Портрет

На улице стоял ясный солнечный день, но грозовые тучи близились к светилу и собирались лишить древесных жителей работы, закрыв собой Летящую Карету с Богом Ра на борту. Но пока Фаэтон видно с земли, всё у людей было прекрасно, как и у Нейтона.

Нейтон уже долгие часы мерил своими шагами парк, что требовалось для одной единственной цели – стабильности. В жизни подростка всё быстро меняется и не всегда успеваешь привыкнуть к новому. Но тропинка в парке всегда насчитывала три тысячи сто один шаг в одну сторону и три тысячи сто семь шагов – в другую сторону. Никогда он не проходил это расстояние за меньше или больше шагов, каждый раз пересчитывая деревья: их было одинаковое количество, и все они, росшие вместе с ним, казались того же размера. По пути он встречал одно и то же количество лавочек, те же аттракционы и те же самые киоски только люди в них изредка сменялись, но люди всегда меняются, это законы природы.

Закончив свои ритуалы и убедившись, что мир ещё устоит и не рухнет в Тар-Тар и простоит хотя бы один день, Нейтон собрался идти домой, но оглянувшись на остановку он заметил её: кроткий носик, большие карие глаза, бесформенная шапка, закрывающая её, точно, миниатюрные как и она сама, ушки; но не это влюбило его, а несколько бунтующий прядей, выбившихся из всего копна волос, спрятанных под головным убором.

Пряди розового цвета.

Она повернулась и показала ему свою втору сторону лица, которая от большего количества бунта заставила бросить его всё и побежать к ней.

Но только он тронулся, как она забежала в автобус и скрылась в серой, неоново-потухшей массе города.

Как же его мучила досада и совесть, как убивался он по тем розовым локонам… Но она уехала и бежать вслед смысла не было.

Но Нейтон не унывал и не убивался по потерянной возможности – он вооружился карандашом и ластиком. Несколько часов он пытался перенести картину со своей головы на лист, но всё лишь оскорбляло его чувства.

– Почему я не научился рисовать?!

Нейтон хотел было отправиться к полицейским и наврать им о краже или другом низком поступке, чтобы добраться до их художника и получить долгожданный портрет для поисков, но создавать ей и себе проблемы не хотелось.

Он шёл в порыве злостной прогулки, одаривая своими чувствами всё вокруг: стенки зданий, витрины киосков, деревья и животных. Особенно такие эмпатичные выбросы работали на столь же эмоционально развитых людей и явно своей прогулкой, Нейтон, обрёк несколько домов на ссору, но ему было всё равно – сдержав всё в себе, он бы просто взорвался и оставил бы после себя только кровавую комнату.

Но такие прогулки приносили пользу и этот раз не был исключением. Проходя мимо вывески: “Художественная школа”, он выкрикнул:

– Я научусь рисовать, сколько бы времени мне это не стоило!

Дома Нейтон выбрал самую лучшую школу в городе и на следующий день был готов внимать знаниям.

Пять часов вечера, на нём надет синий берет, а в руках он держит новенький мольберт и краски с карандашом. В многоэтажке, под крышей, с кирпичными стенами он занял свободное место и стал дожидаться учителя по рисованию, внимательно рассматривая сцену. И он пришёл, точнее она. Вышла из двери в полосатых, розово-голубых колготах, высоких ботинках, шортах и белой, запятнанной многолетней краской футболке, а на голове у неё не было головного убора, только розовые пряди волос.

– Это же она!

Не поверил в своё счастье Нейтон.

– Сегодня рисуем это. – Она поставила на небольшой пьедестал связку бананов. – Рисуем сколько угодно, какого угодно цвета и в каких угодно позах. Сегодня рисуем традиционно, только с цветами можете поэкспериментировать, в абстракцию и фигуры не впадать! – Строго ограничила она.

Все приступили к работе. Нейтон из-за всех сил старался, но получалось у него паршиво, а он только на наброске, что же будет, когда перейдёт к краскам.

А она ходила по рядам, раздавала советы каждому начинающему художнику и в некоторых случаях брала сама карандаш и рисовала набросок. Вот она приближалась и Нейтон прихорошился, попробовал своё дыхание и начал прокручивать в голове начальные фразы.

Она подошла и он отошёл от мольберта. Она посмотрела и тяжело вздохнула, вырвав у него из рук карандаш.

– А вы я вижу не послушали меня. – Нейтон распереживался, но её смех вернул его в колею. – Тут сразу видно – вы любитель футуризма и кубизма.

– А в этом есть что-то ужасное? – Спросил Нейтон. – Я считаю, что самое важное в жизни – эмоции.

– Это верно. – Согласилась она. – Но если вы хотите рисовать картины сравни Малевичу, тогда вам просто необходимо обучиться традиционному стилю.

– Знаете, я сюда пришёл с определённой целью, и эта цель была не совсем научиться рисовать, хотя и не без этого.

– А какая? – Она уже закончила свой шедевр, который Нейтон даже не хотел раскрашивать, а только вырезать и поставить в рамку.

– Сегодня утром я увидел на остановке девушку, она была прям как вы. Может видели её, в Коул-парке. Она стояла и держала в руке книгу, с зелёным переплётом, а на голове её была оранжевая шапка с ушками. Может знакомы?

– У, – Подключилась к игре она. – Я была там и знаю про кого вы говорите. Очень красивая девушка. Согласны?

– Безусловно.

– Но почему же вы не подошли к ней?

– В этом то вся и проблема. Только я её увидел, как она села в автобус и уехала.

– А вы не пытались её догнать?

– Нет, конечно же.

– Почему?

– Боялся потерять её лицо из своей памяти.

– А вы его хорошо помните?

– Конечно.

– Может я вам помогу её нарисовать? Я прекрасно рисую людей.

– Простите,

– Что такое?

– Я бы хотел сделать ей подарок и подарить её портрет.

– В традиционном стиле?

– Конечно же нет. Я не смогу передать то буйство эмоций, которое у меня вызвало её появление в моей жизни.

– Ах, – Рассмеялась она. – Она уже часть вашей жизни?

– Разумеется. Она надолго осталась в моём сердце.

– Но раз вы решили сами написать её портрет, тогда может пригласите меня в кафе? – И добавила сразу: – Чтобы я смогла вам дать больше советов по поводу рисунка, конечно же. Тут есть отличная забегаловка, прямо у выхода. Там делают прекрасный чай.