Попутчица

Выскочив из такси, я с ужасом взглянул на привокзальные часы - до отправления моего поезда оставалось ровно три минуты. Чертовы пробки! Чертова командировка! Чертова работа! Вот так происходит всегда - как нужно провести репортаж из модного ночного клуба или осветить открытие очередной суперсауны - отправляют моих более именитых коллег, а как ехать в какую-нибудь захолустную дыру - гонят неизменно меня. Ну приходил я в редакцию пару раз не совсем трезвый, ну сорвал однажды интервью с директором завода, где без задержек выплачивают рабочим зарплату, но это же еще не повод губить мою журналистскую карьеру! Аналитик я, а не репортер! Мне обзоры подавай - по искусству там, по инвестициям или, хотя бы, по международной моде.

Вот и сейчас - предстоит тащиться четыре часа на пригородном поезде, чтобы потом в нашей ежедневке, может быть, появилась крохотная заметка, каких я настрогал уже десятки: «План по поставкам комплектующих выполнен на 32%», «Правление колхоза озабочено низким уровнем подготовки молодых специалистов», «Реконструкция колбасного модуля позволит решить проблему местной безработицы»...

Вот и поезд! Закидываю, на бегу, сумку и запрыгиваю сам. Проводница - таких надо снимать в фильмах ужасов - придирчиво изучает мой билет и, обдав меня винным перегаром, освобождает проход. За окном печально проплывают сломанные шлакбаумы, стоящие в тупике ржавые цистерны и какие-то, без опознавательных знаков, индустриальные объекты. Общий вагон! Здравствуй, Россия!

Осторожно переступаю через чьи-то вытянутые ноги, помогаю забросить на верхнюю полку чемоданы, даю прикурить, настраиваю гитару, отказываюсь от протянутого стакана с водкой и, наконец, в пугающей близости от туалета, обнаруживаю свободное место. Напротив меня уже изрядно набравшиеся экс-подводники, обнявшись, с упоением вспоминают ночные авралы и боевые дежурства. Хриплые жалобы магнитофонного Розенбаума заглушают заливистые тирады грудного младенца. Четыре часа! Спать! Если я сейчас не отключусь, то отважные мореходы заставят выпить меня за весь Военно-Морской Флот. Спать, а то скоро начну разбираться в дизелях, батискафах и торпедных установках...

Несколько раз - для приличия - зевнув, я уронил голову на грудь и стал медленно погружаться в бездонную пучину железнодорожного сна. Как обычно, когда я вырубаюсь, хлынули мощные цветовые потоки, зазвучала космическая музыка и замелькали, завертелись, вспыхивая, словно тропические звезды, чьи-то лица. Не знаю, долго ли я отсутствовал, но разбудил меня жуткий, пронизывающий до костей холод - наверное, так чувствует себя забытая в морозилке, вмерзшая в лед бутылка пива...

Брр! Открыв глаза, я решил, что до конца все-таки не проснулся - мое бренное тело находилось в том же грязном, гулко громыхающем вагоне, но все пассажиры его куда-то исчезли! «А они уже вышли на соседней станциии» - услышал я рядом голос и, обернувшись, заметил возле окна неясный женский силуэт. Черт! Я, как кретин, продрых всю дорогу, и следующая остановка - конечная. Моя районная дыра.

Внезапно поезд попал в освещенную фонарями зону, и я внимательнее разгляде свою попутчицу. Одетая в легкий серебристый плащ, она была весьма эффектна собой - длинные, змеевидные волосы нежно обрамляли ангельский, не тронутый морщинами лоб, сквозь полузакрытые веки тускло мерцал изумрудный огонь, а узкие, что-то шепчущие губы являли волнующий образ ожившей готической улыбки (в десятом классе, влюбившись в учительницу, я стал сочинять стихи).

Незнакомка, словно прочитав мои мысли, загадочно улыбнулась. Какой же я идиот! Мы же здесь совершенно одни! «Вы верите в настоящую любовь?» - услышал я, будто в трансе, страстный шепот, и сердце мое бешенно заколотилось. «Конечно!» - имитируя смущение, пролепетал я. «А вы могли бы умереть от любви?» Так-так, смышленная малышка берет инициативу в свои руки! Интересно, успеем ли мы с ней вдвоем оказаться в туалете? «Да! Погибнуть! Как Ромео!» - с лихорадочным жаром выдыхнул я, предвкушая короткое приятное приключение. Вдруг девушка резко запрокинула голову и, сотрясаясь всем телом, стала беззвучно хохотать. Когда она снова взглянула на меня, я помертвел от ужаса. Сон это или явь - но я желал поскорее убраться отсюда...Незнакомка, не касаясь пола, плыла ко мне: «Давай останемся в этом поезде навсегда - мы будем вечно мчаться сквозь ночь, ты и я, мы никогда не потеряем друг друга! Останься со мной!».

Дико закричав, я проснулся. За мутным окном тащились ржавые цистерны и безжизненные индустриальные объекты. Опустошив последнюю бутылку водки, мирно храпели, среди потухших окурков, защитники морских рубежей. Из охрипшего динамика горько жаловался на есаула Розенбаум, где-то по-прежнему раздавался плач ребенка. «Приснится же такое!» - в сердцах выругался я и, еще не вполне отошедший от кошмара, взглянул на часы. Мне оставалось бодрствовать не более пятнадцати минут.

Вот и пункт прибытия...Интересно, есть ли здесь приличная гостиница? Спрыгнув на платформу, я перебрался через пути и побрел по единственной улице. Вскоре взор мой был смущен видом траурной процессии - несколько человек хмуро несли гроб, за которым следовала немногочисленная толпа. Я не любитель подобного рода зрелищ, но тут что-то толкнуло меня вперед. Ускорив шаг, я нечаянно подслушал разговор двух деревенских старух.

- Ох-ох-ох, несчастная, горемычная...

- Да, нету на свете справедливости, Прасковья.

- Говорят, он, подлец, беременную ее бросил, на третьем месяце!

- И за что же ей так выпало мучиться, прости господи!

- Себя и дитя свое погубила.

- Не выдержала у нее душа - вот она и бросилась, голубка, под поезд.

- На третий день, говорят, ее только нашли.

Скорбная процессия поравнялась со мной. В открытом гробу, скрестив руки, покоилась молодая женщина. Я отшатнулся! На ее губах застыла знакомая готическая улыбка...