Попугай и люстра

В большой тихой гостиной старинного особняка жила хрустальная люстра. Её многогранные подвески переливались в солнечных лучах, создавая на потолке причудливые узоры бликов. Каждый вечер люстра освещала комнату мягким светом, создавая особенную магию уюта.

Хозяйкой в доме была пожилая женщина Тамара Анатольевна. Все соседи знали её как чудаковатую, но добрую старушку. Она любила выращивать цветы. И еще всегда бурчала что-нибудь ласковое себе под нос, проходя мимо любимой люстры.

Однажды Тамара Анатольевна привезла в дом большого попугая с распушенными зелёными перьями, по краям которых рассыпались черные крапинки. Звали это чудо Леон. Он сначала боялся всего нового, прячась в углу клетки, но постепенно начал исследовать новый дом. Его внимание сразу остановилось на люстре.

— Мадам! — решился первым заговорить Леон, глядя на сверкающие подвески люстры. — Какая вы светлая, но молчаливая!

Люстра, конечно, не могла ответить, но в тот момент засияла чуть-чуть ярче.

Вскоре Леон осмелел, и хозяйка начал выпускать его из клетки. Леон взлетал и садился на один из рожков люстры. Сидя там, он чувствовал себя властителем комнаты.

Тамара Анатольевна по утрам выходила в сад, собирала свежие одуванчики и несла их Леону.

— Вот, дорогуша, — приговаривала она, — это тебе полезно. Любишь-не любишь, а надо!

Леон послушно клевал одуванчики, сопровождая это звуками, похожими на бульканье.

Дни летели. Леон научился говорить. Он много верещал и квохтал, сидя на одном из рожков люстры. Он делился впечатлениями о каждой мелочи в доме, а люстра слушала, тихонько покачивая подвесками, словно кивая в такт его рассказам.

Тамара Анатольевна при этом сидела в кресле у окна и наблюдала за питомцем. Она любила слушать его истории и иногда тоже разговаривала с люстрой, как со старой подругой.

Но однажды в доме появился внук Тамары Анатольевны Дима, и пришло ему в голову поиграть в мяч! Во время игры он случайно попал в люстру. Несколько подвесок разбилось, и она уже не смогла светить ярко, как раньше.

Леон, увидев ее в таком состоянии, начал сокрушаться. Он не мог сдержать горя. По вечерам Леон сидел на жёрдочке и тихо насвистывал тоскливые мелодии. Его песни словно обволакивали люстру. Тамара Анатольевна и Дима тоже переживали. Они каждый день протирали уцелевшие подвески мягкой тряпочкой.

Дни шли, и постепенно люстра начала чувствовать себя лучше. Может быть, это было благодаря заботе Леона. Или благодаря заботе Тамары Анатольевны и Димы, которые вызвали мастера. А может, просто она решила не сдаваться.

Теперь, когда люстра горела, её свет был слабым и оттого более романтичным. Леон, глядя на неё, распушал крылья и хвост, и насвистывал венский вальс.

В доме было всегда тихо перед сном, Леон поднимал голову и говорил люстре на ночь:

— Квохт-кюрре, квохт-кюрре.

Это означало что-то очень личное и доброе. Люстра отвечала ему своим особенным новым светом, желая спокойной ночи.

Тамара Анатольевна, сидя в кресле, улыбалась, наблюдая за этой необычной дружбой, и чувствовала, как её сердце наполняется тихим умиротворением.

А Дима уехал в город - ему пора было браться за учебу.