Попаданцы в сказки

Меня зовут… А вот как меня зовут, уже не так важно. В прошлой жизни я была скромным инженером-программистом с дипломом, ипотекой и устойчивой аллергией на дураков. Моя жизнь напоминала серый, заунывный код, в котором не хватало волшебной функции «Ctrl+Z». И вот, в один прекрасный день, когда я пыталась починить сломанный тостер, меня ударило током. Не просто шибануло, а так, что мир взорвался бело-голубой вспышкой, пахнущей озоном и жжеными проводами.

Я очнулась от пронзительного чувства, что на мне надето нечто колючее и невероятно розовое. Открыв глаза, я увидела не потолок родной квартиры, усыпанный трещинами, а синее-синее небо и ветви огромной сосны. На мне был сарафан цвета фуксии и платочек, который, казалось, впивался в мою голову с силой гидравлического пресса.

«Хороший сон, — подумала я. — Очень реалистичный. Сейчас встану и пойду за кофе».

Но встать не получилось. Моё тело было маленьким, коротконогим и ужасно непослушным. Я поднесла к лицу руки. Крошечные, пухлые ладошки с ямочками. Я посмотрела на своё отражение в луже. Из водной главы на меня смотрело круглолицее создание с двумя хвостиками-торчалками и огромными, как блюдца, глазами.

В голове что-то щёлкнуло. Синтез распознавания образов, загруженный в мой мозг за долгие годы просмотра мультиков с племянницей, выдал стопроцентное совпадение.

«Маша. Из «Маши и Медведя». Девочка-катастрофа. Биологическое оружие в платочке».

Первой моей реакцией был ступор. Второй — паника. Третьей — неконтролируемый, истерический смех. Я, человек, способный на пальцах объяснить теорию струн, застряла в теле семилетней девочки, чьи главные таланты — крушить всё вокруг и доводить до белого каления одного конкретного медведя.

«Ладно, — подумала я, переходя в режим анализа. — Ситуация критическая. Локация: сказочный лес. Тело: не мое, ограниченные физические возможности. Плюсы: вероятно, я обладаю врожденной харизмой и неуязвимостью протагониста. Минусы: всё остальное».

Я решила проверить гипотезу. Подошла к ближайшему пню и изо всех сил пнула его. Боль была самая что ни на есть реальная.

— Блин! — вырвалось у меня. Голосок был писклявый и противный. — Значит, не сон. Не повезло, так не повезло.

Нужно было искать цивилизацию. Или, на худой конец, того самого Медведя. По сюжету, он был самым разумным существом в этом лесу. И, что немаловажно, у него был дом, полный еды и механических приспособлений.

Блуждала я недолго. Моё новое тело, как оказалось, обладало встроенным GPS-навигатором «Прямо к Мише». Сквозь деревья показалась аккуратная избушка с резными ставнями, трубой и припаркованным у забора мотоциклом. Да, этот медведь явно был медведем прогрессивным.

Я ввалилась внутрь без стука. Интерьер был именно таким, каким я его помнила: уютно, чисто, пахнет пирогами и лыжным воском. А посреди комнаты, спиной ко мне, стоял тот самый Медведь. Он был огромный, в тельняшке, и что-то сосредоточенно чинил на столе.

— Мишка! — пискнула я, стараясь максимально точно сымитировать интонации оригинала. — А я к тебе в гости пришла!

Медведь вздрогнул, будто его током ударило. Медленно, очень медленно он обернулся. Его умные карие глаза смотрели на меня с привычной смесью ужаса, обреченности и странной нежности.

— Маша… — прохрипел он. — Ты… Ты же вчера сказала, что уезжаешь к бабушке на всё лето.

— Передумала! — весело объявила я, плюхаясь на стул. — Скучно там. А тут весело! Что чинишь?

Миша вздохнул так глубоко, что зашумела вентиляция во всём доме.

— Генератор гравитационного поля для новой спутниковой тарелки, — буркнул он. — Но это тебе не интересно.

Мой внутренний инженер встрепенулся. Гравитационный генератор? В мультике про проказливую девочку?

— Какой принцип действия? — не удержалась я. — На основе локального искривления пространства-времени или ты используешь конденсированную тёмную материю?

Воцарилась мёртвая тишина. Медведь уронил отвертку. Она с грохотом покатилась по полу. Он смотрел на меня так, будто я только что прочитала ему лекцию по квантовой хромодинамике на чистом санскрите.

— Маша? — осторожно переспросил он. — Ты… ты в порядке? Ты не ударилась головой?

Тут до меня дошло. Я облажалась. Маша не должна знать таких слов. Маша знает слова «печенька», «играть» и «давай нахулиганим».

— А… это я так… — залепетала я, делая глаза ещё круглее. — Это мне ворона одна умная рассказала! Кар-кар! Давай что-нибудь сломаем?

Лицо Медведя выразило облегчение. Привычная картина мира восстановилась.

— Ничего мы ломать не будем! — строго сказал он. — Я сейчас поставлю чайник, испеку пирогов, а ты… сиди смирно. Пожалуйста.

Он удалился на кухню, а я осталась сидеть в кресле, лихорадочно соображая. Этот мир был не совсем тем, что показывали в мультике. Здесь была продвинутая технология. А что, если здесь есть и магия? В конце концов, я попала сюда не самым научным путём.

Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. В прошлой жизни я увлекалась медитацией. Я представила себе поток энергии, тепла, идущий из центра моего тела. Сначала ничего не происходило. Но потом… потом я почувствовала лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Я открыла глаза и увидела, что вокруг моих рук слабо мерцает розоватая дымка.

«Ну что ж, — с торжеством подумала я. — Добро пожаловать в сказку с элементами фэнтези и технологий.

Первые дни прошли в режиме привыкания. Я старалась изо всех сил вести себя как каноничная Маша: бегала, шумела, разбрасывала вещи Миши и требовала печенья. Это было утомительно, как работа в колл-центре. Но по ночам, когда Медведь думал, что я сплю, я тренировалась.

Магия в этом мире оказалась интуитивной, почти детской. Она реагировала на сильные эмоции и желания. Я обнаружила, что могу заставить предметы слегка подрагивать, а однажды, когда я очень захотела пирожок со стола, не вставая с кресла, он сам плавно подплыл ко мне по воздуху. Правда, я не рассчитала силу, и он шлёпнулся мне прямо в лицо. Но это был прогресс!

Миша начал замечать странности. Однажды он застал меня за тем, что я, вместо того чтобы разобрать его будильник на шестерёнки, пыталась с помощью магии заставить его тикать в обратную сторону.

— Маша, — сказал он, скрестив лапы на груди. — Объясни, что это было.

— Я… играла в часовщика! — выпалила я.

— Часовщики не используют розовые молнии, — возразил Миша. Его взгляд был пристальным. — Ты стала какой-то… другой. Ты говоришь умные слова, не ломаешь половину моих изобретений и однажды я услышал, как ты на чистом английском ругалась на сломанную микроволновку.

Я поняла, что пора частично раскрыть карты. Полная правда звучала бы как бред сумасшедшего, но можно было предложить альтернативную, более приемлемую версию.

— Миша, — начала я торжественно, усаживаясь перед ним. — Я… проснулась.

— Проснулась? — переспросил он. — Ты всегда просыпаешься. Обычно в семь утра и с криком «Мишка, вставай, солнце уже пописали воробушки!».

— Нет, я не про это. Я проснулась… внутри себя. Ко мне пришло… знание. Как будто я всегда всё это знала, но забыла, а теперь вспомнила.

Медведь сел, почесал за ухом.

—Знание? Какое, например?

— Ну… например, что твой гравитационный генератор будет работать стабильнее, если сместить фокусирующий кристалл на 0.3 микрона влево. А ещё я поняла, что могу… двигать вещи. Силой мысли. Смотри!

Я сосредоточилась на лежавшем на столе яблоке. Подняла его в воздух и заставила проплыть по кругу. Миша смотрел, не мигая. Его медвежья челюсть отвисла.

— Так вот почему в последнее время у меня из холодильника пропадают банки с вареньем! — воскликнул он наконец. — Я думал, это мыши-невидимки!

С этого дня наши отношения изменились. Из мучителя и жертвы мы стали… странными коллегами. Я стала его помощником в изобретательстве. Оказалось, что мои знания из прошлой жизни в области физики и инженерии прекрасно ложились на его технологическую базу, которая была странной смесью парового панка и магии.

Однажды он работал над своим самым амбициозным проектом — летающей тарелкой. Не метафорической, а самой настоящей, на антигравитации.

— Проблема с системой навигации, — хмуро говорил он, показывая на клубок проводов и светящихся рун. — Лесные духи создают помехи. Не могу стабилизировать курс.

— А ты попробуй экранировать контур заклинанием «Тишина в библиотеке», — предложила я, жуя печенье. — Оно должно гасить фоновые магические шумы.

Миша посмотрел на меня с уважением.

—Откуда ты это знаешь?

— Читала. Ворона умная рассказывала, — отмахнулась я.

Мы работали днями напролёт. Я использовала магию для тонкой настройки деталей, куда его большие лапы не могли добраться. Он обеспечивал мощь и знание местных материалов. Это было невероятно. Мы построили НЛО в сказочном лесу!

Наконец, настал день испытаний. Тарелка, блестящая, как серебряный блин, стояла на поляне перед домом.

— Ну что, Маша, — сказал Миша, надевая летные очки. — Готова к историческому полёту?

— Более чем! — воскликнула я, забираясь внутрь.

Кабина была тесновата для медведя, но уютна. Панель управления представляла собой причудливый симбиоз рычагов, кнопок и магических кристаллов. Миша нажал на большую красную кнопку. Раздался мягкий гул. Тарелка оторвалась от земли и плавно поплыла вверх.

Это было потрясающе! Мы летали над лесом, видя его с высоты птичьего полёта. Я видела домики зайцев, пруд с лягушками-спортсменами и даже двоюродную бабушку Маши, которая махала нам кулаком с крыльца своей избы.

— Работает! — ликовал Миша. — Маша, мы гении!

— Не мы, а ты! — поправила я его, хотя внутренне расплывалась от гордости.

Но сказка не бывает сказкой без конфликта. И он появился. В виде тёмной, грозовой тучи, которая возникла на совершенно ясном небе. И это была не просто туча. Из неё вылетели странные существа, напоминающие гибрид вороны и истребителя. Они неслись прямо на нас.

— Миша! — закричала я. — ПВО! У нас есть ПВО?

— Это же Гриша! — воскликнул Миша, лицо его потемнело. — Мой… кузен. Он всегда завидовал моим изобретениям. Думал, я шучу про тарелку!

Гриша, как я помнила, был медведем-обормотом, который вечно пытался подставить Мишу. Но чтобы до такой степени…

— Он послал своих механических гаргулий! — рычал Миша, отчаянно крутя штурвал. — Держись!

Тарелка рванула в сторону, уворачиваясь от стаи железных птиц. Одна из них врезалась в крыло, и мы закрутились в штопоре.

— Система стабилизации вышла из строя! — кричал Миша. — Заклинание не держит!

Меня осенило. Лесные духи! Помехи! Я закрыла глаза, отбросив панику. Я представила себя частью леса. Я почувствовала шепот деревьев, журчание ручья, смех лесных фей. Я не стала гасить их энергию, как предлагал Миша. Я направила её.

— Миша, отключи экран! Дай им войти! — скомандовала я.

— Ты с ума сошла? Они спалят все схемы!

— ДОВЕРЬСЯ МНЕ!

Миша, сжав зубы, щёлкнул переключателем. В кабину ворвался вихрь магической энергии. Она была хаотичной, дикой. Механические гаргулии, попав в этот поток, начали сходить с ума. Они кружились, сталкивались друг с другом и, в конце концов, полетели прочь, оставляя за собой шлейф дыма и искр.

Мы чудом посадили тарелку на ближайшем лугу. Миша, тяжело дыша, смотрел на меня.

— Как ты это сделала?

— Я не стала бороться с лесом, — объяснила я, вытирая пот со лба. — Я с ним подружилась. Ты всё время пытался его заглушить, а нужно было просто… попросить его о помощи.

Миша медленно кивнул. В его глазах читалось не только облегчение, но и открытие.

— Маша, — сказал он. — Ты действительно проснулась. И, кажется, разбудила кое-что… во мне.

После истории с тарелкой Гриша не успокоился. Он объявил Мише настоящую войну. Но это была не война кулаков и рычания. Это была война технологий и магии.

Однажды утром мы проснулись от того, что весь огород был засеян капустой, которая материлась на древнегерманском. В другой раз все часы в доме начали идти задом наперёд, а суп в кастрюле превратился в желе с блёстками.

— Это уже слишком! — рычал Миша, отскребая блёстки от своей тельняшки. — Он перешёл все границы! Он испортил обед!

Я понимала его обиду. Но я также понимала, что Гриша был не просто вредителем. Он был гением. Извращённым, но гением. Его проделки требовали глубоких знаний как в магии, так и в инженерии.

— Мы не сможем победить его, просто защищаясь, — заявила я. — Нужно понять, откуда он черпает знания. У него должен быть источник.

Миша задумался.

—Есть легенда… о Библиотеке Забытых Свитков. Говорят, там хранятся знания древних цивилизаций, магия, которая была запрещена ещё до того, как первые медведи встали на задние лапы. Если Гриша нашёл её…

— То мы в большой жопе, — закончила я. Миша поморщился от моего словесного эксперимента, но не стал спорить.

Мы решили найти Библиотеку первыми. Используя остатки нашей тарелки и мои растущие магические способности, мы создали сканер, который мог улавливать следы древней магии. Сканер привёл нас к старому-старому дубу, в дупле которого был скрыт портал.

Портал оказался не просто дырой в дереве. Это был межпространственный лифт с очень капризным интерфейсом.

— Для доступа требуется пароль, — объявил ясный, металлический голос, когда мы подошли к дуплу.

— Пароль? — удивился Миша. — Какие могут быть пароли у древнего дуба?

— Возможно, это загадка, — предположила я. — Озвучьте пароль для входа в систему.

Голос произнёс:

—Он летит без крыльев, плачет без глаз.

Миша почесал голову.

—Ну… э-э-э… комар? Нет, он жужжит… Облако?

Я вздохнула.

—Дождь, Миша. Это дождь.

Раздался одобрительный щелчок, и дупло засветилось голубым светом.

— Пароль принят. Проходите. Следующий вопрос: что всегда идёт, но с места не сходит?

— Часы! — сразу выпалил Миша, явно довольный собой.

Мы шагнули в свет и очутились в месте, от которого у меня перехватило дыхание. Это была бесконечная библиотека. Свитки и книги парили в воздухе, образуя спирали и галактики знаний. Запах стоял умопомрачительный — пыль, пергамент и озон от магии.

— Так вот она… — прошептал Миша.

Мы начали искать. Я искала информацию о контр-заклинаниях и защите, Миша — чертежи древних механизмов. Вдруг мой взгляд упал на один свиток, который светился мягким розовым светом, похожим на мою магию. Я развернула его. Там были написаны странные символы, но я почему-то могла их читать.

«Трактат о природе Попаданцев и коррекции нарративной реальности».

У меня похолодели пальцы. Я стала читать быстрее. В трактате говорилось о людях из других миров, которые иногда попадают в сказки. Их души, обладающие иным «нарративным весом», способны нарушать баланс, усиливать магию, менять сюжет. Автор называл таких людей «Катализаторами». Но предупреждал: если Катализатор не научится контролировать свою силу, он может разорвать ткань реальности, и сказка превратится в хаос.

«Так вот кто я, — с ужасом подумала я. — Не просто душа в чужом теле. Я сбой в системе. Баг в Матрице сказочного мира».

— Маша, смотри что я нашёл! — позвал Миша. Он держал в лапах огромный фолиант под названием «Основы Безопасного Колдующего с Природными Духами для Начинающих». — Это то, что нам нужно! Мы сможем…

Он не договорил. Из-за стеллажа с грохотом вывалилась фигура в чёрном плаще и с каской на голове. Гриша. В одной лапе он сжимал жезл, испускающий тёмные искры, в другой — какой-то странный пистолет.

— Ну что, кузен, — прохрипел он. — Нашёл себе новую игрушку? И даже научил её читать. Тронуто.

— Гриша, прекрати это! — строго сказал Миша, становясь между мной и ним. — Эти знания не для войны!

— Всё для войны! — провозгласил Гриша. — Этот лес слишком скучный! Пора его… модернизировать. А вы мне мешаете. Особенно эта… девчонка. С тех пор как она появилась, ты стал слишком сильным.

Он навёл на меня жезл. Я почувствовала, как воздух сгущается, пытаясь меня сковать. Но я была уже не той беспомощной девочкой. Я вспомнила прочитанное. Я — Катализатор. Моя сила — в изменении реальности.

Я не стала создавать щит. Вместо этого я представила, что жезл в лапе Гриши — это не оружие, а… огромная леденцовая карамель. Раздался хруст. Тёмный жезл превратился в прозрачную конфету на палочке.

Гриша с изумлением уставился на свою лапу.

—Что?.. Как?..

— Вкусняшка! — радостно пискнула я, возвращаясь к роли Маши. — Дай попробовать!

Пока он был в ступоре, Миша использовал момент. Он что-то быстро набрал на своём наручном гаджете. С потолка на Гришу свалилась сеть из чистой энергии, опутав его.

— Это временно, — сказал Миша. — Но нам нужно убираться отсюда. Библиотека не любит драк.

Мы схватили несколько нужных свитков и бросились к выходу. Я оглянулась на последний раз. Свиток о Попаданцах лежал на своём месте, тихо светясь. Я поняла, что это только начало. Моё присутствие здесь не было случайностью. Я была здесь для чего-то важного. И Гриша, со своим комплексом неполноценности и жаждой власти, был лишь первой ласточкой настоящей бури.

Выйдя из дуба, мы увидели, что лес… изменился. Цветы пели оперные арии, белки строили квадратные гнёзда, а река текла вверх по склону.

— Эффект Катализатора, — прошептала я, глядя на трактат в своих руках. — Это я во всём виновата.

Миша положил свою большую лапу мне на плечо.

—Нет, Маша. Ты ни в чём не виновата. Ты просто… проснулась. И теперь нам предстоит разбудить этот мир, чтобы спасти его. Вместе.

Я посмотрела на его доброе, умное лицо, на безумный, поющий лес и на свиток в своих руках. Ирония судьбы была потрясающей: я, заурядный инженер, стала ключом к спасению или уничтожению целой вселенной. И знаете что? Мне это начало нравиться.

«Ну что ж, — подумала я, сжимая кулачки. — Приключение только начинается. И уж если быть Катализатором, то быть самым громким, самым весёлым и самым эффективным Катализатором во всех сказочных мирах. Гриша, ты ещё попляшешь. В прямом и переносном смысле».

И, кажется, я уже придумала, как с помощью комбинации заклинания «Неудержимый джиг» и высокочастотного вибратора заставить его танцевать ламбаду до полного изнеможения. Миша, конечно, будет против, но что поделать — наука требует жертв.

Эффект Катализатора, как я и предполагала, оказался куда более масштабным, чем пара поющих одуванчиков. Наше возвращение из Библиотеки напоминало выход из заражённой зоны в постапокалиптическом блокбастере, только вместо зомби — белки, одержимые геометрией, и ручей, упорно текущий в гору.

Миша, практичный до мозга костей, первым делом попытался налить чай. Вода из крана вытекла в виде идеального куба и с глухим стуком упала в раковину.

— Вот чёрт, — пробормотал он, тыча лапой в неподвижный водяной куб. — Даже чайник не заправишь. Маша, это… это повсеместно?

Чтобы проверить, я высунулась в окно и крикнула:
—Эй, зайцы! Как дела?

Из-за куста выскочили два зайца. Они встали на задние лапки, синхронно кашлянули и на полном серьёзе отбарабанили:
«Доклад по ситуации,сектор 7-альфа! Трава растёт со скоростью 5 сантиметров в час, параметры атмосферы в норме, однако наблюдается аномальное гравитационное колебание в районе пня №48. Конец связи!»
После этого они отдали честь и скрылись в чаще,маршируя строевым шагом.

Я отшатнулась от окна.
—Миша, боюсь, это повсеместно. Лес превратился в сумасшедший научно-магический институт. И, кажется, я его директор по умолчанию.

Медведь тяжело вздохнул и потер лапой переносицу.
—Ладно. Паника — не наш метод. Нам нужен план. И, возможно, усиление.

План у нас был — свитки из Библиотеки. Усиление… С усилением было сложнее. Кто захочет помочь девочке-катастрофе и её медведю против другого медведя-вредителя, да ещё в условиях тотального сбоя реальности?

Первыми на наш зов откликнулись, как ни странно, зайцы. Но не те, что маршировали, а их «оппозиция» — два брата, которых все звали Нервяк и Трусяк. Они прибежали в избушку, дрожа от ужаса.

— Миша! Маша! Спасайте! — запищал Нервяк. — Наша нормальная, такая понятная паника разрушена! Теперь, когда мы видим волка, мы не просто трясёмся — мы начинаем анализировать состав его зубной эмали и вычислять траекторию его прыжка! Это невыносимо!

— Да! — подхватил Трусяк. — Хочу бояться по-старинке, без этого вашего интеллектуального напряжения!

Я посмотрела на них с внезапной надеждой. Их иррациональный страх перед знанием был именно тем, что нам было нужно.

— Ребята, — сказала я важно. — Вы хотите вернуть всему лесу его былую, славную глупость?

— О да! — хором ответили зайцы.

— Тогда вы с нами. Ваша задача — быть нашими ушами и глазами. Вы идеально чувствуете любую аномалию, потому что боитесь её. Ваш страх — наш лучший радар.

Зайцы распрямились с такой гордостью, будто им вручили орден. Так у нас появилась разведка.

Следующей была Ёжиха. Она пришла с жалобой, что её яблоки, которые она так аккуратно носила на колючках, теперь самопроизвольно очищались от кожуры и нарезались идеальными дольками.

— Это нарушает всю эстетику труда! — возмущалась она. — Я не собираю фруктовые салаты, я делаю запасы!

— Понимаю, — кивнул Миша. — Безобразие. Хочешь помочь нам всё исправить?

— Конечно! — Ёжика выпрямила свои иголки, которые заострились до бритвенной остроты. — Мои колючки к вашим услугам! Они теперь могут пробить даже стальную плиту. Проверено.

Так мы получили нашего специалиста по бронепробиваемости и сапёрным работам.

Даже Ворона, та самая «умная», снизошла до переговоров. Она уселась на подоконник и каркнула:
—Кар-кар! Информационный хаос. Потоки данных неструктурированы. Лесные сплетни смешались с магическими формулами. Непорядок. Я беру на себя функции начальника штаба и аналитического центра.

— А что ты можешь? — скептически спросил Миша.

Ворона посмотрела на него свысока.
—Я сейчас знаю, что Гриша в своей берлоге на северном склоне в данный момент потребляет питательную смесь из шишек и мёда, температура его тела 36.7 градусов, а его следующий план под кодовым названием «Танцующий Лес» находится на стадии финального тестирования. Достаточно?

Мы с Мишей переглянулись.
—Вступай в команду, — единогласно решили мы.

Так родилась «Команда М». Не потому что «Маша и Медведь», а потому что «Модернизация, Магия и Медовый Мегамозг».

Наш штаб расположился в избушке Миши. Карта леса, нарисованная на огромном листе коры, была увешана цветными нитями, значками и кривыми рунами, которые я вывела с помощью своей магии. Это напоминало то ли командный центр НАСА, то ли берлогу сумасшедшего пророка.

Пока Ворона координировала зайцев, а Ёжика тестировала прочность новых защитных барьеров, мы с Мишей погрузились в изучение свитков. Мой «Трактат о Попаданцах» я прятала под подушку — делиться этой информацией я пока не была готова. Я боялась, что Миша, узнав правду, будет смотреть на меня как на вирус, а не как на союзника.

Мы сфокусировались на контрмерах против Гришиных проделок. Один свиток содержал заклинания стабилизации реальности. Другой — схемы «Нейтрализаторов Магического Воздействия» (НМВ), устройств, которые могли вернуть предметам их первоначальные, нефункционирующие состояния.

— Смотри, Маша, — говорил Миша, показывая на схему. — Здесь используется принцип резонансной гармонии. Если создать поле, обратное по частоте искажению, оно его компенсирует.

— Как шумоподавляющие наушники! — обрадовалась я. — Только для всего на свете.

Мы работали днями и ночами. Я, используя свою каталитическую силу, ускоряла процесс. Детали для НМВ собирались сами собой, руны на свитках светились ярче, когда я к ним прикасалась. Миша смотрел на это с растущим изумлением, но ничего не говорил. Он просто работал, его огромные лапы совершали ювелирно точные движения.

Первый полевой тест нашего прототипа «НМВ-1» был назначен на Лягушачьем Озере, которое теперь не просто служило стадионом для местных спортсменов-лягушек, а превратилось в арену для соревнований по синхронному плаванию в условиях меняющейся гравитации. Лягушки выделывали немыслимые пируэты, взлетая в воздух и застывая в невесомости.

Миша установил устройство на берегу — это была странная конструкция из кристаллов, медных проводов и жужжащего ротора.
—Включаю!

Он щёлкнул выключателем. «НМВ-1» издал тонкий, высокий звук. И… ничего не произошло. Лягушки продолжали свой балет.

— Недостаточно мощности, — мрачно констатировал Миша.

— Позволь мне, — сказала я.

Я подошла к устройству и положила на него руки. Я не просто хотела дать ему энергии. Я хотела, чтобы озеро снова стало озером. Я представила его тихим, спокойным, с обычными лягушками, квакающими о простых, лягушачьих вещах. Я чувствовала, как моя внутренняя сила, та самая, что искажала реальность, потекла в обратном направлении — не нарушая, а восстанавливая.

Розоватый свет от моих ладоней перелился в кристаллы устройства. «НМВ-1» взревал с новой силой. Звук из тонкого стал густым, бархатистым. Он прокатился по озеру волной.

И случилось чудо. Лягушки, летавшие в воздухе, мягко плюхнулись в воду. Вода, собиравшаяся в шары, растеклась по своей чаше. Озеро с облегчением вздохнуло и стало нормальным. Наступила тишина, нарушаемая лишь смущённым «ква-ква?».

— Получилось! — воскликнул Миша. — Маша, ты… ты не просто усилила его. Ты направила его. Как ты это сделала?

— Я… попросила, — снова сказала я, уставшая, но счастливая.

В этот момент в штаб, точнее, в нашу избушку, влетел запыхавшийся Нервяк.
—Беда! Гриша! Он запустил свой план! Это… это нужно видеть!

Мы выскочили на улицу. Картина, открывшаяся нам, была одновременно великолепной и ужасающей. Лес танцевал. Буквально. Деревья ритмично раскачивались, выбивая сложную дробь корнями по земле. Кусты синхронно поднимали и опускали ветви, словно в карнавальном танце. Даже камни подпрыгивали и перекатывались в такт невидимой музыке.

— Что это? — прошептал Миша.

— Код «Танцующий Лес»! — каркнула Ворона, приземляясь нам на плечо. — Анализ: Гриша использует комбинацию ритмичных заклинаний и инфразвуковых эмиттеров. Он не разрушает реальность, он её… дисциплинирует. Подчиняет единому ритму. Скучно, предсказуемо, тоталитарно.

— Это хуже, чем хаос, — с ужасом поняла я. — Он наводит свой порядок. Свой скучный, тоскливый порядок.

И тут мы увидели первых пострадавших. Наши зайцы, Нервяк и Трусяк, вышли из-за дерева. Они шли, неестественно отбивая чечётку, с пустыми, отсутствующими взглядами.
—Всё… под контролем… — монотонно произнёс Нервяк. — Ритм… должен быть… везде…

Гриша добился своего. Он нашёл способ контролировать аномалии, которые я вызывала. Он не боролся с хаосом — он его систематизировал, превращая в оружие подавления воли.

— Он поработил зайцев! — вскрикнула Ёжика.

— Не только их, — мрачно сказал Миша, глядя на то, как к танцующему лесу присоединяются птицы, летящие идеальным строем, и бабочки, порхающие только по заданной траектории.

Нам нужно было действовать быстро. Мы побежали к нашей мастерской, чтобы вооружиться НМВ и своими наработками. Но по пути нас ждал сюрприз. Перед избушкой стоял Гриша. Он был не один. Рядом с ним, выстроившись в чёткую шеренгу, стояли наши бывшие союзники — зайцы, пара белок и даже один из лягушачьих спортсменов. Все они смотрели на нас стеклянными глазами.

— Ну что, кузен? — сказал Гриша. Его голос был усилен небольшим, прикреплённым к жилетке устройством. — Нравится моё новое искусство? Я называю его «упорядоченная эстетика». Никаких сюрпризов, никакого хаоса. Только чёткий, математически выверенный ритм.

— Отпусти их, Гриша! — приказал Миша, делая шаг вперёд.

— А что, они же теперь счастливы! — усмехнулся Гриша. — Никаких тревог, никаких сомнений. Один ритм. И скоро весь лес будет таким. Начиная с вас.

Он взмахнул лапой. Его «армия» синхронно шагнула вперёд. Движения их были отточенными, быстрыми и жутковатыми. Даже зайцы двигались с грацией и силой профессиональных танцоров-диверсантов.

— Ёжика, прикрывай! — скомандовал Миша. — Маша, попробуй свой трюк с НМВ!

Ёжика свернулась в шар, и её иголки, заострённые до бритвенной остроты, с шипением рассекали воздух, не подпуская к нам танцующих зверей. Я попыталась сосредоточиться, чтобы создать поле стабилизации, но ритмичный гул, исходивший отовсюду, сбивал меня с толку. Я не могла поймать нужную волну.

— Не получается! — крикнула я. — Его ритм слишком силён!

Миша отчаянно озирался. Его взгляд упал на его любимый мотоцикл, стоявший у забора.
—Маша! На мотоцикл! Я знаю, что делать!

Мы прорвались к железному коню, отбиваясь от танцующих зайцев и белок. Миша вскочил за руль, я устроилась в коляске.
—Держись крепче! — рыкнул он и завёл мотор.

Но вместо того чтобы рвануть с места, он начал… настраивать двигатель. Он крутил какие-то винты на карбюраторе, меняя его звук.
—Что ты делаешь? — закричала я над рёвом мотора и всепроникающим ритмом.

— Он использует звук! — крикнул он в ответ. — Мы должны создать контр-ритм! Более мощный, более хаотичный! Более живой!

И тут меня осенило. Джига! Та самая, о которой я думала. Я закрыла глаза, отбросив попытки стабилизировать реальность. Я представила самую зажигательную, самую неудержимую музыку, какую только могла придумать. Я представила рок-н-ролл. Я вложила в это представление всю свою тоску по нормальному, неидеальному, живому миру.

— Миша, дай ему больше газу! — закричала я.

Он выкрутил ручку газа до упора. Двигатель взревел, но это был уже не просто рёв. Это была мощная, грохочущая, диссонирующая, но невероятно энергичная музыка. Я направила в этот звук всю свою магию, весь свой каталитический потенциал, но не для порядка, а для свободы.

Волна чистого, неструктурированного, дикого рок-н-ролла ударила по волне ритмичного гипноза Гриши. И случилось невероятное. Танцующие деревья начали дёргаться в конвульсиях, сбиваясь с такта. Танцующие зайцы заморгали, и в их глазах появилось замешательство. Один из них, Нервяк, вдруг дёрнул головой и неуверенно сказал:
—А можно я… просто побегу, как раньше?

— Нет! Дисциплина! Ритм! — завопил Гриша, но его голос уже терялся в рёве нашего импровизированного музыкального инструмента.

Контр-атака сработала. Но ненадолго. Гриша с бешенством в глазах достал своё новое устройство — нечто, напоминающее дирижёрскую палочку, с которой свисали провода.
—Хватит! Пора заканчивать этот балаган!

Он взмахнул палочкой, и из её наконечника вырвался сгусток энергии, который был не просто ритмичным, а сконцентрированным и смертоносным. Он был направлен прямо на нас.

Миша попытался увернуться, но луч был слишком быстр. Он ударил в мотоцикл. Раздался оглушительный хлопок, и мы с Мишей полетели в разные стороны. Я ударилась о землю, больно приземлившись на спину. Перед глазами поплыли круги.

Я видела, как Миша пытается встать. Видела, как Гриша приближается ко мне, с победоносной ухмылкой на морде.
—Всё кончено, Катализатор. Твоя хаотичная сила теперь будет служить моему порядку.

Он навёл на меня палочку. Я была слишком оглушена и не могла сконцентрироваться. Отчаяние охватило меня. Всё было зря.

И в этот самый момент из-за деревьев выскочила Ёжика. Она не стала бросаться в атаку. Она совершила невероятный, акробатический прыжок и приземлилась прямо на дирижёрскую палочку Гриши, обмотавшись вокруг неё своими иголками.

Раздался треск. Палочка, опутанная колючками, коротнула, и Гришу отбросило небольшой электрический разряд. Он отшатнулся с воплем.

Это дало нам драгоценные секунды. Миша подбежал ко мне и подхватил меня.
—Отступаем! — скомандовал он.

Мы, вместе с Ёжикой и очнувшимися зайцами, бросились прочь, вглубь леса, оставив Гришу в бешенстве рядом с его повреждённым оружием.

Мы бежали долго, пока не свалились без сил в какой-то старой, заброшенной барсучьей норе. Было темно, пахло землёй и грибами. Мы проиграли эту битву. Чудом нам удалось избежать плена.

Я сидела, обхватив колени, и тихо плакала от боли, страха и бессилия. Миша молча сидел рядом. После долгой паузы он сказал:
—Он стал сильнее. И он научился использовать твою же силу против тебя. Он превращает хаос в оружие контроля.

— Я знаю, — прошептала я. — И это моя вина. Если бы не я…

— Перестань, — строго перебил он меня. — Ты не виновата. Ты — шанс. Шанс этого леса стать… лучше. Сложнее. Настоящим. А Гриша… он просто боится этого. Как боятся всего нового.

Он помолчал, а потом добавил то, от чего у меня замерло сердце.
—Маша. Я не слепой. Ты не просто «проснулась». Ты — не она. Настоящая Маша не смогла бы сделать и десятой доли того, что делаешь ты. Ты кто-то другой. И я хочу знать, кто.

Я подняла на него глаза, полные слёз. Пришло время. Время правды. Я глубоко вздохнула.

— Я… из другого мира, Миша. Мира, где вы — персонажи мультфильма. А я была… зрителем. Моя душа попала сюда по ошибке. И, кажется, я принесла с собой проблемы. Очень большие проблемы.

Признание повисло в воздухе старой барсучьей норы густым, как смола, молчанием. Я сказала. Выложила свою безумную правду. И теперь ждала, когда рухнет хрупкий мир, который мы с Мишей построили за последние недели.

Миша не засмеялся. Не назвал меня сумасшедшей. Он сидел, поджав мощные лапы, и его взгляд был устремлён куда-то внутрь себя. Казалось, он перебирал в уме все странности, все нестыковки, и теперь они складывались в единую, пусть и невероятную, картину.

— Другой мир… — наконец произнёс он, и его голос был глухим, лишённым привычных интонаций. — Персонажи мультфильма… Значит, всё, что я знаю, вся моя жизнь… это всего лишь чья-то выдумка?

В его глазах читалась не просто боль, а фундаментальный, экзистенциальный ужас. Я поняла, что нанесла удар куда более страшный, чем любой из снарядов Гриши.

— Нет! — вырвалось у меня, и я сама удивилась тому, с какой страстью это прозвучало. — Нет, Миша. Ты — самый настоящий. Твои пироги — настоящие. Твои изобретения, твоя забота, твоя дружба… Всё это настоящее! Мой мир просто… просто подсмотрел за тобой кусочками. Как через замочную скважину. Они не знают, какой ты на самом деле. Они не видели, как ты ночами паял схемы для тарелки, как переживал за зайцев, как… как принял меня.

Я подползла к нему и схватила его за лапу. Она была тёплой и шершавой. Самой настоящей.

— Тот мир плоский, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — А этот — объёмный, пахнущий, живой. И он в опасности. Не из-за меня, а из-за Гриши. И он нуждается в тебе. В том самом, настоящем Мише.

Он медленно перевёл взгляд на мою руку, сжимающую его когтистые пальцы. Потом поднял глаза на меня. В них уже не было ужаса. Была решимость. Та самая, что заставляла его чинить сломанные генераторы и летать на тарелках.

— Тогда мы исправим это, — просто сказал он. — Если я настоящий, то у меня есть настоящая воля. И я не позволю своему кузену превратить мой дом в механическую казарму.

В тот миг наша связь из союзнической превратилась в нечто большее. Мы стали семьёй. Разномастной, абсурдной, но семьёй.

Нам нужно было понять, как бороться. Сила Гриши росла, и он научился не просто контролировать искажения, но и питаться ими, как паразит. Наши НМВ были хороши против локальных аномалий, но против целой армии зомбированных ритмом существ и самого Гриши с его новым оружием — бесполезны.

— Нужно бить в корень, — сказала Ворона, которая, оказалось, последовала за нами и устроилась на корне у входа в нору. — Его сила основана на контроле. Наша — на хаосе. Это тупик. Нужен третий путь.

— Третий путь? — переспросил Миша.

— Баланс, — каркнула Ворона. — Не хаос и не порядок. Гармония. Лес — это живой организм. У него есть сердце. Источник его природной магии.

— Легендарный Камень Гармонии? — оживился Миша. — Я думал, это просто сказка для медвежат.

— Все легенды имеют под собой основу, — мудро заметила Ворона. — Если Гриша нашёл Библиотеку, почему бы Камню не быть реальным? Говорят, он способен усмирить любую бурю, как магическую, так и душевную. Вернуть всё на круги своя.

План был безумным, но другого у нас не было. Найти мифический артефакт, пока Гриша не оправился от короткого замыкания и не превратил весь лес в один гигантский, безупречно работающий механизм.

Наш маленький отряд — я, Миша, Ёжика и пришедшие в себя зайцы — двинулся в самое сердце чащи, куда не ступала даже медвежья лапа. Ворона служила нашим воздушным разведчиком.

Путь был невероятно сложным. Искажённая реальность играла с нами злые шутки. Мы шли по тропинке, которая закручивалась в спираль, перепрыгивали через ручьи, в которых вода стояла вертикально, как стеклянная стена, и прятались от стай бабочек, летавших строем истрибителей.

Именно во время этого путешествия я начала экспериментировать. Если я — Катализатор, я должна не просто создавать хаос или подавлять его. Я должна учиться направлять. Как дирижёр оркестра, где каждый инструмент — это элемент реальности.

Однажды на нашем пути выросла стена из колючего кустарника, который рос с невероятной скоростью, пытаясь нас захватить. Вместо паники я закрыла глаза. Я не стала представлять его исчезновение. Я представила, что колючки — это на самом деле мягкие перья. Я не боролась с реальностью, я предложила ей альтернативу.

Я почувствовала, как знакомое покалывание прошло по моим рукам, но на этот раз оно было тёплым и спокойным. Я открыла глаза. Колючий куст превратился в огромное, пушистое растение, похожее на одуванчик размером с Мишу. Мы просто раздвинули его мягкие стебли и прошли дальше.

— Вау, — прошептал Трусяк. — Это было… красиво.

Миша смотрел на меня с новым, непонятным мне выражением. Не с восторгом, а с задумчивостью. Почти с тревогой.

После нескольких дней пути Ворона привела нас к месту, которое называлось «Стонущий Ручей». Вода здесь текла не вверх и не вниз, а по кругу, образуя бесконечный водоворот. А посреди ручья стоял огромный, мшистый валун. От него исходила слабая, но стабильная вибрация, которая казалась единственной нормальной вещью во всём этом безумии.

— Здесь, — каркнула Ворона. — Чувствую. Источник под камнем.

Проблема была в том, чтобы до него добраться. Водоворот был сильным, а вода, даже текущая по кругу, была мокрой и холодной.

— План «Б»? — спросила Ёжика, скептически оглядывая водоворот.

— У меня есть план «М», — сказал Миша и полез в свой бесконечный рюкзак. Он достал оттуда компактный устройство, похожее на блендер с пропеллером. — Гидро-дестабилизатор. Создаёт контр-поток. Должно сработать.

Он направил устройство на воду и нажал кнопку. Стержни воды столкнулись, создав временный проход к камню.
—Быстро! — крикнул Миша.

Я, как самая маленькая и проворная, рванула по образовавшемуся коридору. Вода сомкнулась за моей спиной с громким шлепком. Я была одна у огромного валуна.

Я прижала к нему ладони. Камень был тёплым, как живой. Я почувствовала, как сквозь него пульсирует огромная, медленная сила. Сила самого леса. Его память, его радости, его печали. Я увидела мысленным взором первых медведей, первых зайцев, первые ростки. Это было невероятно.

«Помоги нам, — мысленно попросила я. — Помоги вернуть ему свободу».

В ответ камень дрогнул. Под ним открылось небольшое углубление, и оттуда полился мягкий, золотистый свет. В углублении лежал не камень, а… кристалл. Совершенной, яйцевидной формы. Он был прозрачным, и внутри него пульсировали все цвета радуги, сменяя друг друга в неспешном, вечном танце.

Камень Гармонии. Или, скорее, Сердце Леса.

Я осторожно взяла его. Он был тёплым и на удивление лёгким. В момент, когда мои пальцы сомкнулись на нём, я почувствовала не прилив силы, а наоборот — невероятный покой. Искажения реальности вокруг меня не исчезли, но они перестали быть угрожающими. Они стали просто… особенностями. Вариантами нормы.

Я вернулась к своим друзьям, держа в руках сокровище. Все смотрели на кристалл с благоговением.

— Он… поёт, — прошептал Нервяк, и в его голосе не было страха.

— Теперь у нас есть шанс, — сказал Миша. Но его голос снова был странно напряжённым.

Мы устроили привал на опушке, чтобы обсудить дальнейшие действия. Пока мы сидели, я почувствовала невероятную усталость. Использование силы, пусть и созидательной, далось мне нелегко. Я уснула прямо на ходу, прижав к груди Сердце Леса.

Мне приснился сон. Вернее, кошмар. Я стояла в центре идеально ровного, выстриженного под линеечку поля. Вокруг меня строем маршировали деревья, звери, птицы. Даже облака плыли по небу в идеальном геометрическом порядке. И посреди этого стоял я. Взрослый. В своём старом, надоевшем офисном костюме. Я смотрела на этот безупречный мир и понимала, что это — моё творение. Я навела здесь свой порядок. Свой скучный, предсказуемый, мёртвый порядок. Я стала Гришей.

Я проснулась в холодном поту. Было уже утро. Кристалл мирно пульсировал у меня в руках. Но чувство ужаса не отпускало. А что, если Ворона не права? Что если гармония — это и есть тот самый порядок, к которому стремится Гриша? Что если, используя Сердце Леса, я уничтожу ту самую спонтанность, то самое веселье и хаотичную жизнь, что делают этот лес живым?

Я вышла из палатки и увидела Мишу. Он сидел у потухшего костра и что-то чертил палкой на земле. Это была схема какого-то устройства.

— Не спится? — спросил он, не поднимая головы.

— Приснилась дурь, — уклончиво ответила я.

Он помолчал, а потом отложил палку.
—Маша. Этот кристалл… Ты чувствуешь, как он воздействует на тебя?

Вопрос был неожиданным.
—Он… успокаивает. Даёт чувство равновесия.

— Именно, — Миша посмотрел на меня, и в его глазах была та самая тревога, что я заметила ранее. — Он усмиряет. Балансирует. А что такое твоя сила, Маша? По своей природе?

— Она… каталитическая. Она ускоряет изменения, нарушает баланс, — медленно проговорила я, начиная понимать, к чему он ведёт.

— А что будет, если соединить Катализатор, чья суть — нарушать, с Артефактом, чья суть — усмирять?

У меня похолодело внутри.
—Произойдёт… аннигиляция.

— Или нечто худшее, — мрачно сказал Миша. — Маша, я инженер. Я имею дело с силами, которые нужно понимать. Твоя сила — это непредсказуемая переменная. Этот кристалл — постоянная. Их взаимодействие непредсказуемо. Ты можешь не просто победить Гришу. Ты можешь стереть реальность вокруг нас в ноль. Вернуть её к изначальному, чистому листу. Без леса. Без нас. Без ничего.

Я смотрела на кристалл с ужасом. Он был уже не спасением, а бомбой замедленного действия в моих руках. Моим собственным орудием самоуничтожения.

— Почему ты не сказал этого раньше? — прошептала я.

— Потому что это была лишь теория. А теперь… посмотри вокруг.

Я оглянулась. На опушке, где мы стояли, трава была идеально зелёной, цветы распускались ровными рядами, а птицы пели одну и ту же ноту. Эффект успокоения от кристалла уже начинал работать, подавляя не только искажения Гриши, но и саму жизнь леса, его дикую, неукротимую суть.

— Что же нам делать? — в отчаянии спросила я. — Без кристалла мы не победим Гришу. С ним… мы уничтожим всё.

Миша встал и положил свою большую лапу мне на плечо.
—Мы найдём способ. Мы всегда его находили. Мы не будем использовать кристалл как дубину. Мы используем его… как инструмент. Осторожно. Точечно. А твоя сила… Маша, может быть, дело не в том, чтобы её подавлять или отпускать на волю. Может, дело в том, чтобы понять её истинную цель. Зачем ты здесь? Не как случайная ошибка, а как… необходимость.

Его слова стали последним пазлом. Внезапно всё встало на свои места. Кошмар, кристалл, моя сила… Я вспомнила строки из «Трактата о Попаданцах»: «…способны нарушать баланс, усиливать магию, менять сюжет… Катализатор может разорвать ткань реальности…»

Но там было ещё что-то. Что-то, что я упустила в первый раз, сражённая страхом. Я порылась в своей памяти и нашла. В конце трактата мелким почерком была сделана приписка: «…ибо старая Песнь Леса замерла, и нужен новый Голос, чтобы начать её снова».

Старая Песнь Леса замерла… Может, Гриша со своим контролем — не причина, а симптом? Симптом болезни самого леса? Может, его магия, его дух уснули, стали уязвимыми, и моё появление было не багом, а… патчем? Экстренным обновлением системы, призванным встряхнуть её, заставить эволюционировать, чтобы выжить?

Я рассказала свою догадку Мише. Он слушал, не перебивая, и его глаза постепенно загорались.

— Логично, — сказал он наконец. — Лес — это не статичная картинка. Он должен расти, меняться. Но что-то застопорило его развитие. Он зациклился. Гриша со своим порядком — это крайняя, извращённая попытка системы стабилизироваться, заморозить себя в вечном «как есть». А твоя сила… это сила обновления. Ты не должна ни уничтожать, ни сохранять. Ты должна… перезапустить систему. Дать ей новый импульс.

— Но как? — спросила я. — Как перезапустить целый мир, не уничтожив его?

— Для этого и нужно Сердце Леса, — уверенно сказал Миша. — Оно не усмирит тебя. Оно направит. Как русло направляет бурную реку. Ты дашь энергию, а кристалл превратит её не в хаос, а в новую, более сложную гармонию.

План был грандиозным, пугающим и единственно возможным. Нам нужно было не сражаться с Гришей. Нам нужно было дойти до самого центра его власти и там, в эпицентре искажённой реальности, я должна была, используя кристалл как усилитель и стабилизатор, спеть лесу новую Песнь. Переписать его код. Сбросить настройки Гриши и дать лесу возможность начать сначала.

Это был акт творения. Или безумия.

Мы собрали наш маленький отряд. Зарядились последними пирогами Миши. Посмотрели друг на друга — девочка-катализатор, медведь-инженер, ёжик-диверсант, два трусливых зайца и мудрая ворона. Смешная команда для спасения вселенной.

— Что ж, — сказала я, сжимая в руке тёплый кристалл. — Пора заканчивать эту сказку. И начать… новую.

Мы двинулись в сторону логова Гриши. Навстречу финалу

Логово Гриши оказалось не берлогой, а чем-то сродни футуристическому командному центру, встроенному в скалу. Вокруг него простиралась Зона Абсолютного Порядка. Трава была подстрижена с миллиметровой точностью, деревья стояли идеальными рядами, как солдаты на параде, а по небу плавали облака строго квадратной формы. Воздух гудел от низкого, монотонного гудения множества машин. Даже ветер не смел дуть без команды.

На подступах к скале нас ждала армия. Не просто зомбированные звери, а усовершенствованные модели. Зайцы в металлических экзоскелетах, белки с лазерными прицелами на головах, волки с щитами из чистой энергии. И все они двигались в жутковатой, абсолютной синхронности. В центре этого строя, на возвышении, стоял Гриша. Он был облачён в нечто среднее между рыцарскими доспехами и лабораторным халатом, а в лапе сжимал новую, усовершенствованную дирижёрскую палочку, испускающую импульсы жёлтого света.

— А вот и гости! — его голус, усиленный динамиками, прокатился по долине. — Опоздали. Лес уже почти готов к своему новому, идеальному существованию. Без сюрпризов. Без беспорядка. Без… вас.

— Это ещё не конец, Гриша! — крикнул Миша, выходя вперёд. — Мы знаем, в чём настоящая проблема!

— Проблема в несовершенстве! — парировал Гриша. — А я несу совершенство! В атаку!

Его армия ринулась на нас. Это было куда страшнее, чем в прошлый раз. Движения их были выверены до микронa, атаки — скоординированы. Наши старые методы не работали.

— План «Р»! — скомандовал Миша.

План «Р» означал «Рок-н-ролл». Миша достал из рюкзака несколько усилителей и колонок, которые он смастерил из остатков тарелки и кухонной утвари. Он включил их, и мощные аккорды, искажённые до предела, ударили по строю Гриши.

Но на этот раз это не сработало. Солдаты Гриши даже не дрогнули. Их броня или сознание были защищены от звукового воздействия.

— Неудовлетворительно! — прокричал Гриша. — Я учёл ваши прошлые ошибки!

Он взмахнул палочкой, и луч жёлтой энергии ударил по нашим колонкам. Они взорвались, осыпав нас искрами. Мы оказались беззащитны.

— Ёжика, прикрытие! Зайцы, отвлекайте! — скомандовал Миша.

Ёжика, свернувшись в сверхпрочный шар, покатилась в самую гущу врагов, снося экзоскелеты зайцев, как кегли. Нервяк и Трусяк, дрожа от страха, но повинуясь приказу, начали носиться между волками, крича что есть мочи: «Бегите! Все свободны! Он ваш мёд доит!» — что вызывало кратковременное замешательство.

Но этого было мало. Армия была слишком велика. Нас оттесняли, сжимая кольцо. Ворона пыталась координировать нас, выкрикивая слабые места врагов, но её голос тонул в общем гуле.

— Маша, сейчас! — крикнул Миша, отбиваясь от двух механических волков. — Или никогда!

Я стояла, сжимая в руках Сердце Леса. Оно было тёплым и пульсировало в такт моему бешеному сердцу. Я боялась. Боялась того, что сейчас произойдёт. Боялась стать тем кошмаром из своего сна. Боялась уничтожить всё, что успела полюбить.

Я увидела, как Ёжику отбрасывает ударом щита. Увидела, как зайцы, загнанные в угол, прижимаются друг к другу в ужасе. Увидела, как Миша, могучий и неутомимый Миша, с трудом отбивается, и на его шерсти уже видны ссадины.

И этот страх внезапно уступил место странному спокойствию. Я поняла, что терять мне уже нечего. Этот мир стал моим домом. Эти странные, смешные, храбрые существа — моей семьёй. И я должна защитить их. Не своей старой силой — силой инженера, рассчитывающего риски, а силой Маши. Силой сердца. Хаотичного, непредсказуемого, но безгранично преданного.

Я закрыла глаза. Я не стала пытаться контролировать свою силу. Я не стала пытаться понять её. Я просто… отпустила её. Всю. Без остатка. Я представила не порядок и не хаос. Я представила ЖИЗНЬ. Во всём её несовершенном, прекрасном, вечно меняющемся многообразии.

Я вложила в этот образ всё: воспоминания о первом пироге Миши, о безумных гонках на тарелке, о страхе и смелости зайцев, о колючей преданности Ёжики, о мудрости Вороны. Я вложила свою тоску по прежнему миру и радость от обретения нового.

И я направила этот огромный, неконтролируемый поток энергии в Сердце Леса.

Кристалл в моих руках вспыхнул ослепительным белым светом. Он не поглотил мою силу. Он её преобразил. Изнутри кристалла хлынул не сдерживающий луч, а волна. Волна чистого, ничем не ограниченного творения.

Она не была разрушительной. Она была… перекрашивающей. Переписывающей.

Волна накрыла армию Гриши. И случилось невероятное. Металлические экзоскелеты зайцев не расплавились. Они… проросли. В них вплелись лозы и цветы, превращая грозное оружие в мобильные сады. Лазерные прицелы на головах белок превратились в крошечные проекторы, показывающие весёлые мультфильмы. Щиты волков стали прозрачными и наполнились плавающими в них золотыми рыбками.

Сами звери остановились, моргая. Жёсткость и пустота ушли из их глаз, сменившись изумлением и радостью. Нервяк потрогал лапой бывший экзоскелет, теперь покрытый фиалками, и неуверенно улыбнулся.

Волна покатилась дальше. Идеально ровная трава закружилась вихрями, выложив замысловатые, но красивые узоры. Квадратные облака на небе растянулись в смешные фигуры — медведей, зайцев, ёжиков. Деревья-солдаты расслабились и зашелестели листьями, каждый на свой лад.

Гриша смотрел на это с открытой от ужаса пастью. Его дирижёрская палочка в его лапах зацвела плющом и запела птичьими трелями.
—Нет! Моя система! Мой порядок!

Он рванулся ко мне, но его остановил Миша.
—Всё кончено, кузен. Ты проиграл.

— Я не проиграл! — завопил Гриша. — Я… я хотел как лучше! Чтобы всё было предсказуемо! Надёжно! Чтобы ничего не бояться!

И в его голосе прозвучала та самая, детская нота, которую я раньше не слышала. Он не был злодеем. Он был просто испуганным медведем, который так боялся хаоса жизни, что решил заморозить её совсем.

Волна докатилась до него. Она мягко окутала его. Его грозные доспехи превратились в удобный, мягкий спортивный костюм. На голове у него появилась кепка с пропеллером, который весело закрутился.

Гриша с изумлением посмотрел на себя.
—Что… что это?

— Это жизнь, Гриша, — сказала я, подходя к нему. Моя сила иссякла, я чувствовала себя выжатой, но невероятно счастливой. — Иногда она страшная. Но чаще — весёлая. И всегда — интересная. Хочешь, попробуем её вместе? Без всяких систем.

Гриша смотрел то на меня, то на Мишу, то на свой новый костюм. На его морде боролись обида, злость и… любопытство. В конце концов, любопытство победило. Он дотронулся до пропеллера на своей кепке.

— Он… забавный, — нехотя пробормотал он.

Тем временем лес вокруг нас преображался. Он не вернулся к старому состоянию. Он стал… БОЛЬШЕ. Более ярким, более волшебным, более живым. Цветы светились нежным светом, грибы аккуратно расступались, чтобы не мешать тропинкам, а с деревьев свисали гирлянды из светлячков. Это была не гармония покоя, а гармония динамичного, веселого равновесия. Порядок и хаос заключили перемирие и стали танцевать вместе.

Мы стояли и смотрели на это чудо. Все: я, Миша, Гриша, Ёжика, зайцы, Ворона. Мы были разные. Очень разные. Но в тот момент мы были одной командой. Семьёй.

— Знаешь, — сказал Миша, глядя на меня. — А ведь ты могла бы и пироги научиться печь. С твоими-то способностями.

Я рассмеялась. Это был смех облегчения, счастья и принадлежности.
—Может, и научусь. Но сначала… я, кажется, заслужила каникулы.

— О, нет! — в ужасе воскликнули хором все присутствующие, включая Гришу.

Но это уже совсем другая история.

Прошло несколько месяцев. Лес расцвёл. Теперь в нём было всё: и уютные, предсказуемые уголки, и зоны полного, весёлого безумия. И все были довольны.

Гриша, к всеобщему удивлению, вписался в новую реальность. Он открыл у себя в берлоге «Салон Упорядоченной Красоты», где подстригал ёжиков, укладывал шерсть волкам и консультировал зайцев по вопросам паникования со вкусом. Он нашёл своё призвание.

Я же наконец-то обрела покой. Я больше не была Катализатором в смысле угрозы. Я стала… частью леса. Его голосом. Его весёлым, непредсказуемым сердцем. Я научилась печь пироги (они получались то круглыми, то квадратными, но всегда вкусными), донимала Мишу новыми безумными идеями для изобретений и играла с зайцами в футбол, где мяч сам решал, в какие ворота ему лететь.

Однажды вечером мы сидели с Мишей на крыльце его избушки. Пили чай с мёдом и смотрели на закат, который был не просто оранжевым, а с фиолетовыми полосками и зелёными бликами.

— Знаешь, — сказала я. — Я, кажется, поняла, зачем я здесь.

Миша посмотрел на меня.
—И?

— Чтобы напомнить всем, что совершенство — это не отсутствие ошибок. А их наличие. И умение смеяться над ними. И что самая лучшая история — это та, которую пишешь ты сам. Пусть криво, пусть с помарками, но — сам.

Миша улыбнулся своей медвежьей улыбкой и налил мне ещё чаю.
—А по-моему, ты здесь затем, чтобы кто-то наконец починил мой вечный двигатель. Он опять заедает.

— Завтра, — пообещала я. — Обязательно завтра.

И я знала, что это «завтра» обязательно настанет. Потому что моя сказка только началась. И в ней было место и магии, и технологиям, и юмору, и, самое главное, — настоящей дружбе. А это, как выяснилось, самая мощная сила во всех вселенных.