Попутчик

Багровое солнце скрылось за холодными облаками. Последние лучи вспыхнули, словно отблеск латунных гильз, и исчезли без следа. Небо, спешно латающее прорехи в своем мрачном одеяле, окончательно погрузило мир во тьму. Старики говорили, что раньше ночное небо над Москвой было иным. Не черным, как сейчас, а с лиловым отливом. Миллионы фонарей давали засветку на десятки километров от столицы. Врали, наверное.

Это же сколько электричества надо?

Дарья родилась за три года до катастрофы и ничего из старого мира не помнила. Первые образы детства – бледно-белые люминесцентные лампы Дмитровского бункера. Тогда все больше под землей отсиживались да за стенами. Ветра дули нехорошие и часто приносили всякую дрянь. Прошло время, пыль улеглась, выжившие осмелели. Но бед у них не убавилось, просто проблемы стали другими.

Двое. Пока только силуэты в свете фар, но и так ясно, кто это. По характерному звуку подбитых стальными подковками сапог. По звяканью карабина на антабке калашмата. По шинелям, которых на старых довоенных складах видимо-невидимо. Идут без суеты, как хозяева. Хотя почему как? Они теперь и есть хозяева. Мертвой, растерзанной в атомном пепле Москвы.

Уверенно топают, не спеша. Это потому так, что рядом с ними шарят лучи двух прожекторов. Броневика и мотоциклета. У броневика мало того, что крупняк поверху стволом ощерился, так и в коляске мотоциклета пулемет из вертлюги жалом водит по окрестностям.

«Сыкливы здешние хозяева», – сказал о них Вовка.

Но где теперь тот Вовка? Словил к обеду очередь в живот и теперь, наверное, в Вальхалле жалуется, что день не задался.

Фигуры патруля подошли к раздолбанному зданию Казанского вокзала. Остановились. Вздумай сейчас кто-нибудь из них отлить, и при попутном ветре брызги долетели бы до девушки. Дарья сидела, вжавшись спиной в холодное железо давно сгоревшего автомобиля, стараясь чтобы ее силуэт меньше всего походил на человеческий.

«Я просто камень. Бетонная глыба. Без эмоций, без разума, безликий цементный монолит, – эту мантру то и дело прерывала суетливо-всполошенная мысль: – Ну какого лешего вы сюда приперлись? Из трех вокзалов выбрав именно этот?»

Сидеть было неудобно. В задницу ощутимо впились осколки холодных кирпичей. Мерзкие камни кололи филейную часть тела и неумолимо вытягивали человеческое тепло. Пальцы лежали на спуске автомата, который девушка прикрывала рукавом камуфлированной куртки, чтобы не блеснул ствольной коробкой, не выдал.

Остановились. Под тяжёлым сапогом хрустнуло стекло. Что-то зашуршало, и в ночном воздухе отчетливо раздался простуженный кашель. Его обладатель, судя по звуку, снял противогаз. Дарья очень плавно и медленно приподнялась, старясь не потревожить ни камешка, ни пылинки, и сдвинулась от кузова к источнику шума. Головой не крутила, всё, что нужно, увидела боковым зрением.

Вот они. Стоят, всматриваясь в черноту входа. Второй патрульный тоже стянул с лица газовую маску, шумно втягивая носом ночную сырость.

– Да нет тут никого, засохшее дерьмо и головешки.

– Угу, – согласился второй, – зря жопы морозим.

Первый силуэт поёжился и прикрываясь от ветра что-то достал из кармана. Чиркнула зажигалка, вспыхнул огонек сигареты.

– Гауптман, хрен верблюжий, сам-то из машины не вылезает. Ему что? Знай себе командуй, не отрывая задницу от сиденья, да.

Вторая фигура харкнула под ноги и сапогом растерла плевок по остаткам асфальта.

– А что, думаешь, за тех убогих, что мы днем постреляли, какая-нибудь премия положена?

– Вряд ли. Командование полагает, что один ушел. Стало быть, елда нам на воротник, а не премия. Оплошали. Теперь по каждому свистку по округе мотаемся.

– Да кто ушел-то? Не было там больше никого, все четыре жмура – вот они, упакованы и пронумерованы.

– Панченко доложил, что сталкеров было пятеро, – и человек, словно кого-то передразнивая, нараспев добавил: – «Господин Гауптман, наши раззявы одну тушку упустили. Я лично видел», – говоривший хрипло закашлялся.

– Сука этот Панченко. Всё выслуживается. Он мне, кстати, тридцать монет в секу проиграл. Еще в том месяце, а теперь дуру включил и не отдает. Не было, говорит, такого. Ты сечешь? При тебе же шпилили?

– При мне.

– Подтвердишь на людях?

– А то! – простуженный зябко сжал кулаки и сунул их в рукава шинели. – Бросай дымить, возвращаемся. Конец смены, в казарму уже охота. И рыло надень, а то оштрафуют.

Сигарета потухла. Скрип противогазных масок. Развернувшись, фигуры пошли к своим. Вскоре оба силуэта взгромоздились на броню, и та, настороженно шаря по округе лучом прожектора, покатила прочь. Прошло несколько минут, прежде чем звук натруженно завывающего мотора, разбавляемый звонкой трескотней мотоциклета, растаял на улицах мертвого города.

Девушка, наконец, выдохнула и нервно рассмеялась.

Ушли. Неужели все?

– Я бы на твоем месте так не радовался.

Дарья вздрогнула. Ствол ее автомата метнулся в сторону голоса.

– Слева, в сквере, сидят охотники. Они, похоже, давно тебя приметили. Очень осторожные и шустрые. Если бы не этот патруль, ребята были бы уже здесь.

– Ты кто? – раструб автоматного пламегасителя всё никак не мог найти источник звука.

– Я – Странник. Ну или пилигрим, если хочешь. Сейчас выйду, но ты только не пальни сдуру.

От развалин кирпичной кладки отделилась тень. Человек в выцветшем брезентовом дождевике не спеша сделал три шага, давая себя рассмотреть.

Средний рост, лицо не старое, с аккуратной маленькой бородкой и усами. Обычно возраст по глазам читается, но тут и глаз-то не видно. Их скрывали большие круглые очки, темные, по типу тех, что носят сварщики. Вокруг шеи обмотан платок грязно-бежевого цвета. Китель и брюки полувоенного покроя. На ногах очень хорошие ботинки, гибрид между берцами и кроссовками. Почти новые – дефицитная вещь. Они да еще, пожалуй, длинный посох не слишком вязались с остальным обликом.

– А… – начала было девушка, но незнакомец перебил ее.

– Интересная у тебя куртка, – он, в свою очередь, рассматривал Дарью. – Я видел такие. На егерях под Клином. Местное население в ходе той карательной операции кровавыми слезами умылось. Но вещица на тебе явно с чужого плеча.

– Трофей, – угрюмо бросила Дарья.

– А, понимаю, – покивал он, словно взаправду увидел, как после одной из жестоких и быстротечных схваток Дарья сняла эту самую куртку с трупа одного из егерей.

– Не боишься в таком наряде к ним попасть? – незнакомец кивнул в сторону убывшего патруля. – Ведь чикаться не будут, вмиг раскаленный прут между ног сунут с вопросом «Где взяла, да кто помогал?».

– Слышишь, тебе чего, вообще, надо? Какое до меня дело? – девушка не отводила от собеседника ствол оружия.

Его манера речи была необычной, словно они не в разрушенной Москве, а где-то под Дмитровом, на огороде встретились. И он на правах хозяина мягко корит ее за потоптанную свеклу.

– Ну, какие могут быть дела у пилигрима? Иду по Божьей милости из одной стороны в другую. И всё бы ничего, но с твоим появлением послал мне Всевышний испытание, – он посмотрел куда-то за спину девушки, но Дарья не купилась и оборачиваться не стала.

– Неужели? И в чём же испытание? Сперва трахнуть меня решил, а теперь борешься с искушением?

– Ты, наверное, не расслышала. За тобой хвост. После того, как вас спугнул патруль, ты не нашла ничего лучше, чем спрятаться здесь. Уж извини, но это место мной занято. Да, отдаю должное, ты не безнадежна и избежала стычки с жандармами. Но те, что крадутся по твоим пятам, скоро будут здесь. Полагаю, что тобой они не ограничатся и заодно обшарят всё вокруг. Стало быть, и моя встреча с этими парнями неизбежна. А ведь вечер обещал быть спокойным, эх.

– Дружище, а ты часом не свистишь насчет этих рейдеров? Что-то я ничего такого у себя за спиной не видела…

– Не хочу оскорбить твою профессиональную принадлежность, – он показал на самодельную нашивку ее куртки, оскаленную голову рыси в черном треугольнике. – Дмитровская разведрота, кажется? Но ты недооцениваешь этих ребят. По-моему, они очень заинтересовались содержимым твоего красивого и явно не пустого рюкзака.

Девушка подозрительно сощурила глаза на собеседника, но он уже протягивал ей бинокль, замотанный в кусок лохматого камуфляжа. Видя, что она не спешит взять вещь из его руки, Странник положил оптику на землю и сделал три шага назад.

Дарья, не убирая автомата, приблизилась, подняла предмет и быстро вернулась на место.

Под тряпкой проступали изящные очертания пластикового корпуса с утопленными в него линзами красноватого оттенка.

«Хорошая штука, хоть и повидала немало. Бешеных денег на рынке стоит», – вмиг оценила девушка.

– На девять часов. Перевернутый грузовик и киоск с надписью «Цветы». Посмотри туда, – подсказал Странник.

Вместо кромешной темени оптика показывала четкую светло-зеленую картинку. Почти как днем.

«Всё-таки и вправду отличная вещь! Достать бы себе такую… А вот с владельцем что-то не так. Ишь, морда глазастая, всё-то он подмечает! И что рюкзак не пустой, и шеврон Дмитровской разведки… Так, стоп! Это что там за суета в кустах? – Дарья моргнула, внимательно вглядываясь. – Точно, вон еще одно движение».

Два человека короткими перебежками держали курс прямо к Дарье и незнакомцу. Вот фигуры упали, залегли. Глаза девушки внимательно обшарили окрестности и увидели еще одного. Нет, двух! Чёрт, трех! Те, почти сливаясь с ландшафтом, обходили слева.

«Этого еще не хватало!» – Дарья оторвалась от бинокля и, зло закусив губу, повернулась к собеседнику.

– Признаю, ты был прав. И какой план?

– Ого! Кажется, ты готова к конструктивному диалогу?

– Только мозг мне не полощи, лады? Ты же не просто так дал мне их увидеть?

Незнакомец вздохнул, однако перешел к делу:

– Стрелять нельзя. Тут, в пределах Садового кольца, у жандармов приборы понатыканы навроде автоматических слуховых труб. Чуть что громче вороньего карканья, и вмиг патруль примчится. Днем еще камеры за основными улицами следят. Сейчас-то они, конечно, бесполезны, темно. Но вот шуметь не надо. Если жандармы второй раз вернутся, курением табачка не ограничатся.

– Ближе к делу! Это я и так знаю.

– Угу, но при этом весь разговор автоматом в меня тычешь.

Разведчица убрала руку с оружия.

– Твое предложение?

– Вдвоем всяко проще отбиться. Тем более у нас козырь. Про меня они пока не в курсе, идут только за тобой.

Девушка задумалась. Этого странного пассажира она не знала и доверять ему не могла. С другой стороны, при встрече с рейдерами любая помощь к месту будет. Против этих мразей она бы даже не побрезговала коалицией с Талдомскими партизанами. А уж более беспринципных ребятишек еще поискать!

– Если есть толковый план, излагай его быстрее, помощник, – в последнее слово она вложила весь запас сарказма. – Они скоро будут здесь.

– О да. План простой и поэтому хороший. Поменяемся с ними местами, превратившись из жертв в охотников. Сейчас ты быстренько разведешь в недрах вокзала уютный костерок. Кинешь поодаль свой рюкзак, поставишь котелок, ну и лежанку раскатай, пусть всё выглядит натурально. А сама где-нибудь в сторонке затаись. Думаю, прежде чем напасть, они вокруг твоего логова всем скопом соберутся. Тогда я со спины к ним зайду и проблему порешаю. Ну, а ежели кто останется, выйдешь и поможешь. Только очень тебя прошу, не пали из автомата, хорошо?

– Плохо! Дерьмовый план. Ты что, правда решил, что я там живцом сяду? Где гарантии, что когда они возле меня столпятся, ты не сквозанешь? Нет, ну а что? Про тебя они не знают, сдристнул, и ищи ветра в поле.

– Так. Вижу, что дискуссия становится неконструктивной. Перейду к аргументам. Моя дорога лежит в Дмитров. И будучи наслышанным о вашей паранойе к чужакам, мне бы очень пригодилось знакомство с кем-то из местных. Кому там доверяют, и с кем я не буду испытывать неудобства при проходе через вашу область. Ты идеально подходишь. Зачем же мне упускать такой шанс и подставлять тебя под молотки?

– Хрена себе! А что это тебе в Дмитрове понадобилось? – вновь подозрительно вскинулась Дарья.

– А тебе не всё равно? – парировал незнакомец, всё чаще поглядывая ей за спину. – Тем более что конкретно ваш город мне ни к чему. Я дальше пойду.

– Неужто в Талдом? Или… ты что, может даже в Кимры собрался?

– Послушай, мы действуем по предложенному мной плану или будем лясы точить?

– Ладно, – решилась девушка и вернула ему бинокль. – Но смотри, решишь кинуть, я тебя и мертвая найду. Но ты точно справишься? А то, может, махнемся ролями?

Дарья с сомнением взглянула на нелепый посох незнакомца.

– Не переживай, отобьюсь, – бросил ей странник и шагнул к темному проёму вокзальной стены.

– Да? Этой палкой, что ли?

– Божьими молитвами, – донеслось из темноты, и всё стихло.

Глядя из засады на закипающий котелок, Дарья уже несколько раз успела пожалеть о принятом решении: «Ну а как действительно сбежал? Навешал ей лапши на уши, а сам уже по проспекту Мира чешет да посмеивается».

Когда закопченную крышку стала легонько подкидывать клокочущая вода, в коридоре материализовался чужак. Девушка поняла это по резкому и кислому запаху застарелого пота.

Мыться рейдеры не любили. Отморозки, погань земли и отбросы выжившего человечества – рейдеры, были живым воплощением банд, какими их изображали довоенные фильмы об апокалипсисе. Несуразные костюмы, состоящие из фрагментов самодельной брони, цепей, заклепок и вообще всего, что может выглядеть агрессивно. Самый у них шикардос – это буйное количество татуировок, которыми рейдеры украшали свои тела. Чем безумнее тату, тем авторитетнее выглядел носитель в глазах соплеменников. Ну а гигиена, это вообще не про них. Вонища такая, что хоть нос зажимай. Но от бичей и банальных культистов, коих бродило по останкам федерации немало, рейдеров отделяла одна существенная черта. Они были не просто охочими до чужого добра ребятами, но одержимыми убийцами и садистами. Что вытворяли эти паскуды со своими жертвами, на ночь глядя лучше не вспоминать, потому что потом до самого утра богатое воображение не даст выспаться.

Второй ублюдок тоже не заставил себя ждать. Вооруженный арбалетом головорез встал спиной прямо перед засадой Дарьи. Вдвоем с товарищем они пытались разглядеть из коридора комнатушку с костром. Отсюда она была хорошо видна, но всё то, что было за пламенем, читалось уже не так явно. Укрытый одеялом рюкзак создавал горбатый силуэт и вполне мог сойти за уставшего человека. Враги приглядывались из темноты, мотали гривами нечесаных волос и молча жестикулировали.

Не дожидаясь остальных товарищей, первый из этой парочки тихо прошел в комнату. Обошел костер и тенью склонился над одеялом. Обрезком трубы, густо утыканной заточенными штырями, рейдер скинул импровизированную маскировку в сторону. Вздох сердитого разочарования. Какая-то мельком брошенная фраза. Страховавший его напарник оглянулся по сторонам коридора и чуть опустил арбалет.

Где же остальные рейдеры?

И самое главное, где этот сраный Пилигрим?

Дарья нервно наблюдала за происходящим. Рейдер уже потрошил рюкзак. Небрежно выкинув лежащие поверх вещи, он добрался до главного – герметичной пластиковой коробки на защелках. Подергал, но открыть не смог. Тогда, достав ржавый тесак и, пользуясь им как рычагом, просто расколол контейнер надвое. Содержимое озадачило бандита. Какое-то время он недоуменно крутил перед собой одну из компьютерных плат, не зная, что с нею делать.

А потом просто, как хлебную галету, переломил надвое.

Крак!

Половинки полетели в костер. Взял следующую, поскреб ногтем.

И снова – крак!

«Вот козлина! А что ты там хотел найти, интересно? Золото? Медикаменты? Наркоту? Ну да, бывает, таскают такое. Но не в этот раз. Ломать-то зачем, дерьмо ты тупоголовое?!» – девушка мысленно выплескивала охватившее бешенство.

За эти микросхемы уже заплатили жизнью четыре человека. А сколько сил руководство вбухало в то, чтобы только узнать местоположение неразграбленного места, откуда можно было изъять так необходимые Дмитрову электронные детали.

«Этот олигофрен даже не встревожен отсутствием хозяина мешка! А ну как я отлить пошла и сейчас вернусь? Или на своих дружков рассчитывает?» – злилась Дарья.

Крак!

Она внезапно поняла, что к приходу остальных участников вечеринки весь ее драгоценный груз может быть безнадежно испорчен.

Нож сам скользнул в руку. Разведчица тихо шагнула из тени к стоящему спиной арбалетчику, мимоходом отметив, что на нём слишком много плотного тряпья и папуасских погремушек. Есть риск, сунув нож под лопатку или в печень, наткнуться на какую-нибудь ржавую пластину. Поэтому схватив противника за волосы, она рывком оттянула ему голову назад.

Вжих!

Горло хлюпнуло, сталь ножа быстро пошла на второй замах.

Вжих!

Вторым молниеносным ударом клинок вошел в глазницу врага.

Умирая, рейдер машинально утопил пальцами спуск арбалета, и стрела, хлестко сорвавшись с места, тренькнула наконечником в потолочную балку. Использовать трофейное оружие Дарья теперь не могла, заряжать арбалет времени не было.

Едва труп осел на пол, второй противник быстро развернулся и отбросил рюкзак.

«С этим будет сложнее, момент упущен», – сообразила девушка, быстро убрала нож и вскинула автомат.

– Упал на пол, утырок, быстро!

Однако рейдер, внимательно осмотрев ее, даже не шелохнулся. Выждав несколько секунд, он нехорошо усмехнулся.

– Что ж не стреляешь? Патронов нет? Или боишься нашуметь? – голос скрежетал, словно несмазанная лебедка.

Не дождавшись ответа, бандит зло выплюнул:

– Сюда иди, тело!

«Крепкий кабан. И молотилку свою держит толково. Но почему не зовет приятелей? Такой в себе уверенный? Оно, конечно, с девкой совладать большого ума не надо, он ведь так мыслит. Но всё-таки обычно эти гиены стаей нападают. Не любят осечек, дорого они им обходятся», – прикидывала Дарья.

Однако противник сам озвучил причину:

– Я тебя первый оприходую. Вперед остальных. Сначала разобью тебе кости в локтях и коленях. А потом буду драть. Тебе не понравится.

Он двинулся к ней уверенно и неспешно, без суеты. Дарья не стала дожидаться его на месте, но не стала и отступать. В разведке учили, инициатива в схватке всегда должна исходить от тебя.

Удивил – значит победил.

Она сорвалась с места, в три шага набрала скорость, а четвертым залепила ногой по стоящему между ней и рейдером кипящему котелку.

Бламс!

Котелок, расплескивая остатки кипятка, полетел в лицо противнику. Тот отпрянул и на миг закрылся руками. Девушка, оказавшись рядом, тотчас заехала ему в колено стальным угольником приклада.

– Ум-м-м-м, – скривилась от боли татуированная морда, но палица ублюдка тут же наискось рубанула по разведчице.

Она едва успела вскинуть автомат, и тот принял на себя всю тяжесть удара. Не удержав равновесия, девушка упала. Ее, уже откатывающуюся в сторону, догнал пинок под дых, от которого лязгнули зубы, и перехватило дыхание. Укороченный калашников бряцнул по полу, вырвавшись из пальцев. Жадно глотая воздух, девушка царапнула пол, потянувшись к автомату, но тот тотчас отлетел в сторону, подцепленный оружием противника.

«Вот же быстрый урод!» – мелькнула суетливая мысль в голове девушки, прежде чем противник снова обрушил на нее палицу.

Рефлексы бросили молодое тренированное тело в сторону, и ржавые острые штыри впустую ударили по полу. Враг снова шагнул к Дарье, но поврежденное колено сильно поубавило его прыть. Третий взмах тоже пришелся впустую.

Впрочем, партия пока оставалась за рейдером. Еще пара шагов – и поднявшаяся на ноги девушка упрется в угол. Проскочить мимо противника у нее не получится, тот прекрасно оценивал ее возможные маневры и ждал их. Из оружия остался только нож. Еще у разведчицы была припрятана гранта, но этот уж совсем для героического конца. Вариантов, кроме как подорвать себя вместе с этим ублюдком, замкнутое помещение не оставляло.

«Успеется», – подумалось ей.

В пальцах вновь появился клинок ножа. Рука выписала несколько быстрых движений – обманок, цель которых приковать взгляд противника, чтобы тот самый, по-настоящему смертельный выпад он пропустил.

Но рейдер был тертым калачом. Он чуть выставил вперед левую руку, а правую, с оружием, отвел назад в замахе. Это было плохо. Но что еще хуже, его шипастая труба была в разы длиннее Дарьиного ножа. Враг, аккуратно перенося вес с поврежденной ноги, медленно двинулся к девушке. Она попятилась. Под подошвами ботинок пару раз хрустнули обломки пластика, спина уперлась в стену. Снова мелькнула мысль о гранате, и свободная рука уже потянулась к поясу. В этот момент у входа в комнату послышался слабый шум.

– Отошли назад! – рявкнул противник, не оборачиваясь. – Это мое мясо!

– Серьезная заявка, – раздался знакомый, чуть насмешливый голос.

Что-то звонко щелкнуло, и из головы врага выплеснулось грязно-бурое месиво. Тело рухнуло на пол подрубленным снопом, по пыльной плитке зазвенела штырями палица.

– Последний участник дисквалифицирован за неспортивное поведение, – доложил Странник и деловито обшарил взглядом помещение.

Он быстро отметил стоящую в углу Дарью с ножом, валяющийся в стороне автомат, выпотрошенный рюкзак и обломки плат. Оценил натекшую лужу крови под арбалетчиком, его неестественную позу, и лишь затем убрал под плащ здоровенный пистолет с налысо стертым металлом глушителя.

«Стечкин. С каким-то кустарным глушаком», – машинально отметила разведчица.

А вслух сказала иное:

– «Они все скопом соберутся. Я выйду и все вопросы порешаю. Хороший план», да? – раздраженно бросила она своему спасителю.

– А что тебя не устраивает? Ты жива, а все хулиганы мертвы. Разве не так должно было быть? – спросил тот, неторопливо обшаривая карманы мертвецов.

– Ты бы еще попозже заявился, когда снег выпадет. Сразу в красном кафтане, с белой бородой и мешком подарков. Посох у тебя уже есть. До Рождества-то всего три месяца.

– Ну, извини. Похоже, эти ребята были провинциалами, в восторге от красот столицы по вокзалу разбрелись, пришлось за каждым персонально бегать.

Странник бегло осмотрел добытые трофеи и без сожаления выкинул весь мусор в костер.

– А почему ты мне сразу не сказал, что у тебя есть ствол с «банкой»? – сердито прищурилась Дарья.

– А зачем? Многие знания – многие печали, – мужчина встал и оперся на посох. – Пойдем. Больше тут делать нечего.

На ночлег устроились неподалеку, в уцелевшем здании «Почтамта». Спать среди вокзальных стен небезопасно, лежащими там трупами могли заинтересоваться расплодившиеся хищники. Они слишком хорошо чуяли свежую кровь.

– Интересный набор продуктов, – многозначительно сказал Странник.

– Чем же? – хмуро спросила девушка, закончив раскладывать остатки своей провизии.

– Чай, галеты, сухари. Консервов совсем нет, круп. Словно это лишь часть провизии, разделенной среди участников… Хм, группы?

– Череп не жмет от избытка ума, не? – Дарья кинула в кружку щепотку трав. – Откуда ты такой взялся, сообразительный? Да, была у нас группа. Но вся минувшим днем и вышла. Всех ребят, с кем не один месяц плечом к плечу в рейд ходили, разом похоронила. Теперь вот с каким-то мутным типом из этой гребаной Москвы выбираюсь.

– А так, стало быть, это по ваши души тут патрули вчера мотались. Теперь понятно, да.

Дарья поплотнее натянула на голову капюшон куртки и ничего не ответила.

Понятно ему!

Он ведь там не был, когда пятеро разведчиков, едва покинув заброшенный офисный склад, нос к носу столкнулось с мотопатрулем жандармов. До сих пор свежо воспоминание, как АКСУ в руках девушки захлебнулся треском выстрелов и надвое расчертил стоявших в трех шагах фигуры противников. Тут же бабахнула драгуновка Дмитровского снайпера, и вслед ей зло хлопнул РПГ. Выпущенная из «Мухи» реактивная граната в кашу разворотила переднее колесо вражеского грузовика. Не разнеси они его, и Дарья бы потом от жандармов не оторвалась.

– А ты чего в очках всё время? – спросила она, когда воспоминания улеглись, а из чайника на огне повалил пар.

– У меня фотофобия. Знаешь, что это такое?

– Что-то венерическое?

– В Дмитрове что, открыли кружок областного юмора? Я смотрю, город-то возрождается.

Странник аккуратными ломтиками порезал сало, вытер нож и пояснил:

– Сей недуг связан с болезненной реакцией на свет. В моём случае всё то, что светлее поздних сумерек, сродни направленному мне в лицо фонарю.

– Где же тебя так? Или ты с рождения хворый? – искренне удивилась девушка.

– Нет, одну из атомных вспышек «Последнего дня» воочию увидел.

– Ты что… серьезно?

– Ну да, не свезло. Хотя, с другой стороны, окажись я поближе, стал бы вообще покойником.

– Ах ты ж… сука, – вдруг тихо протянула Дарья.

И, не сводя со Странника настороженных глаз, торопливо извлекла из кармана коробку с дозиметром. Ожидая самого худшего, она быстро поводила прибором вокруг собеседника.

– Фух! – расслабленно выдохнула девушка, глядя на вполне мирные цифры. – Напугал, чёрт очкастый!

– Вот это сейчас прямо на пятерочку было! Провинциальная сатира в твоем лице приобрела новую звезду. Долго номер репетировала? – не выражая никаких эмоций, прокомментировал Странник и аппетитно захрустел сухарем.

– А что я должна была подумать? Он мне на серьезных щах заявляет, что попал под вспышку. Значит, наверняка у тебя радиационный фон зашкаливает!

– Ну да, ну да. А ты, конечно, не сообразила, что будь я тогда настолько близко, чтобы словить дозу, вряд ли бы тут сидел с тобой и разговоры разговаривал? Уж за столько лет бы позвоночник в трусы осыпался, – он расправил спальный мешок и вытряхнул из него мелкий сор.

– У женщин эмоции работают быстрее логики, не знал?

– Приму к сведению. Ладно, пора отдохнуть, завтра предстоит длинный путь. Возвращаться-то через Долгопрудный планируешь?

– Через него. А ты что-то против имеешь?

– Что ты, какие у меня могут быть возражения? – улыбнувшись, легко согласился спутник.

***

К Долгопе, он же город Долгопрудный, вышли к вечеру следующего дня. Позади осталась вымершая Москва, карантинная зона и пустые пригороды. Люди им встретились лишь у самой Долгопы. Десяток человек с какими-то корзинами и мешками понуро брели тропинкой среди бескрайнего моря опавших листьев.

На окружавших город стенах, нахохлившись, сидели вороны. Множество птичьих глаз равнодушно взирало на возвращающихся местных жителей и ищущих укрытия путников. К КПП уже выстроилась очередь, запускали туда строго по одному. Люди, обходя лужи и бетонные надолбы в асфальте, входили в кирпичное строение с узким коридором, перегороженным металлической вращающейся вертушкой.

– Сталкер? – из-за деревянной стойки на Дарью неприязненно зыркнул пожилой мужик в камуфляже.

Его плечи укрывал застиранный до белизны армейский бушлат. На рукаве заляпанная грязными пальцами повязка «Дежурный».

Сталкеров тут не любили. Оно и понятно, от них городу одни неприятности. Тащат из Москвы всякую заразу и контрабанду. Не в том даже беда, что хабар от пошлины утаивают, а в том, что те, кто сейчас новая власть, сталкерство объявили вне закона. Жандармы изредка наведываются в Долгопу, и если всплывет, что местные покрывают несунов, не миновать беды.

– Нет, в Дедовск ходила. Курьер я, из Дмитрова.

– Бумагу покажи, – проявил бдительность начальник пропускного пункта.

Документ у Дарьи имелся. Как раз на такой случай официально выправленный пропуск, что «Предъявитель сего, действительный курьер по особым поручениям Дмитровского городского округа». С фотографией и всеми печатями, разумеется.

– А где же отметка, что ты в Дедовске была? – вкрадчиво поинтересовался страж, взглянув на бумагу.

– Тамошние власти при входе свой собственный пропуск выдают, а при выходе забирают. Не знал? Или проверяешь?

– Хм… – мужик еще раз покрутил в руках курьерский бегунок и посмотрел печати на свет. – А в рюкзаке что?

Девушка открыла рюкзак и показала содержимое.

– Это что? – палец в заусенцах ткнул на микросхемы.

– Платы для типографского оборудования. Из Дедовска. Восстанавливаем множительный станок, будем талоны на еду печатать и прочее разное.

Не найдя у девушки больше ничего интересного, дежурный вернул ей рюкзак.

– Надолго к нам?

– Транзитом. Переночую и завтра дальше пойду.

– Попутного ветра. И стволом в городе не размахивай, – дежурный кивнул на висевший на плече автомат девушки. – Если примкнешь магазин, или найдут патрон в патроннике, считай, ты уже в кутузке, – он грохнул штемпелем и протянул ей клочок дешевой серой бумаги. Время входа и выхода. До указанного часа ей надлежало покинуть город или получить новый пропуск, обосновав причину.

Дарье очень хотелось узнать, как отрекомендуется дежурному ее попутчик. Не Странником же, в конце концов?

Но, увы, оказавшись за вертушкой, девушку поторопил рябой парнишка из взвода охраны:

– Давай-давай, проходи, не создавай очередь. На улице рюкзак упакуешь.

«Облом. Да и пес с ним, с этим Пилигримом. Если и вправду до Дмитрова со мной увяжется, будет время узнать что он за птица», – решила Дарья.

Странник появился не сразу. Сначала вышла бабка с двумя сумками, набитыми картошкой. Потом семейная пара с ребенком. То ли Пилигрим нарочно их пропустил, то ли у него случилась заминка с документами? Наконец, появился и он. Судя по безмятежной морде, проблем у него не возникло, или же он благополучно их решил. С этих Долгопрудненских станется. К простому люду по мелочам придерутся, а чуть монетами позвенишь, и хоть звезду со Спасской башни проноси. Даже ворота распахнут. Так в области народ говорил.

– Ну что, идем на постоялый двор? Горячая вода, ужин и постель, вот радости, которые нам сулят блага цивилизации! – Странник дружески подмигнул Дарье.

– «Нам»?! Ужин я, еще положим, с тобою разделю. Горячую воду уже сомнительно. А на постель даже не рассчитывай.

– К тебе в койку я не набиваюсь, не льсти себе, – засмеялся попутчик. – А вот если тебе деньги карманы не жгут, лучше один номер на двоих взять. Будет значительно дешевле. Поспишь за ширмой, можешь даже не раздеваться, если такая подозрительная. Твоя воля.

Перспектива, конечно, так себе. Досадно, но он прав. С деньгами сейчас неважно. Казну их отряда держал при себе Николай. Он же одним из первых лег под пулями жандармов в том проклятом московском переулке. Не то что похоронить, даже взять что-то с товарищей времени не было. Хоть ноги унесла. Да еще рюкзак с платами. Впрочем, именно из-за рюкзака оставшиеся друзья ее и прикрывали до самого своего конца.

В местном постоялом дворе, громко именуемом хозяевами – гостиницей, они вскладчину оплатили номер. Первый этаж был отведен под харчевню, где и спутники и решили поужинать.

– А что, за своим компьютерным хабаром вы в Москву разве не через Долгопрудный ходили? – спросил Странник, макая лаваш в гороховую похлебку.

– Нет. Стрёмно впятером тут отсвечивать. Местные бы сразу смекнули, что группа! И по рожам, и по нашему прикиду понятно, что к чему. Никакие писульки с печатями глаза не отведут. Мы через мертвые Химки просочились. Хотя места там, я тебе скажу, не приведи Господи.

– А что так? Не доверяете аборигенам? – ложка собеседника уже скребла по дну тарелки.

– А кто им доверяет? Вся область знает, что они с новой властью якшаются. За это жандармы Долгопу и не трогают. Говорят, при прошлом голове всё иначе было. Потому он, наверное, скоропостижно и помер. Теперь тут другой начальник, всё больше в демократию играет. Якобы это народ захотел с теперешними московскими смотрящими дружить. А он, голова, только постановление оформил. Тот еще гнида. Наши в Дмитрове сразу с ним в контры встали. До драки, конечно, дело не дошло, кому сейчас охота бошки складывать? Людей, оставшихся, не то что кот наплакал, – мышь не высрала. Но торговля под корень сошла. Да и ходоки из прочих областей теперь тут тоже нечастые гости.

– Не довольна, значит, ваша власть новым долгопинским мэром? – заинтересовался Пилигрим.

– С какого лешего нам быть довольными? – тихо прошипела Дарья, брякнув ложкой по столу. – Не в том даже дело, что обо всех, идущих в Москву сталкерах, местные дятлы жандармам стучат. Ты хоть знаешь, за что ребята из моего отряда полегли? Зачем мы, вообще, в первопрестольную, сожри ее гиены, сунулись?

– Ну, так ты же сама сказала, за микросхемами?

– Да! Но то, что нам нужно, и даже лучше, есть в Долгопрудном! Было у них тут до Последнего дня такое предприятие ДКБА – «Конструкторское Бюро Автоматики». По слухам, там стоял какой-то суперкомпьютер ограниченной серии. Их всего несколько сделали, еще один, как говорили, в Дубне. Но с Дубной, ты, наверное, слышал, что стало. Считай, и нету ее больше. Так вот нашим умникам в Дмитрове деталей из этого компа с головой бы хватило! – пальцы девушки, покрытые старыми множественными шрамами, нервно теребили выгоревший локон каштановых волос.

– Я не буду взращивать в тебе паранойю и спрашивать, что за агрегат вы собираете там, в своем Дмитрове. Только поинтересуюсь очевидным. Если всё, что нужно, и даже больше, есть здесь, на кой ляд вы в столицу-то поперлись? Тем более что добытые такой ценой детали и в подметки тутошним не годятся?

– Прошлый голова был готов их продать. Мы уже сговорились. Да вот незадача, он врезал дуба. А нынешний наотрез отказывается. Ясно же, чужую директиву в жизнь проводит. О том, чтобы у оставшегося населения не было устройства сложнее, чем кипятильник.

– Как же ты сегодня микросхемы пронесла?

– Да что они им? Не ноутбук же. Кривятся, но прямого запрета пока нет. Однако что-то действительно серьезное не пропустят и уж тем более не продадут.

– Гм, а просто забрать? Неужели Дмитровская разведрота бы не справилась?

– Угу, ворваться сюда с боем, что ли? Так местная самооборона только на вид пентюхи. Если прижмет, у них есть чем ответить. А на специальную акцию у нашего руководства духу не хватает. Все сидят, что-то себе думают. В последнее время только заброшки мародерить и отправляют… – Дарья тут же спохватившись, умолкла.

Чай допивали уже молча.

После ужина девушку сморило ко сну. Принять горячий душ она решила утром, ни на что, кроме как добрести до кровати, сил уже не осталось. «Вещи бы завтра успеть постирать», – скользнула на границе сознания последняя мысль.

И Дарья провалилась в сон, едва голова коснулась подушки.

***

Утро началось с громкого мычания коров, идущих ленивой вереницей под окнами гостиницы. Открыв глаза, Дарья какое-то время размышляла, почему вместо привычного тента палатки она видит скверно побеленный потолок. По жестяному карнизу тихо барабанил дождь. На улице громыхнуло ведро, сердито просигналил автомобиль, и девушка окончательно проснулась.

Первым неприятным сюрпризом оказалось отсутствие рюкзака и попутчика. Все прочие вещи оказались на местах, но что толку, если нет самого важного, драгоценного груза?

Сквернословя и костеря себя, вора и город со всеми его жителями, она быстро оделась и, громыхая ботинками по лестнице, бегом спустилась вниз.

– Где тот мужик, что вчера оплачивал со мной номер?!

За конторской стойкой сидел новый служащий, должно быть ранним утром произошла пересменка.

– Э-э-э, простите? – растерянно спросил он и почему-то посмотрел на стоявших поблизости людей.

Четверо вооруженных типов: трое в военной форме с нашивками гражданской самообороны и один штатский с неприятным угрюмым лицом. Дарья мельком обратила внимание, что все они только что с улицы. Дождевики мокрые, под обувью расползаются грязные лужицы.

– Ты из какого номера? – быстро спросил Угрюмый, пристально вглядываясь в лицо девушки.

– Из девятого! – она не стала обращать внимания на грубое «ты» и перешла к рассказу о похищенных у нее вещах.

Однако человека в штатском это не заинтересовало. Лицо мужчины озарилось брезгливой радостью, словно он, наконец, поймал давно шкодившего кота.

– Ну надо же! А ведь мы чуть не разминулись! – и он сделал знак остальным. – Взять ее!

– Эй, какого… – от мощного хлесткого удара в скулу девушка упала на пол.

Тут же сверху ударили прикладом по рёбрам, потом добавили сапогом в лицо, разбив губу. Удары сыпались один за другим. Били уже не для дела и не со зла, а просто войдя в азарт. Поджав ноги к животу и закрывая голову руками, Дарья вскоре потеряла сознание.

***

В лицо плеснули водой, подсохшие ссадины сразу же защипало. Один глаз здорово заплыл, в голове тяжело шумело.

– Очнулась, курва? – перед взором Дарьи возник тот самый штатский.

Тело не слушалось, руки и ноги онемели. Впрочем, немудрено, ведь их туго примотали веревкой к стулу.

«Как же рёбра болят, сломали, что ли? А вот обстановка тут ничего так, со вкусом», – отстраненно подумала она, пытаясь собрать мысли в единое целое.

Большая комната была оформлена под русскую старину. Стены обшиты деревом, пол выстлан широкими досками и натерт мастикой. Сверху дорожки красно-белых ковриков. В углу рабочий стол, тоже деревянный, ручной работы, обшит зеленым сукном. Шкафы с застекленными дверцами, витражом. Несколько репродукций картин на тему русских художников. Дарья видела такие в стареньком школьном учебнике литературы.

– Молчишь? Ну-ну, сейчас разговорим. Времени у нас много, так что запоешь соловьем, даже не сомневайся…

Угрюмый встал сбоку и стал перекладывать что-то металлически позвякивающее. Девушка скосила здоровый глаз и увидела передвижной столик с разложенным на нём пыточным арсеналом. Скальпель, молоток, пассатижи, стамеску, напильник и уже нагретый паяльник с голубовато-рыжим жалом.

А еще в глубине комнаты она увидела пожилого мужчину в высоко подвернутых кальсонах. Лицо незнакомца было обрюзгшим и выражало невероятные страдания. Он сидел на табурете, опустив ноги в эмалированный таз, и болезненно сжимал кулаки. Рядом стоял свирепый детина в новеньком камуфляже и автоматной разгрузке. В руках воин держал кувшин с кипятком, пар поднимался прямо в лицо здоровяку, отчего оно покраснело и лоснилось влагой.

«О, смотрю, уже кого-то пытают. Видать, конвейер тут хорошо налажен, разве что обстановка для застенков слегка неподходящая», – заворочалась очередная мысль в голове девушки.

– Егорушка, подлей горячего! – вдруг попросил «страдалец» и закряхтел, когда тоненькая струйка кипятка соприкоснулась с тазом. Остро запахло липой, можжевельником и еще чем-то.

Наконец, пожилой человек удостоил своим вниманием и Дарью.

– Ну что, голуба моя непутевая, как же тебя так угораздило? Ты смотри, Егорка, – говоривший кивнул детине с кувшином, – молодая какая, а уже душегубством промышляет.

– Шта? – прошамкала разбитой губой, Дарья. – Это я душегуб-то? Вы тут рехнулись, что ли?

– Ты гляди… – умилился тот и добавил уже строго: – Ну, будет-будет! Довольно из себя невинную девицу строить. Попалась, так уж не крути!

На миг злость в разведчице сменилась искренним недоумением:

– А вы, собственно, кто? И какие у вас ко мне претензии?

– Ах да. Прошу прощения, мы же не представлены. Зовут меня, – мужчина сделал паузу, – Леонид Фёдорович Берг. Здешний городской голова. Впрочем, это ты и так должна бы знать. А иначе, как же ты собиралась меня убивать?

– Я? – изумилась девушка. – Что за чушь?!

– Фёдорыч, позволь, я ей память освежу? – Угрюмый ухватил Дашин палец и зажал его в губках пассатижей. – Можно?

– Ну что, неужели отпираться будешь? Нехорошо. Ей-богу, нехорошо. И свидетели тебя опознали, зачем упрямишься? Глебыч тебя хотел сразу на подвал тащить, – Берг указал на Угрюмого. – Да я не велел. Не с моими больными коленями в сыром подвале твои стоны слушать. Дай, говорю, сперва по-людски побеседуем, может, совесть у нее и проснется?

– Я курьер. Несла груз в Дмитров. Рюкзак с микросхемами для типографии. Где я, и где заказные убийства?! Ну, вы сами-то подумайте!

– Курьер? Груз? Был при ней какой-нибудь мешок? – спросил голова Угрюмого.

Тот отрицательно покачал головой.

– Украли, украли же рюкзак с грузом, а-а-а-гр-р-рх! Не ломай палец, сука! Я правду говорю!

Берг сделал знак, и давление пассатижей ослабло.

– Хоть бы заранее выдумала что-то более толковое. Ну как с тобой разговаривать?

– Это… – Дарья поводила языком по кровоточащей десне. – Ты сказал, меня свидетели опознали. Свидетели чего? Тут у вас ошибка какая-то творится, давайте разберемся.

– Даже вот как? – городской голова позволил себе улыбнуться. – Ну а что, может, и впрямь время сэкономим. Факты вещь упрямая.

Он повернулся к телохранителю с кувшином.

– Егорка, кликни дежурного.

Детина поставил кувшин и прошел за спину Дарьи. Скрипнула дверь.

– Зайди!

– Звали? – немного сутулясь, в комнату шагнул военный с майорскими погонами.

– Что там свидетели? Купец этот с женою, пришли?

– Да. Только он один, говорит, супругу к доктору повезли, боли у нее по женской части. Но к вечеру непременно будет.

– Ну, пес с нею, с евонной бабой. Потом опросим. Давай-ка, самого зови.

Вскоре за дверью раздались негромкие голоса, и вновь кто-то вошел.

– Ну-ка, добрый человек, повтори слово в слово, что ты нам тут рано утром рассказывал. Как с женою своей чужой разговор по дороге подслушали, как убийце заказчик меня описывал. Как она клялась всё исполнить. А то, видишь ли, девка упрямая попалась, не сознается.

– Скажу всё, как было, ничего утаивать не буду, – раздался знакомый Дарье голос. – И про убийство, и про то, как мы с супругою волей Божьей узнали об этом злодеянии.

Девушка силилась повернуть голову, но рассказчик стоял как раз со стороны отекшего глаза. Вдобавок, она тут же получила затрещину от Угрюмого.

– Сиди смирно, шалава!

– Только чтобы мои слова не вызвали сомнения, позволь мне, уважаемый Леонид, э-э-э, Фёдорович, в их правдивости на Священном Писании поклясться. Как это у нас, купеческих, положено.

– Давай, дело хорошее. Библия при тебе имеется?

– А как же! Книга из самого Ново-Иерусалимского монастыря, святыми отцами мне даренная. Вы позволите?

Берг кивнул. Владелец знакомого голоса ненадолго отлучился, а вернувшись, притворил за собой дверь.

Послышался звук открывающихся застежек, скрип кожаных ремешков, зашелестели страницы.

Голос откашлялся и нараспев прочел:

– Прости меня, Господи, за грехи мои тяжкие. Не по злому умыслу творю сие, а пользы для. Аминь.

– Это что за присяга такая? – оторопел голова, и его глаза удивленно расширились. – Эй, что за шутки…

Раздался смачный удар чего-то твердого, соприкоснувшегося с мягким. Уронив пассатижи, рядом со стулом Дарьи упал Угрюмый. Детина в разгрузке было дернулся, но тут же поднял руки. На столик с пыточным инструментом легла раскрытая Библия. В ее страницах имелись два глубоких выреза, формами напоминавшие пистолет и место под вытянутый цилиндр.

– На пол все. Быстро!

Телохранитель и Берг, расплескавший воду из таза, опасливо легли лицом вниз.

Мимо оторопевшей девушки прошел Странник, навинчивая глушитель на ствол пистолета.

– Лежим тихо, лишних вопросов не задаем, – липовый купец ткнул стволом в Берга. – Вещи ее где?

– Дык, это, в приемной. И оружие, и всё, что при ней было.

Угрюмый, лежавший на полу неподвижно, вдруг пошевелился и сунул руку под куртку. В его сторону моментально повернулся стечкин и дважды лязгнул.

Выброшенные затвором гильзы стукнулись о шкаф и покатились по половицам. Под распластавшимся телом Глебыча начала набухать темно-алая лужа. Оценив результат, Странник повернулся к Егорушке-телохранителю и, подумав, равнодушно выстрелил в его бритый затылок. Тело здоровяка вздрогнуло и обмякло.

– Да, мать твою, козел, ты во что меня впутываешь? – застонала Дарья в бессильной ярости.

– Брось, для тебя же стараюсь, – спокойно процедил тот и присел рядом с трясущимся головой.

– Я только один раз спрошу. И если ответ меня не удовлетворит, ты мне не нужен. Понял же, да? – ствол глушителя показал на трупы.

Леонид Фёдорович быстро закивал.

– Супер компьютер из ДКБА, который хотели купить Дмитровские, где он?

– Разобран. Но он тут, в городе! – сразу же добавил Берг, не отрывая взгляда от черного зрачка глушителя. – В ящике, на складе.

– Большой ящик? – что-то прикинул в уме Странник.

– Ну такой, полтора в длину, метр в высоту. Примерно.

– Сейчас ты позвонишь по телефону и твердым уверенным голосом скажешь, чтобы ящик доставили сюда и погрузили в машину. Это ведь твой тарантас во дворе стоит? Верно? Ну, вот пусть туда положат. Еще насчет канистр с бензином распорядись и рационов питания. Только не испорть дело, Лёня, жизнь коротка и жестока.

Берг выполнил всё, что ему велел Странник. Он даже наорал на кого-то в трубку, матеря за нерасторопность. Голова очень жить хотел и старался быть полезным.

Наконец, дошла очередь до Дарьи. Пилигрим присел рядом, участливо осматривая следы побоев на разведчице.

– Давай по существу, как ты любишь. Времени для сцен и объяснений нет. Выберемся отсюда, тогда и изольем души. Если мы сейчас не будем заодно, ни ты, ни я из города живыми не уйдем. Да что там из города, даже из этого здания. Поэтому, когда я тебя развяжу, мы будем действовать по плану. Без ругани и истерик. Договорились? Вот и славно.

Едва она размяла затекшие руки, как тут же залепила ему пощечину.

– Ублюдок!

– Так и думал, – расстроенно сказал он, потирая щёку.

***

Майор в приемной, завидев выходящую процессию, удивленно привстал из кресла.

– Мы во всём разобрались, вышло недоразумение. Верни им вещи, – властно бросил Берг, держа в одной руке портфель, а в другой пальто. – И сам собирайся, машину поведешь!

– Так я… Семен же у вас водителем?

– Живо за руль! – оборвал его голова.

И они спустились на крыльцо.

Рядом с Бергом, как привязанный, следовал Странник. Левой рукой он опирался на посох, а правую держал согнутой, с накинутым поверх дождевиком. И периодически, как бы случайно толкал ею в спину Леонида Фёдоровича.

Во дворе курили и посмеивались несколько вояк, все с оружием. Заметив начальство, они выпрямили спины, изобразив дисциплину, и стали разговаривать тише. На миг в глазах Берга отразилось какое-то сомнение, взгляд воровато метнулся к машине, потом к группе вооруженных людей.

– Не дури, Леонид, – рука с плащом уперлась Бергу в печень. – Делай, как велено.

– Часовой! – окликнул голова одного из бойцов. – Поднимешься к приемной, встанешь у дверей. До нашего приезда никого не пускать, самому внутрь не заходить. Любой, кто нарушит это распоряжение, будет расстрелян без суда и следствия. Лично передо мной отвечаешь!

– Всё понял! – боец проникся поставленной задачей и, сняв с плеча карабин, скрылся в здании.

Из города выехали без происшествий. На мосту через канал имени Москвы, областным воротам в Долгопрудный, их транспорту пришлось сбавить ход. Через укрепленный блокпост, чудо местной инженерной мысли, они бы с боем не прорвались. Но это и не потребовалось. Дежурная смена, разумеется, узнала и автомобиль главы города, и сидевшего за рулем майора, и тем более самого Берга. На ящик и двух других пассажиров никто даже не обратил внимания. Козырнули и лишь недоуменно проводили машину взглядом, мол, почему Сам сегодня без колонны сопровождения?

Шофера отпустили сразу за оставшейся позади Лобней. После нее авторитет Долгопрудного у местных мужиков заканчивался. Дарья даже не была уверена в том, сможет ли майор добраться обратно. Один по пустой и оттого опасной дороге, которую вплотную обступил разросшийся лес.

– Ты же сама жаловалась, что разведрота давно сидит без стоящего дела. Дескать, вас только по заброшкам гоняют. Ну, вот тебе и дело. И мне помощь зачтется. Как думаешь?

– С чего это ты любовью к нашей автономии воспылал? И что тебе зачтется? Война с Долгопой? Ты хоть знаешь, что после пропажи Берга последует?

– Да брось! Я тебе скажу, как будет. Народ решит, будто Лёня был заодно с бандитами, то есть нами, и соскочил, прихватив ящик с ЭВМ на продажу. По большому счету всем даже наплевать, куда ушел груз, в условный Дмитров или Рязань. Не вагон продуктов же украли, так, барахло какое-то, обывателю ненужное. И вообще, люди изначально в каждом чиновнике жулика видят, так что поверят охотно. Выберут себе нового голову, и пойдет всё по накатанной. Помяни мое слово, забьют на эту историю еще до первых морозов.

– Ты когда успел всё это придумать? И почему меня в известность не поставил? Я из-за тебя жизнью и грузом рисковала, не выгори твой паскудный план. Как ты мог так поступить, урод? – Дарья зло взглянула на попутчика.

– К Бергу иначе было не подобраться. До него давно слухи доходили, что его кто-то заказал. И только поимка убийцы могла ослабить бдительность. Раз злодей уже скручен, чего бояться? Свидетеля, который этого же убийцу и сдал? Согласись, толково вышло.

Странник попинал посохом скаты стоявшего автомобиля.

«Как они его, вообще, за купца приняли? Из него такой же торгаш, как из меня – извозчик», – хмуро подумала девушка, щурясь от солнечных бликов, отраженных очками Пилигрима.

– А зачем ты его после всего этого грохнул?

Она кивнула в сторону дорожных кустов, куда напарник отволок мертвое тело бывшего головы Долгопрудного.

– Думаешь, в Дмитрове отказались бы с ним побеседовать? Особенно в свете его делишек с новыми хозяевами.

– Ну да, и сколько бы его в ваших подвалах держали? И чем бы закончилось? Не знаешь? Вот и я не знаю, политика штука тонкая. В одном покойный Леонид Фёдорович был прав, его ведь действительно заказали. Недоброжелатели. Зачем им волноваться о неясной судьбе жертвы, растворившейся в Дмитровских застенках? А если Берг улизнет, или его отпустят?

– Да и что с того? Не тебе же заказали? Или… погоди-ка…

Странник улыбнулся и виновато развел руками.

– Видишь ли, так получилось. Стечение обстоятельств. И мой заказ, и то, что у жертвы удачно оказался интересующий вас ящик. Одним махом двух зайцев…

– Ах ты, ублюдок очкастый! Всё это время ты свою собственную игру крутил? Вот зачем ты на самом деле меня живцом им выставил! Как тогда на Казанском? Уж, конечно, подсунь ты им кого из местных, они бы не купились. А девка с нашивкой Дмитровской разведроты – самое то. Еще бы, мы же чуть ли не на ножах с ними, как не поверить? Ну ты и мразь конченная. В моём городе у тебя тоже дела подобного толка?

– Ну, брось, что ты опять в меня автоматом тычешь, как маленькая, ей-богу. Нет у меня дел в Дмитрове, мне бы только вашу область пройти да запасы пополнить. Дела мои значительно дальше, туда, куда ты, верно, и не хаживала вовсе.

– И ты на меня рассчитываешь? Да я после случившегося не то что в родные места тебя не поведу, на одной делянке срать не сяду.

– Машину перед Икшей всё равно бросить придется, так? А стало быть, по развалинам и глухоманям ящик твой на себе переть надо. Одна не справишься, сама это понимаешь. А я тебе какой-никакой союзник. Так зачем же дело стало?

– Других попутчиков найду. Забудь.

– А если так? – Странник неожиданно ловко открутил третью часть своего посоха.

Из полой трубки выскользнул тонкий рулон вощеной бумаги. Бережно развернутый, он представлял собой замысловатую карту с множеством нанесенных на ней пометок и значков.

– Это что? – спросила изумленная Дарья, увидев на карте и Дмитров, и все прочие города, уходившие в сторону Волги по каналу имени Москвы.

– Это путь к счастью. Если ты веришь, что оно лежит через богатство. А находится всё это….

– В Дубне! – наконец, оценила финальную точку маршрута девушка. – Ты рехнулся? В ней со времен Катастрофы до сих пор никто не был. Туда дороги нет!

– Проверим? – улыбнулся Пилигрим, пряча карту обратно в посох.

– Надо еще разобраться, что там у тебя за сокровища, и верить ли, вообще, твоим бумагам. Про тебя самого так и вовсе молчу… – нахмурилась разведчица.

– Если ты вписываешься, твои тридцать процентов. А для начала помогаешь благополучно миновать вашу область. И еще мне не помешают двадцать пять процентов от цены, за которую ваше руководство хотело купить ящик с компьютером у Долгопрудненских.

– Мои сорок, и с руководством ты торгуешься сам. И если еще раз решишь использовать меня втемную, то этой картой ты сможешь прикрыть дырку в животе, когда я выпотрошу твои кишки и набью брюхо солью.

– Договорились! – он распахнул перед ней дверь автомобиля. – Не будем терять времени, партнер. Нас ждут великие дела.

Когда звук двигателя утих вдали, на изгрызенное временем полотно дороги выбрался барсук. Он недовольно фыркнул, раздраженный запахом бензина, и засеменил в сторону кустов. Обнаружив там мертвое тело человека, животное с любопытством изучило находку. Терпкий запах липы и можжевельника, исходивший от трупа, не понравился барсуку. Но он с удовольствием отметил, что к находке уже выстроилась муравьиная дорожка. А значит, ему будет чем полакомиться, когда их станет больше. Главное, чтобы двуногим покойником не заинтересовались другие обитатели леса. А их становилось всё больше, ибо Мир больше не принадлежал людям.

И это, с точки зрения барсука, было прекрасно!