Попаданка и тайны кицунэ

Книга первая. Эндор.

Иногда, чтобы обрести себя, нужно потерять всё. Перерождение — это не конец, это лишь начало пути, где душа обретает новую силу из пепла прошлого.

Глава первая.

Кицунэ — воплощение хитрости и мудрости. Её глаза видят то, что скрыто, а её шаги не оставляют следов, только шёпот загадок.

Середина марта дышала прохладой и приносила с собой меланхоличные дожди. На ветвях деревьев начали пробиваться первые робкие почки, словно природа медленно просыпалась от зимнего сна. В Эндоре весна пришла с запозданием: ещё вчера земля укрывалась лёгким инеем, а сегодня её серо-зелёное одеяло уже украшали первые цветы. Погода словно не могла определиться, кому уступить место: упрямая зима не спешила покидать свои владения, а нерешительная весна робко тянула свои руки к облачному небу.

Маленькая деревня на севере страны, скрытая среди хвойных лесов и гор, вот уже несколько недель жила под гнётом капризов природы. Серыми облаками небо сжимало горизонт, дождь то шёл моросящим потоком, то уступал место слабым лучам солнца. А сегодня всё напоминало затишье перед бурей: ветер нёс в себе предчувствие надвигающейся непогоды.

Эта весна была особенной для всей страны. Каждый город, от южных портов до северных вершин, готовился к череде праздников. Первым должен был открыться Ямаваро — шумный портовый город, где мерцание фонарей встречается с солёными волнами. Но в маленькой деревне, укутанной предгрозовой тишиной, об этом пока лишь говорили в домах, под стук дождевых капель.

Детские крики ещё недавно раздавались по улочкам: ребятишки бегали друг за другом, соревнуясь, кто быстрее. Холодный воздух пробирался сквозь их лёгкую одежду, заставляя их щеки румяниться. Но внезапно солнечные лучи исчезли, их заменили тяжёлые, угрожающие тучи. Первый раскат грома разорвал небо, а ветер сорвался с места, обрушив свой гнев на молодые ветви деревьев. Лесные звери, встревоженные переменой, спешно прятались в норах, оставляя мокрый след на мягкой земле. Появились первые капли дождя — холодные, как прощание зимы.

Жители деревни торопливо расходились по домам, закрывая ставни и двери, готовясь к надвигающемуся ливню. Только из одного дома на окраине продолжал струиться тёплый свет сквозь приоткрытые окна.

Раздвижная дверь из тёмного дерева с мягким скрипом отворилась. В небольшую комнату, пропитанную запахом свежей древесины и пчелиного воска, вошла девушка. Она неспешно закрыла дверь, словно отсекая непогоду от своего укромного мира. Её шаги были почти неслышны на мягком полу. Комната была скромно обставлена: футон с нежно-розовым постельным бельём, низкий столик и деревянная тумбочка.

Девушка поставила на тумбочку подсвечник с горящей свечой. Пламя тихо колыхалось, отбрасывая причудливые тени на стены. Взобравшись на футон, она устроилась у стены, из-под одеяла достала аккуратно спрятанные листы бумаги. С тумбочки последовали чернильница, кисти и небольшая деревянная дощечка.

Устроив дощечку на коленях, девушка погрузила кисть в чёрные чернила. Лёгкие мазки покрывали бумагу, складываясь в строки. Её почерк был не идеален: буквы немного плясали, но в этом была какая-то тёплая искренность. С каждым мазком на белоснежной бумаге рождались слова, уносящие её мысли куда-то далеко, прочь от хмурого неба и бушующего ветра.

Под треск свечи, её пламя тихо колебалось, разбрасывая на стены причудливые тени. Мягкий свет озарял комнату, в которой царила уютная полутьма. Аккуратные, тонкие пальцы быстро выводили строки на бумаге. Рыжие волосы спадали на лицо, скрывая напряжение, отражавшееся в её светло-карих глазах. Тонкие брови были сведены к переносице, выдавая сосредоточенность. Шуршание кисти по бумаге и редкий звук капающего воска изредка нарушали тишину.

— Пятнадцатое марта, — написала она, озвучивая свои мысли. — Сегодня мне удалось найти кисти, чернила и бумагу, чтобы вести дневник. Не знаю, как долго я смогу это делать, но, по крайней мере, это поможет сохранить рассудок.

Она на мгновение подняла голову, словно собираясь с мыслями, затем снова взглянула на чистый лист перед собой.

— Прошло почти три недели с того дня, как я очнулась в этом мире. За это время я узнала слишком мало. Начну с начала. Меня зовут Полина Журавлева. Точнее... звали. Теперь я — Рудвекия Накамура. В своём мире я умерла в день своего двадцать третьего дня рождения. А здесь… я проснулась в теле девушки, которая, судя по всему, умерла. Как это произошло? Мы поменялись душами? Телами? Не знаю, как это назвать.

Она сделала паузу, перевернув лист, и вновь принялась писать.

— Всё, что я успела понять за эти три недели, это то, что миром правят сверхъестественные существа. Кицунэ, эльфы, оборотни, вампиры… и другие расы, о которых я пока ничего не знаю. Каждая из них имеет свои территории. Что до меня… Я живу с бабушкой и дедушкой Рудвекии. Они говорят, что нашли меня в лесу, под огромным деревом. Я лежала на земле, словно упав с высоты. Дедушка, деревенский лекарь, поставил диагноз — амнезия. Постельный режим затянулся почти на три недели, и только вчера мне позволили выйти на улицу, но только в сопровождении бабушки. Хотя… называть её бабушкой странно. Она выглядит слишком молодо для этого звания.

Её кисть замерла, пока она перечитывала написанное. Мелькнуло воспоминание о бабушке Рудвекии: строгие глаза, мягкий, почти нечеловеческий голос. Слишком многое в этой семье казалось неправильным, чуждым, но она старалась не думать об этом.

Едва она потянулась к чернильнице, как за дверью раздался глухой стук. Сначала она не обратила на это внимания, поглощённая мыслями, но затем стук повторился. Голос, зовущий её, прорезал тишину.

Полина поднялась с матраса, чувствуя, как холод от пола пробегает по её босым ногам. Её сердце сжалось от внезапного ощущения тревоги, но она быстро собрала листы бумаги, стараясь не пролить чернила. Неразборчиво сложив их, она спрятала записи под одеяло и только тогда повернулась к двери. Лёгкий скрип раздвижной панели, обтянутой рисовой бумагой, возвестил появление бабушки.

— Лисёнок? Ты уснула? — послышался бодрый, но мягкий голос Эмико.

— Н-нет. Я задумалась, бабушка, — пробормотала Полина, с усилием изобразив спокойствие.

Дверь раздвинулась, впуская в комнату женщину, которая, несмотря на звание бабушки, выглядела удивительно моложаво. Эмико, пухлая и невысокая, шагнула внутрь с привычной грацией. Её длинные русые волосы, собранные в аккуратный пучок, подчёркивали мягкие черты лица. Кимоно в светло-коричневую полоску, местами выцветшее и чуть потрёпанное, скромно подчёркивало её женственность.

— Я приготовила твоё любимое блюдо, — с улыбкой сказала она, но в её светло-карих глазах проскользнуло что-то тревожное. Она сжала ткань кимоно у груди, словно пытаясь спрятать свои чувства.

— Сейчас подойду, бабушка, — ответила Полина сдержанно, избегая взгляда.

Она подошла к зеркалу, чтобы дать себе несколько лишних секунд. Её отражение казалось ей чужим: длинные рыжие волосы, тускло блестящие в свете свечи, ровные черты лица, которые больше напоминали кукольные, чем настоящие. Она сделала вид, что поправляет причёску, но на самом деле старалась скрыть, как глубоко её мысли ушли в беспорядок.

Эмико тихо подошла сзади, её шаги были едва слышны на деревянном полу. Женщина осторожно положила руки на плечи внучки, словно боялась, что та разобьётся. Её тёплые ладони излучали заботу, но в её взгляде читалась неприкрытая тревога.

— Руди… Лисёнок мой… Ты точно в порядке? — её голос дрогнул, и в нём зазвучала вся нежность, которую она берегла в своём сердце.

Полина замерла. Она видела в зеркале, как Эмико смотрит на неё с тревогой, грустью и желанием понять. Но как она могла объяснить то, чего сама не понимала? Пауза повисла в воздухе, и тишина снова заполнила комнату, нарушаемая лишь тихим треском свечи и гулом ветра за окном.

- Руди…

Услышав это чужое имя, девушка вздрогнула. Она заставила себя не опустить голову и не поджать губы. Когда она впервые пришла в себя, Полина не могла поверить в происходящее. Но воспоминания прошлой жизни ясно давали понять: она умерла. Теперь она застряла в этом новом мире.

— Точно, бабушка, — натянув улыбку, Полина старалась, чтобы она казалась мягкой, а не вымученной. — Я сейчас подойду.

— Хорошо. Но... если тебе нужно...

— Всё в порядке, бабушка.

Повернувшись к женщине, рыжеволосая взяла её за руку, сплетая их пальцы. Видя эту улыбку и добрые глаза внучки, Эмико сдалась. Кивнув, она тихо вышла, оставляя Полину одну.

"Нужно быть осторожнее. Задумалась и не услышала её", — подумала девушка, подходя к матрасу. Откинув одеяло, она нахмурилась, заметив слипшиеся и помятые листы бумаги.

"Первый блин комом… Придётся переписать," — с досадой подумала Полина.

Девушка взяла использованную кисть и чернильницу. Подойдя к комоду, она спрятала их внутрь. Личный дневник — стопку листов бумаги — она торопливо убрала под матрас. Поправив скомканное постельное бельё, Полина подошла к зеркалу.

В отражении она увидела девушку лет семнадцати-восемнадцати: длинные рыжие волосы, заплетённые в простую косу, светло-карие глаза цвета шоколада, тонкие рыжие брови, слегка нахмуренные. На голове выделялись рыжие лисьи уши, а за спиной тянулись восемь длинных пушистых хвостов.

На ней было старое чёрное кимоно в пол. Его подол украшали вышитые белые цветы, тянущиеся вверх к жёлтому поясу, словно к солнцу. На ткани виднелись аккуратные заплатки разноцветными нитками. Несмотря на это, кимоно казалось Полине строгим, элегантным и символичным, напоминая о росте и силе жизни даже в тьме.

"Мне кажется, я никогда к этому не привыкну," — пронеслось в голове рыжеволосой.

Она изучала своё отражение в зеркале. Дешёвое, старое кимоно, новая внешность — всё это до сих пор казалось ей чужим.

"И есть ли вообще способ вернуться обратно? К моей семье?"

Полина сжала кулаки, бросив взгляд на раздвижную дверь, ведущую в коридор.

— Ну что, пошли, Руди, — прошептала она, ещё раз взглянув на себя в зеркале.

Она глубоко вздохнула и шагнула в узкий коридор. Пол из светлого дерева скрипнул под её ногами, а в воздухе смешались запахи ужина и благовоний. Сквозь приоткрытое окно пробивались последние холодные лучи заходящего солнца. Дом напоминал старинные японские строения из её мира: небольшая кухня, тесная столовая с выходом на задний двор, где находились огород, сад и мастерская. В доме было всего две спальни, купальня и маленькая столовая. Уютно, но чуждо.

— А вот и наш лисёнок!

Раздвижная дверь в столовую скользнула в сторону, и Полина вошла. Внутри уже собрались "её" родственники.

Эмико раскладывала тарелки с ужином на низкий столик. Рядом, по правую сторону, сидел мужчина с рыжими, слегка поседевшими волосами, доходящими до плеч. Передние пряди были заколоты сзади, на грубом лице выделялись высокие скулы и уставшая щетина. Это был Ясуо, дедушка Рудвекии. Он сидел в тёмно-синем кимоно, на котором виднелись пятна от растений, и внимательно читал газету, нахмурившись.

Голос Эмико прервал его чтение:

— Ясуо! С внучкой хоть поздоровайся!

С этими словами женщина несильно толкнула мужа в бок, а сама вышла на улицу, чтобы забрать что-то с кухни. Вечерний ветер ворвался в комнату, вместе с шумом усиливающейся непогоды.

Мужчина нехотя отложил газету и поднял взгляд. Его тонкие губы растянулись в усталой улыбке.

— Добрый вечер, Рудвекия.

Полина чуть кивнула.

— Добрый вечер, дедушка.

В это время Эмико вернулась, прикрыв за собой дверь. Она быстро расставила на стол три подноса с ужином и разложила столовые приборы. В комнате запахло теплом и уютом.

Полина кивнула и села за стол, поджав под себя ноги. Запах горячего ужина приятно щекотал её нос. Эмико металась по маленькой столовой, ставя в белую вазу принесённые Ясуо цветы.

— Вас сегодня весь день не было. Бабушка говорила, что вы ездили в город, — произнесла девушка, глядя на дедушку.

— Да, — кивнул он, ставя на стол кружку с чаем. — Меня позвали осмотреть одного больного.

Посмотрев на Эмико, Ясуо издал тихий вздох.

— Милая, оставь эти цветы и приступим к ужину. Ребёнка голодом заморишь!

— Всё, всё, я уже! — улыбнулась Эмико и, наконец, заняла своё место за столом.

— Как прошёл твой день, Рудвекия? — Ясуо перевёл взгляд с жены на внучку. — Бабушка сказала, что ты сегодня попросила листы и чернила.

— Да... — Полина улыбнулась, стараясь выглядеть непринуждённо. — Решила вести записи. А у вас как дела? Больной поправится?

— Скорее всего. Завтра мы едем в город, — ответил он, ставя кружку. — Я подумал, тебе будет полезно поехать с нами. Места, которые ты посещала раньше, могут помочь быстрее вернуть твою память.

Полина заметила, как взгляд Ясуо стал задумчивым, почти отсутствующим. Его лицо, и без того грубоватое, будто превратилось в камень, не выражая никаких эмоций. В отличие от Эмико, чьи чувства всегда читались по лицу, он оставался для неё загадкой. Дедушка редко заходил в её комнату — только чтобы справиться о её самочувствии или принести что-то нужное. Всё остальное время он пропадал: уезжал в соседние деревни или города, занимаясь своими делами.

— Если будешь себя хорошо чувствовать, можешь поехать с нами, — продолжил он. — Тебе не помешает прогуляться.

— Было бы здорово, дедушка, — кивнула Полина.

Эмико поставила на стол вазу с крупными нежно-розовыми камелиями, затем села за стол. Цветы были пышными, с блестящими листьями, идеально дополняя скромную белую скатерть.

— У тебя новое предчувствие, дорогая?

Полина уловила, как взгляд Ясуо стал мягче, а уголки его губ чуть приподнялись.

— Я не могла не поставить их, — ответила Эмико, сложив руки на коленях. — Они остались у Асуми, и я решила их купить. Кто знает, может, наша внучка скоро приведёт в дом жениха?

Полина почувствовала, как румянец залил её щёки. Она быстро отвела взгляд, стараясь разглядеть что угодно: обои, картины на стенах, пол, потолок... даже окно, за которым гулял холодный ветер.

— Я не думаю, что это будет в ближайшее время, бабушка, — Полина слегка улыбнулась, взглянув на Эмико. — Сейчас главное мне поправиться, а не думать о браке с неизвестным человеком.

— Да, ты права, лисёнок, — кивнула та. — В нашей стране камелии имеют много значений, как для воинов, так и для влюблённых. В день, когда в нашу семью пришло письмо о моём замужестве с твоим дедушкой, я тоже принесла домой камелии.

Эмико широко улыбнулась, взглянув на мужа. Уголки губ Ясуо тоже дрогнули в лёгкой улыбке.

— Для меня эти цветы всегда ассоциировались с любовью, — продолжила она. — Может, и правда, лисёнок, скоро встретишь кого-то?

Полина пожала плечами, не зная, что ответить. Её взгляд вновь скользнул по комнате.

Обои в столовой были нежно-бежевыми, украшенными картинами с изображениями лис. Одни играли на полянах, другие сидели под деревьями, а третьи спали, свернувшись клубочками. Эти животные казались Полине свободными и счастливыми, словно могли делать всё, что захотят.

На небольшом столике у стены тлели благовония с тёплым пряным запахом гвоздики, наполняя комнату уютом. Однако взгляд девушки привлекла картина, висевшая над дверью, ведущей во двор.

На полотне изображён густой лес, в котором возвышался величественный храм. Перед ним стояла женщина с длинными русыми волосами, мягкими волнами, падавшими на плечи. Её розовое кимоно украшал узор из лепестков сакуры, а в руках она держала букет лилий. Вокруг женщины собралось множество лис — рыжих, белых, чёрных и коричневых. Они почтительно склоняли головы за её спиной, словно охраняя. Полине показалось, что эта женщина была сильной и величественной. На её поясе висел серп, странно выделяющийся на фоне остального изображения.

— Каждый раз ты смотришь на неё, — заметила Эмико, проследив за её взглядом.

— Кто это? — Полина обернулась к ним, сложив руки для молитвы.

Эмико и Ясуо уже сидели за столом, их ладони были сложены вместе в традиционном жесте.

— Матушка?

— Нет… Это наша богиня Инари, — мягко ответила Эмико.

— Ей мы молимся за благополучие и благодарим за еду, Рудвекия. Среди всего народа она ближе всего к нашим двум правителям.

— Правителям?

Полина заметила, как Ясуо вздрогнул и отвёл взгляд к картине. Его губы поджались, словно он пожалел о сказанном.

— Завтра я расскажу тебе о них, пока будем ехать в город, — наконец произнёс он, смягчив голос. — А сейчас давайте ужинать.

— Дедушка, пожалуйста, расскажите сейчас, — Полина подалась вперёд, подперев подбородок руками. Её глаза сияли неподдельным интересом, и от этого взгляда Ясуо невольно смягчился. Она напоминала ему дочь.

— Ты вся в свою мать, — вздохнул он, а затем кивнул. — Хорошо. Наша страна называется Эндор. Здесь живут, в основном, лисы… Нас называют кицунэ. Но в Эндоре можно встретить и других существ: эльфов, оборотней, которых осталось очень мало, людей — они находятся в попечении вампиров и сами вампиры.

Он выдержал паузу, будто не хотел произносить последнее слово, но всё же продолжил:

— Нашей страной управляют два последних представителя клана девятихвостых — Тэён и Адель. Они живут в столице, во дворце, а под их началом находятся три сильнейших клана: восьмихвостые, семихвостые и шестихвостые. Остальные кланы подчиняются этим трём. Это пока всё, что тебе нужно знать.

— Но если у меня восемь хвостов…

— Рудвекия, — перебил её Ясуо, подняв руку. Его взгляд вдруг стал холодным, словно он закрылся в себе. — Все вопросы потом.

Его рука потянулась к бутылке сакэ. Налив напиток в белую чашку, он, казалось, решил завершить разговор.

— Лисёнок, всё, что тебе нужно знать, вернётся к тебе со временем, — мягко произнесла Эмико, беря её руку в свою. Тёплая ладонь женщины успокаивала, но Полина подумала: "Дело тут явно не во времени".

— Давайте ужинать, — сказал Ясуо, прикрыв глаза.

Эмико последовала его примеру, и Полине пришлось сделать то же самое, хотя запах ужина настойчиво манил её открыть глаза.

— Великая Инари, богиня плодородия и богатого урожая, мы склоняем головы перед твоей мудростью и щедростью. Благодаря твоему благословению, мы можем насладиться плодами земли и щедростью природы. Благодаря твоей защите и правителям, верно служащим тебе, мы живём в мире и изобилии. Пусть эта еда напоминает нам о ценности каждого зёрнышка, каждого плода, которые мы получаем через твои дары. Прими нашу благодарность, о Инари, и благослови нас на дальнейшие труды и успехи, — произнёс Ясуо.

Эмико и Полина повторили слова молитвы вслед за ним.

— Я смиренно принимаю дар нашей богини, — завершил Ясуо.

Комнату наполнил аромат свежей рыбы и морепродуктов. На столе стояли аккуратно уложенные роллы с нежно-розовым лососем и светло-зелёным авокадо, тарелки суши с кусочками рыбы на белоснежной подушке риса. Белые чашки с соевым соусом, имбирём и васаби дополняли блюдо. Напротив, тарелки Ясуо стояла бутылка сакэ и маленькая чашка, а перед Полиной и Эмико — зелёный чай.

"В своём мире я даже не могла это есть, — подумала Полина, разглядывая еду. — Мама с сестрой обожали суши, а я всегда отказывалась. А сейчас ем их чуть ли не каждый день".

Эмико ловко пользовалась палочками, макая роллы в соевый соус, но Ясуо никуда не спешил. Он медленно пил сакэ, глядя куда-то вдаль, через окно.

"Всё ещё странный вкус, — думала Полина, пытаясь проглотить очередной кусочек. — Липкий рис, сырая рыба, острое васаби. Ещё немного, и меня вырвет".

***

После ужина Полина помогла помыть посуду и прибраться. На улице бушевал сильный ветер, небо затянуло тяжёлыми грозовыми тучами, и вскоре дождь хлынул на землю, заполняя её крупными лужами. Капли громко барабанили по крышам, окнам и подоконникам, создавая спокойный, умиротворяющий ритм.

Свежий, прохладный воздух проникал в дом, наполняя его ароматом дождя. В деревне к этому часу уже было почти тихо. Лишь несколько детей нарушали покой, выбежав на улицу наперекор запретам родителей. Они громко смеялись, играя в догонялки, пока один из родителей не вышел на крыльцо.

— Я сказала! Возвращайся живо домой! — раздался сердитый женский голос.

Полина осторожно выглянула из-за забора, чтобы посмотреть на соседку. Невысокая женщина с короткими чёрными волосами и маленькими карими глазами прикрывала голову рукой от дождя. Перед ней на крыльце резвился мальчик с тремя хвостиками за спиной, которые он тут же спрятал с помощью магии.

— Ну, матушка! — недовольно воскликнул лисёнок.

Он остановился у небольшой лужи, не заметив её, и резко топнул ногой. Вода брызнула вверх, пачкая светло-голубое кимоно. Мальчик замер, поняв, что натворил, и опустил голову.

— Ой… — прошептал он, заметив мокрые пятна. Улыбка сменилась на виноватую, когда он встретил сердитый взгляд матери.

— Промокнуть и заболеть хочешь? Лечить тебя я не собираюсь! — строго сказала женщина, махнув полотенцем и мягко стукнув сына по спине, направляя его к дому.

— Ну, мааатушка! — тянул мальчик, но спорить не решился.

Полина тихо засмеялась, наблюдая за этой сценой. Сняв гэта у входа, она вернулась в дом, закрыв за собой дверь.

Зайдя в свою комнату, она сразу подошла к окну и открыла его настежь. Прохладный вечерний ветер влетел внутрь, а капли дождя блестели под светом луны, которая робко выглядывала из-за тёмных туч. Где-то вдалеке прокатился гром.

"Дождь… сколько воспоминаний связано с ним", — подумала она, оставляя окно чуть приоткрытым.

Подойдя к своему матрасу, Полина присела на край и вытащила из-под него маленький дневник. Затем она достала из комода чернила и кисть. Сев на пол, оперившись спиной о стену, она развернула чистый лист бумаги и начала писать новую запись.

"Сегодня на ужин были суши. Если в моей прежней жизни я не могла даже смотреть на эту гадость, то теперь мне кажется, что я никогда не привыкну к этой еде... и к этому миру.

Когда-то, будучи подростком, я мечтала оказаться в магическом мире, полном загадок, монстров и тайн. Но реальность оказалась совсем не такой. Сейчас я больше всего скучаю по своей семье. Без них мне не нужен этот мир.

Я смирилась с тем, что домой мне, скорее всего, уже не вернуться. Но… несмотря на это, я хочу исполнить хотя бы одну свою мечту. Если уж мне суждено остаться здесь, я хочу путешествовать. Возможно, это даст мне ощущение свободы, которого я так не чувствую.

Завтра мы с Ясуо отправляемся в ближайший город. У Эмико там есть маленькая пекарня, которую завтра снова откроют после ремонта. Меня тоже решили взять с собой. Это будет что-то новое, и, может быть, я узнаю об этом мире чуть больше.

Кстати, сегодня Ясуо рассказал мне об их богине Инари. В столовой даже висит картина с её изображением… Если в этом мире есть магия и сверхъестественные существа, то, возможно, и она действительно существует? Интересно, удастся ли мне когда-нибудь встретить её?

Но всё же меня волнует один вопрос… есть ли у меня хоть какой-то шанс вернуться домой?"

Полина вздрогнула, услышав громкий раскат грома, и заметила краем глаза, как молния осветила небо за окном. Она медленно подошла и закрыла окно, чтобы ветер не залетал в комнату, и снова устроилась на полу, поджав ноги под себя.

За окном бушевал ураган. Деревья качались из стороны в сторону, подчиняясь порывам ветра, а дождь хлестал по крыше и окнам с такой силой, что казалось, вот-вот вырвет деревья с корнем или обрушит их на дома. Гром раздавался всё чаще, сопровождаемый вспышками молний.

Где-то в соседних домах дети прятались под одеялами, дрожа от страха. Кто-то, наоборот, крепко спал, укрытый звуками дождя, как тёплым коконом.

"Завтра я постараюсь узнать больше об этом мире", — написала она, ставя точку на последней строке. Полина подождала, пока чернила высохнут, аккуратно сложила бумагу и спрятала дневник вместе с кистью и чернильницей.

Достав из комода белое нэмаки, она быстро переоделась и легла на матрас, укрывшись одеялом.

"Мама… Сестра… Как вы там?"

Мысли о семье не давали ей покоя. Рыжеволосая девушка скучала по матери, которая, хоть и могла вспылить по мелочам, всегда поддерживала её. Скучала по младшей сестре, которой помогала с уроками, ухаживала за ней, пока мать работала на двух работах, чтобы оплатить её учёбу в университете.

А теперь что? Что стало с её семьёй? Она умерла? Или её тело сейчас лежит в коме, а всё происходящее — просто сон?

Эти вопросы сжигали её изнутри.

— Мама… Сестрёнка… Я скучаю по вам, — прошептала она, чувствуя, как горло сдавило от нахлынувших чувств.

Звуки дождя и раскатов грома слились в единый ритм, унося Полину в беспокойный сон, полный смутных образов и воспоминаний о доме.

***

Утро наступило быстро и незаметно. Звуки дождя убаюкивали местных жителей деревни и ближайших городов, которых также настигла непогода. Маленькие дети, которым не спалось из-за грозы не спали полночи не в силах уснуть из-за страха. Утро встретило жителей прохладным ветром, запах дождя на улице ещё не исчез, на только просыпающихся растений остались капли росы. Жителей деревни ждало на утро намного хуже беды, которую они не ожидали после ночного ливня.

Из-за сильного ветра множество деревьев повалило и поломало, мужчины не завтракая принялись убирать местность и помогать друг другу, так у одного из жителей повредило ночью сарай и несколько мужчин тут же ушли чинить его, рубить не поваленные деревья и собирать ветки.

Светло-серое кимоно с узором, представляющим собой несколько едва заметных веток кедра сидело на Полине. Длинные рыжие волосы собраны в высокий узел, из которого выпущены несколько прядей, слегка завитых и уложенных в виде волн, напоминающих кедровые ветки.

"Рано или поздно это случилось бы."

Полина стояла на краю деревни, наблюдая, как маленькие дети бегали среди взрослых. Маленькие лисята горели желанием помочь, но не упускали возможности немного похулиганить. Их отцы быстро пресекали это рвение, отправляя малышей домой.

— Едьте без меня, — произнёс Ясуо, сжимая в руках топор.

Его тёмно-коричневое кимоно было местами потрёпанным и пахло травами, как всегда. Полину забавляло, как этот запах стал неотъемлемой частью её дедушки. Казалось, он просто не замечает ни износа своей одежды, ни мнения окружающих.

— Я останусь и помогу остальным. Возьмите лошадь и отправляйтесь в город. К вашему возвращению здесь всё будет готово.

— Может, вам помочь? Лишние руки не помешают…

Не дав ей договорить, Ясуо улыбнулся и взглянул на внучку.

— Это не женское дело, Рудвекия. Лучше решайте свои дела в городе, а с деревенскими хлопотами я сам справлюсь.

Эмико мягко коснулась руки Полины, привлекая её внимание.

— Мы постараемся вернуться до заката, дорогой.

Ясуо посмотрел на внучку с нежностью, погладил её волосы, а потом крепко обнял, утыкаясь в макушку.

— Рудвекия, — сказал он тихо, отстранившись. — Ты ещё ничего не вспомнила?

Полина слегка нахмурилась и сжала губы.

— Нет, дедушка.

— Раньше, во время грозы, ты всегда приходила к нам в спальню и засыпала между нами. — Лёгкая улыбка тронула его губы. — Теперь, кажется, ты поборола свой страх… или просто стала взрослой.

— Сегодня ты слишком разговорчив, — вмешалась Эмико с улыбкой, беря мужа под руку. — Лисёнок, твой дедушка полночи не спал, волновался за тебя. Даже стоял под твоей дверью, слушал, как ты спишь.

Щёки Ясуо мгновенно покраснели. Он отвёл взгляд и направился к мужчинам, которые вытаскивали из леса упавшее дерево.

— Ничего этого не было! — произнёс он спокойным голосом, беря топор.

Эмико улыбнулась, заметив, как его уши покраснели ещё сильнее.

— Ой, а как ушки-то у нас загорелись!

— Хватит, Эмико, — пробормотал он, пытаясь скрыть смущение.

Наклонившись к жене, Ясуо тихо шепнул:

— Будьте осторожны. Я слышал, что в городе открылась новая гильдия.

Эмико кивнула, её глаза стали серьёзными.

— Я поняла.

С этими словами она взглянула на Полину, которая гладила лошадь по гриве.

— Наша внучка сегодня так прекрасна, — с гордостью произнёс Ясуо. Он ещё раз бросил взгляд на Полину и отправился помогать деревенским жителям.

***

Улицы города встретили Эмико и Полину шумным оживлением. Дети бегали, играя друг с другом, а их родители неспешно прогуливались вдоль дороги. Несмотря на прохладную погоду, резко наступившую после ночной непогоды, жители города оживлённо готовились к предстоящему празднику — Юкаку Мацури, посвящённому куртизанкам.

Ночная буря принесла городу немало хлопот. По улицам ходили стражники, расчищая дороги от упавших деревьев и веток, сжигая мусор или убирая его в телеги. Пострадавшие дома обтягивали брезентом, а их обитателей временно размещали в других зданиях.

Полина, кутаясь в своё кимоно, вела за собой лошадь, периодически оглядываясь на Эмико, которая здоровалась с знакомыми и время от времени останавливалась.

Когда они наткнулись на группу стражников, расчищающих дорогу от поваленного дерева, старший из них, мужчина лет сорока, повернулся к ним и приглашающе махнул рукой:

— Проходите сюда, девушки.

У него были короткие чёрные волосы и добрые тёмно-синие глаза. Мужчина помогал прохожим обойти препятствие, осторожно придерживая их за локоть, чтобы никто не порвал одежду о ветки. Однако, обернувшись к своим помощникам, он сразу изменился.

— Что стоите, оболтусы?! — прогремел он.

Грубый и гневный голос заставил Полину вздрогнуть.

"Секунду назад он казался таким мягким…" — подумала она, стараясь не привлекать внимания и быстрее пройти мимо.

Позади неё раздавались извиняющиеся голоса двух молодых парней, близнецов, с которыми мужчина только что разговаривал.

— Господин! — виновато тянули они.

Полина невольно обернулась. Светло-русые волосы, карие глаза и задорные улыбки делали их необычайно привлекательными. Они выглядели на семнадцать-восемнадцать лет, полными энергии и юношеской задорности.

— Вам что, сто лет?! — возмущённо кричал стражник. — Ваше совершеннолетие прошло ещё двести лет назад, а ведёте себя, как дети!

"Двести лет назад?! — удивилась Полина, с интересом глядя на близнецов.

Те, понимая, что их секрет раскрыт, виновато опустили головы. А стоящие неподалёку лисицы прикрывали рты и тихо хихикали, наблюдая за этой сценой.

По приказу старшего стражника близнецы подошли к дереву, встали рядом и глубоко вдохнули. На выдохе их дыхание превратилось в яркое алое пламя, которое тут же охватило упавшее дерево. Полина смотрела на это зрелище с восхищением.

"Вот это да!"

Огонь не распространился дальше, сжигая лишь дерево, и вскоре дорога снова стала проходимой. Близнецы стояли довольные своей работой, их лица светились гордостью.

Полина задержалась ещё на минуту, наблюдая за ними, но затем поспешила догнать Эмико. Она хорошо запомнила маршрут, который женщина повторяла ей несколько раз: идти прямо, пройти мимо цветочного магазинчика, затем ещё несколько ларьков...

Наконец, перед ней показалась вывеска с надписью: "Лисий Завиток". Полина облегчённо выдохнула, понимая, что вот-вот сможет немного отдохнуть. Она сильнее сжала поводья, ощущая, как ногти впиваются в ладони, и ускорила шаг.

Обернувшись, чтобы убедиться, что Эмико всё ещё идёт за ней, она резко повернулась обратно и.… столкнулась с кем-то.

— Извините... — пробормотала она, подняв голову.

Перед ней стоял мужчина в тёмном плаще, капюшон которого скрывал его лицо. Только пара тёмно-алых глаз зловеще блеснула из-под ткани. Полина невольно сделала шаг назад, чувствуя, как у неё по спине пробегает холодок.

Его длинные чёрные волосы спадали на лицо, ноздри раздувались, будто он жадно вдыхал прохладный воздух. Но больше всего её поразил взгляд — в нём был гнев.

— Смотри, куда идёшь, лисица, — холодно произнёс мужчина.