Попадос в Тевтобургский лес

Слушай меня, историк. Ибо дело твоё – сохранить истину. Звать меня Публий Квинтилий Вар. Но не «подлый», а Публий, не «Конан» – Квинтилий. И не «варвар» – однажды Вар. Мне в историю римских героев не попасть бы под ложным именем. Спросишь, какое ложное? Изволь, назову. В легионе меня прозвали Аргентеус Беллатор - серебряный воин. Отчего? Нагло врут, будто в Сирии я брал серебром взятки. Во-первых, не серебром. Во-вторых – там ни слова о сребролюбии. Кличку надо понять иначе: я вечно второй. Нынче я в легионе лишь наместник Тиберия.

Как зовут меня? «Публий Аргентий Кар»? Да как твой язык повернулся! Поднимись. Не желал дурного? Верю. Увы, имя проклято. Искажено и в истории Рима… Виноват же другой историк - тот, оставивший в Александрийской библиотеке злую запись о моём проконсульстве в Сирии: дескать, провинция обеднела, я же обогатился… Кстати, враки: обогатился Рим. Ну а награда Сирии - римское право, гражданские ценности. И война: право требует жертв. Вот проклятие – дело иное. Чуждое правовому полю.

Я был проклят нежданно. Явился в библиотеку. Отыскал манускрипт, дёрнул страницу и… Некий насупленный эллин молвил: «Утопос» - и сглазил мою судьбу. Это слово переводится «попаданец». И теперь мне фатально везёт - «попадаю». В местность, коей имя «Германия», в варварской части Европы. В сей Закрытый лагерь, коему имя... Нет, за бесплатно тебе не скажу – закрытая информация. Угадай! Не сумел? Да ты сам попаданец к варварам!

Варвары кто? Не способные в латынь ни бельмеса, знай варнякают на своём – «вар-вар-вар», будто немцы. Ну а главное - не умеют писать, это значит, у них нет истории, кроме той, что мы им напишем… Ты напишешь, приятель! Ну а Публий Квинтилий Вар её сделает.

Нет, конечно же, начал Тиберий. Основал наш Закрытый лагерь на Янтарном пути между Балтикой и Аквилеей, переписал население, ввёл призыв да наладил торговлю. Мы им втридорога кубки, стеклянные бусы, а они нам в ответ по-дешёвке сырой янтарь и железо. Кстати, варвары плавят железо. Щеголяют, как мы в серебре. Подражали цивилизованным – раньше, до апокалипсиса.

Апокалипсис – это восстала пара германских племён южнее. И Тиберий скорее к ним, а меня оставил при лагере на хозяйстве. Но и рядышком, в Тевтобургском лесу – тоже будто буза. Мне сообщил Арминий… Ну, короче, просил дать отмашку, мол, собирает большое войско, чтобы прищучить мятежников.

Кстати, время, в кое мы с тобой угодили - «постапокалипсис». Это время определяет место: в наглой Германии вечный постапокалипсис! Но а суть? Улови разницу. В апокалипсис римские легионы рассердились и мочат варваров. Ну а в постапокалипсис уже варвары мочат варваров по наводке Рима. Эра гибридных войн, может, слышал?

Вот Арминий. Имя римское, а нутро? Сын вождя поганых херусков. Но он первый узнал, что в лесу буза, вызвался подавить. Мыслишь, во славу Рима? Нет, историк, тут посложнее. Постапок, он подлое время, и у варваров ничего святого. Это значит, нам надо самим с легионом впереться в тот лес и проверить, как там зачистка. Коли что не так – наказать. И Арминия, и бузотёров. Предвкушаю: выйдет история!

Думаешь, Арминий нас не предаст? Нет, предаст: дело решённое. С этакой варварской рожей! Сразу бы сказать: врёшь, мерзавец! Но неплохо бы взять с поличным, ведь по нашим римским законам подозрения к делу не подошьёшь. Потому решено: запускаем вперёд Арминия. Как войдёт в Тевтобургский лес, тут и мы по пятам, типа вроде заградотряда. Ты скажи, хороша идея? Блин, историк, ты оптимист. А по-моему, выйдет форменнейшая лажа. Только сунемся в лес, варвары из-за древ сразу начнут стрелять. А щиты у нас в дефиците, а кольчуги от стрел не спасут. И с тяжёлыми доспехами незадача. Партию сегментной брони я так выгодно продал варварам за две партии янтаря. А вдобавок начнётся дождь. Знаю варварскую погоду! И дурацкий варварский лес: как там выдержать строй цивилизованным римлянам? Но увы, Тевтобург – место лесное. Нет боевых полей, описанных в римских уставах.

Понял? Будет беда! Говорю тебе я, Публий и так далее, и публично при том говорю! Знаешь имя беды? Песец! Хитрый хвостатый зверёк с серебристой шерстью. И беда-то неотвратима. Как я скажу Тиберию, почему мы не сунулись в лес? Побоялись варварских стрел – так какого рожна не надеть сегментату лорику?

Я попал, ты понял, историк, как я попал! Как проклятый тупой утопос. Слышишь - сигнал к построению войска. Три легиона, шесть когорт, тройка конных отрядов – все уже сдохли, заранее сдохли, все! И не пойти не получится, ведь Арминий уже в Тевтобурге. Так или этак, варвар меня уел!

Ладно, историк, имя запомнил – пиши! Правду пиши, мне дохлому славы не надо. Напиши: все варвары суки! Напиши, Тевтобургский лес – полная жопа! Напиши, что Закрытому лагерю выйдет песец…

Что, географ, опять не в курсах, как зовётся Закрытый лагерь? Ну, раз явился песец, подскажу и названьице по секрету за ломаный римский динарий, благо хуже уже не будет.

Его имя Раммштайн, его грустное имя, его и наше. Ибо припёрся Раммштайн в Тевтобургский лес, встретил в лесу песца и не смог пережить встречу.