Помощник Деда Мороза

Глава 1

Ну, для начала поздороваюсь, а-то как-то неприлично вступать в разговор, не соблюдая хоть какие-то правила вежливости. Всем привет! Меня зовут Тильда. Местные жители давно знакомы с мои бойким нравом и непоседливым характером. Порой им кажется, будто я обладаю тайно скрываемыми способностями к волшебству. Почему так? Да просто умею так быстро перемещаться по городу, что особо ярые сплетницы не упускают возможности сболтнуть охотно подставленным ушам, словно видели меня в двух местах одновременно (а-то и трёх, если любительницы поболтать вдохновятся особенно сильно).

Сначала я злилась, даже лупанула парочку особо неисправимых языкаток-рецидивисток старой пыльной метлой, так те не просто не перевоспитались, а начали злословить ещё больше. В итоге, по всему Щекинску меня начали называть распоясавшейся чёрной ведьмой. Ректор местной академии активизировал своё внимание к личности к уже известной вам Тильды (то есть, ко мне), пришёл в гости, проверил, просканировал с ног до головы в надежде заполучить потенциально могущественную студентку. После долгих раздумий высокопоставленный гость с грустью сообщил, что его самым некрасивым образом ввели в заблуждение, да так же печально свалил восвояси.

Гадство! Явился, хоть я и не напрашивалась на срочную аудиенцию столь высокопоставленной особы, выпил халявный чай с бубликами да, не разобравшись толком в ситуации, сделал обвинительный выговор! Виновата что ли в слишком длинных языках местных любителей поболтать? Так пусть высокоуважаемый ректор с ними и разбирается! Единственное, чем могу помочь в восстановлении справедливости: взять оставшиеся в наследство от бабушки огромные портновские ножницы, переловить всех, кому без сплетен скучно живётся и вообще делать нечего, связать их да собственноручно укоротить чересчур злые языки ценителей «злободневных сенсаций». То, что потом неисправимые поганцы навсегда лишатся возможности говорить – даже к лучшему. Хоть какой-то порядок в городе наведётся, а я наконец смогу спокойно выдохнуть. После образцово-показательного наказания вероятность появления новых болтунов значительно снизится. Ну, по крайней мере, можно провести повторное воспитательное мероприятие.

Я бы с удовольствием воплотила мечтательную задумку в реальность, да только господа полицейские почему-то считают сие мероприятие чистейшей воды изуверством и воплотить в реальность не позволяют. А жаль! Ух! Оторвалась бы по полной за долгие годы организованного по недоразумению бреда.

- Тильда, прекращай уже на подоконнике мозги проветривать. Не май месяц на улице так-то! – по-свойски выгнала меня из моих же недобрых мыслей мама.

Не оставалось ничего иного, как послушно закрыть форточку да спрыгнуть на пол. Могла бы, конечно, и поупрямиться, только слишком хорошо понимала, что с дурным языком родительницы лучше не спорить. Погода-то действительно переменчивая: то снег, то слякоть. В это время простудиться проще простого, а это, если мама хоть чуть-чуть намекнула, произойдёт почти со стопроцентной вероятностью. Мне как-то не хочется в канун Нового года с омерзением хлюпать забитым носом да выслушивать получасовые нравоучения в стиле: «Я же говорила!».

Самое интересное, что никто из местных любителей почесать языками ни разу не назвал маменьку чёрной ведьмой, хоть на это были и реальные основания. А до меня едва ли не в каждом углу доколупываются. Ей Богу, до белого каления доводит да побуждает организовывать настоящий танец на разогретой сковородке. Я готова рвать и метать, но, к сожалению, болтунов это ничуть не пугает. Порой мою шальную головушку не покидает нехорошее ощущение, будто это им как раз нравиться. Каждый раз относительно умная часть моего сознания пытается дозваться до стабильно одерживающей победу бедовой головушки и втолковать вполне разумную мысль о необходимости не вестись на хитрые провокации. Но когда я в своей жизни слушала хоть что-то вразумительное? Вполне справедливая эмоция негодования уверенно опережала разум, провоцируя тем самым очередное представление.

- Я долго буду ждать, Тильда? – уверенно теряла терпение матушка. – Надо ещё комнату для жильца подготовить. Хотя бы посуду помой и пол подмети. Стыдобища какая!

- У-у-у! А почему к Моту с этими же проблемами не пристаёшь? – заворчала я, но на кухню всё-таки отправилась, потому что мама в гневе действительно опасна.

- Мот уже срач в своей комнате разбирает, – сказала как отрезала мама и сразу после этого через весь коридор обратилась к принудительному чистюле. – Ага, сынуля?

- Да, – с той же мрачной обреченностью ответил парнишка, попутно выставляя мешок с мусором за порог и громко захлопывая дверь.

Я с внешней безропотностью принялась за дело. И не надо читать морали по поводу того, что в свои двадцать лет уже являюсь невестой да просто обязаны быть образцово-показательной хозяйкой! Подобных нравоучений вдоволь наслушалась от тех же сплетников. Я никому ничего не должна! А-то взяли моду подгонять под бесчисленные нормативы. Такими темпами опомниться не успеешь, как все присутствующие дружно сядут на голову и ножки свесят.

Постепенно гора ненавистной посуды уменьшалась. Вместе с ней отходили на задний план и злобные мысли.

Кстати, чуть не забыла рассказать о моей строгой матери! Эту женщину зовут Лавина, и поверьте, данное имя вполне соотносимо с её темпераментом. Если моя мама решит взять кого-то в оборот, я ему искренне сочувствую, но ничем помочь не в силах. Могу разве что молиться предложить. Ито это не поможет. Моя мать как никто способна буквально завалить бесчисленными задачами. Не факт, что потом сумеете выбраться.

В кухню вошёл папа с беспроводной трубкой от стационарного телефона у уха:

- Любимая, только что позвонила Марайя и сообщила: приедет примерно к восьми часам вечера.

- «Ё» моё! – экспрессивно всплеснула руками мама. – Бросаем дела и срочно в гостевую комнату!

«Вот она – Лавина в действии!» – мрачно подумала я, предвкушая очередную скоростную нервотрёпку.

И тут началось! Перед глазами замелькали ведра, тазы, тряпки, залетали хороводы пузырей от моющих средств. Конечно, в подобные моменты не до болтовни, если не хочется впустую ругаться, потом мучительно извиняться. Угораздило же маму за неделю до Нового года взять очередного постояльца! Нет, я всё понимаю, перед праздниками хочется денег. Но не настолько же впадать в одержимость, что из желания подзаработать приносить в жертву возможность провести время в кругу семьи! Теперь же мы во имя финансов бегаем как сумасшедшие, так как панически боимся ударить в грязь лицом и лишиться возможности в дальнейшем принимать квартирантов.

Матушка рвала и метала, но больше всех переживал отец. Его зовут Петр. В отличие от своей пробивной жены, от отличается тихим и покладистым характером. Недаром злые языки рассуждали, будто в юности маменька безжалостно захомутала моего папеньку, лишив его тем самым возможности выбрать более покладистую половинку. Местные сплетники до сих пор бы перетирали эту гадость, если бы персонально не столкнулись с её гневом. Сейчас они по-прежнему болтают (я это доподлинно знаю), но стараются заниматься своим любимым делом исподтишка. Я-то стабильно ловлю любителей почесать языками за их любимые органы! Но те либо включают дурачков и дурочек, либо ловко изворачиваются, делая самой настоящей идиоткой меня. Ну как тут мелкую пакость не подстроишь?

Новую квартирантку мы встретили взмыленные, злые и уставшие, но не забывшие дружно натянуть одни из своих самых дружных приветственных улыбок.

Едва папа впустил высокую седовласую женщину в изысканном тёмном пальто, из-под которого выглядывал подол длинного чёрного платья, она одарила нас таким презрительно-холодным взглядом, что я невольно поперхнулась. Да, постоялица была красива для своих лет и даже моложава. Если бы в горделивой незнакомке было хоть немного доброжелательности, люди распахивали бы перед ней двери самостоятельно. Клянусь, ничего пинать бы не пришлось! Однако прямо с порога, проявившая свой дурной нрав особа, почему-то приняла решение не беречь своих остроносых лакированных зимних сапог на высокой шпильке и пинать те самые, мешающие входу, препятствия самостоятельно. Наверное, дама даже дыры в дверях пробивать ухитряется.

- Уважаемая Марайя, всё готово к вашему приезду, – неистово лебезил папенька. – Проходите пожалуйста!

Постоялица даже взглядом не удостоила моего родителя и с деловым видом проследовала в свою комнату. После подобной выходки мне окончательно расхотелось улыбаться. Зато жажда немедленно расправы над самоуверенной гордячкой стала практически непреодолимой.

Женщина, вообще ничего не смущаясь, хлопнула дверью перед носом папы, бросив напоследок:

- Мои вещи стоят на крыльце! Извольте поставить их к порогу и не мозольте глаза.

- Сейчас, я тебе устрою, – моя мстительная душа прямо требовала воплощения в реальность жажды экзекуции. – Возьму нож да изрежу никчёмные чемоданы на мелкие кусочки.

Реакция домочадцев оказалась вполне закономерной: предчувствующий неприятности Мот испуганно побледнел, родитель обречённо прикрыл глаза руками.

И только маменька непоколебимо одёрнула свою бунтарски пакостливую дочь:

- Тильда, не смей!..

Пришлось ради собственного же блага угомониться. Не рушить же с трудом настроенный бизнес родителям.

Вскоре подозрительно богатые белоснежные чемоданы, как и просила их хозяйка, были аккуратным рядочком расставлены возле порога.

Ей Богу, до настоящего момента я никогда ещё не чувствовала себя чужой в собственном доме! Складывалось нехорошее впечатление, будто только что пришедшая постоялица самым беспринципным образом заполонила собой всё окружающее пространство. Вроде бы члены нашей семьи являются полноценными хозяевами своего жилья и имеем полное право устанавливать личные порядки, но почему-то вынуждены оказаться где-то на уровне прислуги у решившей воспользоваться нашими услугами особы.

Понятия не имею, по какой причине родители пошли на поводу у этой наглой женщины. Мы бы правда не умерли с голода без денег мрази. Мама владеет небольшой столовой для бедных, где можно вполне сносно поесть за умеренную плату, папа там задействован бухгалтером, я, как только закончила местную школу, полностью осталась на нашем семейном предприятии на подхвате. Помогал по мере своих возможностей даже Мот: то мыл посуду, если не хватало рабочих рук, то прибирал полы. Так или иначе никто не был в стороне от общего дела.

Мне решительно не нравилось хамское поведение постоялицы, поэтому я искренне надеялась, что эта грубая особа как можно быстрее свалит отсюда (желательно до Нового года). Благо, хоть Марайся «великодушно» решила не бесить своим присутствием и заперлась в отведённой комнате.

Ну, пока я займусь другими делами. Чем же конкретно? Для начала перехвачу откровенно печального братика. Надо же хоть как-то поддержать бедолагу! Вот он, в отличие от меня к подобному обращению не привык: вон уже уселся с унылым видом на кровати, в своей только что прибранной комнате.

Твёрдо решив не тянуть с душевным порывом, пока нужный запал не прошёл, я буквально рванула в комнату и без разрешения приземлилась рядом, едва не столкнув подростка на пол.

- Вали! Чего тебе надо? – парнишка насупился ещё сильнее, скрестил руки на груди да демонстративно отвернулся к стене.

- Не дождёшься! – мрачно усмехнулась я, так как твёрдо знала, выполню просьбу удалиться лишь предварительно схваченной за шиворот и по-свойски выкинутой за порог. – По крайней мере, я не свалю, пока ты не перестанешь кукситься из-за всяких наглых тёток.

- Она злая, – вынес очевидный вердикт Мот.

- Ну и пофиг, – легкомысленно махнула рукой я. – Ты же знаешь основное правило бизнеса: «Кто платит, тот и заказывает музыку». Вот та злючка-старушка отвалила нам некую сумму денежек, за которые вполне может хоть матом крыть, а мы – должны просто смахивать неприличные слова тряпочкой, обтекать и улыбаться.

- Это же унизительно! – вполне закономерно возмутился младший брат.

- Понятно, что унизительно, – доверительно положила ему руку на плечо. – На месте мамы с папой я бы вернула этой ядовитой гарпии задаток да молча выставила её за порог своего священного жилища. Как бы холёная старуха высокомерно не кричала у порога, в любом случае пришлось бы ей морозным вечерочком ночевать на лице в компании собственных чемоданов либо вызывать такси и искать себе другое пристанище, соответствующее даже самому взыскательному вкусу. Не такие уж и миллионы пропадают в случае потери единственной клиентки. Но родители постановили иначе. Раз уж балом правят они, нам с тобой стоит постараться как можно меньше пересекаться с постоялицей и больше погрузиться в свои любимые дела.

На губах Мота мелькнула слабая улыбка:

- Надеюсь, эта тётя не будет ужинать в нашей столовой.

- Ну, если она не круглая дура – поостережётся! – я злорадно усмехнулась, уже вовсю фантазируя, как подложу под аристократический зад Марайи кнопку или, улучив момент, с невинным видом подсыплю ей в кофе вместо сахара соль, … а лучше – жгучий перец! Подкопаться старухе будет сложно, потому что я чересчур взрослая для подростка-пакостника и мастерски умею маскироваться. Уже спустя неделю совместного проживания хамка гарантированно будет считать, будто стала жертвой перчёно-солёного проклятия.

- Тильда, не играй с огнём, – предупреждающе попросил меня братец. Он был слишком хорошо проинформирован о типичных повадках старшей сестрёнки.

Дав волю злорадно раскатистому смеху, я поспешила успокоить подростка:

- Можешь не переживать!..

Нет, это совсем не означало, что я не буду пакостить. Ну, просто поведу себя осторожнее и изощрённые. Поверьте, за время своей развесёлой юности успела накопить весьма богатый опыт. Правда, пока набирала нужную «квалификацию», репутацию в городе изрядно подпортила. Зато, пока училась в школе, местные задиры, один раз столкнувшись с опасной натурой моего характера, потом обходили меня десятой дорогой.

Мот отличился более покладистым и скромным характером, поэтому по стопам старшей сестры не пошёл. Возможно, данное обстоятельство для нашей семьи стало настоящим спасением: два стихийных бедствия на один дом – при любом раскладе слишком много.

Как только парнишка успокоился и занялся своим любимым рисованием, я отправилась на тихую разведку. Просто не привыкла оставлять без внимания потенциальных врагов.

А Марайя действительно оказалась умной (или просто слишком брезговала нашей недостаточно аристократической компанией). Носа из комнаты она не показывала. Если бы там была персональная ванная с туалетом, наверняка бы хамка вообще не выходила. Нашу еду моложавая старушка тоже есть не стала: где-то заказ сделала, который лично приняла на пороге своей комнаты. Правда, для воплощения в реальность очередного каприза вздорной постоялицы, мне пришлось впустить курьера.

Мама искренне расстраивалась. Отказ от нашей кухни для неё был настоящим оскорблением.

Я сочувствовала родительнице, но ничуть не испытывала жалости. Раньше надо было думать, а не тащить двуногий негатив в собственное жильё.

Ну что ж, поборемся в случае чего! Пока Марайя не оставляла мне ни единого шанса. Вряд ли, конечно, она была проинформирована о типажах домочадцев. Только слишком умные соперники ничуть не побуждают меня пасовать: не ту напали!