Портрет

— Мисс Габриела, может быть, вы всё-таки согласитесь уделить мне своё драгоценное время для налаживания более тесного общения? — лениво поинтересовался мистер Эльтон, поглаживая большим пальцем ворс круглой кисточки.

Эта была относительно чистой, и ему не грозило случайно вымазать свой идеально сидящий светло-серый костюм незасохшей краской.

Габриела с лёгким раздражением вздохнула, поправляя нарукавник в пятнах и надеясь, что хотя бы лицо не успела испачкать, а то с ней такое бывало.

Она сделала ещё один коричнево-зелёный мазок и, окинув взглядом почти законченный пейзаж, принялась вытирать руки о фартук. Работа при незваном посетителе никак не клеилась.

— Мистер Эльтон, с чего вы вообще решили, что я соглашусь поставить под угрозу свою репутацию ради вас? На эту мысль вас навело то, что я художница? — обернувшись, Габриела вскинула бровь, глядя прямо на него. — Далеко не все в нашей профессии доходят до подобного образа жизни. Мне дорога моя репутация.

«Несмотря на то, что маменька готова спровадить меня первому встречному», — мысленно закончила она.

На гладко выбритом лице мистера Эльтона промелькнула тень заинтересованности, однако он продолжил излучать праздность, сидя на стуле, на который Габриела спешно накинула желтоватую простынь, укрывавшую до этого одну из её картин. И снова ради того, чтобы он не запачкал свой дорогущий костюм. Хотя бы стул не был таким уж удобным по словам её служанки, которая сопровождала Габриелу в мастерскую, но после обычно убегала по своим делам. Правда гостю всё равно каким-то чудом удавалось излучать расслабленность, закинув ногу на ногу.

— Я предпочитаю не ходить вокруг да около, — мистер Эльтон опустил взгляд на кисточку, которую продолжал поглаживать большим пальцем. — Вы мне очень понравились, но у меня нет намерений связывать себя обязательствами. В ближайшее время, — намного тише добавил он.

Габриела легонько переступила с ноги на ногу, вызывая негромкий скрип половых досок, и бездумно разгладила складки фартука.

Сказанное не стало для неё новостью. О мистере Эльтоне разве что какая-нибудь глухая не знала. Для остальных же в столице этот галантный и прямолинейный джентльмен славился своими похождениями. Ещё бы, он ведь вовсе не скрывал причины, по которым одаривал вниманием заинтересовавших его дам.

— Не могу сказать, что это похвально, — Габриела качнула головой, принявшись убирать рабочее место, — но я рада, что вы хотя бы обманом не вовлекаете девиц в ваши сомнительные ухаживания. Что же касается меня, то повторюсь: моя репутация мне до сих пор небезразлична.

Она собрала кисточки, подхватила баночку с маслом и, повернувшись к мистеру Эльтону спиной, направилась к стеллажу у дальней стены. Габриеле очень не хотелось, чтобы он прочитал досаду у неё на лице, потому что она — едва ли не единственная, кто ещё печётся о репутации. А маменька, казалось, вознамерилась вконец её уничтожить, легкомысленно считая, что Габриела и так уже погубила свою жизнь, связавшись с рисованием. У мистера Эльтона не составило бы труда найти её мастерскую, но Габриела почему-то была уверена, что без участия маменьки здесь не обошлось. Обходными путями, конечно же. Себя-то она позорить ни за что бы не стала.

Закончив расставлять всё по местам, Габриела оглянулась. Вид мастерской её всегда успокаивал. Небольшая комната с белыми стенами была её убежищем и имела сразу три больших окна, которые словно бы свидетельствовали, что она не прячется от мира, но так мир меньше может донимать её. А большего Габриеле и не нужно: ни вычурных обоев, ни дорогой мебели. Именно из-за окон она выбрала это место своей мастерской и оплачивала аренду каждый месяц. Дома маменька не желала дышать «опасными испарениями».

Взгляд Габриелы остановился на мистере Эльтоне. Он был знатным мужчиной, который только перешагнул рубеж тридцати лет — идеальный кандидат для замужества, так ещё и с огромным состоянием. Но не это исподволь привлекало внимание Габриелы. Его резковатые черты подчёркивали мягкие тени, которые хорошо считывались на бледной коже, серые глаза часто были прикрыты чуть красноватыми веками, из-за чего казались уставшими. Но она не сомневалась, что мистер Эльтон специально напускал на себя такой вид. Видимо, полагал, что это добавляет ему таинственности. Может, и так. Но Габриела не покупалась на его выстроенный образ. Несколько раз она мельком видела мистера Эльтона на разных приёмах и замечала, что, когда в нём просыпался интерес, в его глазах зажигался опасный огонёк, который и делал острые черты притягательными.

В этот момент из-за кучных облаков наконец показалось солнце и прочертило дорожку до стула, на котором сидел мистер Эльтон. Лучи мазнули по руке с длинными пальцами и упали на короткие светлые волосы, неравно разделённые пробором.

Габриела только сейчас поняла, что залюбовалась и не заметила, что всё это время он также бесстыдно рассматривал её. Похоже, это осознание как-то отразилось у неё на лице, потому что мистер Эльтон улыбнулся краешком тонких губ и отвёл взгляд, положив кисточку на маленький столик, стоящий рядом.

— Неужели у меня и шанса нет? — также не глядя на неё, спросил он.

Габриела задумалась, насколько уместно говорить честно и открыто. Потом поняла, что ей лень подбирать ответ и заниматься словесной дуэлью, какие приняты в обществе. Она вернулась к мольберту, чтобы передвинуть его из центра комнаты, и на ходу ответила:

— У вас был бы шанс, если бы вы решили ухаживать за мной по всем правилам и с намерениями хотя бы попробовать выстроить какие-то отношения, а не только ставить под угрозу мою репутацию в глазах общества.

Габриела поставила мольберт у той же стены, где стоял стеллаж, и принялась развязывать фартук.

— По разговорам того же общества мне казалось, что ваша репутация и так переживает не лучшие времена, — не стесняясь, ответил он.

— И вы им верите? — Габриела насмешливо приподняла брови, а затем стянула фартук и повесила на крючок рядом со стеллажом.

— Глядя сейчас на вас — нет, — словно нехотя признался мистер Эльтон.

Габриела отвернулась, чтобы стянуть нарукавники и усмехнулась. От этого разговора она ничего путного не ждала.

Сложив нарукавники, она поправила рукава серо-голубого платья, затем медленно прошла к окну и опёрлась о спинку второго стула с потёртой светло-зелёной обивкой. Габриела скользнула взглядом по деревьям в небольшом саду, куда выходили окна. Можно было не бояться, что её и мистера Эльтона отсюда кто-то увидит. Хотя любопытные всегда найдут, куда уткнуть свои глаза и разглядеть то, что им не предназначено.

— И что же, вы до сих пор желаете, чтобы я уделила вам время, тем самым подтвердив нелицеприятные слухи о себе? — Габриела посмотрела на мистера Эльтона. — Хотя вы уже нанесли мне ущерб своим визитом. А могли бы для разнообразия поступить не так, как привыкли.

Габриела произносила слова легко. Она действительно уже свыклась с тем, что говорили о ней за пределами дома или мастерской. Да и раньше особого дела ей не было, кто и что о ней говорил. Для неё всегда имели значение в первую очередь картины: свет, тени, цвета, мазки, композиции — всё то, что должно было передать те образы, которые она хотела запечатлеть. Куда сильнее её ввергало в уныние то, что слухи мешали популярности её картин. Хотя многих это не останавливало от покупок работ Габриелы, но некоторые просили об анонимности. И повлиять на это она была бессильна.

— И что же вы бы хотели? — мистер Эльтон качнул носком отполированного ботинка, выдавая интерес, который не спешил показывать во взгляде.

«Или, может, не совсем бессильна?» — мелькнула неожиданная мысль.

— Портрет! — выпалила Габриела прежде, чем успела подумать. Затем опомнилась и немного спокойнее добавила: — Позвольте мне написать ваш портрет.

Мистер Эльтон наклонил голову набок, уже не скрывая, что такой поворот он никак не ожидал.

Габриела поспешила развить свою мысль, сама только начав осознавать, насколько прекрасным для неё был бы такой выход из этой ситуации:

— Тогда вашим посещениям моей мастерской нашлась бы пристойная причина, — Габриела положила руку поверх первой, ища поддержки у спинки стула.

Однако неожиданное волнение вызвала не мысль о том, что слухи получится сгладить, а воображение, которое уже рисовало то, как она будет изображать пряди светлых волос в лучах света, глаза, в которых обязательно отразит тот блеск, с такой тщательностью скрываемый мистером Эльтоном, а ещё губы…

Пока Габриела отвлеклась на свои профессиональные фантазии, он успел встать и подойти к другому окну.

— Я не то, что бы в ближайшее время планировал заказывать портрет, — наконец отозвался мистер Эльтон, засунув одну руку в карман брюк и глядя на сад.

Габриела принялась соображать на ходу.

— Он вам ничего не будет стоить.

Мистер Эльтон повернулся к ней.

— Но вам он принесёт успех, — легко угадал он её чаяния. — А что же получу я? — мистер Эльтон неторопливо направился к ней.

— Портрет, которого нет ещё ни у одного известного джентльмена, а также осознание, что вы помогли мне, — Габриела смотрела ему в глаза и вдруг поняла, что ей сложно отвести от него взгляд.

Прошла секунда, другая. Мистер Эльтон был уже рядом. Габриела почувствовала, как в груди стало тесно, словно что-то мешало вздохнуть.

— Не кажется ли вам, что это несколько неравный обмен? — мистер Эльтон смотрел спокойно, но Габриела не сомневалась, что он прекрасно видел, в какое замешательство привёл её.

Она мотнула головой, одновременно отрицая его слова и пытаясь собраться с мыслями.

— Другого вы не получите, — выдохнула Габриела, отворачиваясь.

Не хотел он поступать благородно, ну и не надо.

Она прошла к стулу, на котором сидел мистер Эльтон, стянула покрывало и накрыла картину, а стул поставила на место к стене. Во время этого действа Габриела почувствовала, что самообладание постепенно вернулось к ней.

— Неужели вы ещё на что-то рассчитываете? — с лёгкой ноткой неверия спросил мистер Эльтон, оставаясь на месте.

Она вскинула голову, точно не уверенная, что именно почувствовала от этого вопроса: обескураженность или возмущение. Наверное, всё вместе.

Габриела сделала пару неосознанных шагов вперёд и остановилась, сверля его взглядом.

— Нет у меня никакого расчёта. Почему-то все думают, что я настолько недальновидна, что не могу сообразить элементарные вещи, — горькая ирония сама вливалась в её слова. — Так вот, мистер Эльтон, я прекрасно всё понимаю и даже больше: выбирая этот путь, я представляла, что меня на нём ждёт. И это был осознанный выбор. Выбор в пользу того, что для меня действительно важно! Но все почему-то считают, что меня могут интересовать только незамужние мужчины и то, что шансов составить успешную партию с каждым месяцем всё меньше.

Габриела выдохнула и приложила руку к разгорячённому лбу. Щёки тоже горели, наверняка налившись ярким румянцем. Ну и пусть. Это уже не было важно. Мистер Эльтон не за светскими беседами сюда пришёл, так что и делать благородный вид перед ним не имело смысла.

Мистер Эльтон также стоял у окна и молча рассматривал её. У неё не получалось разобрать, что именно выражало его извечно задумчивое лицо. Абсолютно бесстрастным Габриела не могла его назвать, но и прочитать что-либо определённое не получалось. Ей даже стало интересно, как он это делал. Наверняка его с детства учили не показывать истинных чувств. Это она никогда особо не заботилась о подобном.

Затем мысли вернулись к теме их беседы, и Габриела махнула на всё рукой, изрядно устав от этого разговора. Она направилась к двери, недвусмысленно показывая, что их встреча подошла к концу.

— Ладно, мистер Эльтон, я понимаю, что вам сложно понять такую отличную от всех точку зрения. Вас ведь наверняка никогда ничего так сильно не увлекало, чтобы отстаивать это несмотря ни на что.

Это были грубые, даже жёсткие слова. Габриела никогда бы не осмелилась сказать их, и ей самой себе было противно признавать, что захотелось хоть чем-то задеть этого джентльмена, хотя в действительности она не рассчитывала, что он поймёт.

Положив ладонь на прохладную ручку двери, Габриела обернулась и увидела застывшего мистера Эльтона. Он стоял против света, и его лицо утопало в тени. И это только сильнее подчёркивало то густое мрачное чувство, которым вдруг повеяло от него.

Габриеле даже захотелось передёрнуть плечами, чтобы скинуть это наваждение, но она не решилась показать, что заметила перемену в нём.

Мистер Эльтон резко отмер и спокойной походкой пересёк мастерскую. Звук каблуков его ботинок разлетался гулким эхом по почти пустому помещению.

Он остановился ровно напротив Габриелы. Её окутал шлейф его терпкого запаха. На несколько секунд она забыла, как дышать.

— Я попозирую вам для портрета, и его увидят все знатные люди этого города, обещаю, — мистер Эльтон наклонился в сторону двери и, взявшись за ручку поверх ладони Габриелы, добавил: — Должно же хоть кому-то из нас повезти.

С этими словами он покинул комнату, а она ещё не скоро смогла сдвинуться с места, продолжая ощущать его тёплое прикосновение.