Порождения двух миров

Чем ближе драконы подбирались к Великой Гряде, тем сильнее кружилась голова Мирель. Она дышала полной грудью, но воздуха не хватало, с каждым шагом сил становилось меньше. Громадные горы впереди замерли на месте, словно насмехаясь над путниками и отступая вместе с ними к недостижимому горизонту. Каждый из пиков был несколько верст в высоту, а путь к ближайшему из них — десятки тысяч шагов протяженностью.

Раненная нога Мирель сильно мерзла даже с меховой накидкой, что выдали первопроходцы. Боль почти утихла, но пришел страх, за которым в душу заползало мерзкое отчаяние. Шевеля пальцами, она не чувствовала их, мускулы слушались с трудом.

— Тормозим! — крикнул зеленоватый лазутчик, сопровождающий Мирель.

Он с тревогой осмотрел северную вокруг.

— Костёр, живо!

С помощью лазутчиков мужчины быстро расчистили небольшую площадку от снега, сложили дрова и расстелили шкуры на обнажившемся камне. Кто-то принялся стучать кресалом, со сторон его закрыли крыльями от ветра. Дрожа всем телом, Мирель легла и закрыла глаза. Бока её вздымались, воздух свистел в широко распахнутых ноздрях.

Когда появились первые языки пламени, северная зажмурилась сильнее и болезненно застонала.

Огонь... Пламя свеч в теплом ухоженном подземелье, дыхание Бури, которое она больше никогда не увидит. Факел в руках Эймвира, высвечивающий его суровое, но в то же время добродушное лицо.

Борись, Мирель...

Северная вздрогнула, когда два лазутчика коснулись её и осторожно подвинули к костру.

— Мирель, дальше идти сможешь? — спросил низкий голос.

Она решительно посмотрела в глаза сопровождающему.

— Еды...

Совсем скоро первопроходец поднес и вылил ей в пасть казан парящей жирной похлебки, дал пару кусков мяса.

Увидев, как она сжимает пальцы на раненной ноге, мужчина укрыл её и начал растирать.

— Мол-дер?

— Я зд-десь, — ответил он сонливо, стуча зубами от холода.

Услышав юного друга, Мирель словно проснулась.

— Ты не замерз?

Парня подвели ближе к ней и костру.

— Не... не знаю, но очень хо...холодно и голова кружится.

— У меня тоже, — она насмешливо фыркнула, — Кажется, мы скоро умрём.

— Умирать — это дело очень простое, бесхлопотное, но давайте не сегодня, — ответил им старый первопроходец с раскосыми глазами и бородой, как у Эймвира.

— Тебе лучше, Мирель? — уточнил сопровождающий, — Идти дальше сможешь?

— Смогу, но голова...

— Это первые признаки горной болезни. Можно пока не бояться, — объяснил тот первопроходец.

— Тогда пусть догорят дрова и выдвигаемся. До лагеря осталось несколько верст, там отдохнём.

— Что... это? — испуганно произнёс лазутчик, который нес Молдера.

Остальные обеспокоенно крутили головами по сторонам, но пока не понимали, в чем дело. Первопроходцы схватились за оружие, наблюдая за вершинами ближайших скал — они не слышали то, что слышат драконы. Инфразвук.

Подпрыгивая на уступах, мимо проскочил булыжник размером с лошадиную голову, за ним другой. Камней было всё больше, они сыпались по склону на юг в нескольких десятках шагов от отряда.

Только теперь Мирель поняла, что слышала вместе с лазутчиками. Рокот становился всё громче, под ними затряслась земля.

— Горы ходят... снова, — сказал первопроходец.

Когда землетрясение прекратилось, лазутчики удивленно переглянулись.

— Это началось, пока нас не было? — уточнил крупный зеленоватый.

— Да. Тогда трясло очень сильно, — мужчина сплюнул в снег, — Надо бы проверить наш маршрут. Особенно пещеру.

Драконы вновь переглянулись.

***

В главном лагере было неспокойно. Первопроходцы разжигали костры и помогали раненным лазутчикам снять остатки брони. Кто-то готовил еду, кто-то растирал обмороженные пальцы, лапы и крылья драконов жиром, а кто-то разворачивал для них дополнительные меховые накидки. Тридцать человек самозабвенно трудились, стараясь выручить крылатых «господ». Почти никто не говорил, лишь иногда до слуха Мирель доносились короткие команды.

— Северную сюда! — крикнул первопроходец с раскосыми глазами и помахал рукой.

— У нас важный пленник. Куда его, Клойн? — ответил лазутчик, который притащил Молдера.

— Гони его сюда же. И живо к кострам, Вас разогреют!

Мирель послушно шла за плененным другом. Их завели в большой шатёр, посреди которого развели костер. Вопреки команде первопроходца, один лазутчик остался с ними.

Молдера связали по рукам и ногам, затем укрыли шкурой горного медведя. Мирель не позволила подойти к себе первопроходцу с меховой накидкой в руках.

— Госпожа хромает. Она ранена?

— Да, — ответил лазутчик, пристально наблюдавший за каждым движением пленных, — Не трогай её. Пусть осмотрит лекарь.

Клойн стал перед Молдером и серьезно посмотрел в глаза.

— Как тебя зовут, юноша?

Он молчал.

— Слушай меня внимательно и отвечай честно, если хочешь остаться при всех своих членах, — мужчина осторожно толкнул его в грудь, — Горы — не место для геройства.

— Я понял, — ответил парень дрожащим голосом.

— Так-то лучше, говорить по делу никто не запрещает. Я знаю, что тебя несли на крыле, а господа драконы летают очень быстро. Пошевели пальцами на ногах и руках, прислушайся к ним: все ли хорошо чувствуешь?

— На ногах некоторые пальцы будто горят.

Первопроходец кивнул.

— Хорошо, что горят — значит их просто нужно обогреть, — он снял валенки юноши и пододвинул его ближе к костру, затем налил в тарелку похлебки и принялся кормить с ложки.

— То же самое касается северной госпожи...

— «Госпожи»? — передразнил мужчину Молдер, — Ты что, их раб?

— Еще слово, и будешь есть снег, — предупредил его лазутчик.

Мирель тихо зарычала, глядя на собрата-врага.

— Госпожа злится на нас, но может послушать тебя, парень, — продолжил Клойн, — Даже северный дракон замерзнет, если не привычен к настоящему морозу.

Молдер с тревожным видом повернулся к Мирель, она опустила взгляд.

— Я... уже согрелась.

Первопроходец пододвинул к ней казан с той же похлебкой, где плавали большие куски мяса. Северная сделала вид, что не заметила этого жеста.

Скоро вдали кто-то свистнул. Пленники слышали, как лазутчики захлопали крыльями.

— Четверо не вернулись? — Мирель вздрогнула, узнав голос Кейнерта.

Люди неразборчиво ответили ему. Затем голоса приблизились.

— Великий, куда же Вы? Нам нужно осмотреть и растереть Ваши крылья!

— Отставить. Лучше помогите тем, кто несет кровь южных — им гораздо хуже, чем мне. И... проверьте дорогу! Сейчас же.

Хруст снега под лапами дракона слышался всё ближе. Мирель напряглась, её когти прорезали подстилку палатки до самых камней. К облегчению, Великий прошел мимо, зато в палатку заглянула Мальвен.

Глаза пленников округлились от удивления. Женщина держалась рукой за окровавленную повязку на боку. Несмотря на боль, она старалась выглядеть бодрой.

— Вот вы где! — Мальвен протиснулась между стенкой палатки и лазутчиком, затем села у костра напротив Молдера, — Уже греешь копытца?

— Какого хрена ты... — Клойн закрыл рот юноши мокрой тряпкой.

— Не бойся, этот балбес не скажет ничего страшного, — женщина усмехнулась.

Как только Молдеру дали говорить, он повысил голос:

— Так вот почему ты позвала меня смотреть сияние! Ты на их стороне! Преда... — на этот раз первопроходец завязал кляп.

— Да уж. Я ошиблась — пусть лучше молчит, — Мальвен повернулась к северной, — Как ты, принцесса?

Мирель долго молчала, глядя ей в глаза. Она пыталась понять, почему не распознала страшной правды раньше. Почему эта женщина поступила так гнусно и совсем не чувствует вины?

— Ты... предательница? — её голос стал совсем мрачным, — Это из-за тебя погиб Эймвир?

Мальвен покосилась на лазутчика и грустно вздохнула.

— Значит он полез в драку... Старый дурак.

— НЕ ГОВОРИ ТАК! — северная сорвалась на рык.

— Гляжу, Эймвир хорошо вошел в роль. Лучше, чем Гонрак. Гораздо лучше!

— Замолчи...

— Ты зря злишься на меня, Мирель. Я твой единственный настоящий друг. Все остальные — это декорация, актеры, исполняющие роли.

— Это не правда.

— Ах да, оговорилась, — Мальвен кивнула в сторону юноши, — Возможно, Молдер тоже друг, потому что он знал лишь часть сути представления, и играл самого себя.

— Эймвир был лучшим, кого я знала!

— Его роль выглядела самой искренней и доброй, всего лишь потому, что он жалел тебя. В душе и тут, — женщина указала на свой лоб, — Эймвир прекрасно понимал, что происходит.

Мирель резко отвернулась от Мальвен.

— Уйди... Прошу, Мальвен, оставь меня!

Женщина подобрала меховую накидку, обошла северную сбоку и осторожно укутала её, напевая себе под нос старую детскую песенку, которую крылатая слышала, еще будучи младом. Мирель сильно дрожала и совсем не от холода.

— Сейчас не время грустить и обижаться на весь мир, принцесса, — прошептала Мальвен ей на ухо.

Северная крылом сбросила накидку.

— Не называй меня так больше никогда... Ты помогла им уничтожить мой дом и убить друга. Ты... ты враг...

Глядя то на юношу, то на северную, Мальвен усмехнулась.

— Теперь у нас два наивных глупых балбеса. Молодость, что с неё взять? — женщина вернулась к своему месту у костра, — Мирель, раз уж сородичи и я для тебя враги, то постарайся следить за своим здоровьем — так ты дождешься нужного времени для страшной мести. С твоей силой — это вполне возможно.

Северная больше не говорила с ней.

— Рана серьёзная? — спросил первопроходец у Мальвен.

— Чтоб одолеть проклятого эльфа мне пришлось идти на жертву. Возможно, умру, а возможно — нет. Хрен его знает, — женщина встретилась взглядом с Молдером, — Да, тот эльф был Эан — твой наставник. Подкараулил меня, падла. Видимо, догадывался, что я как-то замешана в произошедшем.

Первопроходец подал женщине еду.

***

Обговорив дальнейший путь с главой первопроходцев, Кейнерт вернулся в лагерь. Как раз в это время двое лазутчиков пытались достать застрявший снаряд баллисты из бедра раненного бойца. Он вздрагивал и болезненно рычал.

— Это железо вытянет из тебя всё тепло, — сказал ему Великий, — Ты лишишься ноги, если не стерпишь.

После слов предводителя, раненный лишь тихо ворчал. Снаряд вскоре извлекли.

— Господин Кейнерт! — тревожно заговорил лекарь, — У красноватых крылья сильно обморожены. Нам уже не отогреть их.

Великий с грустным видом кивнул и покосился на свои крылья. Что-то беспокоило его, но он не стал говорить.

— Тогда просто укутайте их как можно теплее и готовьте к выходу. Если задержимся еще, сюда могут пожаловать эльфийские разведчики.

Кейнерт осмотрел раненных: зеленоватого, которому баллиста распорола шкуру на лопатке и плече, двоих лазутчиков, включая Райна, со сломанными лапами-руками, и бойца, у которого только что вытащили обломок снаряда из бедра. Последний выглядел хуже всех: он заметно ослаб и ходил с трудом. Остальные же не требовали помощи в пути.

— Как ты Райн? Голова цела? — уточнил Великий.

Зеленый встряхнулся.

— Больше не тошнит. Стало лучше, но пока боец из меня неважный.

Кейн задал вопросы остальным и убедился, что раненный в бедро очень плох. Он почти не чувствовал лапу ниже места попадания.

К вечеру палатки начали собирать. Через час подали сигнал, и лазутчики в сопровождении первопроходцев отправились к Великой гряде. Недавняя метель замела их тропу, конвой продвигался очень медленно. Раненному в бедро помогали два бойца, сменявшие друг друга всё чаще. Через несколько верст тех лазутчиков подменил Кейнерт с Горанертом-заговорщиком. После битвы с имперцами он получил только несколько больших синяков, но зато от холода начал терять чувствительность крыльев — как и предупредил лекарь.

Ко входу в пещеру они прибыли уже после полночи. Звезды лишь иногда закрывали пролетающие полупрозрачные облака. Стало заметно холоднее, так что костры разожгли большие, не жалея дров и рассчитывая, что к следующему дню должен прибыть отряд первопроходцев с припасами.

***

Из-за горного воздуха грусть и злоба Мирель притупились. Она всё чаще отвлекалась от своих мрачных размышлений, чтобы изучить лагерь, насколько позволял приставленный эрт-надсмотрщик. Один из лазутчиков, кажется, очень заинтересовался северной — он постоянно искал с ней зрительного контакта. Отпрыск, которого собратья звали Суннберт. По размеру он был средним между бойцом, которого Мирель одолела в Арбиен, и Кейнертом — крупнейший зеленоватый. В отличие от других, странный лазутчик не отворачивался, а смотрел на неё уверенно, с неподдельным интересом и восхищением. Однажды это заметил даже надсмотрщик.

— Прекращай, Сунн. Если будешь злить Мирель — получишь по голове от Кейна.

Странный лазутчик насмешливо фыркнул.

— Мне кажется, будто она хочет что-то сказать.

— Если она захочет — заговорит первая. Не провоцируй её, кроме угроз вряд ли что-то услышишь.

Проходя по лагерю, Мирель заглянула в одну из палаток и увидела, как лекарь перевязывает сломанную лапу-руку Райнагерта. Теперь, без брони и утепления, эрт удивительно походил окрасом и мордой на Бури. Северная вспомнила, как Кейн что-то говорил о их родстве.

Зеленый и лекарь уставились на неё.

— Ты, — тихо заговорила Мирель, изучая насыщенный коричнево-черный орнамент на зеленой шкуре эрта, — Это ты говорил с Бури после боя?

— Да. Он мой родитель.

Северная встряхнулась от удивления.

— Как твоё имя?

Лекарь жестом попросил зеленого подвинуться дальше и убрал свои инструменты, освобождая место для гостя.

— Госпожа, заходите и говорите. Вы дрожите от холода — здесь согреетесь.

Мирель недоверчиво посмотрела на надсмотрщика — тот не был против. Они вошли к раненному.

— Слушай, моё имя Райн. Или Райна, как удобно. Буригерт исчез из страны летунов до моего появления на свет, так что я никогда прежде не видел его, лишь слышал, что он был хорошим бойцом.

— Ты так похож на него.

Смущенный её пристальным взглядом, лазутчик мотнул головой.

— Только если внешне. Буригерт воспитывал тебя? Учил бою?

— Да... Кроме Бури я больше никого не знаю из тех, кто чтит Путь Разума.

Услышав это, лазутчики переглянулись.

— Ты так горюешь, потому что Бури остался там? Или из-за старого воина?

Мирель посмотрела на тлеющие угли в металлической печи, собранной из тонких листов металла. Кажется, она сомневалась: стоит ли продолжать диалог? Злобе противостояло сильнейшее любопытство и... стыд. Северная стыдилась, что изувечила этого зеленого эрта — сына Бури.

— Они оба очень важны, — разволновавшись, она сглотнула, — Для меня. Теперь я больше их не увижу... Райна, скажи, почему ты примкнул к Кейнерту?

Надсмотрщик хотел вмешаться, но зеленый прервал его через "боевой рокот".

— Великий взял меня под крыло, когда я был еще совсем молод. Он обещал, что поможет стать мне сильным... Чтобы я смог отстоять свою волю и защитить тех, кто мне дорог.

Мирель вздрогнула. Эти слова она слышала уже множество раз от Гонрака, а затем и от Эймвира и даже от летуна-врага во время бойни на границе.

Защити то, что дорого...

— Кейнерт выполнил своё обещание, — продолжил зелёный, — Взамен за ту силу, которой он наделил меня, я помогаю ему. Равноценный обмен... Кажется так.

— Он использовал твою молодость. В юном возрасте «ветер в голове», нет опыта и нельзя понять, на что идешь.

Лазутчики усмехнулись.

— Слушай, ты права. Это задание погубило нескольких товарищей — настолько оно оказалось опасным. Да и я сам... чуть не погиб, — он прищурился, глядя на неё, — Мирель, ты не замечаешь странности? Между нами поразительное сходство. Ты как лазутчик, которого воспитали люди.

Она посмотрела на него круглыми от удивления глазами.

— А насчет ветра в голове — ты даже моложе нас, — Райн фыркнул, — Хотелось бы знать, кто прав: люди, или Кейн. И тебя, и меня вырастили, воспитали теми, кем хотели видеть. Воспитали так, чтобы мы не задавали лишних вопросов и верили в «призвание», в «свой путь».

— Осторожнее, Райн, — предупредил надсмотрщик.

— Слушай, Андэ, к чему осторожность, когда погибли друзья!

Они умолкли. Мирель вновь смотрела на угли. Теперь битва внутри неё стала еще ожесточеннее, и победитель был неоднозначен. Райн добавил сухих мелких ветвей в тлеющий очаг сомнения северной.

— Райн, — она вытянула голову к нему, и заговорила совсем тихо, — Зачем Кейн охотился за мной?

— Он говорил, что не сумел спасти северных и теперь хочет искупить свою вину перед ними.

— Спасти? — Мирель отпрянула, — Что ты имеешь в виду?

— Больше двадцати лет назад страны летунов не существовало. Люди, называющие себя Охотниками, истребляли наших диких предков сотнями, если не тысячами. Затем явился загадочный черный дракон, силой вынудил подчиняться оставшихся в живых и обучил Пути Разума младов. Кейнерт собрал армию и защитил сородичей от гибели. Но защитил не всех: северным пришлось очень плохо. Говорят, по своей природе они очень злобные и свободолюбивые — поэтому подчинить их у Великого не получилось. Северных всегда было мало, а во времена противостояния людей и крылатых, от них вообще остались считанные единицы. Таинственный черный эрт лелеет надежду, что твой род еще можно спасти.

Мирель покачала головой.

— Я слышала совсем другую историю.

Райн фыркнул.

— Конечно. Скорее-всего и моя, и твоя версия нашей истории — ложь... Мирель?

Они посмотрели друг другу в глаза.

— Слушай, если Кейнерт вправду чувствует страшную печаль и вину за твоих сородичей — ты это заметишь. Такое нельзя скрыть. Поговори с ним.

— Он будет говорить то, что считает нужным...

— Тебе не обязательно верить всем его словам, — зеленый многозначно кивнул, — Впрочем, ты это сама хорошо понимаешь. Задавай вопросы с умом и получишь подсказку: стоит ли он хоть малейшего доверия? Как говорят старшие: мудрость приходит, когда знаешь все стороны конфликта.

— А ты... неужели тебя не интересует правда?

— Извини, Мирель, но в данный момент я хочу лишь выздороветь и вернуться к своей паре, — он с виноватым видом опустил голову, — Моя ирэль не захочет, чтобы я пропал надолго, разыскивая ту правду. Младов правдой не прокормишь.

Надсмотрщик усмехнулся.

— А что насчет тебя? — уточнила северная у него.

— Меня ждет ирэль, как и Райна. Искать правду о прошлом, когда хорошо живется в настоящем — удел бездельников одиночек — так говорят старшие.

Зеленый с удивлением уставился на товарища. Надсмотрщик продолжил свою речь:

— До этой вылазки мы были молодыми и смелыми одиночками, которые могли искать ту «правду», но всех нас связали с будущим.

— Слушай, как будто нам обломали крылья, — грустно произнес Райн.

Собрат фыркнул и кивнул.

— Хм... А сначала мне казалось — танец с ирэль для того, чтобы мы почувствовали себя ответственными. Даже здесь не всё так однозначно.

Северная отвесила поклон зеленому и лекарю, затем вышла из палатки. Дорогу ей преградил лазутчик, который нес Молдера. Он оказался чистокровным зеленым эртом, как и Райн, только чуть крупнее и с черной полосой вдоль спины. Низко поклонившись, лазутчик заговорил дрожащим голосом:

— Я слышал, тот старый воин был очень важен для тебя, Мирель. Это правда?

Она растерянно осмотрелась по сторонам. Кроме них и надсмотрщика вне палаток больше никого не было.

— Почему ты спрашиваешь?

— Это я изувечил его в бою... — он опустился перед ней еще ниже, ткнулся носом в снег, — Знаю, мне нет прощения. Будь я осторожнее, он бы остался жив... Ты имеешь полное право изувечить меня, если это облегчит твою боль.

Северная шагнула к убийце и замерла, замахнувшись над ним лапой. Огромные широко распахнутые когти сверкали в тусклом свете костров. Тишину нарушало лишь её шумное прерывистое дыхание, в котором иногда слышался поверхностный рык. Надсмотрщик напрягся.

— Ливи, прекращай...

— Заткнись, — резко ответил убийца, — Я принял решение и готов получить наказание. Мы прибыли освободить Мирель, спасти, но заставили страдать! Это неправильно.

Эрт вздрогнул, заметив её движение. Подняв голову, он увидел, что Мирель с обреченным видом отшатнулась назад, резко развернулась и пошла к палатке, где держали Молдера. Там она легла, уставившись на пляшущее пламя костра. Старый первопроходец заметил дрожь северной. Он с заботливым видом укрыл её шкурой медведя.

Размышляя, Мирель долго не могла уснуть. Встреча с лазутчиками выглядела, как продуманное представление. В то же время речь Коргвина о её предках и прихвостнях Кейнерта теперь уже не казалась такой убедительной. Кто из них лжет? Или что из сказанного обеими сторонами правда?

Перед смертью Эймвир говорил, что их обманули... Неужели он имел в виду всю жизнь Мирель в Арбиен? Как сказала Мальвен: все играли свои роли, чтобы дать ей нужное воспитание, направление...

Неужели на самом деле всё, как в том удивительном сне, где Кейнерт оказался единственным последним северным собратом?

***

Тух-х-х... Тух-х... — стучала деревянная палица по древнему гранитному полу, над ней мерцал тусклый огонек масляного светильника. Эхо постепенно менялось, первопроходцы приближались к повороту.

Споткнувшись о камень, Болли ругнулся и вытянул руку назад. Следовавший за ним первопроходец зашуршал своим баулом.

— Что такое? — уточнил он шепотом.

— Мне ведь не показалось? — Болли дважды стукнул палкой.

Тух-тух...

— Эхо другое.

Болли прошел еще пару десятков шагов, случайно пнул попавшийся камень и услышал странный свист. Будто воздух быстро проходит через щель. Он медленно прибавил яркость светильника... Чем больше было видно, тем быстрее билось его сердце. Ноги стали ватными, а губы пересохли.

— Что б я сдох... — сказал первопроходец позади, — Нам жопа.

Болли повернулся к нему с побелевшим отрешенным лицом и шумно сглотнул. Теперь его тень падала на груду огромных камней, перегородившую весь проход до самого свода пещеры.

— Нужно... сказать... Кейнерту.