Попаданство с вакансией кн. 2

Часть 1. Адаптация продолжается.

Глава 1. Неприятная гостья. Тройной праздник

Вот и пришёл этот день – день поступления Милли в Королевскую Магическую Академию. Милли в сопровождении Петрикса после завтрака ушла поступать. Марилица с Катериной уехали с Валодэром на экскурсию вокруг королевского дворца. Ярод или занимался садом-огородом, или был у себя во флигеле.

Я же в своём кабинете уткнулась в карту, изучая землю, на коей располагалось Королевство Зегор. Вообще-то это материк. Есть ли ещё на этой планете материки? Предположительно есть, но точно не изучено. На материке Королевство Зегор было не единственным. На западе оно граничило с королевством Познария, вполовину меньше Зегора, но очень недружелюбное, доставляющее немало хлопот. В Познарии не было герцогов и иже с ними. Оно делилось на маркизаты. Семьдесят маркизатов, площадями в два раза уступающие герцогствам, а некоторые и вовсе не крупнее графств.

На северо-западе располагалось Великое Княжество Вергройш, состоящее из пятнадцати Княжеств-кланов. Королевство Зегор вело с Великим Княжеством взаимовыгодную торговлю и дружило. Граница между Зегором и Великим Княжеством была самая короткая, стиснутая границами Познарии и Земли народа зейяши. От северных морозных ветров вергройши были защищены Северным горным хребтом, начинавшимся на уровне границы с Зегором и тянувшимся до западного побережья.

Также торговые отношения у Зегора были налажены с северным народом зейяши. Земля Зейяши занимала север континента и протягивалась с востока на запад от края до края довольно узкой полосой, занимавшей Северный хребет. Равнинная территория простиралась вдоль границы с Зегором.

На юге располагалось огромное Стеаргантово горное плато, немного не достигавшее до Южного моря. Королевства Зегор и Познарию от основной массы горного плато ограждал Леокадов хребет. На плато селились гигантские птицы – стеарганты. Они не были изучены, так как не пропускали людей на свою территорию. Но ходили слухи, что птицы владеют второй ипостасью, то есть оборачиваются в существ, похожих на людей. Но это только слухи. О птицах было известно только, что они были покрыты крупной чешуёй, отливающей бронзой, а коричневые с бронзовым переливом перья имелись только на крыльях и в хвосте.

Слабо была изучена и довольно широкая низменная полоса между морем и плато. Известно было, что там непроходимые влажные южные леса, деревья которых опутаны вьющимися растениями, то есть джунгли. Там растут деревья-гиганты в два раза превышающие самые высокие, растущие в местных лесах. Оттуда смельчаки-мореходы привозили липрии и странные плоды растения бромлень, рассказывая страшилки о монстрах, обитавших в этих лесах. Мне ещё не довелось увидеть это необычное растение, потому что в лавках его не было. Но и на королевской кухне, как рассказал Стеф, оно не прижилось. Вроде бы жители побережья, припортовых территорий, выжимают из бромленя сок и получают слабоалкогольный кислый напиток.

Есть в мире Рэвингейра и эльфы – лесные жители. Эльфийский лес граничит с Познарией, простираясь на запад до окончания материка. Это самая большая территория. Весь ли лес принадлежит эльфам или только часть – зегорцам неведомо. Эльфийские товары поступают в Зегор через Познарию с большой наценкой, но они того стоят: кошёлки, сумки, сундуки и тому подобное с пространственными карманами.

На всём континенте были обозначены только две больших реки, обе пересекающие его с запада на восток почти параллельно друг другу.

Северная река Вэрставина брала начало в Великом Княжестве Вергройш, собираясь из множества рек и речушек, скатывающихся с Северного хребта. Некоторые из них пересекали болота и озёра. Единого истока не было. С территории вергройшей она вытекала тремя руслами, сливающимися уже в Зегоре, недалеко от границы. Устремляясь к морю, река впитывала в себя ещё несколько речек из Земли Зейяши и, спускаясь наискосок, огибала Вэрставийский холм с расположенной на нём столицей. Огибала не вплотную, оставляя между собой и холмом три герцогства. В море река Вэрставина выливала свои воды широким и глубоким устьем. В реку свободно заходили морские корабли и проходили почти до середины королевства.

Вторая многоводная река Великая брала начало где-то в глубине эльфийских лесов, пересекала Познарию, и, как её сестра, собирая водную дань с южных гор, с Леокадового хребта, устремлялась к морю, уткнувшись в него четырьмя рукавами, из которых только один был судоходный – южный.

Герцогство Четторрэсс занимало земли от Великой реки до вершин Леокадового хребта. На западе с ним соседствовало герцогство Феръерокс. Виконтство Бьёргкрюгерес к Великой реке не примыкало, было отделено другими виконтствами, прижималось к Леокадовому хребту, как и его сосед виконтство Зуграйт, позарившееся на стролловую рощу и половину озера Чирлитстор (озеро рогатого ореха) вместе с деревней на его берегу. Граница между герцогствами Четторрэсс и Феръерокс проходила, не задевая озера. Озеро оставалось полностью на стороне Четторрэсс. А деревня имела неосторожность расположиться недалеко от границы, чем и поплатилась. Вообще-то, судя по карте, у Феръероксов озёр хватало и без моего Чирлитстора, но ореха и ценной рыбки мало не бывает.

Увлёкшись изучением карты, я вдруг почувствовала внутренний дискомфорт, а потомуслышала какой-то непонятный звук в гостиной. Вышла из кабинета и замерла, с удивлением обнаружив пожилую женщину, скорее старуху, стоящую посреди комнаты. Одета она была в, довольно поношенную, одежду: тёмная, неопределяемого цвета (что-то потемневшее от времени сине-зелёное) юбка из тяжёлого шёлка до щиколоток, такой же жилет поверх выцветшей в мелкий цветочек кофты из лощённого вииля с закруглённым воротничком под горло, застёгивающейся на мелкие перламутровые пуговички, с прямым рукавом без манжет. На голове потерявший девственную белизну чепец, на ногах сапожки. На морщинистом, словно печёное яблоко, лице слегка крючковатый нос, карие, почти чёрные, глаза, выдающийся вперёд острый подбородок, бледные дряблые губы. Вылитая Баба Яга. Горба только не хватает.

- Ну, здравствуй, Пришлая, – с усмешкой поздоровалась со мной глубоким грудным голосом.

- Здравствуйте, – растерянно ответила на приветствие. – А Вы кто? И как тут оказались?

- Маммия, значит, – проигнорировав мои вопросы, с той же усмешкой проговорила старуха. – Ну-ну, – осматривая меня, обошла вокруг.

- Кто Вы и что Вам надо? – настойчиво спросила я, непонятно как и откуда взявшуюся старуху, мысленно призывая браслет.

Старуха, обойдя меня вокруг, стала делать замысловатые пасы руками и бурчать под нос заклинания на неизвестном языке. Намахавшись и набурчавшись, старуха недоумённо уставилась на меня.

- Что? – спросила я, усаживаясь в кресло и выставляя напоказ шоргон. – Не действует? Так кто ты такая?

Сначала-то я к ней уважительно на «Вы» – как-никак человек глубоко пожилой. Да и чего греха таить, малость подрастерялась. Но её пасы выбили из меня всю почтительность. Вокруг старухи образовалось туманное сияние, и вместо неё появилась высокая стройная женщина лет сорока, в синем платье в пол из тяжёлой мерцающей ткани. В красивых благородных чертах лица прослеживалось сходство с Кэррогесами.

- Ого! Даже так! – воскликнула я, рассматривая женщину.

- А вот теперь я отвечу на твои вопросы, – величественно произнесла она. – Моё имя Миллирияонеллаиза.

Я мысленно с трудом по слогам воспроизвела имя, но вслух повторить не решилась. Вопросительно посмотрела на женщину, ожидая дальнейшего объяснения.

- Что? Больше ничего спросить не хочешь? – приподняв одну бровь, поинтересовалась она.

- Так ты ещё не ответила на заданные вопросы, и я жду на них ответы, – с сарказмом проговорила я.

Миллирияон… (тьфу ты, имечко, без разбега не произнесёшь) мимолётно сморщилась от моего сарказма.

- Я – Покровительница рода Кэррогес, – с пафосом сообщила она.

Что-о-о?! Покровительница рода Кэррогес? Вот эта дамочка Покровительница МОЕЙ Милли?! Меня словно пружинами выкинуло из кресла. Я вскочила на ноги и вмиг почти вплотную оказалась перед Покровительницей.

- Ты-ы-ы?! – в негодовании ткнула в неё пальцем. – Ты, Покровительница рода Милли?! А где ты была, когда девочка осталась сиротой? Куда ты смотрела, когда обманом её привели к алтарю для бракосочетания, которое ты признала? Где ты была, когда муж пытался в лесу «консуммировать» брак, чтобы завладеть её немаленьким приданым. Где?! Ты!!! Была?! И куда?! Смотрела????!!! – вырыкнула я последнее слово.

Покровительница опешила перед моим напором, даже слегка растерялась.

- Ну, знаешь! – возмутилась она, приходя в себя. – Что ты тычешь в меня? Ты не имеешь права обвинять меня в чём-либо. Ты никто! И я не собираюсь перед тобой, глупая иномирянка, оправдываться.

- Правильно, – злость вдруг отступила, уступив место спокойствию, и я вернулась в кресло. – Потому что тебе нет оправдания. Ты не выполняешь своих обязанностей в полной мере.

- На Миллиирию не распространяется моё покровительство, – заявила Миллирияон…(тьфу!) Покровительница.

- Это ещё почему? Она что? Приёмная дочь из другого рода?

- Нет. Её дед не настоящий граф Теодор ду Кэррогес-Грэфикс, а иномирный самозванец, – скривясь, буквально выплюнула Покровительница рода Кэррогес.

- Насколько мне известно, Боги благословили этот брак. Значит, они сами содействовали этому.

- Боги-то благословили, да я, как Покровительница рода, не признала этот брак.

- Ладно, что стоять-то, присаживайся. Давай поговорим по-хорошему. Если твоё покровительство не распространяется на Миллиирию, то зачем-то ты заявилась?

Только эта нехорошая дама расположилась в кресле, дверь приоткрылась, и в неё протиснулись друг за дружкой Лёвик и Полли. Они как-то неожиданно быстро окрепли и передвигались по всему дому, взлетали по ступеням лестницы на второй и третий этажи, точнее до выхода на чердак. Ростом они стали с крупного домашнего кота-сибиряка весом в десять килограмм. Леопольки встали перед моим креслом, взъерошились, спинки выгнули, хвостики угрожающе подняли.

- Мр-р-ря-я-я-у-у-у!!! – грозно «прорычали» слаженным дуэтом глядя на гостью, что явилось неожиданностью даже для меня.

- Что это за мерзость! – взвизгнула Покровительница, тыча пальцем в сторону наших «кошечек».

- Наши питомцы, – ответила я. – Успокойтесь, мои хорошие. Защи-и-итники, – погладила по головкам леополек. – Тётя не опасная. Она только думает, что всесильная, а на самом деле даже со своим родом справиться не может, – с сарказмом поддела Миллирияон…(тьфу!) Покровительницу.

- Почему это я не справляюсь? – возмутилась гостья.

- Это тебя, неуважаемая Миллирияонеллаиза, (ха! выговорила и не споткнулась!) спросить надо, почему не справляешься. Почему допустила в роду междоусобицу, братоубийство? Ведь это с твоего попустительства погиб Теодор Кэррогес, граф Грэфикс, который мог стать очередным герцогом Бругсгорд, или его сын. И, ведь, ты знаешь, кто его убил.

- Я не вмешиваюсь в выявления сильнейших в роду, – недовольно сморщившись, заявила Покровительница.

- Нет! Ну, посмотрите на неё! – возмутилась я, хлопнув себя по коленям. Леопольки мяргнули, вопросительно оглянулись на меня, готовые кинуться мне на выручку. – Спокойно, деточки. Маммия просто возмущена, и очень. Тема разговора у нас такая, нервная. Ты говоришь, – я снова обратилась к Покровительнице обезличенно, – не вмешиваешься в выявления сильнейших. Правильно. Но… определять сильнейшего нужно в честном поединке один-на-один, а не нанимать отряд наёмников. Боги, наверно, поэтому и вмешались, и брак благословили. Но почему опять именно в этой семье пропадает истинный наследник, а потом и сын, как ты выражаешься, иномирного самозванца, и графство с титулом достаются маленькой девочке? Не находишь, что это подозрительно? И крыть нечем, да?

- Истинный наследник сам виноват. Его никто не убивал. Он с друзьями проводил опыты с открытием порталов, и куда-то открыл, что его затянуло в неизвестность. Друзья не успели его задержать, да и сила воронки портала была очень велика. И друзей тоже затянуло.

-Погоди, у меня другая информация. Мне сказали, что Верон по окончании Академии с друзьями ушёл в плавание и не вернулся.

- Верно. Так и было. Только они остановились у острова, где решили отдохнуть. Там и случилась эта беда.

- Опять не состыковка. Если никто не вернулся, то откуда известны такие подробности?

- Так я же немного присматривала за ним. Но на чужой земле я бессильна.

- Не думаешь, что это было подстроено злоумышленником, сбившим настройку портала? А младшенького-то, отца Милли, кто убил? Это ты зна-ае-ешь. Ведь почему-то отказался герцог от расследования. У кого-то из Кэррогесов ручки в крови по самые локоточки, – не удержалась я от сарказма. – И Милли помешала настолько, что ты брак с родственником благословила.

- Не родственники они. В девчонке нет крови Кэррогесов, – брезгливо скривилась Покровительница.

- Вот и ладненько. Милли сама от титула и графства отказалась. Не нужно ей это яблоко раздора. И в твоём покровительстве не нуждается – опасно для жизни. У неё теперь я есть.

- А сама-то ты кто? – ехидно спросила Покровительница. – Безродная иномирянка. Без Силы владения магией, без собственного дома.

- А ты мне не завидуй, – с не меньшим ехидством ответила я. – Всё у меня есть. Только об этом знать не всем следует. А тебе в первую очередь. Так что Милли теперь не в твоём ведении, а графство и титул свободны. Странно, что ты этого не знаешь. А-а-а, я поняла. Не шибко-то чествуют тебя Кэррогесы, святилище в должном состоянии не поддерживают. То-то ты явилась в поношенной одежонке. И эту красоту, наверно, с трудом удерживаешь. Слабая ты, Покровительница. Пусть хоть весь род Кэррогес передерётся, а я посмотрю, как ты, Миллирияонеллаиза, с этой бедой справишься. Злорадствовать по этому поводу не буду, но и сочувствовать тоже. Сама виновата – братоубийство допустила, завистников не прижала. Тебе Праматерь на помощь пришла, но ты этой помощью не воспользовалась, а наоборот способствовала избавлению от результата помощи. И не боишься гнева Праматери? А, вообще-то ты зачем пришла такую-то даль? Что? Кто-то из Кэррогесов в столице живёт?

А, ведь, и верно – живёт. И очень даже мне хорошо знаком. И, может, не один он. Кто-то ещё и познатней. В каких-то чиновниках тут служит отец Геррита, младший брат графа-управителя графства Грэфикс.

- Познакомиться и пришла. Я тебя не такой представляла. Имя своё не скажешь?

- Отчего бы и ни сказать? Леополлия-Леокаддия ду Крюгерес.

- Как?! Леополлия-Леокаддия? – сквозь смех повторила моё имя Покровительница. – Так это ты…, – хохоча и показывая на леополек пальцем, – это ты родственничков приютила?

Смешно ей. Мы с Милли тоже уржались, когда разобрались что к чему. А дед сказал, что смешного ничего нет, что грозное имя получилось. А главное, длинное. Что свидетельствует о принадлежности к высшей аристократии. А род Крюгересов, как мы с королём выяснили, в родстве с ним состоит.

- Какой ты назвала род? – отсмеявшись, спросила Покровительница.

- Крюгерес. А что?

- Но этот род вымер. Виконтство есть, городок небольшой с портом, несколько деревень. Пахотных земель мало. Даже ради титула никто не принимает его. Работы много.

- Как видишь, не весь вымер. И я знаю всю ситуацию. Будем с Милли своё виконтство поднимать да род восстанавливать. – А о том, что Милли стала баронессой, я умолчу. И о том, что мы с ней в близком родстве, тоже умолчу.

- Ну-ну. Я тоже посмотрю, как ты с этим виконством справишься. Пойду я. Дел ещё много, – щёлкнув пальцами, Миллирияонеллаиза исчезла.

- Ну, вот, ни здравствуй, ни прощай. Возмутительная невоспитанность! Весь настрой мне на приобретение новых знаний сбила. Айда, ребята, на кухню. Скоро Милли придёт, Саттие обед поможем готовить.

Да и проголодалась я что-то, пообщавшись с духом-покровителем рода Кэррогес. Неприятная особа!

На обед у меня задуманы голубцы. С местной пищевой базой я уже разобралась. И морковь нашлась. Только слишком бледная, не отягощённая каротином, но с очень сильно выраженным специфическим вкусом и запахом. Каротина в бульбаре было больше, чем достаточно. И помидорки, точнее липрию в одной овощной лавке обнаружила, через два квартала от нашего. Словно гроздь крупного винограда, до тридцати штук в грозди. Четырёх сортов, как рассказывал Ярод: красные – круглые, размером с куриное яйцо; жёлтые – длинненькие, пальчики; оранжевые тоже круглые с теннисный шарик и фиолетовые, почти чёрные, овальные в форме сливы и размера такого же. По запаху и вкусу почти настоящие томаты, но ближе к физалису. Можно, конечно, пасту варить, соусы разноцветные. Но закупать для этой цели дорого обойдётся. А, вот, выберусь в свои владения…

И выпечкой можно заниматься. Дрожжи самодельные с Саттией насушили из оставшегося теста с добавлением размолотых семян хмельной травки. Не знаю, из какого зерна муку мелют, но, очень подъёмное тесто получается, скороспелое. Жёлтого цвета, словно на яичном желтке.

Да-а-а, о яйцах. Вчера Нора снесла яйцо. В углу денника. Ярод сказал, что оно пустое, без зародыша, потому что нет самца, а чёрного норниса Валодэрова наша девочка к себе не подпускает. Всё верно. Куры, гуси, утки, индейки тоже так могут.

Я в своём хозяйстве решила гусей завести. Мне мать выделила по осени трёх гусынь и гусака из подросшей молоди. А гусаки, надо сказать, мужики привередливые. Не каждую даму принимают. Любовь у них только к одной проявляется, а к другим они просто снисходят, да и то не к любой. Какая не по нраву, так и внимание ей не уделяют. Гусак у меня был пёстрый, а гусыни две пёстрые и серая. Так этот муд… мужик пёстрых обихаживал, а серую даже к кормушке не подпускал. Перезимовали-то они мирно, а весна и показала их сердечные привязанности. Гусак с одной пеструхой муси-пуси разводил, над ней всё сю-сю-сю да сю-сю-сю, головой об неё терся, на ушко нашёптывал, то есть нашипивал. Со второй пеструхой попросту, без предисловий супружеские обязанности исполнял. Сделает своё дело и сразу к любимой и голову перед ней склонит и гундосит тихонько, что-то, словно оправдывается. Мол, необходимость заставляет, а так бы я ни-ни. Пёстрые гусыни одна четырнадцать, другая двенадцать яиц снесли и сели парить, а серая почти всё лето неслась, где ни попадя, на гнездо даже не присела ни разу. И соседи вокруг никто гусей не держал, а то, быть может, нашёлся какой-нибудь сердобольный, выручил серую. Так нет. Вот и Нора наша будет нас яйцами снабжать.

Дружненько с Саттией готовкой занимались, разговаривали о всякой ерунде. Ну, не совсем о ерунде, но ничего серьёзного не обсуждали. Я её ещё мясной рулет учила делать, с яйцами. Два сделали, в духовке запекли.

Примчалась взбаламученная, чем-то напуганная Милли. Села на табурет в уголок, обхватила себя руками.

- Милли, ты почему убежала? – в кухню с возмущением влетел Петрикс. – Я с нашими парнями остановился, – объяснял нам. – Мы засекли Стивера Кэррогес. (Вот почему эта мадам Покровительница здесь оказалась! Любопытство своё удовлетворить решила. Может, надеялась, Милли подловить? «Фигвам» получите, а не Милли!) Они пошли на задержание, а я глянул вокруг себя – нет моей подопечной. Хорошо, следилка сработала, что она дома. Нельзя же так, Милли!

- Я напугалась, – дрожащим голосом, готовая расплакаться, проговорила Милли. – Как увидела его, что он в едальню напротив нашего дома заходит, так и побежала домой.

- Так я же рядом стоял, – продолжил возмущаться Петрикс.

- Ну и что, что рядом, я всё равно испугалась, – всхлипнула Милли.

Я обняла приёмную дочку, погладила по спине.

- Кого там было пугаться? – не унимался телохранитель. – Этого слабака? На тебе же защита, как на королевском дворце.

- Петрикс! – одёрнула я парня. – Успокойся. Ты где служишь? Ну-ка, живо взял себя в руки!

Петрикс посмотрел на меня слегка ошарашенно, на лице явно читалось желание ответить мне резко, но со свистом выдохнул, словно спустившийся мяч и отвёл глаза.

- Мне Стеф тоже так говорит, когда я завожусь, – расстроено проговорил, не глядя на меня. – Вот, этими же словами.

Вздохнул тяжело и вышел на улицу.

- Он что, совсем ушёл? – всполошилась Милли.

- Нет, дочка. Куда он от нас денется? Он на службе. А ты-то что так испугалась? На тебе шоргон. Уцепилась бы за Петрикса, и сам грехт тебе не страшен.

- Не привыкла я ещё, – вздохнула Милли. – Я как увидела Стивера, у меня в глазах потемнело, страх накатил. Сразу мысль мелькнула, что к тебе надо бежать.

- Ну, теперь-то успокоилась? Иди, зови Петрикса обедать. На крыльце, наверно, стоит, переживает.

Милли вышла за Петриксом, а мы с Саттией стали накрывать в столовой. Голубцы с оранжевой толчёнкой, с ярко-красной подливой и свежей зеленью. Мясной рулет, нарезанный ломтиками. В кружках бульон мясной с ароматными приправами. Местное население супов почти не варит, а все блюда, что у нас вторыми идут, запивают бульоном или слабоалкогольным напитком. К ягодному взвару приготовили медовые плюшки. Мёд в них только для аромата. Пришли Петрикс с Милли, помыли в кухне руки.

- Лео, прости, пожалуйста, – проговорил Петрикс, входя в столовую.

- За что? – удивилась я.

- За несдержанность. Меня Стеф и тётушка всегда за это ругают.

- Так ты тоже испугался. Тебя понять можно. Не всякий сдержится, если подопечного потеряет. Тот же Стеф. Садитесь. А у тебя, Петрикс родителей нет? Ты всё только тётушку поминаешь. Хотя матушка, вроде, есть – самовар покупал для неё.

- Есть. Они в Познарии живут. Я родом оттуда. Здесь в Академии учился. На службу в Магконтроль пригласили, я и остался.

- Извините, мы опоздали на обед, – в столовую вошли Марилица с Катериной. – Саттия, можно, мы руки в кухне помоем?

- Мойте, – разрешила Саттия. – Не подниматься же на второй этаж.

Следом за Марилицей с Катериной, через пару минут, вошли Валодэр с Яродом. Ярод принёс корзинку огурцов. Надо малосольных посолить.

- Сийра Лео, там четыре дыни созрели. На четырёх растениях по одной, – сообщил Ярод. – Ещё на трёх вот-вот подойдут.

- Вот и хорошо. К празднику. Ну, что, Милли, сегодня у нас на ужин будет торт? – спросила я с намёком.

- Да, – заулыбалась Милли. – Можете поздравить. Я принята в Королевскую Академию на первый курс в первую группу.

- Сразу по группам распределяют?

- В первую группу отбирают, у кого высокий потенциал Силы владения магией и хорошее общее образование, полученное при домашнем обучении или в пансионате, – объяснил Петрикс. – Первой группе предоставляется возможность пройти за один год два курса. В этом году в первую группу приняли пять человек: Милли, Николоса, сына Стефа, сына посла Великого Княжества Вергройш, младшую дочь ректора Бругсгордской Малой Магической Академии и внука герцога Кэррогес-Бругсгорд. Это ещё один претендент на Миллино наследство. Так что, Милли, жди штурма и натиска, – со смешком предупредил Петрикс.

К ужину торт изготовили уже, так сказать, обкатанный, названный Саттией «Нежность», бисквитный с зефиросуфле. Пропитку сделали жиденьким сахарным сиропом с добавлением мёда и сока киклика, чтобы сладость разбавить. Только мы закончили возиться с тортом и принялись за приготовления мясного рулета по заявке мужчин, в кухню ворвались весёлые мужские голоса. У меня сердце радостно подпрыгнуло. Мальчики вернулись! Милли выбежала встретить, даже рук не сполоснула. Я наскоро руки полотенцем вытерла и тоже вышла в холл.

- Мальчик мой, Ёс, – кинулась я к племяннику.

- Тётушка? – неуверенно обратился ко мне Ёсган. – Тётушка ЛиЛи! – кинулся ко мне с объятиями, уткнулся в ключицу. – Тётушка, ты живая, – всхлипнул. – Мне Лесовой рассказал, а мне не верилось, что ты живая, – всхлипывая, говорил паренёк.

Я обнимала паренька, не смея разочаровать признанием. Потом, когда приживётся, тогда, уж, и признаюсь. А сейчас так надо.

- Теперь будет всё хорошо, мальчик мой, – успокаивала племянника. – Худющий-то какой, – потрепала по волосам. – Будем откармливать. Варьян, как у тебя дела?

- Полный порядок, маммия, – чмокнул меня в щёку.

- А это кто таков? Молодой человек, ты чей будешь? – обратила я внимание на скромно стоящего в сторонке высокого парня, чтобы не мешать бурной встрече родственников.

- Мой он будет, сийра Лео, – ответил Стеф. – Разве не видно?

- Очень даже видно. Ты, когда его делал, в зеркало смотрелся? – шутливо съёрничала я. – Надо же, какая удачная копия.

- Да уж я постарался. Не стой, сын, скромником. Здесь все свои. Милли, принимай в компанию одногруппника. Лео, можно тебя на минуточку, – прошептал на ухо Стеф и повёл в гостиную. – Вот, возьми, потом вернёшь, – подал мне конверт. – Это письмо ЛиЛи и его копия. Дашь Ёсгану прочесть, а копию оставите себе.

- Спасибо, Стеф. Я обещала королю, что, если найдётся родственник по линии Крюгерес, я обязательно ему сообщу. Пошли, пожалуйста, ему вестник с извещением, что прямой наследник Крюгерес жив, находится в полном здравии и вменяемости.

- Сейчас отправлю, а ты иди пока.

Я вернулась в кухню, где хозяйничали Саттия с Марилицей. Милли повела Ёсгана в его комнаты. Там всё было приготовлено для заселения. В соседние апартаменты она велела заселиться Варьяну, заявив, раз он член семьи маммии, так пусть и переселяется в семейное крыло.

Во время ужина я получила вестник от короля. Передо мной на стол, едва не угодив в тарелочку с тортом, упал, сложенный пополам небольшой листок бумаги. Я вытаращилась на взявшееся из ниоткуда послание.

- Лео, читай вслух, что там, – привёл меня в чувство Стеф.

Я, дрожащими от волнения руками, развернула листок, оказавшийся верхней половинкой, оторванной от гербовой бумаги с королевским вензелем. Короткий текст, написанный убористым мужским почерком, гласил, что меня с семьёй приглашают на семейный ужин на следующий после бала день. Под текстом стояло короткое – Додж.

Что? На ужин? Я не поверила своим глазам. Хотела ещё раз перечесть послание, но бумага истаяла в моих руках. Великая Праматерь! Наша семья в полном составе приглашена на ужин в королевскую семью! Я растерянно посмотрела на, улыбающегося, Стефа.

- Ярод, неси две штуки, – велела садовнику. – Будем дегустировать. У нас сегодня праздник!

Ах! Какой аромат поплыл по кухне и столовой, источаемый сочными жёлтыми кусочками дыни. Стеф откинулся на спинку стула, и прикрыв глаза, втягивал носом знакомый, почти забытый, дух спелых дынь с навозной гряды, а его руки с жатыми кулаками подрагивали на кромке стола. Лишь на долю минуты он позволил себе эту слабость, но она не ускользнула от моего внимания.

Поглощали душистый сладкий плод не спеша, смакуя каждый кус. Катерина скармливала кожурки Ривису. Лёвка с Полькой тоже не отказались от небывалого лакомства.

Застолье получилось большое. Десять человек! Праздник тройной: поступление Милли и Николоса в Академию, вступление в семью Ёсгана, поимка Стивера Кэррогеса. Теперь Милличка вздохнула свободно. Не висит над ней этот «Дамоклов меч». Но молодых Кэррогесов мы будем держать на очень большой дистанции.

После ужина вышли провожать отца и сына Вудвортов. Николос прощался с Милли, Варьяном и Ёсганом, заключая двухстороннее устное соглашение о дружбе. Я же отвела Стефа в сторонку, чтобы удовлетворить любопытство.

- Ну, что? Закрыли дело о банде или ещё идёт следствие?

- Закрыли, закрыли, – со смешком ответил Стеф.

- Тогда рассказывай!

- Что рассказывать, любопытная моя?

- Ну, как, что? Связаны граф-управитель и его любовница с бандой или нет?

- Ортоз Кэррогес чист, в деле с бандой не замешен. У него были свои виды на Милли, да ты помехой оказалась. А вот его любовница Маргет арестована. Главарь банды её старший брат, а наша крыса – младший. Она помогала им в трудное для них время с питанием, некоторых людей, в том числе и брата, укрывала в своём доме в соседней деревне. И тоже мечтала завладеть Миллиным наследством, женив на ней сына.

- Разве только что насильно. Милли рассказывала, что сынок экономки всегда пытался подловить её, зажать. Говорил, что Милли сделает его графом.

- Вот и домечтались. Спасибо за ужин. Дыней порадовала. Вкус детства. До встречи.

- До встречи…

С признанием Ёсгану, что я не родная его тётушка ЛиЛи, повременить не получилось. Ко мне все обращались не ЛиЛи, а Лео. Ёсган весь вечер посматривал на меня недоумевающе и с подозрением, но молчал. После ужина, когда все разошлись по своим комнатам, чтобы готовиться ко сну, ко мне в гостиную пришёл Ёсган.

- Так значит, ты не моя тётя ЛиЛи? А кто? – стоя у двери, спросил, хмуро набычившись.

- Нет, мой мальчик, – ответила, опускаясь в кресло. Лёвка тут же устроился у меня на коленях. – Я её преемница. Я попала волею Праматери в ваш мир из другого мира не душой, а вся, как есть, цельной в день, когда умерла ЛиЛи. – Я взяла со столика конверт и вынула записку ЛиЛи. – На, прочти. Надеюсь, ты помнишь её почерк. Она возложила на меня свой долг по твоему поиску. Ты взрослый мальчик и сможешь всё понять правильно.

Ёсган прошёл, взял записку и, опустившись в кресло, стал читать. Он перечитал её несколько раз, тяжело дыша, сдерживая слёзы. Встал, положил записку на стол и, молча, вышел.