Попаданка и Герцог. Любви все статусы покорны

Ричард Марвел, герцог Флорингемский, отбросил одеяло и резко сел, прислушиваясь к своим ощущениям. Что-то всколыхнуло магию Ричленда, и толчок был такой силы, что он проснулся. С минуту герцог сидел неподвижно, затем встал и подошел к открытому окну. Солнечные лучи горячим золотом легли на рельефную грудь и подтянутый живот, но их прикосновения не могли сбить с толку высшего мага.

— Горы. Неприступный гребень… — прошептал он, безошибочно определив направление магического всплеска. — Неужели новый источник?

Поездки на окраины герцогства Ричард не любил, но еще больше он не любил, чтобы по его землям рыскали королевские гвардейцы. Нет уж. Они с капитаном сами все проверят.

***

“Вот и все”, — подумала Лариса Петровна. Она успела оттолкнуть детей в сторону, но понимала, что самой не спастись. Ее жизнь закончилась, немного не дотянув до шестидесяти лет.

Тело обожгло жаром от кабины неумолимо надвигающегося “Камаза”, Лариса Петровна в ужасе зажмурила глаза и… И снова открыла их, потому что упала не на жесткий асфальт, окружавший автобусную остановку, а на усыпанную прелой листвой, мягкую землю!

Она заставила себя сделать глубокий вдох, поморгала, но земля и листья никуда не исчезли. Перед носом деловито полз муравей, и она четко видела его, несмотря на то, что уже давно носила очки для дальнозоркости.

— Жива?! — произнесла она хрипло, попыталась сесть и замерла. Руки были чужими! Сумка и пакет с продуктами, которые они до сих пор сжимали, были ее, а руки нет! Лариса Петровна выпустила поклажу и поднесла ладони к глазам. На коже никаких морщин и пигментных пятен. Пальцы длинные, с аккуратными ногтями без следов лака. Она ощупала лицо. Гладкое, упругое, никаких мешков под глазами. Тронула волосы. Длинные, ниже плеч, каштановые, слегка вьющиеся. Провела руками вниз по телу. Лишний вес исчез!

Лариса Петровна подняла голову и огляделась. Вокруг простирались горы, поросшие лесом, и она стояла на склоне одной из них. Улица, где перед “Камазом”, несущимся на автобусную остановку, в ужасе замерли две третьеклассницы, исчезла. Лариса Петровна со всхлипом вдохнула чистый горный воздух и задрожала, заново переживая те страшные мгновения. Она потянулась к сумке, выхватила оттуда бутылку с водой и стала жадно пить.

“Все хорошо. Они живы, я успела. И я жива… Не знаю, каким-то чудом, но я жива!” — подумала она, и тут же на краю сознания забрезжила догадка о том, что могло произойти.

— Я что, попаданка? — прошептала Лариса Петровна.

Ну а что? Писатель Жюль Верн в своих книгах описывал несуществующие в его время изобретения и события, которые впоследствии стали реальностью. Например, подводную лодку и полет на Луну. Так почему Жози Блонди, в миру Красниковой Екатерине Ивановне, не предвосхитить перемещение по параллельным мирам?

Ее подруга писала женские любовные романы. В них самые обычные женщины внезапно попадали в какой-нибудь фэнтезийный мир. В процессе развития сюжета становилось ясно, что попала не столько героиня, сколько все остальные, а в качестве приза за бурную иномирную деятельность ей доставался какой-нибудь классный мужчина. Чаще всего дракон. Только не рептилия, а красавчик с кубиками, властным характером и очень большим… материальным состоянием. А не тем, про что думают все читательницы, когда героиня романа совершенно случайно видит главного героя голым. Впрочем, с тем самым у драконов тоже все хорошо.

Лариса Петровна встала и попрыгала, чтобы окончательно убедиться: да, у нее новое, молодое тело!

— Ладно. Буду считать, что я попаданка, пока не доказано иное. Но почему я упала на землю, а не на ректора магической академии? Почему не проснулась в спальне принцессы, окруженная толпой служанок, которые хотят одеть на меня свадебное платье? На худой конец, где злая мачеха, которая думает, что перед ней Золушка, а не пенсионерка, за свою долгую жизнь прошедшая огонь и воду, горящие избы и скачущих коней?

Она еще раз внимательно огляделась, но никаких людей или сказочных существ вокруг не было. Впрочем, как и крупных хищников. Первое тревожило, второе успокаивало. Лариса Петровна взяла сумку, пакет и направилась к видневшимся поодаль валунам, чтобы влезть на них и осмотреться получше.

По мере того как она приближалась, в воздухе все больше ощущалось что-то необычное. Лариса Петровна осторожно обошла огромные камни сбоку.

— Твою дивизию… — сказала она, уронив сумку и пакет.

Сомнений не осталось — она совершенно точно попала в другой мир! Напряжение и вибрации в воздухе, исходили от полупрозрачных цветов, напоминавших разноцветные хрустальные сувениры. Их лепестки и стебли были покрыты сверкающими каплями, нагретый воздух над ними дрожал. Когда Лариса Петровна подошла поближе, кожу стало покалывать, поэтому тянуть руки к ним она не стала, полюбовалась издали.

Затем, как и задумывала, поднялась на один из валунов и осмотрелась. Вокруг не было ни жилья, ни тропинки, и что самое обидное — ни принца, ни дракона! Лариса Петровна спустилась, села на согретый солнцем камень и задумалась. Что же делать, куда идти? Память услужливо открыла закоулки, где были спрятаны воспоминания об уроках географии, начальной военной подготовке, турслетах и деревенском детстве.

Вода всегда течет вниз. Струйки протачивают в земле расселины, собираются в ручей. Ручьи сливаются в реки, реки вприпрыжку сбегают с гор и вальяжно растекаются по равнинам. Вдоль рек селятся люди, и идут дороги. Река — источник воды и транспортная артерия. Лариса Петровна встала, повесила дамскую сумочку поперек груди, пакет с продуктами закинула на плечо и пошла поперек склона в поисках воды. “Слава современной моде на кроссовки в любом сочетании”, — подумала Лариса Петровна, пробираясь через кусты и упавшие сучья. Вскоре ей стало жарко в своем длинном бежевом кардигане, надетом поверх белой футболки и черных брюк. Она остановилась, чтобы снять его, и вдруг услышала плеск воды. Забыв обо всем, Лариса Петровна бросилась на звук и очень скоро оказалась на берегу звонкого горного ручья, окруженного густым кустарником.

— Есть свет в конце тоннеля! — воодушевилась бывшая пенсионерка. — Теперь вперед и с песнями. Точнее, вниз.

Но прежде чем отправится дальше, она еще раз сходила к удивительным цветам и отметила дорогу к месту, где свалилась в этот мир. На деревьях метки делать не стала, просто положила под стволы по три-четыре тяжелых камня.

Вдоль ручья идти стало легче. То и дело попадались тропинки со следами раздвоенных копыт и крупных лап. Заметив их, Лариса Петровна обзавелась прочной длинной палкой.

— Врут книги. Нет здесь ни принцев, ни драконов. Ни отборов невест, ни вынужденных браков, — заговорила она сама с собой, чтобы скрасить дорогу. — А я бы, между прочим, не отказалась!

Муж Ларисы Петровны погиб в аварии через восемь лет после их свадьбы. Двоих детей она сама на ноги ставила, так что было не до личной жизни. А когда дети выросли, очнулась, оглянулась, а вокруг одни… В общем, книжные драконы Жози Блонди выигрывали у ровесников Ларисы Петровны с большим отрывом. Она диву давалась, как героини умудрялись практически до финала истории противостоять волевым подбородкам, стальным прессам и прожигающим взглядам. Эх, она бы на их месте не терялась! Еще бы и пирожков напекла какому-нибудь привлекательному герцогу… Тут Лариса Петровна почувствовала голодную резь в животе и решила сделать привал. Шиковать не стала, отщипнула кусок батона и тщательно прожевала, запив водой из кристально чистого ручья. Пакетированный сок, копченую колбасу, сыр и йогурт решила поберечь. Кто знает, сколько ей идти до ближайшего поселения.

Лариса Петровна успела изрядно устать, а ручей вобрать в себя несколько более мелких собратьев, когда лес впереди расступился. Она ускорила шаг, но радость была преждевременной: русло ручья упиралось в длинный, высокий хребет. Но вместо того, чтобы свернуть вдоль него по уклону, вода устремлялась в большую пещеру. Берега здесь были широкими, усыпанными крупной галькой и булыжником. Видимо, по весне поток, вливающийся в эту расселину, был гораздо шире.

— Картина Репина приплыли, — задумчиво сказала Лариса Петровна. Скалы тянулись вправо и влево, насколько видел глаз. Между тем уже заметно стемнело. — Ладно. Лучшие номера отеля “Горный поток” к моим услугам. Лариса Петровна, добро пожаловать, располагайтесь, чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что вы в гостях…

С устройством ночлега и отдыхом решила не откладывать, потому что ночью похолодает, будет не до сна. Соорудила лежбище из нагретых солнцем камней, постелила на них кардиган, легла. Вспомнила, что в пакете продукты. Сначала хотела повесить их на дерево повыше, но сообразила, что медведя или рысь это не остановит. Она вошла в пещеру, нашла в скале нишу, сунула пакет туда и закрыла камнями потяжелее.

— Куда теперь идти? Вот в чем вопрос… Направо или налево, — пробормотала она, закрыла глаза и мгновенно уснула. Сказалось нервное и физическое напряжение.

Проснулась Лариса Петровна от пронизывающего холода и боли во всем теле. Она с трудом села, закуталась в кардиган.

— Мда... — сказала она, мрачно посмотрев на черный зев пещеры, и поежилась.

Вспомнила о продуктах и резво вскочила на ноги, чтобы проверить сохранность пакета. Ломота в мышцах ушла мгновенно, доказывая, что хоть какой-то плюс в этом негостеприимном мире присутствует: тело ей досталось молодое и сильное. Пакет оказался на месте, колбаса, сыр и батон несколько примирили ее с холодным горным воздухом. К тому времени, как совсем рассвело, Лариса Петровна приняла решение, куда идти. Она продолжит путь через пещеру. Если там не будет больших перепадов высоты, то ручей проведет ее сквозь хребет.

В результате ревизии сумочки обнаружился пауэрбанк. Лариса Петровна, точнее, теперь просто Лариса — с новым телом на Петровну она не тянула — зарядила смартфон и с трепетом вошла в пещеру. Чтобы подбодрить себя, она решила петь. Обычно голос у нее был глубокий, мелодичный, но сейчас дрожал и срывался: мало ли что могло поджидать ее впереди. По мере того как она углублялась, спуск становился круче, а тьма вокруг сгущалась. Чтобы не тратить заряд телефона, она уговорила себя идти на ощупь, проверяя дно пещеры палкой. Сообразила, что обрыв будет слышен по шуму падающей воды, стала двигаться смелее, а петь тише.

— Вихри враждебные веют над нами, темные си-и-лы нас злобно гнетут. В бой роковой мы вступили с врагами, нас еще судьбы безвестные ждут, — вполголоса пела она “Варшавянку”. Сколько десятилетий прошло, а вот поди ж ты, вспомнились слова, придала решимости мелодия.

Два раза она останавливалась на привал. Один раз решилась включить смартфон, осмотреться. Ничего подозрительного не увидела и двинулась дальше. Уклон вниз шел ровный, но она заставляла себя не расслабляться, слушать воду и проверять палкой наличие стены рядом.

— Прекрасное далеко, не будь ко мне жесто-о-ко... — В репертуаре Ларисы черед дошел до более современных песен. Она споткнулась и выругалась: — Ё...шкин кот... Мне за мою храбрость два дракона положено… Эх, а я так ни одного эм-жэ-эм восемнадцать плюс и не прочитала… Не будь ко мне жесто-о-ко, жестоко не будь. От чистого истока, в прекрасное дале-о-ко, в прекрасное дале-о-ко я начинаю путь.

Когда она устала петь и задумалась, что есть новый мир — другая планета, или параллельная Земля, впереди забрезжил свет! Лариса ускорила шаг. Воздух ощутимо потеплел, и вскоре она увидела долгожданное небо и небольшое озеро, куда впадал ручей. Лариса вышла на берег и убедилась, что поступила правильно, выбрав прямой путь: вправо и влево от озера тянулись отвесные скалы. Если бы пошла верхом, спуститься бы не вышло.

Хорошо, что в магазине под покупки она выбрала большой пакет. Обычно она пускала такие под мусор, но сейчас туда влезли кардиган, одежда и сумка.

— Надеюсь, тут “крокодил не водится, не растет кокос”? — Лариса вошла в прохладную воду, держа вещи высоко над головой. — Самое время появится дракону. Увидит меня обнаженной, утащит в свой замок, а я как бы и не против…

Плавала Лариса так себе, но расстояние метров в пятьдесят осилить смогла. Обсохнув, она обошла озеро, нашла место, где вода продолжала свой путь к долинам, и продолжила поиски местной цивилизации.

Еще одна ночевка прошла относительно спокойно, если не считать комаров. Пошел третий день пребывания Ларисы в роли попаданки непонятно куда. Река набирала силу, горы превратились в холмы, батон и половина колбасы закончились, настроение упало ниже некуда.

— Подстава какая-то. Надо было в горах остаться. Или вверх пойти, драконы — твари летучие, наверняка свои замки на вершинах строят, — бормотала она, едва живая от голода и усталости. Мысли путались. Она пыталась вспомнить, где располагались замки неотразимых властелинов в книгах подруги Кати, но безуспешно. Не до географии, знаете ли, в моменты, когда на твоих глазах героиня утыкается носом в крепкую мужскую грудь ректора академии и испытывает то, что Лариса Петровна и сама была бы не прочь испытать, да негде.

Она уже совсем отчаялась и принялась искать место для ночевки, как вдруг заметила впереди поднимающиеся дымки. В один миг бывшая пенсионерка взметнулась на ближайший дуб и зорко всмотрелась вдаль помолодевшими глазами.

— Деревня… Люди… Родненькие! — прошептала она. Затем так же резво спустилась, и поспешила вперед, чтобы успеть прийти в деревню до темноты.

Когда перед ней показались первые дома, Лариса остановилась. Взобралась на пригорок и стала наблюдать. Выводы были неутешительными. Эпоха, в которую она попала, была далека от современной. Повозки, лошади, куры, тощие коровы, дым из уличных печей. Мешковатая серая одежда, длинные юбки, повязки или платки на голове у женщин, босоногие дети, бородатые мужчины. На единственной улице деревни показался отряд из семи всадников. Эти были одеты гораздо приличнее. Плащи поверх камзолов, на ногах сапоги. Они остановились, о чем-то переговорили с толстым крестьянином и пустили лошадей рысью. За деревней свернули к западу, туда, где солнце уже наполовину спряталось за холмами. Деревенские почтительно кланялись вслед, пока всадники не скрылись из виду.

— Твою дивизию, — разочарованно вздохнула Лариса Петровна. — Ни ректора тебе, ни генерала-дракона, ни некроманта на худой конец...

Она спустилась к дороге, надела свой вязаный кардиган, плотно запахнула полы, подпоясалась наплечным ремнем от сумки, саму сумку и пакет с пустой бутылкой от йогурта запихала за пазуху. Усталость и голод притупили чувство самосохранения. “Сразу не съедят, а там договоримся”, — подумала она и направилась к домам. Лариса Петровна в девяностые после развала Союза не терялась и в карман за словом не лезла, что ей эти крестьяне.

Она подошла к крайнему дому и посмотрела через низкий забор, сложенный из неотесанных камней. Во дворе женщина лет сорока варила что-то на уличном очаге.

— Добрый вечер, уважаемая, — обратилась к ней Лариса.

Хозяйка дома оторвалась от чугунка, издающего запах сомнительной аппетитности, и удивленно посмотрела на нее. На загорелом курносом лице отразились испуг и удивление.

— Простите, не хотела вас пугать. Мне нужен ночлег и еда. Я заблудилась, ищу дорогу в город, — доброжелательно сказала Лариса, но женщина никак не отреагировала на ее слова, только часто заморгала. Потом убежала в дом и вернулась с бородатым мужиком. Лариса повторила свою просьбу, после чего мужчина подошел поближе и стал осторожно ее разглядывать. Лариса сделала попытку объяснить свой странный внешний вид: — Я пришла издалека. Подскажите, где здесь можно переночевать?

В ответ раздалась длинная беззлобная тирада, из которой Лариса не поняла ни слова!

“Твою дивизию. Попала так попала. Ладно. Будем играть в Крокодила”, — подумала она и всем видом изобразила непонимание. В конце концов, доказано, что несмотря на разницу в языках, эмоции все люди выражают одинаково. Языком жестов и мимики Лариса показала, что пришла с гор, устала, хочет есть и спать. На лице пары крестьян и подтянувшихся к ним детей начало проступать понимание. Мужик открыл калитку. Лариса вошла во двор и рухнула на лавку рядом с очагом. Вскоре ее позвали за стол, и она набросилась на скромный ужин из овощной похлебки. Ночевать ее положили не в доме, а на сеновале, но это скорее обрадовало. В крестьянском доме она боялась подхватить каких-нибудь насекомых.

Утром Лариса позавтракала выданной ей кружкой молока и хлебом и расплатилась с хозяевами бутылкой из-под йогурта. Показала, что в нем можно хранить и переносить воду, наказала беречь пластик от огня и пошла осмотреться, нет ли в деревне какой-нибудь работы для помолодевшей пенсионерки.

Работа была. Вот только доверять ее Ларисе никто не спешил, крестьяне явно опасались пришелицу. Стоило ей обратить на себя внимание, прятали глаза, отворачивались.

— Ладно. На костер не тащат, и то хлеб, — утешила она себя и подошла к бабуле, которая тащила на горбу вязанку хвороста.

Она приветливо улыбнулась старушке, жестами показала, что хочет помочь, но та шарахнулась в сторону.

— Да ёшкин кот, — простонала Лариса.

Проводив бабульку тоскливым взглядом, она села на придорожный камень, сгорбилась и закрыла лицо руками. Хотела расплакаться, но рядом вдруг фыркнула лошадь и звякнули удила. От неожиданности Лариса вскочила на ноги, подняла голову и увидела перед собой мужчину... Всадника на гнедой лошади. Его серые глаза смотрели на нее холодно, с едва уловимым оттенком то ли жалости, то ли презрения. Он сунул руку в поясную сумку, посмотрел на предмет, который достал оттуда, недовольно поджал губы и бросил его ей под ноги. Лариса опустила взгляд. В придорожной пыли лежала большая золотая монета! Она очнулась от ступора, в который вогнал ее внешний вид всадника, и быстро подняла деньги. Больно кольнула гордость, но разум уже подсказал выход. Лариса выпрямилась, прижала руку с монетой к груди и с воодушевлением сказала:

— Благодарю! Я обязательно верну этот долг. Найду работу, разбогатею и верну.

Невозмутимое лицо аристократа подернулось дымкой недоумения. Его губы приоткрылись, он явно хотел что-то сказать, но в этот момент на дороге появились другие всадники. Мужчина до ужаса похожий на генерала-дракона забыл о Ларисе и пустил лошадь рысью, возглавив отряд. Кажется, это был тот самый отряд, который проезжал здесь вчера.

Сейчас Лариса наконец-то поняла попаданок, которые всю книгу бегали от своей очевидной судьбы с широкими плечами и кубиками пресса. Тот, кто помог ей, был красив, как античная статуя. Благородная осанка, атлетическая фигура, гладковыбритое лицо, волевой подбородок, уверенный взгляд… Да, ее сердце при виде этого мужчины ёкнуло, в животе заплясали бабочки, но… Гораздо больше сейчас ее волновала монета, крепко зажатая в кулаке.