Попасть и не пропасть

— Я тебя ви-и-жу, — пропел Инквизитор.

Звук его шагов эхом разносился под высоким сводом поместья. Он и не думал прятаться: зашёл с парадного входа, одним ударом упокоил выскочившего навстречу управляющего, а затем безошибочно взял след.

Специально обученные ищейки были натасканы на выслеживание и уничтожение объектов во всех мирах Вселенной. Человеческая Земля тоже не оказалась исключением, пусть поиск и затянулся надолго из-за отсутствия в этом мире магии.

С одной стороны, это оказалось беглецам на руку. С другой — не позволило изменить местонахождение и запутать наёмников частыми перемещениями.

Без магии переход был невозможен.

— Ну же, сладкая, выходи. Разберёмся с твоей зверушкой и вернёмся домой. Владыка зажда-а-лся. Просил передать, что готов простить неверную невесту, если та отринет грешную страсть и будет с ним ласкова. После положенного по закону очищения — водой, огнём и солёными прутьями. Обещал провести экзекуцию собственноручно.

Инквизитор рассмеялся, а сердце Тайланы, в этом мире Тианы, разогналось за сотню. Что она могла противопоставить серебряному топору и святой воде? Изящность черт и бледность кожи? Красота, так желанная многими, для неё оказалась не даром, а проклятьем, которое притягивало к ней беды и несчастья, начиная с навязанного замужества и заканчивая невозможностью затеряться в толпе.

На неё всегда обращали внимание. Даже Владыка закрыл глаза на незнатное происхождение и выбрал её из сотни претенденток, чтобы усадить на соседний трон в качестве жены. Очередной, шестьдесят девятой по счёту. Судьба предыдущих шестидесяти восьми законных жён была одинаково трагичной: не проходило и пяти лет после свадьбы, как Владыка надевал траурные одежды и устраивал поминальное застолье в честь безвременно почившей супруги. Что происходило там, за закрытыми дверями супружеской спальни, какие причины заставляли молодых и сильных тёмных, лучших представительниц своей расы, заканчивать жизненный путь так рано и так странно?

Никто не мог дать ответа на этот вопрос, но слухи ходили разные. Кто-то с пеной у рта доказывал, что простой тёмной женщине невозможно было долго выносить силу и мощь Владыки. От постоянного близкого соседства магически слабая жена постепенно сгорала в медленном огне, и лекарства от этой несовместимости не существовало.

Ещё болтали, что супругу Владыка держал в строгости, заставляя блюсти чистоту не только телесную, но и духовную. А чтобы в неразумной голове не осталось нечистых мыслей, всем его жёнам приходилось проходить ежедневную процедуру очищения. Опять же, никто не знал, как именно это происходило, но незнание не мешало любопытным фантазировать о совсем уж невероятных способах, больше похожих на пытки для пленных врагов.

Право слово, неужели станет Владыка, посвятивший жизнь служению народу и разумному правлению, тратить драгоценное время на перевоспитание супруги с дурными наклонностями? Тайлана в это не верила. Потому что невозможно было ошибаться шестьдесят восемь раз подряд, выбирая всё время недостойных невест.

До той поры, пока палец с рубиновым перстнем не указал на неё. Она не сразу поняла, что произошло, поэтому просто стояла и смотрела на кровавые отблески внутри кабошона, а когда её ткнули под рёбра и зашипели на ухо, подняла глаза на грозного Владыку. Тот возвышался скалой, не сводя с теперь уже невесты пристального взгляда. И в глазах его, безмятежных, как глубины моря, и беспокойных, как листва в ветреный день, не было видно дна — только бесконечное жидкое золото, разбавленное посередине небольшими точками зрачков.

— Имя, — пророкотал голос, и вокруг стало так тихо, что слышно было, как каркали вороны на другой стороне реки.

— Тайлана, — она согнула спину в земном поклоне, — дочь Норлана, рыбака из Приозёрья.

— Направление магии?

Разумеется, Владыка с одного взгляда мог определить расположенность к ремеслу, взращиванию, наукам или военному делу, но позволил будущей жене рассказать об этом самостоятельно.

— Бытовое. Создаю и чиню одежду, подгоняю по фигуре, составляю комплекты.

— Хм…

Владыка задумался, изучающе разглядывая её с головы до ног — как будто корову на базаре оценивал или собаку подбирал для хорошего потомства.

— Как тебе мой сегодняшний наряд?

У Тайланы в горле пересохло ещё в ту самую минуту, когда их, сотню лучших претенденток, привели в зал, чтобы единственную выбрал сам Владыка. Но теперь, когда глаза всех присутствующих были устремлены на неё, к непослушному языку добавились дрожащие руки и абсолютная пустота в голове. Как будто кто-то одним движением убрал из её сознания всё то, что было вложено туда за девятнадцать лет жизни.

— Ваш наряд прекрасен, — начала она, но её опять ткнули, на сей раз сзади. — Ваш наряд прекрасен, Владыка.

Тайлана снова поклонилась и замерла, ожидая позволения выпрямиться.

— Что бы ты в нём изменила, чтобы я выглядел ещё более величественно?

Что можно было изменить в камзоле из золотой парчи и чёрных брюках из кожи буйвола? Наряд был удобным и в то же время красивым, выделяя хозяина из толпы и указывая на его высочайшее положение… Тайлана никогда в жизни не имела дела с подобной дорогой тканью, потому что на её создание ушла бы прорва магии, а такие же рыбаки, как её отец, не могли заплатить высокую цену за услугу. В родной деревне все носили простую одежду без излишеств. Разве что девушки да молодые парни просили украсить вышивкой платье или ворот рубахи, чтобы покрасоваться перед возлюбленными.

— Для большей величественности можно было бы добавить плащ, — нашлась Тайлана, вспомнив старинные книги в храме, куда она ходила учиться грамоте и магии. На картинках все важные персоны были изображены в плащах.

— Тогда сделай мне плащ, Тайлана, дочь Норлана, рыбака из Приозёрья. Покажи, на что способна моя избранная невеста и будущая жена.

Владыка коснулся её плеча, делясь магией, и Тайлана едва удержала равновесие от обрушившейся на неё мощи. Её собственная магия тихонько обитала в теле, и она привыкла к её незаметному присутствию, не сильно страдая после пробуждения способностей. Она была обычным, совершенно заурядным бытовым магом, и ей не пришлось прикладывать усилий, чтобы обуздать проснувшуюся в теле силу — так, как обычно делали будущие воины. У Тайланы всегда всё было ровно и спокойно.

До того самого момента, когда в неё мощным потоком хлынула чужая магия, жгучая и ледяная одновременно. Она пошатнулась и наверняка бы упала, если бы не рука Владыки, крепко сжимавшая её плечо.

Небеса, если от простого прикосновения она с трудом устояла на ногах, то что тогда будет, когда ей придётся разделить с супругом постель? Если тот не станет сдерживаться в проявлениях страсти, то Тайлана даже до утра не доживёт, не говоря уже о пяти годах рядом.

— Ну же, я жду.

Нетерпение, проявившееся в голосе, заставило её отринуть страх и заняться насущным делом. Она сосредоточилась, в деталях представляя будущий образ, и попыталась совладать с непослушной чужой магией, которая, как ошалелая псина, носилась внутри, грызя всё, до чего могла дотянуться.

Владыка вновь коснулся её плеча. Магия тут же успокоилась, признав силу хозяина, и послушно потекла в заданном направлении. Сначала возникли неясные очертания, как набросок карандашом на бумаге; затем полупрозрачные нити будущей шерстяной ткани, которые постепенно наполнялись фактурой и цветом… Тайлана сглотнула и прикусила губу, концентрируясь на тяжёлых складках и высоком вороте, а затем направила всё своё внимание на золотую застёжку. Завязки для такой важной персоны не подходили, поэтому пришлось до дна вычерпать резерв, чтобы небольшая, по-мужски строгая, но красивая застёжка из золота стала единственным украшением строгого плаща.

Владыка щёлкнул пальцами, создавая перед собой зеркало — и нахмурился, увидев обычный, ничем не примечательный плащ из тонкого шерстяного сукна. Затем он присмотрелся повнимательнее, пощупал ткань, поднёс её к лицу — и улыбнулся. Широко, довольно и устрашающе, потому что за губами скрывались самые настоящие клыки, острые даже на вид. Определённо, в роду у Владыки когда-то отметились оборотни или демоны, потому что у воинов-магов тела были могучими, но самыми обычными, человеческими, без клыков, хвостов и когтей.

Владыка радостно скалился, разглядывая золотые переливы на чёрной ткани. Тайлана создала шерстяную нить с золотой сердцевиной, которая одновременно утяжеляла и украшала плащ. От магического оружия, она, конечно, не защищала, но от удара кинжалом или пущенной в спину стрелы — вполне. А ещё её творение идеально сочеталось с камзолом, брюками и золотыми глазами, как бы объединяя их всех в единый ансамбль, но в то же время подчёркивая красоту каждого элемента.

— Теперь я понимаю, что ты имела в виду, когда говорила, что умеешь составлять комплекты, — Владыка посмотрел на невесту почти ласково. — Действительно, редкое и ценное умение. Мне нравится. Получается, ты не только красива сама, но и чувствуешь красоту вокруг. А ещё умеешь её создавать… Поистине, я сделал прекрасный выбор.

Он снял с пальца перстень с сапфиром и надел Тайлане на палец.

— Свадьба через три месяца, когда выйдет положенный год траура по моей покойной супруге. Домой ты больше не вернёшься. Пока будешь жить не в замке, а в отдельном доме, чтобы соблюсти приличия. Тебя обучат всему, что должна знать моя будущая жена, — он посмотрел на невесту, затем перевёл взгляд на своё отражение в зеркале и жестом велел подойти ближе. — Тебе тоже пойдёт золото. Придумай себе одежду, а я дам магию на её создание.

— Хорошо, Владыка. Благодарю, Владыка.

Тайлана поклонилась, не в силах выносить горящий жёлтым взгляд. А ещё кольцо, слишком большое для её тонкого пальца, норовило соскользнуть вниз, чего никак нельзя было допустить. Мало того, что это считалось плохой приметой, так ещё было неуважительно по отношению к будущему супругу и правителю.

Она сжала пальцы в кулак и выпрямилась, вновь натыкаясь на отражение будущей супружеской пары в зеркале: её, невысокой и стройной, на внушительном фоне огромного Владыки — и сердце быстро забилось в груди совсем не от радости, а от предчувствия чего-то ужасного и неотвратимого.