Попаданец "нон грата". Книга IV. "Катарсис"

Первая книга цикла здесь - https://author.today/work/431432

* * * * *

Тяжело притворяться личем, будучи при этом живым. Казалось бы, чего проще? Ходи в своей хламиде и надвинутом на лицо капюшоне, да беспрекословно выполняй приказы? Ага. Как бы не так.

Во-первых, личей не кормят. И не поят. Первое уже не сахар, а второе так и вовсе для живого человека мука. Сколько там без воды можно прожить? Если правильно помню, то где-то читал, что до недели. Не знаю. Я к концу второго дня в роли лича был готов хоть из лужи напиться. Только вот луж не было. С едой тоже был полный швах. То, что где-то в скальном замке она есть, как и кухня, было очевидно, но пойти поискать ее я не мог. Почему? Из-за все того же «беспрекословного повиновения приказам». А что мне приказал лич-начальник? Кстати, услышал, как его назвал Просперо. Фелистратис.

- Фелистратис! - обернулся к нему верховный темный маг, выходя из залы, где только что вновь обрел человеческое тело. – Организуй охрану так же, как и вчера. Ни одного из этих грязных степняков из Черных скал не выпускать!

И Фелистратис, в свою очередь, приказал уже мне вернуться на мой пост на границе степи и некротумана. Кроме меня, такой же приказ получили еще пять других «младших» личей. С каждым из нас отправилось по двадцать кадавров. Хорошо, что Гронт научил меня ими управлять, а то сразу спалился бы.

И опять в чем тут проблема? Даже хорошо, что снова подальше от замка я должен был находиться – меньше шансов, что меня кто-то раскроет. Это-то да. Только вот личам неизвестна такая штука, как усталость. И это – во-вторых. Сказали стоять? Будут стоять. Пока некроэнергия в них не закончится, а она не закончится, так как черпают ее личи из атмосферы, а уж рядом с Черными скалами ее столько, что хоть объешься.

Вот и встали мои «коллеги» в пределах видимости друг от друга, перекрыв выход из Черных скал. Построили в цепь своих кадавров. Я проделал то же самое. И так до ночи. Кадавры совсем без движения. Мы, личи, иногда прохаживались за их строем. Ну, хоть это хорошо – ноги размять можно. К счастью, друг к другу никто из личей не подходил, бесед не заводил. Я, понятное дело, тоже к общению не стремился. Тем более, что ни одного слова произнести правильно не могу. Попробовал шепотом изобразить нужный голос – чуть хрипловатый, иногда с шипением и такой, я бы сказал, механический, роботизированный, без каких-либо интонаций. Не получилось. Сразу понятно, что говорит живой.

Когда стемнело, и силуэты остальных пяти личей расплылись и стали неразличимыми, я хоть присесть смог. Правда, на всякий случай, чуть перестроил своих кадавров – в полукруг, чтобы меня закрывали и со стороны прохода в скалах, и от личей. Однако долго сидеть не получалось, так как начинало клонить в сон, а спящий лич это уже полный нонсенс. А если еще и захрапеть, чего тоже быть не может, так как нежить не дышит… Впрочем, это уже я пошутил.

Не заснуть мне позволяло воспоминание о том, какой взгляд в мою сторону бросила Лиллиан, тоже задержавшаяся у выхода, пока Просперо давал указания Фелистратису. Заинтересованный такой взгляд. Настороженный. Ищущий. И я теперь, сидя на жухлой траве под прикрытием кадавров, понял, чем он был вызван. Черт! Это же из меня магия особой привлекательности для противоположного пола, подаренная мне Сущностью, выплеснулась. Как и всегда, самопроизвольно. И в данном случае крайне невовремя. Да, я тогда смотрел на Лиллиан и невольно восхищался ее совершенной красотой. Холодной, опасной, но исключительной. И… Видимо, это спровоцировало мою магию, которая даже через забивающую любую не некротическую энергию атмосферу Черных скал пробилась к объекту. И объект ее почувствовал.

Это мне еще повезло, что Лиллиан испытывала в тот момент эйфорию от того, что вернула свое тело, торопилась, как можно скорее, уединиться с Просперо, поэтому и не задумалась, как ее мог привлечь лич. И не просто, а, уж простите, с сексуальной точки зрения. Я в своем углу в это время один стоял, ни одного живого мага рядом не было, они уже все кинулись допивать и долизывать оставшуюся после ритуала кровь. А если бы она ко мне кинулась? Ведь такое могло произойти. Пятьсот лет вынужденного воздержания это серьезно. А тут моя магия…

М-да, на этом все для меня и закончилось бы. Решил, что на следующий день в сторону бывшей любовницы Хранителя и нынешней Просперо даже не взгляну. Во избежание, так сказать. Мне ведь в зале для приемов стоять, где темный маг будет послов кагана Буюрука принимать. В дальнем углу, конечно, но тем не менее.

* * * * *

Посол кагана Буюрука в сопровождении десяти наиболее родовитых своих спутников входил в скупо освещенную магическими светильниками и потому мрачную залу и думал только о том, как бы у него от страха не подкосились ноги.

А все сын удружил. Ради того, чтобы каган взял этого недоумка в свои кешиктены, что сулило в будущем возможность возвыситься из простого телохранителя до сотника, а там и до тысячника, Тулуй в свое время согласился (впрочем, как бы он отказался?) исполнить роль посла Буюрука к владыке эльфов Люминасу. И отлично справился с этим заданием. Между степью и Эльфариеном был заключен мир и договор о ненападении. Каган его за это изрядно наградил, а сына включил в отряд кешиктенов. Тулуй после этого ходил по становищу с гордо поднятой головой и с удовольствием ловил на себе завистливые взгляды своих бывших товарищей, которые теперь подходили к нему только с поклоном.

И что сынок выкинул? Во время похода на империю, после разгрома имперских легионов под командованием сына императора принца Говарда, взял да и срубил этому принцу голову. На глазах у всех, в присутствии Великого Кагана! И без его приказа! За что? Принц плюнул в Буюрука. Конечно, такое оскорбление не осталось бы безнаказанным, но как - это должен был решить каган. И тут взмах меча, голова Говарда катится по траве, а стоявший чуть в стороне Тулуй понимает, что сейчас его сыну по степному обычаю сломают за такое самовольство хребет. Однако пронесло.

Правда, как оказалось, не совсем. По возвращению в степь каган Буюрук вызвал к себе Тулуя. В шатре, кроме повелителя и его верного шамана Тигая, никого больше не было. Тулуй низко поклонился, подумал даже встать на колени, но все-таки воздержался, и застыл перед Буюруком, ожидая его повелений.

- Садись, Тулуй, - начал Буюрук милостиво. – Выпей кумысу.

Тулуй устроился на войлоке и, почтительно взяв двумя руками уже стоявшую перед ним чашу, отпил.

- Мне бы следовало казнить твоего сына, - продолжил между тем каган, и Тулуй едва не поперхнулся. – Ты знаешь, за что. Но я оставил ему жизнь. Пока. Что я решу в будущем, зависит только от тебя. Справишься с моим поручением, я забуду о его проступке и даже назначу десятником, не справишься – лежать ему возле моего шатра со сломанным позвоночником.

И вот, Тулуй представляет теперь кагана перед его жутким союзником – древним темным магом. Два месяца пути от ставки кагана до Черных скал, потом проход сквозь удушающий туман, передача внушающей ужас одним своим видом нежити доставленных пленников, сутки ожидания в деревне, населенной кадаврами (хорошо еще, что расположенной за границей тумана), и теперь самое главное – встреча с самим хозяином этих мест.

Обращаться к нему нужно «Величайший». Только бы не забыть об этом, думал Тулуй, с трудом переставляя ноги по каменному полу залы. Подошел. Низко, но не раболепно поклонился. Выпрямился, выпятив грудь. Он должен себя держать с достоинством – он посол повелителя степи. Посмотрел на сидящих перед ним на сдвоенном троне. Высокий, сильный мужчина с надменным лицом и насмешливой улыбкой. Это сам «Величайший». Рядом с ним молодая женщина, скорее даже, девушка ослепительной красоты. Тулуй невольно задержал на ней взгляд. Она ответила ему таким яростно-презрительным, что колени посла едва не подогнулись.

- Величайший, - с трудом заставил себя начать говорить Тулуй. – Мой господин Великий Повелитель Степи непобедимый каган Буюрук шлет тебе свой привет, и в благодарность за помощь дарит обещанных пленников, а также это, - Тулуй махнул назад рукой, и его сопровождающие начали выкладывать перед троном на шитой золотом парче украшения – лучшие из тех, что были захвачены в императорской казне.

- Благодарю, - все с той же насмешливой полуулыбкой звучно ответил темный маг. – И за пленников и за этот мусор, - он указал на драгоценности. – Я поздравляю твоего господина с одержанной победой и зову его к новым. В будущем году, как только степь покроется свежей травой, он должен (это слово маг выделил особо) напасть одновременно на Истерланд и Корнвал. О точной дате этого похода я сообщу чуть позже. Для этого ты оставишь у меня трех своих лучших нукеров. Они станут моими гонцами.

Тулуй, услышав такой безапелляционный приказ, сглотнул. Это не переговоры, какие были у него с владыкой Эльфариена, это приказ господина своему рабу. И возражать сидевшему на троне магу Тулую совсем не хотелось. Но это было необходимо. Если он этого не сделает, присутствующие здесь его соотечественники обязательно донесут об этом кагану.

- Величайший, - начал он, облизнув губы. – Мой господин каган Буюрук собирается в конце будущей весны вторгнуться в Корнвал, пройти через него, как нож сквозь масло, уничтожая все на своем пути, до Мерсиланда, разгромить и это королевство, а потом вернуться назад в степь. Нападение на Истерланд, который останется единственным нетронутым, он наметил еще через год. И тогда уже под копыта его коней лягут все земли живущих в городах и деревянных и каменных домах. В каждом из этих походов каган Буюрук собирается использовать по половине воинов своей великой орды.

- Убей его, Просперо! – подавшись вперед и сверкая глазами, полными какой-то сумасшедшинки, воскликнула сидевшая на троне красавица. – Этот жалкий червяк осмеливается возражать тебе! И всех его грязных спутников тоже убей! Или позволь это сделать мне!

- Успокойся, Лиллиан, - Величайший перехватил руку девушки, которая уже начала создавать в воздухе какой-то конструкт. – Нельзя так поступать с нашими верными союзниками. Хорошо, посол, - продолжил он, поворачивая голову к Тулую. – Завтра ты вернешься к своему господину и передашь ему мои слова. Через два месяца я жду тебя назад с его ответом. Скажи ему следующее. Империя восстанавливает силы. Каган не добился ее полного разгрома. Это раз. Два. Мерсиланд и империя теперь находятся под единой властью, что делают их гораздо сильнее. Корнвал и Истерланд с недавних пор являются их союзниками. Это три. С половиной орды каган не одержит победу. Это четыре. Бить нужно сразу и насмерть. Это пять. И, наконец, последнее. Если он примет мое предложение, то я со своими магами к весне приду к нему на помощь. И тогда мы разгромим всех врагов. А теперь ступай. Готовься к отъезду. Мои слуги проведут вас через туман.

На этом Величайший махнул рукой, и Тулуй на этот раз не на подгибающихся, а на негнущихся ногах, отвесив поклон, пошел к выходу. Он, кажется, опять справился. Что там потом решит каган, уже не его дело. Он интересы степи отстаивал так, как ему и было приказано. И жив остался, на что в какой-то момент уже не рассчитывал.

* * * * *

Как я и предполагал, во время приема послов Фелистратис определил мое место далеко от трона. Правда, не в углу, как в прошлый раз, а рядом с дверями. Вместе с еще одним личем, вставшим по другую их сторону. К счастью, слышно отсюда было все. Акустика в зале просто отличная оказалась.

Итак, что мы имеем? Степь вступила в союз с темными магами. Но каган Буюрук считает себя по наивности равноправным партнером Просперо и вовсе не горит желанием бездумно исполнять все его приказы. Вон, как его посол осмелился спорить. Видно было, что боится возражать, но все-таки решился на это. И Просперо пошел на попятную. Значит, не так уж хорошо у него дела обстоят, раз в одиночку он начинать войну не хочет. Это из положительного. Теперь отрицательное. Плохо то, что два месяца мне тут просидеть не удастся. Уже сегодня надо уходить. Стало быть, о чем в итоге договорятся каган и темный маг, узнать не получится. С другой стороны, это проще будет выяснить в ставке Буюрука. Туда и пробраться значительно легче и подкупить кого-то из степняков можно. Не так уж они верны своему повелителю, который, как-никак, а правит ими без году неделю. В общем, решено – возвращаюсь к Эмилии и через портал в долину Хранителя.

- Ты что творишь? – услышал я приглушенный шепот Просперо, проходившего мимо меня с Лиллиан.

Надо же, а я, задумавшись и опустив голову, даже не заметил, как после ухода послов, они спустились с возвышения, на котором стоял их двойной трон, и направились к дверям.

- Ты что творишь? – повторил Просперо. – Ты же только что чуть было всем не показала, что больше не можешь создавать конструкты голосом. Что ты, как те убогие недоучки, в которых нынешних магов превратил Арвидас, вынуждена рукой рисовать в воздухе необходимые символы. О чем ты думаешь? И почему вообще с тобой это произошло? Пока у тебя не было тела, таких проблем не возникало!

- Это все из-за того, что вчера у нас ничего не получилось, - раздраженно бросила в ответ красавица. – Лучше подумай, что произошло с тобой? Почему вместе с телом к тебе не вернулась мужская сила?

Вот оно как? Я едва сдержался, чтобы не заржать. Просперо снова обрел человеческий облик, но в постели ничего не может? На свежем воздухе тебе, верховный темный маг, погулять надо бы, витаминчиков курс пропить, глядишь, и твоя подруга успокоится и не будет, как бешенная, на послов кидаться. Теперь-то понятно, почему она так зла на всех! Пятьсот лет ждать, когда снова сможешь, и такой, как говорится, облом!

- Сейчас еще попробуем, - услышал я последние слова Лиллиан, когда пара уже скрылась за дверью.

- Рогволд! – окликнул меня своим скрежещущим голосом Фелистратис. – Иди на второй этаж. Встанешь в дальнем конце коридора, что ведет в покои хозяина. Пошел! Ни один из живых не должен мимо тебя пройти.

Так. Побег пока отменяется. Придется еще какое-то время побыть в этом замке. Пошел вслед за Просперо и Лиллиан, которые уже успели подняться по лестнице, и теперь я слышал их удаляющиеся шаги наверху. Ага. Вот и коридор, вдали которого они скрылись за дверью. Видимо, мне нужно стоять здесь – рядом с лестничным проемом.

Лиллиан появилась меньше, чем через час. Опять же часов у меня нет, так что сужу исключительно по ощущениям.

Фурия. Мегера. Волосы растрепаны, взглядом явно ищет кого бы прибить. Несется по коридору в мою сторону, на ходу набрасывая на плечи свою накидку. При каждом шаге она распахивается, демонстрируя ее фигуру во всей обнаженной красе. Пытается руками поймать развивающиеся полы, чтобы соединить их завязками. Похоже, что меня просто не видит. Не получилось опять ничего? Уверен, что так. Но как же она великолепна! Даже в таком виде. В своей ярости…

Внезапно Лиллиан застыла на месте. Посмотрела на меня. И я понял, что попал. Опять из меня, стоило мне залюбоваться девушкой, вырвался поток моей магии, и она ее теперь явственно почувствовала. Как и то, от кого она исходит. Бежать?

- Стой! – остановила меня Лиллиан, когда я уже начал поворачиваться к лестнице. – Стой, Рогволд!

Уже лучше. Она принимает меня за лича. За Рогволда. Может быть, и пронесет.

Между тем, Лиллиан уже подошла ко мне вплотную и одним движением сорвала с головы капюшон.

- Интересно, - прошептала она.

С тем придыханием и шалым выражением лица, которые говорили яснее ясного, о чем она сейчас думает. Точно не о том, кто я такой. А совсем даже о другом.

- Сюда! – красавица втолкнула меня в какую-то оказавшуюся справа от нас комнату. – Раздевайся! Быстрее! – она уже скинула свою накидку и теперь дрожащими от нетерпения руками начала освобождать от одежды меня.

– Да! Да! – увидев, что у меня в отличие от Просперо с единственным, что ее в данный момент интересовало, все обстоит более чем хорошо, Лиллиан впилась в мои губы неистовым поцелуем.