Попаданец в мир Наруто. Так рождается ненависть.

Я обернулся. Прямо передо мной стоял паренёк, очень похожий на меня самого.

Нет, это не была точная копия, клон, отражение или ками знают что ещё. Скорее, так может походить на человека его родной брат. Брат, которого у меня никогда не было.

— А ты, незнакомец-сан, видимо, и есть моё испытание? — недовольно поинтересовался я, возмущённый попыткой присвоить моего учителя.

— Ха! Вовсе нет, — широкая улыбка показывала, что моё предположение изрядно его повеселило, — просто я твой лучший друг. А точнее, — он подмигнул, — единственный.

— Знаешь что, друг? Шёл бы ты отсюда, пока можешь, — посоветовал я, начиная понемногу злиться.

— Ага, ага, — закивал он болванчиком. — Я-то, конечно, могу уйти. Но что в таком случае ты, — он указал на меня пальцем, — тут будешь делать?

Бросив на него недобрый взгляд, я промолчал. Несмотря на крайне раздражающую манеру изъясняться, некий резон в его словах был. Я понятия не имел, что происходит и зачем я здесь, а он мог что-то рассказать. Правду или нет — неважно. В условиях полной неизвестности пригодится любая информация. Правдивая или нет — всё равно. Из лжи можно понять ничуть не меньше.

— Ну хорошо, — я демонстративно развёл руки в стороны, — раз тебе есть что мне сказать — говори.

— Ты пришёл из интересного мира, Сергей. Тут всё такое, — он пару секунд подбирал слова, — шумное, суетливое. Но в то же время захватывающее, масштабное. Знаешь, я рад быть здесь гостем. Хоть и недолго.

— Я тебя не понимаю. О чём ты?

— Брось, тут все, — он хохотнул, — свои.

— Какой ты мне свой? — нахмурился я. Я тебя вижу первый раз в жизни. Это если не считать того, что ты плод моего воображения.

— Прежде всего, позволь представиться, — раздражавший меня пацан исполнил поклон, — Кеншин.

— Арин, — в свою очередь выполнил ритуал и я.

— Так вот, Сергей, — он что, издевается надо мной? — мы с тобой знакомы очень близко. Разве ты меня не узнаёшь?

— Нет, — спокойно произнёс я.

Терпение. Только терпение. В какой-то момент этот клоун всё же перейдёт к делу.

— Обидно, — надулся он, — занял моё тело и даже не узнаёт.

Оп-па! Вот это поворот, — я посмотрел на него другими глазами. Это, кстати, могло бы объяснить, почему он так на меня похож. Ведь если вспомнить, как я выглядел четыре года назад, то сейчас вполне мог бы иметь такую внешность, если бы жил в других условиях.

— Ты же умер?

— Не, — отмахнулся он, — это ты умер. А меня ты просто подавил в момент переноса сознания. Я, образно говоря, уснул. И тебе достались мои знания, которыми ты воспользовался, чтобы не быть схваченным в самом начале…

— Это какие такие знания мне от тебя достались?

— Как минимум языка. Или ты думаешь, что всё это тебе удалось, если бы ты мычал им что-то непонятное? Яманака вскрыли бы твой разум и выпотрошили бы его, стоило бы тебе только открыть рот.

— Допустим. К чему ты клонишь? — я не желал ни с чем соглашаться, зато хотел услышать наконец что-нибудь, что объясняло бы происходящее.

— Я к тому, Сергей, что пора домой. Как бы хорошо ни было в гостях, в какой-то момент ты отправляешься обратно, к себе.

— Туда, где я умер? — хмыкнул я.

— Ты умер не до конца, — улыбнулся он. Эта техника, как ты уже мог понять, не обычное гендзюцу, а нечто большее.

— Да ну брось, — хавать такую чушь мне было откровенно стыдно. — Мёртв — значит мёртв.

— А вот и нет. Ты же знаешь, что в мире Наруто, как вы его называете, нет ничего невозможного. А мы сейчас находимся именно в нём.

— Воскрешение под силу лишь богам!

— И снова ты не прав. Вспоминай, — улыбнулся он в ответ на мой вопросительный взгляд.

Будучи полон скепсиса, я всё же последовал совету. Было ли что-то похожее в мультике? Спустя пару мгновений я нашёл ответ.

— И думать забудь. Эдо Тенсей запретная техника!

— И ты хочешь мне сказать, что тебя это как-то волнует?

Я замялся. То, что её запретили и засекретили, меня и впрямь не особо-то и волновало. А вот то, что там, если мне не изменяет память, требуется жертва… Ну, как минимум заставляло задуматься.

— И ты ещё называешь себя шиноби, — покачал он головой, видя мою нерешительность. — Скажи мне, как ты собираешься выполнять приказы на ликвидацию неизвестных тебе людей по неизвестным причинам, если ты не можешь этого сделать даже для себя?

— Слушай ты, — обозлился я, уязвлённый его нравоучениями, — а давай я просто убью тебя и всё закончится?

— Ты можешь попробовать, — не обратил он внимания на мой взвинченный вид. — Даже больше скажу. У тебя может получиться. Ведь наши силы приблизительно равны. Однако, есть нюанс. — он назидательно поднял указательный палец.

— И какой же? — прорычал я уже едва себя сдерживая.

— Небольшой такой. Как только один из нас убьёт другого, то умрёт следом.

Видно, на моём лице «не верю» было написано крупными буквами, так как, вздохнув, он продолжил:

— А с какой иначе радости я тут с тобой, придурком, разговоры разговариваю? Убил бы уже и пошёл бы по своим делам, — вот теперь и он был раздражён.

Вот это поворот. И как тут реагировать? Вообще, это довольно логично. Если то, что я подавил его сознание, правда, то, конечно, он не может испытывать ко мне тёплых чувств. И избавиться от меня гораздо проще и приятнее, чем вести какой-то диалог и на что-то уговаривать. Однако могут быть и другие объяснения. Даже если он не врёт в этом. Вот, например, то, что у нас поровну сил. Тезис-то требует практической проверки.

— Что ты делаешь? — он едва увернулся от созданного моим мысленным усилием куная.

— Как что? — ухмыльнулся я, материализуя в руке голубую быстро кружащуюся сферу. — Проверяю твои слова о паритете между нами.

— Дурак, ты угробишь нас обоих! — крикнул он, поднимая руки перед собой.

— Стой там, не шевелись, и всё кончится быстро, — пообещал я, примериваясь. — Расенган!

— Дотон: Каменная стена!

Он успел защититься буквально за мгновение до контакта своей тушки с бешено вращающимся шариком чакры в моей руке. Выскочившая из земли стена послушно приняла на себя удар и, спустя секунду, разлетелась вдребезги. Проскочив сквозь брызнувшие во все стороны осколки и не обнаружив Кеншина, я быстро прыгнул в сторону. Взорвавшийся за спиной огненный шар, обдавший меня нешуточным жаром, подтвердил своевременность моего решения.

Скрыв себя иллюзией, я выиграл время для создания десятка иллюзорных же клонов. И, пока они разбегались во все стороны, отвлекая внимание и служа ложными целями, быстро использовал замену, появившись в кустах, прямо под окнами стоящей рядом десятиэтажки. Моего противника не было видно, и я решил затаиться.

Исчерпав вложенную чакру, клоны развеялись, и на улице мегаполиса, ставшей полем боя шиноби и его галлюцинации, вновь воцарился мир.

Вообще странно всё это, — задумался я, продолжая зорко следить за окружением. С одной стороны, это явно высококлассная техника, раз из неё не выйти по желанию. А с другой, мир вокруг очень уж явно «рисованный». Не так и часто на улицах моего родного мира проходят магические бои. И если бы меня хотели убедить в его реальности, то уж, наверное, и зеваки бы набежали, и на телефоны бы снимали, и служб разных с десяток уже вызвали бы. А тут ничего. И дураку станет ясно, что это не более чем декорация.

— Вжух! — сразу с десяток воздушных лезвий, шедших вразнобой, приближались с ужасающей скоростью, угрожая разорвать меня на части. С места прыгнув на дерево, я оттолкнулся от него, не жалея сил, и молодая стройная берёзка жалобно хрустнула, не выдержав такого обращения. Набрав высоту и бросив взгляд вниз, я с содроганием увидел, как нанесённый Кеншином удар перемалывает всю растительность в щепки, а затем пробивает стену дома, оставляя за собой дыру диаметром метров пять. Приземлившись на асфальт и отправив в вынырнувшего из-под земли гада россыпь сюрикенов, я рванул к нему, стремясь перейти в ближний бой. Перебрасываться техниками, которыми мы оба не владеем, можно до бесконечности. Или пока всю чакру не потратим уж точно. С фантазией-то у нас обоих порядок. А вот тайдзюцу… О, тайдзюцу это совсем другое дело. К ударам по морде ты либо привык в реальности, либо добро пожаловать в мир чудных ощущений. И вот он, бывший всю свою жизнь наблюдателем, к этому опыту вряд ли готов.

— Вжжжж! — желающий сохранить дистанцию Кеншин на полпути встретил меня потоком пламени, и лишь чудом я успел использовать замену. Появившееся на моём месте берёзовое полено мгновенно исчезло, оставив на память о себе лишь кучку угольков.

Мысленным усилием вновь запустив иллюзорных клонов, часть из которых побежала в стороны, а часть вперёд, я выстрелил в начавшего по-настоящему меня бесить гада водяным ядром. Он увернулся, но на попадание я и не рассчитывал. Воспользовавшись тем, что он вынужден был отслеживать клонов и реагировать на атаку, я призвал еще и теневого клона и отправил его к остальным.

— Катон: Великое огненное испепеление!

Ого! Похоже, Кеншин устал играть в игрушки, — глядя на разбегающихся клонов, я незамедлительно последовал их примеру, нырнув под землю. Спустя какое-то мгновение над головой громко бухнуло, и температура земли стала стремительно повышаться, угрожая превратить меня в хорошо прожаренный труп. Нырнув поглубже, я продолжил смещаться вбок, стремясь покинуть опасную зону. Найти его из-под земли я, конечно, не мог, но мог кое-что другое.

Добравшись до места, где уже можно было находиться, не рискуя превратиться в запечённый кусок мяса, я проверил местонахождение клона. Кагэбуншин заходил на цель по дуге и сумел избежать поражения, в отличие от большинства простых клонов.

Но всё же парочка их уцелела, и сейчас я отправил их всех в атаку, терпеливо ожидая нужный момент. И вот он настал.

Потерявший меня из виду Кеншин прекрасно понимал, что я где-то под землёй. Как и сознавал, что долго мне там не просидеть. Помимо того, что это весьма чакразатратно, так ещё и дышать, знаете ли, тоже надо. Расценив клонов как отвлекающий манёвр, призванный дать мне время выбраться наружу, не подставившись под удар, он лишь лениво отмахнулся от ближайших конструктов, развеяв их, и полностью сосредоточил своё внимание на окружающей местности.

Пора!

Заменившись на чуть отставшего от своих невезучих братьев кагэбуншина, я оказался прямо за его спиной.

На изменение обстановки он среагировал почти сразу, прыгнув вперёд и одновременно разворачиваясь.

Но было уже поздно.

— Расенган!