Попутчик

Было это, кажется, года два назад. Мне было четырнадцать лет. Январь или февраль месяц. Я ехал поездом с олимпиады из Архангельска в родной городок. Со мной была Елена Александровна – учительница физики в нашей школе как сопровождающий.

Никогда не любил поезда. Но еще больше не любил, когда в поезде к тебе подсаживается кто-то разговорчивый. Он был из соседнего с нашим города.

Лицо его было в морщинах, темные, неопрятные волосы, на нем была потрепанная куртка, он был с большой сумкой в руке. Подозреваю, в ней лежали всевозможные одежды и еда. Позже, окажется, что там было еще кое-что. На нем были большие черные ботинки.

— Извините! Извините! — говорил он, проходя по тесному вагону, чуть шатаясь из стороны в сторону.

— Здравствуйте, здравствуйте, — сказал он нам.

Тут-то я и заметил, что он был пьян. Иного быть не могло.

— Куда двигаетесь? — обратился он к нам. Он, конечно же, подумал, что мы из одной семьи.

— В ***, — сходу ответила Елена Александровна.

— Ох, так ведь земляки! — радостно сказал он. — Я до ****, домой, на побывку. Недавно с войны. Отдохну. Поеду.

Я впервые в своей жизни так близко был к воевавшему человеку. Конечно, я побаивался его.

Разговорившись, (разговорилась, конечно, Елена Александровна, ибо я по своей природе не самый общительный с незнакомыми мне людьми человек), я узнал, что он по должности по своей снайпер.

— Обычно-то все подвое, подвое, а я один был на заданиях! Знаешь, какую винтовку использовал? — говорил он, обращаясь ко мне. Дальше он назвал какую-то винтовку, название которой, естественно, я не запомнил.

— Так вот, сейчас же не то, что раньше! У меня и тепловизор был. Ты вот блин представь себе, что такое три дня на одном месте просидеть! — последнее предложение он сказал особенно громко — Три дня не спать, не жрать.

Он говорил не умолкая. Я был так рад, что еду домой, но почему он? Чем я такое заслужил?

— Сейчас вот дроны! Вот все поменяли, а у нас не как у них – столько дронов нету. Зато! — он чуть подумал, но все же сказал. — Зато у нас такое оружие есть, которого ни у кого нету. Президент, как скажет запустить, так они все там плакать будут! Ни у кого такого нет — восхищенно продолжал он. Язык его — его враг.

И вот сейчас, когда я пишу это, я понимаю, что имел он ввиду. Само название, конечно, он не сказал, но как сейчас помню, что все это идеально подходит под описание Ор**ка. Удивлен ли я был, когда вспомнил об этом? Безусловно. Хотя…

— Мороженое, чай, мороженое, — шла по вагону кондукторша.

— О, давайте три! — сказал он. И вот он, Елена Александровна, и… Нет, не я. По своей непереносимости мороженого на зубы (очень уж на зубах оно холодное), я вернул мороженое обратно ему.

— А ну давай ешь! Ешь, ешь, — настаивал он. Я аккуратно отказал. Тогда он отдал мороженое девушке, сидящей неподалеку, сказав, что это от меня. Удивление мое не передать словами.

Потом вояка подсел ко мне ближе, закинул руку на плечо и продолжил рассказ. Вот вроде бы и говорил он. Все подряд говорил, что в голову попадет: «Вот у меня машина, вот там сто километров час еду, ну не чувствуется скорость и все, а вот в другой, очень ощущается». А стыдно почему-то было мне.

— Твои бы мозги, да вот там бы, — говорил он, явно имея ввиду линию фронта. — Нет, не хочешь? — он повторил эту фразу, чуть изменив ее через пару минут: «Твои мозги бы в России, за тобой будущее».

Он провел мне опрос, на знание географии. Конечно, на все я ответил правильно, пускай и олимпиада была вовсе не по ней.

Прошло два, три часа. Он залез рукой в сумку и ковырялся там, пока не достал ее. Стеклянную бутылку с прозрачной жидкостью. Я бы понял это и без надписи, но на бутылке сияла этикетка: «ВОДКА». Он пил ее прямо из горла, ничем не закусывая. Мимо прошли полицейские, совсем не обращавшие на него никакого внимания.

Он достал телефон и начал показывать мне всевозможные фотографии. Пока он искал ту, что хотел мне показать, он случайно пролистнул фотографию, где был его паспорт. Я успел разглядеть картинку: на фотографии красовалось довольно опрятное, внешне хорошо выглядящее молодое лицо с длинными золотистыми волосами.

Наступала ночь. Он заснул. Все заснули. Кроме меня. Лишь блекло горели желтые лампочки контрольного освещения. Как ни пытался я заснуть, не получалось. Я смотрел на военного. Он лежал на краю постели. Он неаккуратно повернулся. Раздался грохот.

— Ой. Извините, извините… — сонным голосом пробормотал солдат.

Так он упал еще несколько раз, но каждый из них он каким-то совершенно странным образом успевал сгруппироваться и не разбиться, пускай и высота была всего с полметра.

На часах моих показывало шесть. Болтавший весь вечер до самого сна человек открыл глаза.

—Братишка, ты спишь? — сказал он шепотом, обращаясь ко мне.

Конечно, я не спал. Через пару предложений нашего диалога откуда-то резко раздался сонный голос: «Да хватит вы, сколько можно? И так вчера болтали, не умолкая».

— Извините, извините, — сказал солдат.

Мы вышли на одну станцию раньше, чем он.

— Пока, братишка, не хворай, удачи — сказал он на прощание.