

— Мама! Они это сделали! Ричард победил! Это его билет в лучшую жизнь!

Улыбаюсь. Теперь мое ликование стало тише. Среди тысячи людей мой сын ищет наши глаза... Я чувствую его. Мать всегда чувствует своего ребенка. Ричард нашел Эмили и улыбнулся ей, после чего сын посмотрел на меня и гордо кивнул. Он обещал мне, что непременно победит сегодня, несмотря ни на что, и сдержал свое обещание! Я удовлетворенно киваю в ответ. И вот, среди криков оваций и аплодисментов, сын замирает. Его глаза находят пустое место рядом со мной. Здесь сегодня должен был сидеть его отец… Я вижу, как сын напрягается, и задыхаюсь от боли вместе с ним. Мой мальчик поднимает глаза к небу и что-то тихонько шепчет губами... Не трудно догадаться, сын говорит с отцом.

«Марк! Наш сын сегодня снова выиграл!» — говорю мужу в мыслях, держа слова в реальности при себе. Не хочется расстраивать дочь. Ричард раздает автографы, подписывает мячи молодым ребятам, но больше не улыбается. Я тоже больше не улыбаюсь. Мы с ним сейчас думаем об одном и том же. Нам не хватает Марка. Не хватает его радости, улыбки и громких слов поддержки.

Поджимаю губы и заставляю себя отогнать мрачные мысли. Натягиваю улыбку и растерянно смотрю на дочь, она плачет.

— Эмили...

— Мама, он должен был быть сегодня здесь! Папа должен был сидеть рядом с нами! Мама, папа он...

Я крепко прижала дочь к груди. Я чувствовала каждую каплю ее боли, она у нас одна на всю семью одинаковая.

— Да, Эмили. Детка, я знаю...

В этот момент наши с сыном глаза нашли друг друга. Ричард разделял скорбные чувства и мысленно присоединился к нашим объятьям.

Глава: 4

На мне дешевое платье, купленное на распродаже в Сиэтле. Волосы заплетены в подобие прически, а губы накрашены дешевым блеском из универмага возле дома. Я выглядела нелепо. Правда, тогда мне казалось, что я до невозможности сексуальна. Мне шестнадцать, мое тело еще не приобрело до конца женственность. Маленькая грудь, узкие бедра и до невозможности худые ножки. Я стою рядом с прекрасным мужчиной и чувствую свою неуверенность.

Ему девятнадцать, на нем просторная рубашка из хлопка и свободные штаны. Он тоже еще не до конца сформировался. Высокий, худой парень с правильными чертами лица. Мне он казался эталоном красоты.

— Марк, ты так красиввв... – запинаюсь, голос дрожит.

Рукой я прикасаюсь к его запястью, живот урчит, он слегка улыбается. Я смущаюсь и прячу лицо у него на груди. От него пахнет мылом, кремом для бритья и чем-то мускусным. Божественный запах! Запах мужчины, которого ты любишь.

— Марк, я хочу... Хочу, чтобы... Ну, ты понял...

— Хочешь что? — спрашивает он с улыбкой.

— Хочу, чтобы у нас было всё! — говорю я прежде, чем думаю, как это звучит.

Он слегка отстраняется от меня и пристально смотрит в мои черные глаза.

— Всё?

— Да, Марк... Всё.

— Хм, а разве с одним человеком может быть всё?

— Конечно! С одним и должно всё быть. Ты не хочешь, чтобы у тебя всё было только со мной?!

— Аэлита, конечно, хочу. Я мечтаю об этом, но ты еще так молода. Понимаешь, у меня ничего нет. Я беден, как церковная мышь. Что я смогу тебе дать? Не хмурься так, я слишком тебя люблю, чтобы обрекать на примитивную жизнь. Ты должна выучиться, потом удачно выйти замуж и...

Марк не успел закончить свою тираду про мою идеальную жизнь. Я высоко вскинула голову и побрела прочь.

— Аэлита! Куда ты?

— Прочь от тебя! — по моим щекам текли слезы, и голос хрипел. — Мне не нужен трус! Ты слышишь меня? Мне не нужен трус!

— Постой! Да куда же ты бежишь? Подожди, пожалуйста!

— Не прикасайся ко мне, Марк! Ты слабак! И... Ты дурак... Ты не понимаешь, что мне ничего не нужно, если тебя не будет!? Не нужны мне дорогие тряпки, рестораны и изысканная еда, если тебя не будет рядом!

Я позорно разрыдалась. Мне стало невыносимо от мысли, что его не может быть рядом. Если я могу его потерять, зачем мне тогда жизнь? Зачем тогда мне все блага мира, если его не будет рядом!

Никогда не забуду его недоуменный взгляд в тот момент. Он как будто только сейчас понял что-то важное для себя и был потрясен открытием. Марк нежно дотронулся до моей щеки и робко поцеловал меня в губы.

— Аэлита… Я люблю тебя! Боже, я так сильно люблю тебя! Обещаю, никогда не забуду твоих слов.

Обнявшись, мы стояли и долго не могли отойти друг от друга. Я всё никак не могла успокоиться. Мысль о том, что он может уйти из моей жизни, возмущала. В тот момент я громко сказала: «Не смей оставлять меня, Марк Вуд!»

Он засмеялся, после чего поцеловал меня в висок. Я слышала, как громко стучат наши сердца, сливаясь в единый ритм.

— Не оставлю. Только учти, что ты сама этого захотела, — ухмыльнулся парень, снова подарив лёгкий поцелуй.

— Пообещай меня не оставлять!

— Обещаю...

*****

Ресторан. На мне модное платье и дорогие серьги с бриллиантами. Передо мной вкусная еда, приготовленная шеф-поваром. Я выпиваю залпом бокал розового вина и морщусь. Кисло. Горько. Невкусно. Невольно вспоминаю наш разговор, когда я девчонкой в сердцах сказала, что без него мне ничего не нужно. Горькая улыбка растягивает губы. Как же я была права.

— Любимый... Мне ничего не нужно. Только бы держать тебя сейчас за руку, только бы видеть тебя, слышать твой грубый голос.

По моим щекам текут слезы. Аппетит пропал. Вино не пьянит. Я оплачиваю счет и покидаю ресторан. Мне без него ничего не нужно. Мне без него невкусно. Так было в мои шестнадцать, так и осталось в мои сорок.

Глава: 5

На улице пахнет снегом. Божественный запах чистоты и свежести. Красиво. Только почему у меня зима ассоциируется со смертью? Почему, идя по снежным дорогам, я чувствую печаль земли? Слой снега спрятал траву, цветы и деревья. Зима убивает всю красоту природы на долгие месяцы. В этом году зима убивает меня. Сквозь пелену снега вижу его... его могилу, укрытую пухом снега. Любимый, теперь он стал еще дальше от мира.

Прошло полгода с того дня, как он ушел. Оставил эту землю, грешный мир и ушел вдаль. Полгода… Сто восемьдесят три дня. Четыре тысячи триста восемьдесят часов без него. Каждый час без него — вечность, а каждая минута — бесконечность... Любимый.

Подхожу к камню, холодному и бездушному, на нем выбито его имя.

— Это не ты, Марк! Это не ты! — говорю в пустоту, выдыхая теплый пар.

Камень без души, а он никогда не был таким! Мой Марк был теплый, нежный и имел горячее сердце! Он умел любить, умел чувствовать и умел жить! Марк... Боль подкашивает меня, и я падаю на колени перед могилой с его прахом.

Помню, когда я ощутила в своих руках погребальную урну с прахом мужа, мне сказали, что можно развеять останки в чудесном месте, где мы были счастливы. Я тогда несколько дней держала урну в доме и никак не могла определиться, где же мне развеять прах? Ведь с ним я была счастлива повсюду! В каждом месте, где мы были с ним, я была счастлива и везде по-настоящему, и всегда чувствовала любовь. Разве была я способна выбрать самое счастливое воспоминание, а к нему определенную точку? Я захотела оставить Марка, простите, его останки, дома. Мне не хотелось прощаться с ним. Я практически так и поступила, но видела, как несчастны дети. Они не могли сдержать слезы, когда видели урну отца. Конечно, они, как и я, отрицали, что это Марк. Мы не верили, что сильный, теплый и добрый мужчина превратился в пепел. Это осознание было нам не по силам. Внешне мы играли в сильных людей, а в душе страдали. Каждому из нас нужно было иметь возможность поговорить с ним о чем-то очень сокровенном, оставшись наедине. Поэтому было решено захоронить прах здесь, на кладбище за городом. В тихом и спокойном месте. Любимый всегда любил тишину. Мне казалось жутким, что он будет теперь под землей, и я не смогу больше прижать его останки к сердцу и выплакаться. Тогда я думала, что никогда не смогу перестать плакать.

Полгода назад, в самый страшный день в моей жизни, с самого утра жаркое солнце плавило воздух. Аномальная жара для нашего города переносилась тяжело, и в тот день я отказалась ехать на работу с Марком. Я осталась дома, а муж…

Муж поехал на работу. Я, как всегда, вышла его провожать. На нем был черный костюм и белая рубашка. Он выглядел безупречно. Я смотрела на него и восхищалась его правильными чертами лица. Большие ладони обхватили мою талию и крепко прижали к сильному телу. В нем было столько жизни!

— Я буду ждать тебя. Возвращайся скорее, любимый, — обняв мужа за плечи, притянула его к себе.

— Если ты будешь меня так целовать, я никуда не поеду! Не могу оторваться, — он снова впился в мои губы поцелуем.

— Оставайся, — задыхаясь, прошептал мой голос. — К черту работу!

Марк не остался. Ему срочно нужно было ехать на совещание.

— Милый, может все же мне стоит поехать с тобой? Стыдно бездельничать.

— Нет. У тебя сегодня выходной, отдохни. Выспись и будь готова к моему возвращению. Понятно?

Он улыбнулся, и время застыло. По моему телу пробежала дрожь. В этот момент все происходило, как в замедленной съемке.

— Слушаюсь и повинуюсь, — сладко прозвучал мой голос.

— До встречи, малыш...

Марк наклонился и поцеловал меня в губы, легко и нежно. Как обычно, прислоняюсь к входным дверям и вижу, как он идет через двор к машине. Сегодня муж освободил Лео, нашего водителя, от работы и решил сам вести автомобиль. На душе моей тепло. Я жадно рассматриваю его силуэт и улыбаюсь, когда Марк садится в машину и показывает мне язык. Я еще какое-то время стою у порога, слежу, как муж сосредоточенно выводит машину и выезжает на дорогу. Конец.

Это был последний раз, когда я видела мужа живым. Это был последний раз, когда я видела его глаза, улыбку и губы. Это был последний раз, когда он был дома.… В следующий раз он переступит порог дома моими ногами и вернется прахом в моих дрожащих руках...

Пройдет всего пятнадцать минут. Всего каких-то пятнадцать минут... Марк Вуд попрощается с женой и выедет на центральную дорогу, а после... Разобьется на машине страшной смертью. Пятнадцать минут назад он улыбался жене, собирался поехать на работу, вечером вернуться домой и провести вечер с семьей, а ночь в объятиях жены, но случилась трагедия. Его машину унесло, он разбился в стенах туннеля на большой скорости... Марк умер. Мой муж скончался еще до приезда скорой. Умер от кровоизлияния в мозг...

После его смерти мне часто снится один и тот же сон. Марк прощается со мной, идет к машине, улыбается... Миг. Мир замирает. Я кричу... Я бегу к нему. Прошу остановиться! Умоляю выйти из машины! Ведь она убьет его!

— Марк, выйди оттуда! Выйди! Выйди... Любимый! Пожалуйста!

Я кричу дикими воплями, пытаюсь вытащить его оттуда и спасти. Каждый сон я считаю такое возможным, но накатывает реальность… Просыпаюсь с криками и плачу, что снова не смогла его спасти! Иногда сон прерывает сын. Он кричит на меня, а потом долго успокаивает. Ему страшно видеть мать такой... Мне и самой страшно. Мы какое-то время сидим в тишине, после чего Ричард уходит к себе, и я остаюсь одна.

Я лежу одна в большой кровати, предназначенной для двоих. Для двоих, но я одна здесь...

******

Пелена прошлого спадает. Полгода... Сто восемьдесят три дня. Четыре тысячи триста восемьдесят часов. Я стою на коленях перед могилой и уже больше часа смотрю на аккуратно выбитые буквы. На темном камне, покрытом холодным инеем, они едва видны.

Пушистый снег украсил и меня. Я вся белая. Руки окоченели, ноги затекли. Чувствую привкус металла. Я разжимаю губы, которые от боли искусала до крови.

Я снова принесла лилии. На покрывале белого снега они смотрятся ужасно одиноко. Мне думается, как можно срезать и убить цветок ради праздника или встречи? Так жестоко дарить мертвые цветы, и получается, я приношу мужу трупы лилий, наверное, ему такое не очень нравится. Перестану приносить цветы. Трогаю бутоны лилий и прощу у них прощения за то, что они останутся на могиле и замерзнут на снегу.

— Я люблю тебя, Марк. Я так сильно люблю тебя...

Даже после смерти мужа я говорю о нем в настоящем времени. Мне претит сказать: «Я любила Марка». Мне претит говорить о нем как о прошлом, о том, что было когда-то... Нет! Я люблю Марка сейчас! В настоящем! Я люблю его сегодня и всегда.

Слишком холодно, чтобы плакать, но мои ледяные щеки согревают горячие слезы.

Глава: 6

В то время, когда на свет появилась малышка Эмили, муж был несказанно счастлив. Он то и дело повторял мне, что рождение дочери – финиш настоящего счастья. Марк всегда хотел дочь, а я сына. Мое желание исполнилось первым, а потом, спустя два года, я родила дочь. Малышка Эмили родилась в подарок отцу, в день его рождения. Марк был на седьмом небе.

Марк и я всегда хотели троих детей. Однажды, спустя несколько месяцев после рождения дочери, мы лежали в постели и любовались спящей малышкой. Эмили сладко спала, закрыв личико маленькими ручками.

— Она чудо, — тихо сказал Марк. Я лишь улыбнулась в ответ и поправила одеяльце. Эмили была очаровательной малышкой.

— Аэлита, — его серьезный голос насторожил меня. Я подняла глаза и посмотрела в хмурое лицо мужа.

— Что-то не так?

— Аэлита, ты хочешь третьего ребенка?

— Я не думала об этом, если честно, не могу думать ни о чем другом, как о том, что есть сейчас. Почему ты спрашиваешь?

— Я думал об этом. Помню, мы говорили всегда, что хотим троих детей...

Мое сердце остановилось. Неужели он скажет, что больше не хочет детей? Не хочет от меня детей? Мне кажется, для женщины такие слова — самое ужасное, что можно услышать от любимого мужчины.

— Помню.

— Аэлита, я не хочу больше детей... Прости, я долго думал. Понимаешь, я боюсь решиться на третьего ребенка. Моя любовь поделена между сыном и дочерью, и люблю их до невозможности сильно! Если у нас будет третий ребенок, смогу ли я и его любить также сильно, как люблю Ричарда и Эмили? Мне кажется, что это будет предательством. Дети поделили поровну, до капли забрали мою любовь, и я боюсь, для другого ребенка у меня уже не осталось ничего. Мне придется забрать время у Ричарда и Эмили и погрузиться в другое дитя. Нет, решительно нет! Я не могу, Аэлита.

На его лице отражалось столько боли и беспокойства, что мне стало жаль мужа. Он сжимал в руках маленькую ножку Эмили и наслаждался ее сладким сном. Какой он замечательный!

— Марк...

— Ну вот, ты плачешь... Родная, я боялся сказать. Прости, ты хочешь третьего ребенка? Последнее время я часто думаю об этом и потерял покой.

— Марк! Любимый...

Я обняла его и прижалась к нему всем телом.

— Когда родилась Эмили, — продолжал Марк, — мое сердце ликовало. Сам не могу понять, что со мной. Но как представлю, что малышка Эмили видит, как я играю с нашим третьим ребенком, а она стоит в стороне... Мне становится так плохо. Наверное, сошел с ума, я очень их люблю. Представляю, как глупо сейчас звучат мои слова.

— Вовсе не глупо. Ты просто самый замечательный и чуткий отец в мире! Твоим детям бесконечно повезло!

*****

Вечер. В гостиной уютно горит эклектический камин. Обстановка приятная, но разговор гнетущий.

— Эмили, тебе семнадцать. Ты должна отмечать свой день рождения!

— Я не могу, мам... Неужели ты не понимаешь? Это был день рождения мой и папы. Я больше никогда не буду справлять наш день! Никогда! Я не смогу веселиться, не смогу думать о себе... Боже, мам! Неужели не понимаешь?!

Эмили закрывает лицо руками и горько плачет, а я растерянно стою и не знаю, что ей сказать.

— Эмили, разве бы папа хотел, чтобы ты грустила и плакала в такой особенный день? Его бы очень огорчило твое решение.

— Теперь мой день не праздник, мама! Это день памяти отца! Я не могу, мам. Не могу и не хочу. У меня больше не будет праздника. Такое мое решение, прими его, пожалуйста…

— Хорошо, Эмили.

Что я могла еще сказать? Я сама скорблю и тоскую по Марку, мои раны такие глубокие, как и у дочери. И какая-то часть моей души, принадлежащая мужу, радуется, что в день его памяти не придется принужденно и натянуто веселиться. Правда, есть другая часть души, которая принадлежит дочери, и она печалится. День принадлежит Эмили так же, как и ее отцу, они ведь родились в один день. Мне бы хотелось, чтобы дочь праздновала и была счастлива получать поздравления в честь дня рождения.

После смерти мужа Эмили сильно закрылась в себе. Она потеряла не только отца, но и лучшего друга. Моя милая, добрая, жизнерадостная девочка. Моя оптимистка и озорница. Моя дочь… Моя Эмили. Сейчас она ходит по дому, словно тень. Тихая, послушная и покорная. Пытка видеть ее такой. Я просила дочь сходить к психологу, поговорить, но она категорически против. Она не хочет обсуждать свое горе. Смерть Марка изменила нас, но Эмили не просто изменилась. Часть ее души и характера умерла вместе с ее лучшим другом. Мне больно осознавать, что Эмили больше никогда не станет прежней. Я не знаю, вернет ли она себе когда-нибудь свой день рождения и способность улыбаться.

Глава: 7

Мне двадцать. Ему двадцать три. У нас крохотная квартира, которую мы с трудом можем себе позволить. В ней есть только убогая кухня без холодильника, спальня, коридор размером с крысиную нору и туалет с разбитой плиткой на полу.

Мы спим на матрасе, кровать для нас слишком дорогое удовольствие. И каждую ночь муж обещает мне, что такая жизнь у нас временно. Моя улыбка прогоняет его тоску.

— Марк, я счастлива, — твержу в ответ каждую ночь.

Я была готова прожить так всю жизнь, только бы муж не убивал себя на двух работах. Видеть его усталость мне по-настоящему невыносимо, но Марк вбил себе в голову, что нам непременно нужно жить лучше. Он очень старался вытащить нас из ямы бедности. Тогда это был счастливый и одновременно страшный этап жизни. Мое сердце разрывалось от боли, что я не могу облегчить страдания мужа. Ужасно вспоминать. Если не любовь, что тогда помогло нам выжить в столь тяжелое время? Кроме любви у нас больше ничего и не было.

Тем временем я и забеременела Ричардом. Марк очень злился на себя за неосторожность, а я лишь повторяла в своей голове одно слово: «Ребенок. Ребенок. У нас будет ребенок!». Несмотря на молодость и растерянность, я была счастлива и верила в наше будущее. Я верила в мужа и в его обещания.

На восьмом месяце беременности мне пришлось оставить работу официантки в кафе. Работать там было адски тяжело. Мои ноги оттекали, настроение было подавленным, а слезы от боли текли сами собой, но я никогда не жаловалась Марку, не просила больше, чем он мог дать. Каждый день я повторяла мужу, что я счастлива с ним. Я не закатывала истерик и скандалов, просто верила в него, в наши чувства и Бога. Я старалась быть благодарной и наслаждаться тем, что имею.

Марк же никогда не говорил про счастье. В Бога он не верил. Муж верил всегда во что-то свое. Я уважала его выбор и никогда не пыталась лезть со своим учением в его внутренний мир, но однажды ночью я долго не могла уснуть. Ворочалась и металась в кровати, сон отказывался впускать меня в свое царство. Большая ладонь Марка обняла мой живот и притянула к себе.

— В чем дело? — прозвучал его голос у самого моего уха.

— Скажи мне, я обуза для тебя? — почему-то спросила я в темноте.

— Не болтай ерунды, малышка! Ты лучшее, что есть в моей жизни.

— Но...

— Аэлита, когда мы вместе… Когда я с тобой, мне так спокойно и так хорошо на душе. Трудно подобрать слова. У меня их просто нет. Я молчу и наслаждаюсь тем, что у меня есть ты. Мое счастье в тишине.

Указательным пальцем я прикоснулась к губам Марка и заставила его замолчать. Луна осветила черты лица, и я поняла, что муж не понимает, почему я остановила его признания.

— Помолчим, — шепотом проговорила я, слабо улыбаясь ему в темноте.

— Помолчим, родная…

Наши тела сплелись в темноте на старом матрасе. Нам было так хорошо в нашем молчании и тишине глубокой ночи. Стало понятно — муж ценил покой в наших отношениях. Лаская его плечи, я без слов говорила о чувствах. Прекрасная ночь осталась в моей памяти навсегда. Я бесконечно любила мужа…

*****

Держа в руках урну с прахом, мне нужно было сказать мужу миллион слов. Нужно было сказать, как я была счастлива с ним и как люблю. Хотелось признаться о своих сожалениях и тоске. Пусть пройдет много лет и, возможно, я даже забуду черты его лица, но мое сердце всегда будет помнить наши чувства и хранить воспоминания о самом любимом человеке. Сердце не забудет наших ощущений и будет помнить историю любви. Нужно было сказать так много, но слова не шли...

Держа в руках погребальную урну, я прошептала:

— Помолчим, любимый. Помолчим...

Глава: 8

Я часто думаю и задаю себе вопрос, спрашивая, почему все так сложилось? Почему в тот ужасный день я осталась дома? Почему не выбежала вслед за ним? Почему не поехала на работу? Не села с ним в машину? Мой вечный вопрос останется без ответа. Никто не в состоянии объяснить, почему все складывается так, чтобы разлучить влюбленные сердца.

Когда в морге я увидела тело своего мужа, мне совсем не хотелось плакать. Это было сильное потрясение, страх, негодование и опустошение одновременно. Во мне смешалась палитра темных чувств. Я видела его телесный облик в последний раз. Муж был холодный и бледный. Я заставила себя прикоснуться к его векам. Тогда мной овладела безумная мысль, что его можно разбудить. Можно дотронуться, он вздрогнет, откроет глаза и улыбнется мне, как это и бывало прежде. Я дотронулась до его плеча и тихо сказала:

— Марк, вставай... Вставай, Марк!

Он остался неподвижным. Я потрогала его плечо. Он не просыпался. Тогда я стала толкать и трясти безжизненное тело. Всё безрезультатно. Он оставался неподвижным.

— Марк! Марк! Вставай! Вставай! Пожалуйста, вставай!

Марк крепко спит... Он больше никогда не проснется! Безумное отчаяние владело мной, я кричала, как сумасшедшая. Последнее, что помню, полные страха и ужаса глаза сына, который оттаскивал меня от тела Марка.

— Мама! Приди в себя! Мама, пожалуйста...

— Оставьте нас! Оставь меня с ним! Я не хочу... Нет! Оставьте меня! Марк! Марк!

Титаническими усилиями Ричард вытолкал меня в коридор. Я задыхалась от слез и звала мужа, рвалась к нему до тех пор, пока врач не вколол мне успокоительное. Рухнув в кресло, мое тело окоченело. Взглядом затравленного зверя я бродила по стенам морга, меня знобило от холодного ужаса. Марка больше нет. Тогда зачем я здесь?! Моего мужа больше нет в мире живых, значит, и мне нет места на земле.

— Я не хочу жить, — прохрипел мой сухой голос. Мне казалось, я сказала это беззвучно, но сын услышал.

Ричард опустился на колени передо мной и больно схватил меня за плечи. Никогда прежде я не видела своего сына таким серьезным и таким... Взрослым.

— Ты будешь жить! Ты поняла меня? Ты будешь жить, несмотря ни на что!

— Нет, не сумею, — замотала головой. — Без него нет смысла жить.

Я все повторяла и повторяла, что больше не смогу жить, но сильные мужские руки, так похожие на руки мужа, встряхнули хрупкое тело. Сын вновь твердо сказал:

— Ты будешь жить!

Слова Ричарда прозвучали тогда как приговор.

— Жить? Ты не понимаешь? Я уже умираю!

— Прекрати! — жестко прогремел голос, и мне опять показалось, что это голос мужа. Я опешила. Передо мной сидел девятнадцатилетний парень и строго смотрел на свою слабую мать. Кажется, только сейчас я заметила, как сильно сын похож на Марка.

— Отец умер, теперь ты должна жить за него и за себя. За вас двоих! Ты должна жить ради меня, Эмили и нашего будущего. Ты должна быть мамой для нас! Отца нет, у нас осталось только ты! Мама, понимаешь? Ты должна увидеть, как Эмили получит диплом, выйдет замуж. Должна увидеть внуков. Должна увидеть это все за себя и за отца. Ты поняла меня?! Нужно жить... За себя и за него. Ты не должна быть слабой ради папы, — голос его дрогнул. — Ради меня, мама. Я не смогу потерять тебя. Пожалуйста, мама... Пожалуйста.

— Сынок, — задыхаясь, я обняла его и прижала к себе. — Прости…

Ричард тяжело дышал, боль невыносимой потери раздирала наши души. Горе всегда эгоистично. К сожалению, в тот момент мне не хватило мудрости понять этого и напугала сына. Мой мальчик, и когда только он успел стать таким взрослым?

— Я буду сильной ради тебя и Эмили... Ради вашего отца, я буду сильной. Обещаю, сынок.

*****

«Ты будешь жить!» — пророчество Ричарда сбылось. Мне необходимо было жить. Жить ради себя, Марка, Ричарда и Эмили. Мне необходимо было жить для того, чтобы увидеть, как мой сын станет известным футболистом. Я осталась на земле, чтобы точно знать о правильности нашего воспитания. Мы с мужем вырастили замечательного и талантливого человека. Я должна была быть рядом с сыном. Утешать его печали, гордиться его победами, поддерживать его новые стремления.

Мне необходимо жить, чтобы увидеть, как наша дочь окончит школу. Эмили поступит в академию искусств и станет талантливым дизайнером. Мне нужно было жить, чтобы увидеть, как Эмили встретит свою любовь. Тогда часть ее души, прежняя счастливая часть, вернется к ней. Мне нужно было жить, чтобы быть рядом с ней и оберегать ее счастье. Вместе выбирать платье на свадьбу. Вместе готовить ужин для новых родственников, давать советы, помогать во время беременности. Мне нужно было остаться, чтобы взять на руки своего первенца, внука.

Мне нужно жить и делать то, что мы не успели сделать с Марком. Надо открыть приют для бездомных животных и научиться выращивать орхидеи. Мне нужно жить и вести бизнес, который мой муж начал с нуля. Мне нужно было жить, чтобы научиться кататься на его мотоцикле, а после бережно стряхивать с него пыль. Мне нужно было жить, чтобы рассказывать внукам об их прекрасном дедушке и о том, как он их сильно любит. Мне нужно жить... Жить.

Мне необходимо остаться, и поэтому я по-прежнему на земле. Живу и жду своего часа. Однажды пробьет положенное время, и я вновь буду возле своего мужа в новом для себя мире, где Марк всё уже знает…

Когда умирает человек, с собой он забирает будущее. Время, в котором его больше не будет, уходит с умирающим. От него остается только прошлое. Прошлое и невозможное будущее. Марк умер, постепенно я осознаю и принимаю страшный факт. Он оставил мне чудесные воспоминания и свою любовь. Я заберу ее с собой, когда придет время отправиться в бесконечность. Я бережно сохраню каждую каплю наших чувств. Там вдалеке... на небесах, сквозь туманы облаков мы встретимся с ним вновь. Я не позволю нашей любви исчезнуть. Моя любовь живет в настоящем и моем будущем на земле. Марка нет, но со мной его любовь. Пока я дышу и живу на земле, живет наша любовь и воспоминания. Я знаю, мы обязательно встретимся в вечном мире. Непременно встретимся.

Любимый… Помолчим.