Попаданец в Сталина попадает чуть дальше, чем ему бы хотелось

В отличие от других попаданцев в Сталина, Иван К. тщательно готовился к своей миссии: изучал обычаи и нравы людей первой половины двадцатого века, штудировал труды классиков марксизма-ленинизма, практиковался в единоборствах и меткой стрельбе. Для последней цели ему служил тир в Балашихе, где он ловко разносил в щепки мишень с изображением Хрущева. Всё это, разумеется, проделывалось с благой целью: попасть в прошлое, воплотиться в тело Вождя и привести тогдашний мир к победе коммунизма. Достигнув пика попаданческой формы он, наконец, вышел на известное всем уважающим себя попаданцам подмосковное шоссе, где его незамедлительно сбил грузовик...

Море - колыбель жизни, бескрайние толщи воды населяло бесчисленное множество обитателей - то была пора кембрийского взрыва, когда мировой океан от поверхности до неизведанных глубин был наполнен живыми существами различной степени изощренности. Именно с этих незапамятных времён ведёт свой род особое племя бессмертных медуз - и с тех пор всё меняется, но только не они, ибо они - совершенство - титанические тела их с мягким изяществом и по сей день плывут, влекомые течением, к цели, ведомой одним лишь им. В то время, с которого начинается наш рассказ, наиболее гигантская и возвышенная из них предавалась философским размышлениям - в толще её призрачно-прозрачного тела неоновыми сполохами пульсировало исполинское нервное кольцо. "Вот мимо меня проплывает эфира, но чтобы ей преодолеть свой путь, ей нужно сначала преодолеть половину пути, а чтобы преодолеть половину пути, нужно сначала преодолеть половину половины, и так до бесконечности. Поэтому её движение никогда не начнётся. Следовательно - эта плывущая эфира - абсолютно неподвижна." Телепатическим способом медуза разделила плоды своей мудрости с окружающими её молодыми эфирами, которые не скоро ещё станут такими гигантами - и тела и духа: они восторженно запульсировали. Рядом, на морском дне саркастически заскрежетал своим аристотелевым фонарём морской ёж, насколько бессмертный, настолько и преисполненный искони природного всем морским ежам скептицизма. С ним было интересно спорить. "На это можно взглянуть несколько иначе, друг мой,- обратилась медуза к ежу: взгляни на этого стремительного трилобита, который ползет по дну гораздо быстрее тебя (ежиный скрежет преисполнился ещё большего сарказма), что если я скажу тебе..." Возвышенный диалог прервался нечленораздельными воплями: "Троцкистские прихвостни, хрущёвские ревизионисты, что вы со мной сделали". Медуза обратила свой взор на вопящую рядом рыбу, оснащенную искривленными плавниками. Вопила рыба, хоть и телепатически, однако, довольно громко. "В чём причина твоего возмущения, о уродливая рыба?"- вопросила медуза. "Я должен был вселиться в разум товарища Сталина, а не в это!" "Что за существо этот Сталин и кому он приходится товарищем?"- недоуменно вымолвила медуза.

- Ах, что вы понимаете в классовой борьбе? Я должен защитить завоевания великого Октября!

- Кто такой этот октябрь и кого он завоевал?

- Октябрь - это месяц!

- Такое понятие мне неизвестно, смертная рыба.

- Это такой отрезок времени.

- Времени? Концепция смертного времени меня не интересует. Я мыслю эпохами и эонами... Да и вообще, сдается мне, что ты врёшь. Какой-то месяц, какая-то борьба...

- Я вру?

- А вот интересно, если ты, уродливая смертная рыба, стала бы утверждать, что ты врёшь - было бы твоё высказывание истинным или ложным?

Тут медуза опять погрузилась в свои возвышенные думы, окружённая восторженной стайкой эфир, ждущих её глубокомысленных выводов.

"Ну вас к Троцкому",- телепатически завизжала рыба,-"я пошла эволюционировать на сушу, а потом всем докажу..."

Что именно хотела доказать рыба, увы, осталось загадкой, ибо она встала на свои несуразные плавники-лопасти и, телепатически пыхтя и отдуваясь, поползла наверх - по направлению к берегу. Морской ёж саркастически проскрежетал ей вслед некую колкость, бытующую лишь в среде бессмертных иглокожих, и на наш язык совершенно не переводимую...

Канули в лету неисчислимые эоны, всё менялось в своём непостоянстве: общий предок китообразных, увлекшийся россказнями уродливой рыбы об эволюции, тоже решил выползти на сушу, но через некоторое время деэволюционировал обратно в море. "Ну и как там?"- вежливо спросила медуза. " Да нах их всех, сама посмотри!"- раздражённо ответило млекопитающее...

Медуза всплыла к поверхности и устремила свой взор на сушу: по ней, на несуразных щупальцах, бродили нелепого вида зубастые твари - более крупные рвали на куски мелких, их в свою очередь запихивали в пасти целиком совсем уже исполинские чудовища, при этом процессе взаимного пожирания они пищали, ревели, визжали и скрежетали - совсем не телепатически...

Медуза разделилась на две части, дабы обсудить увиденное с равным собеседником.

- Ну и как тебе такое зрелище?

- Эволюция... Survival of the fittest...

- Что же сие означает?

- Понятия не имею, но звучит красиво...

Вскоре( если мерить на бессмертно-медузий век) сверху на этот клыкастый пандемониум упал какой-то огненный шар - материк покрылся твердой водой и смотреть там стало абсолютно не на что.

Затем медуза несколько раз ещё всплывала: твердая вода на суше сменилась буйной растительностью, вместо гигантских рыб там скакали рыбёшки поменьше - обросшие какими-то бурыми водорослями, они сжимали в передних плавниках узловатые палки, каковыми колотили друг друга по голове и, разумеется, пронзительно верещали. По всей видимости - защищали завоевания таинственного в своём величии октября...

Вскоре они очистились от водорослей, замотались в какие-то полотнища и стали спорить друг с другом:" Человек - есть животное без перьев!"- назидательно воздев к небу передний плавник, говорила одна бородатая рыба другой - с бородой поменьше. "Ха-ха, ты имеешь то, что не терял: перьев ты не терял, посему ты ими оброс, следовательно - ты не человек!" Первая рыба вцепилась плавником в бороду второй, та спуску не дала и они покатились по земле, осыпая друг друга отнюдь не философическими оскорблениями...

"Что-то на греческом",- подумала медуза и погрузилась в пучины океана обдумать услышанное.

Как-то раз медузе пришла в нервное кольцо одна интересная мысль, каковую она решила изложить своему извечному собеседнику - морскому ежу:" Никто не плавает быстрее света и даже время измеряется его движением. Так вообрази же себе, к примеру, двух селёдок-близнецов: если заставить одну из них плыть со скоростью света..." Ёж язвительно заскрежетал зубами, выказывая свое презрение к свету вообще и населяющим его селёдкам в частности. Сверху раздался странный гул, на дно стремительно опустилась странная исполинская рыбина с твердой чешуёй, ударилась о грунт и развалилась на две части. На борту рыбы виднелись какие-то закорючки. "И-о-сиф Ста-лин",- прочитала медуза,- "Что-то знакомое. Кстати, когда это я выучилась читать на этом странном языке?"

Медуза решила всплыть и посмотреть, что изменилось за те мгновения, пока она беседовала с морским ежом.

На берегу она увидела одинокую рыбу, задние плавники её были обуты в сапоги, изо рта она выпускала пар. Рыба была уже немолода, казалась какой-то бесприютной, её давно потухший взгляд был устремлен к горизонту, в глазах не отражалось ничего помимо смертной тоски...

"Мои дела, цари, узрите - и отчайтесь...",- почему-то подумалось медузе.

Что же касается миссии Ивана К, то нам неведомо, окончилась ли она успехом. Известно лишь то, что весну пятьдесят третьего года товарищ Сталин неожиданно решил провести на южном побережье. Утром пятого марта ему захотелось принять тонизирующую ванную, воду в которую, по совету врачей, набирали из Чёрного моря. В эту ванную загадочным способом попал португальский кораблик, ужаливший вождя прогрессивного человечества, что и привело к незамедлительному летальному исходу. Возможно, не обошлось без козней скрытых троцкистов.