Портрет Императора

Музыка для каждого играет немаловажную роль в жизни. Перебирая как-то раз свой сборник нот и видео-обучение к этим нотам, я встретился с очередной красивой музыкой и, как всегда, залез в интернет посмотреть на ее кавер-версии в надежде услышать новые вариации на эту тему. Услышав необычное и непривычное звучание высоких голосов, поющих разные партии, но тесно переплетающиеся в гармонии звучания, меня снова осенила идея написать-таки небольшой рассказ про Минайские острова. Этот архипелаг фигурирует в первой книге серии «В гармонии с Гармонией» и отмечен как Восточные Провинции империи Алинром в «Хрониках Храма Золотого Солнца». Поэтому не написать что-то про них было бы просто неуважением к восточному народу, к тому же многим интересна восточная культура как нечто необычное и диковинное.

– Уралюн цветет

Художник пишет пейзаж.

Кончились краски.

– Мико, не отвлекай меня. – Ласково, но в то же время остро сказала молодая смуглая девушка, разминая нежную, тоненькую ручку.

– Не сердись, сестра. – Проговорил, не отводя взгляда от облака, парень лет двадцати от роду. – Я пытаюсь научиться поэзии.

– А я пытаюсь написать картину. – Девушка слегка прожгла взглядом брата, а затем развернулась и снова взялась за кисть. – Ну вот опять у меня кончилась краска. – Она топнула ногой.

– Держи себя в руках и не позволяй гневу взять над тобой власть, Евико.

Девушка глубоко вздохнула, закатив прекрасные миндалевидные зеленовато-серые глаза.

– Хорошо, мама. – ответила она уже спокойнее.

– Слушайся маму, слушайся. – Съязвил Мико и принялся снова сочинять очередной стих.

Евико покачала головой и смешала на деревянной палитре новые цвета.

Уралюн, выросший изогнувшись дважды, словно выпрямился, когда художница снова обратила не него внимание. И тряхнул кроной, осыпавшись розовым дождем на землю.

– Прекрасно. Какая же красота. – Девушка закрыла глаза и подняла аккуратную головку, слегка улыбнувшись нежными чуть-чуть пухленькими светло-алыми губками своему произведению. Свободной рукой она смахнула волнистые длинные темные, почти черные, волосы назад и, обхватив кисть длинненькими тоненькими пальчиками, испачканными в краске, сделала легкий мазок и, удовлетворившись работой, выдохнула и положила кисть на мольберт.

Удивительная девушка. Она единственная из всей деревни, кто еще не утратил любви к искусству. Даже многие мужчины не могли сравниться с ее талантом в написании картин. Но при всем своем таланте, она не снискала ни уважения, ни признания своего гения. Традиционный уклад жизни местного сельского, в основном, населения не видел в женщинах ничего кроме как хозяйку по дому, мать и жену. На этом ее роли заканчивались. Конечно, они умели читать и писать, даже сочинять стихи, но никто это особо не ценил. Мужчины, кстати, тоже искусством особо не увлекались. Было некогда. Прошло всего лишь каких-то сто с лишним лет с того самого Великого потопа, когда половина Восточных провинций ушла под воду. Империя вверглась в хаос, власть Императора пошатнулась и спустя еще год при невыясненных обстоятельствах умирает сам император, не оставив наследника. Временно стала править его жена, но не снискав поддержки аристократии, ее свергли уже через два солиса, а после несколько более сильных кланов стали разрывать между собой престол. Началась затяжная война, которая продлилась двадцать три года. Безымянный Король отправил легион для наведения порядка, но оккупировавшие столицу воины, по сути, ничего не решили. Они смогли контролировать только столицу и навели там имперские порядки. Кланы разорвали империю на части и продолжали дробить ее между собой, попутно грабя население чужих владений. Спустя еще несколько лет, на трон взошел Император новой династии. Он не сумел восстановить Империю, но закрепился на троне и договорился с даймё. Власть его при этом пошатнулась, но по крайней мере удалось избежать очередной войны, к которой император готов не был.

Империя формально по сей день остается единой, но внутри раздирается феодалами, император пока что ничего не может сделать существенного, ему остается только копить силы и пытаться договориться. Легион, посланный из Алинрома, продолжает нести службу в столице, поддерживая в ней порядок. Нынешний Император является третьим в династии и, к слову сказать, достаточно успешно ведет внутреннюю политику. Он ушел от консервативной модели, при которой главенствуют только закоренелые традиции, что ущемляют половину населения. Встав на путь прогресса, он смог заполучить уважение, но не среди всех землевладельцев. На юге Империи снова бушуют восстания и на островах становится неспокойно.

В таких условиях правит Император Кумиходо из династии Атараси.

Семья Евико жила в деревушке недалеко от столицы, всего в нескольких часах езды на лошади. От большой дороги их отделял лес, поэтому все военные походы, проводимые императорскими войсками или же набеги недоброжелательных даймё, или вообще набеги разбойников обходили стороной деревушку. Никому до них не было дела, даже местному сюго Куде. Казалось, что деревушка перестала быть нужной и вспоминали о ней только в те моменты, когда приходило время сбора налогов. Даже торговцы и те нечасто приезжали сюда. Но не подумайте, что все на столько печально и что жители деревни жили оторванными от остального мира, здесь жило несколько семей с Большой земли, а также сюда часто приезжал опцион Третьего легиона, что базировался в столице – Амбус. Молодой и красивый парень лет двадцати пяти от роду, крепкий и ловкий, а также хорошо начитанный. Его светлая кожа словно отражала солнце, а доспех, отдельные части которого были сделаны из бронзы, сияли, придавая ему более величественный вид, особенно, когда он ехал верхом на коне.

Вся семья собралась на обед вокруг низенького столика в самой большой комнате дома, по правде сказать, как таковых, комнат, в доме не было. Каждую друг от друга отделяла тоненькая бумажная перегородка. Мать семейства – уже немолодая, но сохранившая остатки своей красоты с молодых лет женщина – приготовила рис с зелеными водорослями, которые привезли ранним утром торговцы с моря. С дороги послышался стук копыт, на столько знакомый Евико, что ей хватило едва-едва услышать его, как она встрепенулась и помчалась встречать гостя, единственного, кто общался с ней как с равной, а не как к какому-либо инструменту.

Она с почтением поклонилась гостю, что въехал во двор дома, но по ее глазам было видно, что девушка в душе уже прыгает от восторга.

– Здравствуй, Амбус. – Пропела Евико. Легионер улыбнулся и слез с коня.

– Добрый день тебе, маленькая госпожа. – Губы Амбуса расплылись в улыбке. А личико Евико просияло и ее темные глазки загорелись счастьем. Ей нравилось, когда он ее так называл.

Из дома вышла мать и тоже поклонилась опциону. Амбус положил руку на грудь и склонил голову еще ниже, в знак уважения к хозяйке.

– Пройди в дом, Амбус, отобедай с нами. – Предложила хозяйка, указывая морщинистой рукой на вход в дом.

Отказаться, на самом деле было нельзя, гостеприимный восточный народ верил, что гостя нельзя отпустить, не предложив ему хотя бы чаю, иначе, по повериям, духи накажут тебя. Как именно? Могут навлечь несчастья, болезни, могут напакостить, конечно же не сами, а, к примеру, отправить зверье в огород, ветром сильным поломать крышу. На самом деле много чего духи могли сделать. И чтобы не искушать судьбу, все жители Восточных провинций свято блюдут сею традицию. Но, с другой стороны, это приятно всем. Ты можешь быть полностью спокоен, отправляясь в долгий путь к кому-то в гости, потому как тебя всегда приютят и накормят. Но и тебе следует отплатить хозяевам добром – принести подарок, пригласить их в ответ, или просто воздать хвалу духам за этих добрых людей.

Амбус снял свой доспех и оставил его у входа, как и сандалии, потому как в доме в обуви ходить не принято. Он остался в льняном легком хитоне, подпоясанным широким ремнем – знаком отличия воина. Даже после отставки все воины сохраняли право носить широкие ремни на поясе, если не были с позором изгнаны за дезертирство или измену. Вся семья снова заняла места за столом. Хозяйка подала Амбусу чашку с рисом. Разумеется, в доме ели только палочками, и хозяйка внимательно наблюдала, но делала это почти незаметно, как гость управляется с чуждым его культуре прибором. Но Амбус, к ее удивлению, достаточно ловко орудовал палочками. Хозяйка удовлетворенно кивнула головой и ушла к очагу проверить чайник.

– Что привело тебя, Амбус? Ты так давно не приезжал. Расскажи, как дела в столице? – Спросил отец семейства.

– В столице неспокойно, господин. Почти каждый день от восхода до заката легион стоит на страже порядка. Даймё с юга отправили грамоту императору с требованием немедленно сойти с престола. Император, а как иначе, ответил весьма жестко. Послы были убиты, а их головы отправлены в мятежные дома. В этот же день в городе случилось несколько пожаров. Мы думаем, что послы приехали не одни. Население волнуется, а три дня назад подожгли амбар с зерном.

– И как, все сгорело?

– Нет. Хвала Солнцу. Успели потушить. Огонь только и успел, что опалить стены. Конечно, часть риса теперь пахнет горелым, но это лучше, чем если бы он сгорел.

– Да. Очень хорошо, что сам Король Меч прислал вас нам на выручку. Не знаю, как бы мы жили, если бы не вы.

– Спасибо, отче. Вместе мы наведем порядок и Восточные провинции снова будут цветущим краем. – Амбус отпил чаю и поставил чашку на низкий стол.

– Надеюсь на это, воин, очень надеюсь.

– А как ты поживаешь, Евико? – Обратился к девушке опцион.

– Хорошо. Вот сейчас работаю над новой картиной. Пишу, можно сказать, портрет нашего уралюна, что цветет во дворе.

– Лучше бы занялась хозяйством. – С явным недовольством буркнула мать про себя, хлопоча у очага.

Амбус едва заметно махнул рукой и покачал головой, тем самым говоря: «Не обращай на нее внимания». Амбус понимал, что традиции восточных народов на много жестче чем на Большой земле и девушкам достается больше всего, потому как их мнение вообще никто не спрашивает. Хорошо еще, что Евико не запретили заниматься творчеством. Он видел в ней талантливую художницу. Из-под ее пера выходили замечательные картины, которые были словно живые. Брось один взгляд на птицу, сидящую на ветке на фоне гор, так сразу услышишь ее пение и дуновение ветерка принесет с гор свежесть и прохладу. Амбус аж вздрогнул.

– Это здорово, – сказал опцион. – что ты не бросаешь свой талант. Как видно, духи предков помогают тебе и сам Бог. К слову, в императорском дворце, по слухам, происходит что-то интересное. На сколько я знаю, хотят найти художника, что запечатлит Императора словно живого. Я думаю…

– Знаю я, о чем вы подумали, – перебила Амбуса мать. – Я не согласна. Где бы это было видано, чтобы девушка, да еще и незамужняя, при дворе была художником? Нет, это исключено.

– Госпожа, Император приглашает, на сколько мне известно, не только художников, но и художниц. Я думаю, Евико может написать потрет Императора и сделает это лучше всех. К тому же, – Амбус приостановился, видя, что матери совершенно неважна такая подача. – у Императора Кумихидо есть сын, примерно такого же возраста, как и Евико. Я думаю, они могут познакомиться. И кто знает, а вдруг…

Мать хотела что-то сказать, но задумалась, сморщив брови. На лице Амбуса появилась едва различимая улыбка. Попал, прямо в цель. Он знал, что на самом деле Евико противится замужеству, никто из всей деревни ей не нравился. И ее матери тоже. Поэтому все зашло в тупик. А теперь появилась возможность не только мужа дочери найти, так еще и пристроить ее к делу, хоть не к такому, на что рассчитывала семья, но жена будущего императора. Это звучало заманчиво, даже очень.

– Я подумаю. – Сказала хозяйка и ушла, оставив Евико и Амбуса побеседовать вдвоем.

– Может пойдем во двор? А то я боюсь, что краски слишком быстро высохнут и оттенок будет уже не тот, что мне нужен. – Сказала Евико.

Амбус кивнул и поднялся, направившись вслед за девушкой к живописному уралюну. Молодой опцион расположился на тростниковом коврике. Он не мог долго сидеть на коленях как это делают восточные народы, поэтому изволил наблюдать за художницей полулежа. Конечно, так не было принято и считалось неприличным, но во дворе его могли заметить разве что брат и родители Евико, которые уже привыкли к чужеземцу, как и многие жители деревни.

– Евико, – начал Амбус. – А ты вообще хочешь стать придворным художником?

Девушка сделала вид, что не услышала его, но Амбус заметил, что рука ее дрогнула.

– Я же вижу, что хочешь. Ну же, скажи, не таись. Мне-то ты можешь доверять.

Она помедлила, фыркнула и чуть-чуть повернула голову в сторону опциона.

– Да, очень хочу. А если честно, то это моя мечта. Я хочу, чтобы мне сказали, что то, чем я занимаюсь, у меня хорошо выходит, чтобы мать не твердила изо дня в день, что надо искать мужа. Я прекрасно понимаю, что пока меня не признают как человека, я буду всего лишь второстепенным героем, что готовит, убирает и трудится по хозяйству. Нет, я от этого не отказываюсь. Домашняя возня отвлекает и дает время для того, чтобы поразмыслить, вдохновиться, даже теми же чашками на столе или мешком зерна, что просыпался и наклонился. Даже маленькая мышка с зернышком в лапках умиляет меня и заставляет как можно точнее запечатлеть сей образ в глазах, чтобы потом воплотить его.

– Ты рассказываешь так вдохновенно, с чувством. Слушай, я уверен, что у тебя, Евико, все получится.

– А я нет, – девушка опустила вниз глаза. – Наша Империя славится тем, что ее основа зиждется на традициях, древних как сам мир. Меня даже и в столицу не пустят, не то, чтобы вообще дать мне возможность убедить двор в моем таланте.

– Но у тебя есть друг при дворе, – Амбус улыбнулся и подмигнул. – Да и сам император сейчас пытается изменить свою политику, чем, кстати, снискал недовольство некоторых кругов населения. Если ты все же решишься, то я буду рад замолвить за тебя словечко.

– Спасибо, Амбус, ты настоящий друг. Я подумаю.

– Послезавтра я еще раз заеду к вам, но к тому дню мне нужен от тебя ответ. Если да, то в тот же день я могу забрать тебя с собой в столицу. До свидания, Евико. Да хранит Золоте Солнце тебя и твою семью. – Амбус сделал пасс рукой вокруг головы и приложив руку к груди поклонился. Евико ответила ему поклоном. Она не стала провожать его, но прекрасно слышала, как заржал его конь и после команды хозяина помчался прочь.

Некоторое время девушка задумчиво разглядывала картину, иногда переводя взгляд на цветущий уралюн, но, так было видно со стороны. На самом же деле девушка спорила сама с собой. Внутри нее разгорелся жаркий спор, на столько жаркий, что она даже не заметила, как в сад вышел ее брат. А она все смотрела и смотрела на уралюн, чьи повисшие ветви раскачивались вперед-назад вслед за дуновением ветерка.

– И долго ты будешь стоять и морочить сама себе голову, сестра? – Спросил Мико.

Евико вздрогнула и едва слышно пискнула от неожиданности. Но не успела она и слова сказать, как брат продолжил:

– Только не начинай снова свою песню: «Да я думала над сюжетом картины. Я всего лишь задумалась». Не надо. Я знаю, что ты хочешь поехать в столицу и побороться за место придворного художника.

– Так ты все слышал? – Возмутилась девушка, тряхнув темными шелковистыми волосами.

– Успокойся, сестра. – Мико выставил руки перед собой, словно отгораживаясь от ее гнева. – Я в это время говорил с отцом. Это же и без вашего разговора понятно. Хотя, теперь я знаю о чем вы говорили. – Он улыбнулся.

– Да ты…

– Успокойся, Евико. Я пошутил.

Девушка выдохнула и опустила удрученно глаза.

– Сестренка, милая. – Брат подскочил и слегка обнял ее за плечи. Он поднял рукой ее подбородок и увидел темные прекрасные глаза, полные слез и сомнений. – Евико, сколько я тебя знаю, так точно уверен, что тебе суждено стать великой художницей. У тебя такие замечательные картины. Ты пишешь их от души и поэтому они все как живые.

– Спасибо, Мико. Спасибо тебе.

Брат еще постоял рядом с сестрой и понаблюдал как она пишет картину, после чего ушел. Девушка же пыталась взять себя в руки и сосредоточиться на работе. Руки ее дрожали и мазки получались не такими изящными и плавными. Она злилась и в конце концов со всей злости бросила кисть на землю.

– Не могу так больше! – Она глубоко вздохнула. – Надо успокоиться. Я очень волнуюсь. Мне надо отдохнуть. Она бросила взгляд на запад. За соседними домами и лесом вдалеке солнце заходило за горизонт. – Еще пол часа и стемнеет. Пора спать. Надеюсь, что сон принесет мне покой. Она наклонилась и подняла кисть. – Прости меня, обратилась девушка к ней. Я не специально.

Пол ночи Евико не могла уснуть. Она все ворочалась, то на бок ляжет, то на спину, то резко перевернется на живот, то вообще ляжет на голые доски на пол, то высунет ноги из-под одеяла, то подушкой накроет голову. Все ей не спится. Она думала, гадала, взвешивала все за и против, в общем усложняла то, что и без нее было нелегким.

Спустя несколько часов усталость дала о себе знать, и она заснула, хоть спала и неспокойно. Снилось ей той ночью непойми что, по пробуждению она вряд ли вспомнила бы даже четверть, но одну встречу во сне, несколько предложений, она все же запомнила.

«– Ехать или не ехать? Хм, вот я никуда не могу поехать, но очень хотелось. – Важно и медленно произнесло существо, протягивая каждое слово, как-бы пропевая.

– Так ты же дерево. – Усмехнулась Евико.

– Я не считаю это смешным. Мне вот не до шуток.

– Прости. Но если я поеду, то может быть меня и во дворец-то не пустят. А что скажут тут, в деревне, и что скажут там, в столице?

– Постой, дитя. Не спеши. Я не так молодо и не могу за тобой угнаться. Послушай, вот я каждый год цвету и цветки с меня сыплются на траву подо мной. Ведь так?

– Так.

– Красиво я цвету и мои родичи? – Уралюн немного расправился, приподняв гордо крону.

– Очень красиво, просто необыкновенно. Мне нравится, когда ты мне позируешь. Получится просто замечательная, волшебная картина.

– Благодарю тебя, дитя. Но скажи мне, почему, если ты восхищаешься, то садовники недовольно ворчат и причитают? – Девушка задумалась. – Такие есть, причем их немало. И все потому, что цвету я и мои родичи обильно, но цветы опадают и вянут, и их нужно убирать с дорожек. Все очень просто, я цвету. Кому-то это нравится, кто-то восхищается, а кто-то ворчит и ропщет. О тебе в любом случае что-нибудь подумают. Родители о тебе будут думать что-либо даже если ты останешься, но не выйдешь замуж, а если ты поедешь, подумают тоже, но если ты все-таки завоюешь признание, о тебе невозможно будут думать плохо. – Дерево помедлило. – Хотя, нет, тут не право я, тоже плохо подумает, кто захочет, тот и подумает и ничего ты с этим не сделаешь. Даже если садовники, да и просто метельщики и обычные люди ругают меня за цветы, что я рощу каждый год, я все равно рощу их каждый год.

– Думаю, ты право.

– Что такое? Слышу в твоем голосе страх. Хм. – Дерево загудело. – Я знаю, чем могу тебе еще помочь. Утром сорви несколько моих цветков и измельчи, добавь их в свои краски.

– Зачем?

– Твои краски станут ярче и еще живее, чем обычно. Выращивай цветы на радость всем вокруг, даже когда кучке недотеп не по нраву твое дело, что принесет радость многим».

Сон ушел также внезапно, как и пришел, но последние слова уралюна Евико запомнила на всю оставшуюся жизнь и по пробуждению твердо решила поехать с Амбусом следующим днем в столицу.

Утром, чуть свет Евико поднялась. Даже проспав столь мало она чувствовала себя бодро и сон сошел почти мгновенно, как она вспомнила о совете уралюна. Рано утром туман спустился на деревню, но лучики солнца уже прожигали это воздушное и прохладное покрывало, когда Евико вышла во двор и вздрогнула от холода. Ее ножки дрожали, но не ее сердце. Теперь оно наполнилось жаром, дерево помогло зажечь в ней искру, что постепенно с каждым шагом разгоралась все больше и больше, превращаясь в пожар, что горел у нее в груди. Даже глаза ее загорелись уверенностью. Евико плавно подошла к уралюну и улыбнулась дереву.

– Здравствуй, уралюн. – Сказала она нежно и ласково, поглаживая покрытые розовыми цветами веточки своими тоненькими изящными пальчиками.

Девушка осторожно сорвала пару горсточек цветков и понесла скорей домой. Пожар в сердце был горячим, но от холода он ее, увы, не спасал.

Евико вынула из своего тростникового ящичка баночки с красками и внимательно осмотрела их.

– Желтый скоро кончится. Да и синий, один из редких цветов тоже кончается. Надеюсь, торговец с побережья привез с тобой еще. Как сойдет роса и мать отправится на рынок, пойду с ней, мне нужны краски. – Девушка еще проверила кисти, поделала мазки на руке и убедилась, что они достаточно мягкие и упругие. – Очень хорошо. Кистей мне пока что хватит.

Вскоре солнце высушило мглу, оставив о ней легкое напоминание в виде редких росинок на травке в теньке. Евико оделась и собрала волосы как тому подобает минайской девушке. Дома её никто из чужих не видел, поэтому заплести волосы в длинный хвост или сделать косичку под манер девушек с Большой земли для нее было обыденностью. А вот закрутить их в замысловатую восточную прическу для нее было в диковинку и делала она это обычно с большой неохотой. Мать ее не понимала, а брат иногда шутил, что будто Евико подкинули. Она перестала такие шутки воспринимать близко к сердцу. В семье ее любили, хоть и не всегда понимали, и принимали ее причуды.

Мать не была против, что Евико снова увязалась за ней на рынок, хоть снова на ее лице читалось легкое негодование. Её дочери нужны краски, снова. Лучше бы занялась делом – поработала по дому. Но она, как часто бывало, промолчала.

На небольшом деревенском рынке расположили свои торговые тележки несколько бакалейщиков, продавец соли с целой повозкой мешков, запряженной мулом, и торговец с побережья, который продавал диковинные товары, пуговицы, ракушки, краски и много чего еще. Евико проходя с матерью по рынку поздоровалась со всеми. Она прекрасно знала каждого торговца поименно, а некоторые знали ее с самого раннего детства. Но таинственный торговец красок, хоть и был ей знаком последние три года, но имени его она не знала, как и не знали его имени соседи. В древне он на долго не задерживался, приезжал на неделю и уезжал на две, потом снова был здесь неделю и затем снова уезжал на две. Он внезапно появлялся и также неожиданно исчезал, словно и не было его тут никогда. Некоторые обходили его повозку стороной и верили, что это злой дух, который является в деревню, чтобы забрать тех, кто пытается обмануть, но только не Евико. Она знала, что торговец красками добр, мил, но снаружи этого не увидишь. Он немногословен и обычно мало с кем общается, но для Евико все было иначе. Она подошла к повозке, около которой на бамбуковом коврике сидел, закрыв глаза и сосредоточившись, невысокого роста человечек, с седеющей бородкой и блинными тонкими усами. Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул. И только после того открыл глаза, которые, к слову сказать, были не минайского типа. Они походили на глаза северян или жителей других царств, расположившихся далеко на Востоке за морем. Но внешне он полностью был минайцем.

– Здравствуй, юная художница. – Сказал он суховато, но любя и нежно, улыбнувшись.

– Здравствуйте, господин. – Евико поклонилась.

– Ты снова пришла ко мне за красками? Или нужны новые кисти? – Он поднялся и встал у повозки.

– Мне нужны краски, Мастер Диковинок. – Евико называла его Мастером Диковинок, потому как настоящего своего имени торговец выдать не мог. Никто не знал почему он не раскрыл его. Кто-то обращался к нему как просто к торговцу, кто-то придумывал прозвище, сам же торговец прозвищ не предлагал, а Евико придумала свое. И судя по выражению лица торговца, он не был против. Даже наоборот, его это забавило.

– Какие тебе нужны, дитя? – Он открыл несколько ящиков и показал девушке склянки, аккуратно уложенные в солому, чтобы не разбились.

Евико подошла и внимательно рассмотрела каждую. Отобрав себе нужные, она положила их в свой ящичек и достала монеты.

– Нет-нет, дитя. Я не возьму с тебя ни одной монеты. Слышал, в столице Император выбирает себе нового придворного художника. Я думаю, ты с радостью поборолась бы за этот титул.

– Да, Мастер. Я очень хочу отправиться туда. – Евико улыбнулась, глядя на торговца.

– И я думаю, что у тебя все получится. Только предостерегаю тебя, дитя, никогда не думай, что ты лучше всех, но и не думай, что хуже. Везде, даже у своих недругов, чему-то учись, совершенствуй сой талант. Через несколько дней я отправлюсь дальше, и, возможно, мой многолетний календарь приезда к вам нарушится.

– Почему же, Мастер? – Евико явно была огорчена словами торговца.

– Потому что так нужно. Но за то не беспокойся. Когда тебе вновь понадобятся краски, судьба снова сведет нас, и я постараюсь к тому времени привезти тебе новые яркие цвета.

– Спасибо вам, господин. Пускай ваш путь будет пролегать только по ровной дороге.

– И тебе спасибо, юная художница. Да помогут тебе духи предков в твоем деле.

За обедом Евико озвучила свое решение ехать в столицу. И сказать, что беспокойство и негодование матери возросло во сто крат, значит ничего не сказать. Он явно была против и завязался спор. Таких скандалов в этом доме еще никто не слышал. И это было впервые, когда мать не сдержала эмоции и выпустила своего внутреннего дракона наружу.

– Ты никуда не поедешь! Настоящие художники рождаются в роду художников и быть в услужении Императора девушки, а в особенности незамужние не могут!

– Почему? В Империи Алинром девушки пишут книги, открывают школы и занимают посты при дворе. – Возмущенно, но с опаской возразила Евико.

– Амбус… Вот откуда ты всего этого понабралась. Так знай же, Евико, пока ты живешь в этом доме, ты должна беспрекословно слушаться свою мать и отца! Тебе это ясно? – Чуть ли не закричала мать.

Евико промолчала. Она тоже была зла и казалось, еще немного как ее терпение лопнет, и она тоже перейдет на крик. Отец не вмешивался в руганку. Да, он тоже был приверженцем традиционного уклада жизни, но допускал и новшества. Идея с самой поездкой дочери ему не нравилась, но он понимал, что не зря боги наделили ее таким даром. Не каждому такой дар давали, да и не каждый такой дар развивал и пускал во благо. Евико часто писала портреты семейные соседям, бывало, приезжали и с соседних деревень. Девушка никогда не брала денег за работу, только за краски и за кисти. Отец гордился ей и всеми силами поддерживал ее. Но делал это осторожно. Евико чувствовала это и была премного ему благодарна.

– Мама, – сказал Мико. – Пускай Евико поедет в столицу. Пусти ее. Пусть попробует. – Мико больше походил на отца. Он был мягче и лояльнее, чем мать и не все воспринимал категорично. – Если у нее не получится, то не получится. А если и выйдет, то представь какую славу моя сестра принесет нашей семье. Думаю стоит.

Мать насупила брови. Она тоже многое осознавала, но ее стержень, ее опора и власть должны были оставаться неоспоримыми.

– Я подумаю. – Сказала она сухо и принялась доедать обед в молчании и покое.

К вечеру, после долгого разговора с отцом, мать все-таки дала согласие. Но сделала она это крайне неохотно, хотя в глубине души свято верила, что у ее дочери все получится и она прославит их род в веках.

К обеду следующего дня во двор дома въехал Амбус, как и обещал. Хозяйка приняла его не слишком радушно, но Евико даже не стала ему рассказывать, что произошло днем ранее, а он и не спрашивал. Отобедав, Евико собралась в дорогу.

– Удачи тебе, сестра. Главное не расстраивайся. Ты отличный художник. – Мико улыбнулся и слегка похлопал сестру по руке.

Отец тоже сказал несколько пожеланий в дорогу, но как всегда сдержанно. И все-таки Евико увидела в его глазах гордость за нее и огромную любовь. Мать попрощалась с ней сухо, но тоже пожелала удачи, выдавив из себя улыбку. Евико немного успокоилась и вчерашний спор перестал ее беспокоить.

Дорога до столицы предстояла неблизкая, но Евико была рада, что наконец за столько лет выехала дальше окрестных полей и лесов. Но страх внутри не давал ей покоя. Она же все-таки еще совсем молодая девушка. И получится ли у нее справиться со всеми трудностями? Она сидела за спиной у Амбуса и крепко держалась за его ремень, перекинутый через плечо.

– Ты волнуешься? – Спросил ее опцион, слегка повернув голову назад.

– Немного. – Ответила Евико тихо.

– У тебя все получится. Ты смелая и упорная. Да и упрямая слегка. – Хохоча сказал он.

Конь шел неспеша, поднимая копытами дорожную пыль.

– Если хочешь знать, – решил перевести тему Амбус. – В Империи все дороги выложены камнем.

– Все-все?

– Ну, основные. Но многие селения дорогу делают сами, кто выкладывает гравием, а кто просто хорошо утаптывает. Но здесь дорог почти что нет, как в северных землях Феррима. Не пейзажи здесь не менее живописные.

Они проезжали мимо заливных рисовых полей, где уже вовсю работали крестьяне, мелких деревушек, где строились новые дома. Все стремились поселиться ближе к столице, чтобы быть под защитой Императора и легиона Империи. А некоторые считали, что так смогут поправить свои денежные вопросы и стать богаче. Через несколько часов езды верхом Амбус и Евико увидели впереди возвышающиеся над лесочком крыши красивейших дворцов в позолоченными крышами.

– Вот она – столица. – Гордо произнес Амбус и слегка пришпорил коня.

Евико дивилась такой красоте. Она еще никогда не видела столь фундаментальных и массивных дворцов, крепостных стен. Когда они подъехали ближе к городу, их встретила стража. Город охранялся легионом, поэтому они пропустили своего опциона без лишних вопросов. Их доспехи были не менее красивы, чем у Амбуса, но копья, что они держали в руках, отливали позолотой, а наконечники были украшены шелковыми лентами. Столько люда Евико никогда не видела. Люди сновали туда-сюда, даже ехать было тяжело, зеваки так и норовили проскочить мимо, чуть не попадая под копыта. Конь в таких случаях недовольно фыркал и мотал головой. Ему по нраву свобода и степь до горизонта, а не улочки и куча народу, где не разбежишься. Спустя еще почти час Евико и Амбус доехали до императорского дворца. Она даже представить себе не могла, что когда-нибудь побывает здесь. Бесконечная широкая лестница тянулась высоко-высоко на холм, где расположился огромных дворец, состоящий из нескольких крепостей, зданий слуг и казарм, где жили стражники. Дворец охраняли тоже легионеры, которые никак не вписывались в восточные мотивы в своем обмундировании. В одном из красивейших залов дворца, выполненном из красного дерева и украшенном золотом путников принял Мими – Советник Императора, а также человек, занимавшийся подбором нового художника.

– Мир тебе, Советник. – Произнес Амбус и поклонился.

Мужчина пятидесяти лет ответил ему таким же поклоном. Он внимательно посмотрел на Евико и в его глазах читалось удивление. Евико тоже поклонилась.

– Господин. – Только смогла произнести она.

– Думаю, вы не просто так пришли ко мне, Амбус. И кто же эта юная девушка? Уж не ваша ли избранница?

– Нет, уважаемый Мими. Она мой друг. И я друг ее родителей.

– Тогда зачем же вы пришли?

– Мими, на сколько я помню, вы еще не выбрали художника Императору, так?

– К сожалению это так, опцион. Те, кто приезжали не умеют и кисти держать в руках, не то, что писать картины. А вы представляете, если я допущу писать им портрет самого Кумихидо? О, боги, позор падет на весь мой род.

– Тогда я рад буду предложить вам еще одного кандидата. – Амбус выпрямился и гордо повернул голову в сторону Евико.

– Эта девушка? Клянусь своим отцом и отцом отца моего, что никогда девушки не служили Императору художницами. И допустить это нельзя. – Сердито сказал Мими.

– Но вы даже не знаете, как она рисует.

– Все равно, это девушка. Нет, не бывать…

– Постой, советник! – Вскрикнул парень, выходя из прохода в коридор. – Неужели ты не помнишь распоряжение моего отца?

– Господин. – Мими поклонился вошедшему юноше. В зал вошел, держа ровно спину и гордо поднято голову Токино – сын Императора Кумихидо.

– Разве отец мой запретил девушкам и женщинам писать картины? Разве он в указе своем не написал, что каждый может стать художником?

– Господин, но традиции…

Токино остановил его резким, но изящным жестом руки.

– Мими, вспомни, как наказали нас боги. Помни это, всегда помни. Мы – минайцы. Нас осталось мало. И каждый человек для нас, будь то мальчик, девушка, старик или старуха – ценность. Достойна эта девушка или нет, решать тебе. Но если, не зная, что она умеет, ты отвергаешь дар богов, то как тебе ответят боги? Что они тебе скажут? Даруют они тебе в следующий раз такую возможность? Дай ей возможность проявить себя. Пусть напишет мой портрет.

– Но, Господин?

– Мими, исполни мою волю. А теперь посели девушку в гостевых покоях. Завтра она напишет мой портрет, а сегодня пусть отдохнет с дороги. Я давно знаю Амбуса и уверен в его выборе. Но, чтобы все было честно, буду судить вместе с тобой.

Токино поклонился гостям и удалился. Мими тяжело вздохнул и искоса посмотрел на Евико, которая немного сжалась от смущения.

– Не нравится мне это, но перечить своему господину еще хуже. – Спокойно сказал Мими. – Пойдемте, я провожу тебя, дитя, к твоим покоям.

Евико проходила по роскошным коридорам, украшенными полотнами и восхищалась всем, что видела. Она старалась запомнить все до мельчайших подробностей, чтобы когда-нибудь запечатлеть увиденное. Мими даже согласился на предложение Амбуса и провел краткую экскурсию по дворцу, хоть и идея ему не понравилась.

Мими отворил дверь в большую залу, стены которой были расписаны замечательными весенними пейзажами. Евико закрыла лицо руками и еле сдержалась от восторга. Потолки тут уходили ввысь так далеко, что девушка долго, словно зачарованная смотрела на них с удивлением. В нише в соседней комнате располагалась кровать, обитая шелком с желтым узором. Полы спальни устилали ковры, тоненькие, но роскошные. И девушка даже боялась наступать на них. Небольшой стол искусно вырезанный и что-то похожее на мягкую софу с резной спинкой, на которой лежали несколько подушек тоже удивляли девушку.

– Здесь, дитя, ты можешь расположиться. Ты, наверное, голодна и устала с дороги? – Мягко спросил Мими. Евико застенчиво кивнула. – Я пошлю к тебе с ужином. А пока что отдыхай, осматривайся. Я оставлю тебя.

– Отдыхай, Евико. – Сказал ей Амбус и тепло улыбнулся. – Завтра я навещу тебя.

– Не переживай. Я справлюсь. И найду чем мне заняться до завтра. – Евико мило улыбнулась. – Спасибо тебе, Амбус. Без тебя мне было бы очень страшно сюда приходить.

– Пустяки. Друзья всегда помогают друг другу. – Тебе спасибо. Ведь ты согласилась.

Амбус ушел вместе с Мими. Советнику явно была не по душе компания опциона, но он старался это скрывать за маской серьезности и умиротворения. Но получалось у него так себе.

Весь оставшийся день Евико прогуливалась по залам дворца. Она ступала осторожно и тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания. Ее привлекали росписи на стенах, орнаменты на дереве, игра света и пространства, цветов. И она так увлеклась своим занятием, что даже не заметила, как мимо прошел молодой наследник. Он сбавил темп, видимо куда-то спешил, но внимательное изучение залов дворца Евико взбудоражило его любопытство. Ведь и он был художником. Токино тихо ступал по пятам девушки, наблюдая за ее взглядом и пытаясь понять, о чем она думает, что рассматривает.

Они долго вместе ходили по залам и коридорам, не мешая друг друга и не замечая. Но спустя почти час Евико неожиданно для себя обернулась и увидела Токино. Она вскрикнула от неожиданности, растерялась и поспешила судорожно поклониться. Девушка что-то начала лепетать, но наследник остановил ее и улыбнулся.

– Прости меня. Я напугал тебя. – Принц был достаточно юн и всего на несколько лет старше самой Евико. Он улыбнулся и слегка смутился. Он редко во дворце встречал девушек, да еще примерно своего возраста.

– Это вы меня простите, господин. – Тихо сказала Евико, поежившись. – Мне не следовало ходить по коридорам.

– Да почему же? Нет. – Перебил ее возмущенно принц. – Вижу, ты очень хорошо понимаешь тонкости искусства и, как сказал Амбус, прекрасно пишешь.

– Может быть.

– Не надо скромностей. – Он запнулся. – Конечно скромность важна, но когда она касается твоего таланта, здесь скромность излишняя. Конечно, она должна быть, но… – Он начал заикаться и остановился. – Извини. Сам себя запутал.

– Я поняла вас, господин. – Она посмотрела ему в глаза и застенчиво улыбнулась. На ее щеках проступил румянец. Он тоже слегка смутился.

– Я тоже увлекаюсь живописью, создаю пейзажи. И мне интересно было бы поговорить об этом с человеком знающим. Может, составишь мне компанию? Я хотел полюбоваться цветением уралюна в саду.

– Очень признательна вам за приглашение, господин.

– Тогда идем. – Он улыбнулся и пригласил ее встать рядом с ним. – Вот скажи мне, теплый розовато-красный цвет… – Начал он и зашагал вперед. Евико встала рядом и с охотой отвечала на все его вопросы, он же рассказывал ей о своем опыте и об истории дворца и его императорской семьи.

В саду он показал ей красивейшие памятники, изображающие императоров прошедших эпох, древних драконов с клыками и головами с гривами как у львов, небольшие храмы, где можно было спокойно помолиться предкам, красивые беседки, овитые плющом. Они беседовали до поздней ночи и их никто не беспокоил. После, когда на небе высыпали первые звезды, Токино и Евико направились назад во дворец. В одном из коридоров им встретилась одна из придворных дам. Она была разодета в роскошнейшие узорчатые одежды, держалась ровно и была похожа на принцессу, если не на императрицу. Евико была поражена ее красотой и грацией. Дама держалась ровно и шла не спеша, будто проплывая словно лебедь по озеру. Дама подошла и поклонилась Токино.

– Господин, рада вас видеть в добром здравии. – Сказала дама звонким и массивным голосом. Евико обдало волной холода и восхищения. Как же она была прекрасна.

– Юке, здравствуй. – Токино ответил ей тоже поклоном. – Позволь представить тебе юную художницу Евико. Завтра она напишет мой портрет.

– Но, господин…

– Нет, Юке, так решил я. – Строго перебил ее принц. – Помоги ей с приготовлениями. И обязательно накорми.

– Да будет так, господин.

– Евико, завтра утром я пришлю за тобой. Будь готова. – Он поклонился и улыбнулся ей. – Доброй ночи.

– Доброй ночи, господин.

– Пойдем, девочка. Я отведу тебя в твои покои. – Холодно ответила Юке.

Дама принесла Евико ужин и молча удалилась, искоса поглядев на юную художницу. Трудно сказать, о чем она думала в то мгновение, но Евико на столько устала и проголодалась, что просто не обратила внимание. После она задремала, но посреди ночи внезапно проснулась и вскочив с кровати набрала воды в фарфоровую чашу, зажгла несколько фонарей и разложила краски. Вот они все лежали перед ней с кистями. Она внимательно посмотрела на холст, закрыла глаза и вспомнила все мелочи ее прогулки с принцем в саду. Затем она поморщилась, вздохнула и принялась за работу. Она наносила мазок за мазком, всего несколько раз закрывая глаза, чтобы вновь представить юного Токино и вспомнить все значимые мелочи. Руки ее не дрожили и девушка уверенно держала инструмент, ставший как бы продолжением ее руки.

– Ему должно понравится. – Утвердительно сказала вполголоса Евико, положив кость на стол и кивнула головой, словно еще раз подтверждая свои же слова.

За окном начинало светать и Евико прилегла подремать. Юке зашла в комнату не слышно и принесла Евико завтрак. Она еще не видела портрет, но заметила на полу пятна красок. Недоуменно нахмурив брови, дама поставила поднос на столик и разбудила Евико.

– Вставай, соня. Принц велел тебе явитьься к нему после того как ты поешь. А ты еще спишь. Ха. – Она грозно гаркнула и свысока посмотрела на девушку. Евико потянулась и бросила сонный взгляд на Юке. – Да-да. Я к тебе это. Быстро вставай и приводи себя в порядок. И краски не забудь. Ха. – И она ушла.

Евико потянулась и протяжно зевнула. Она почти не выспалась, но как только подошла к своему творению и рассмотрела его в лучах утреннего солнца, то сразу же приободрилась, и пелена сна сошла с нее. Евико довольно улыбнулась, обнажив белые зубки. Но для того, чтобы себя не выдать раньше времени, она закрыла картину покрывалом и надела задумчивую маску на лицо, чтобы все видели, что задача, стоявшая перед ней, трудна.

Принц ждал её вместе с Амбусом, который с радостью присоединился оценить работу своей подруги, советником Мими, который почти не выспался и слегка качался. Юке отвела юную художницу в один из залов, где окна были больше и выше, из-за чего света попадало в помещение гораздо больше, чем везде.

– Юке, не уходи. – Окликнул даму принц, когда она собиралась удалиться. Юке поклонилась и встала неподалеку. – Евико, вот перед тобой стою я, скажи, как мне лучше будет встать или сесть и напиши мой портрет. Если все здесь присутствующие посчитают его хорошо выполненным, то я лично дозволю тебе писать портрет моего отца, дабы уже он оценил твои навыки по достоинству.

Евико молча расположила холст на мольберте, внимательно посмотрела на него, потом на принца. Минут пять она стояла в тишине, немного прищурив глаза и нахмурив брови, сравнивая и разглядывая. Мими и Токино не могли понять, что происходит, почему художница молчит. А Юке стояла и ухмылялась, она верила, что ничего у девушки не получится. Внезапно Евико расслабила лоб и в глазах ее блеснул едва различимый огонек. Амбус сразу понял в чем дело и бросил внимательный взгляд на Токино и Мими. Евико резким движением развернула мольберт. От удивления Мими, почти задремавший, чуть было не потерял равновесие. А Юке раскрыла рот и так и осталось стоять на месте, глядя то на портрет, то на Токино, пытаясь понять кто есть кто. Евико широко и довольно улыбнулась, а Амбус рассмеялся и кивнул головой девушке в знак одобрения.

Токино пораженный невероятным сходством подошел к портрету медленно с опаской и внимательно рассмотрел его. Все пропорции были соблюдены, а цвета точь-в-точь совпадали с реальными, он осмотрел свое лицо на портрете, а затем руками ощупал свой нос.

– Он и вправду такой небольшой и чуть вздернутый. – Удивленно и весело сказал он. – Удивительно. Мими, подойди и полюбуйся на эту красоту. Евико, когда ты успела написать его?

– Я писала его ночью, после прогулки в саду, господин. – Девушка скромно поклонилась.

– Это бесподобно и столь прекрасно, что… – Он замялся. – У меня просто нет слов. И завтра же ты будешь писать портрет моего отца.

– Согласен с вами, господин. – Проговорил Мими, дивясь произведением искусства. – Завтра несколько художников будут писать портрет Кумиходо, пока господин будет прогуливаться по саду и любоваться цветением уралюна. Ты пойдешь вместе с ними, дитя. И напишешь портрет Императора. А мы будем стоять в стороне и наблюдать.

– А теперь ступай, Евико, отдыхай и набирайся сил. Тебе нужно как следует выспаться. – Токино первым поклонился. – Спасибо. – Добавил он, тепло взглянув на нее. Евико покраснела от смущения и тоже ответила ему поклоном. Никто бы не обратил на это внимание, но Юке съедала ненависть.

Она проводила Евико до комнаты, но её злило, злило все – злило как это девушка молода, как талантлива, как она понравилась принцу. Ух, как сейчас горяча была Юке. Она вся пылала от злости. Но пока внутри нее что-то взрывалось и горело синим пламенем, снаружи она сохраняла умиротворение и спокойствие. А Евико? А что Евико? Юке было все равно, какая разница? Ей на нее плевать. Она всего лишь художница. Но нет, это был обман.

Юке проводила девушку до ее комнаты и чуть задержалась, уходя. Она внимательно проследила куда Евико убирает свои краски и кисти. И точно убедившись в том, что она их убрала, дама ушла, гордо задрав нос. Но, оглядевшись по сторонам, на ее лице проступила улыбка, но не та, которой одаривают вас при встрече добрые друзья, а та с которой вас провожает соперник, который не смирился со своим поражением.

Евико легла спать. День постепенно подходил к концу и под вечер, когда закатное солнце еще светило ярко, к ней зашел Амбус.

– Евико, ты спишь? – Едва слышно спросил он.

– Нет, уже давно нет.

– Ты, видно, волнуешься.

– Да, но немного. Токино удивить получилось.

– Я в тебе не сомневался и был уверен, что ты все сделаешь даже лучше.

– Но завтра, – Голос ее задрожал. – но завтра там будут и другие художники. А вдруг они талантливее меня, а вдруг меня просто обсмеют или…

– Стой-стой-стой. – Остановил ее Амус и положил свои могучие руки ей на плечи. Я буду там и Токино будет там. Мими тоже.

– Вот этим ты меня вообще не успокоил.

– Мими хороший человек. Он защитник традиций. И за это его стоит уважать. Но, как видишь, и он умеет проявить гибкость.

– Я бы предпочла снисходительность или мудрость.

– Хорошо. Пусть будет так. – Амбус собирался уходить, как остановился и повернулся к Евико. – Слушай, а может быть мы с тобой пройдемся? Ты ведь не весь сад обошла с Токино?

– Нет, но большую его часть.

– Давай обойдем его еще раз. Думаю, тебе стоит пересмотреть все места, где можно было бы красиво запечатлеть императора.

Евико подумала и согласилась. Она внимательно под разными углами рассмотрела каждое дерево уралюна, то со стороны дорожек, то со стороны беседок и скамеек. Иногда Амбусу приходилось изображать для нее императора, чтобы Евико было проще представить и понять откуда портрет получится лучше. Амбус старался как можно точнее передать образ правителя Восточных Провинций, медленно вышагивая и останавливаясь, созерцая красоту деревьев и травинок. Его это забавило. А Евико смеялась без удержу.

– Ладно, Амбус, пора возвращаться. Солнце уже почти зашло.

– Надо бы и отдохнуть. Хорошенько выспаться. Конечно, пойдем.

Они еще раз обсудили как завтра все пойдет. Император собирался выйти на прогулку перед обедом и у художников было всего несколько часов, чтобы создать шедевр. Задача стояла крайне сложная, ведь Евико ни разу не видела Кумиходо. Амбус пожелал ей доброй ночи и удалился в казармы у дворца. Хоть там и было не так роскошно, как здесь, но Амбусу нравилось, даже только потому, что для легиона отстроили казармы такие как на родине. И воины не чувствовали себя неуютно.

Евико приготовила холст и легла спать. Её сон был глубоким и спокойным. Амбус успокоил ее, и девушка была уверена, что у нее все получится и завтра она выступит достойно. Глубокой ночью, когда по коридорам дворца даже стража стала ходить реже, дверка в покои Евико тихонько отворились. В кромешной тьме не было видно почти ничего. Только едва различимые тени мелькали на стенах, да и то едва-едва заметные. Луна в эту ночь не светила, словно специально скрывая зло от обличения. Облака набежали на небо и закрыли звезды, которым ничего не оставалось как просто наблюдать. Сама тьма проскочила в покои Евико. Тень словно мышка подошла, чуть сгорбившись, к маленькому ящичку и отворила его. Ящик скрипнул. То был призыв о помощи. Но Евико не слышала его. Ночной вор схватил все флакончики с красками и унес их с собой в темноту.

Наутро Евико проснулась и умылась. Юке принесла ей завтрак и ушла, не проронив ни одного лишнего слова. Девушка привела себя в порядок и выглянула в окно. Солнце уже давно проснулось и развеяло утреннюю прохладу. Облака, пролетавшие мимо, не закрывали его надолго и Евико поняла, что сегодня портрет точно засияет яркими красками и ей не придется додумывать за природой. Кстати, о красках. Девушка подошла к ящику и отворила его, следовало открыть каждый флакон и в случае чего размешать краски, чтобы они наносились на холст ровным слоем. Но, открыв ящик, лицо Евико побелело. Все флакончики пропали. Несколько минут она стояла над ящиком и в ужасе смотрела в пустоту. Кто мог это сделать? И что ей делать теперь? Этого она не знала. А время подходило к обеду и пришла пора выходить. Евико все равно взяла с собой кисти, холст и пустой ящик. Она брела по коридорам еле сдерживая слезы. В саду уже все собрались. Художники стояли, вооружившись кистями и угольками. Шесть мастеров, считая саму Евико. Решили обойтись без церемоний, император вышел, не замечая их. А их цель была, не помешав императору любоваться красотами подойти как можно ближе и написать самый лучший портрет. Евико шла за художниками по пятам, не понимая, что может сделать. У нее не было ничего кроме кистей. Из ее глаз сочились редкие слезинки. Амбус, Токино и Мими, как и обещали, наблюдали в стороне и не мешали. Но Амбус был внимателен и не отвлекался ни на минуту. Он сразу подметил, что Евико вообще не в настроении, но понять ничего не мог, может она задумалась, а может готовится. Но принца бросило в дрожь. Он встал и присмотрелся к девушке.

– Амбус, что это с Евико? – Взволнованно спросил Токино.

– Может, задумалась. – Ответил Мими.

– Нет, тут точно что-то не так.

– Господин, что вы заметили? – Спросил опцион.

– Она, плачет?

Амбус тоже поднялся и сделал из руки козырек, чтобы солнце не мешало.

– Что произошло?

– Не знаю, но чувствую, что это ни к добру. – Проговорил Токино закусив губу.

Пустой холст попался на глаза Мими, но он промолчал. Токино это заметил и указал Амбусу на него.

– Холст пуст.

– Зная ее таланты, я тоже не понимаю, почему она еще ничего не нарисовала. – Недоуменно сказал Амбус.

Девушка еще раз открыла ящик. Он пуст, никто красками не поделится. Она проиграла. Не напишешь уже портрет. Она бросила ящик наземь.

– Её ящик пуст! – Воскликнул Амбус.

– Ящик? – Спросил Токино.

– Там она хранила свои краски. И они пропали.

– Похоже на то. – Принц огляделся по сторонам. – Где же Юке?

Дама подошла к нему и поклонилась.

– Юке, немедленно отправляйся в мои покои и принеси мои краски.

– Господин? Зачем они вам?

– Я сказал, быстро. – Токино бросил взгляд на ее рукав. Он был немного испачкан чем-то синим. Принц присмотрелся. – Нет. Стой здесь. Я сам принесу их.

– Но, господин?

Но принц сорвался и побежал что есть мочи во дворец. Амбус остался наблюдать за прогулкой императора. Юке встала и зашагала в сторону замка.

– Стой, Юке! – Окликнул ее Амбус.

– Ты мне не указ здесь, опцион. Смотри, как твоя подружка выигрывает поединок. – Она ухмыльнулась. Амбус бросил злобный взгляд на Мими.

– Остановись, Юке. Это приказ наследника. И мой тоже. Ты должна подчиниться. – Сказал ей советник. Юке оскалила зубы и зашипела.

Через несколько минут прибежал принц, таща с собой сумку. Он сильно запыхался.

– Вот, у меня есть краски. Я ж ведь тоже немного художник.

– но, господин, мы не можем помогать в состязании. – Воспротивился Мими.

– Краски у девушки вчера еще были, а сегодня они пропали. Куда? – Строго спросил принц, пристально посмотрев в глаза Юке. Её лицо было, словно каменная стена. Принц знал ее характер и уже точно знал кто украл эти краски.

– Но, это против правил. – Не унимался Мими.

– Мими, скажи, а может ли кто-то мешать состязанию? И устранять своих соперников? – Спросил Токино.

– Нет, господин. Воровство карается законом.

– Тогда можно ли сделать так, чтобы восторжествовала справедливость? – Спросил принц.

– Я думаю, что да. Но где доказательства.

– А вот они. – Принц схватился за рукав Юке. Дама перепугалась, но не смогла вырваться из львиной хватки разгневанного наследника. – Вот они – твои доказательства. – Он показал Амбусу и Мими пятна на рукаве юкаты Юке.

– Не будьте так скоры в выводах, господин. Может это и не краски вовсе?

– Господин. – К принцу подошел стражник и поклонился. – Как вы и просили, комната Юке обыскана. Вот что мы нашли. – Он протянул пустые флаконы.

– Да. Это Евико, это ее. – Возмущенно сказал Амбус. Принц прервал его жестом.

– Стражник, отнеси эти краски Евико. – Он подал ему сумку.

– Будет исполнено, господин.

Евико совсем отстала от художников и Императора. Она уселась около дерева и тихонько плакала. Стражник подошел к ней, грохоча своими доспехами. Она подняла голову. Он поклонился ей.

– Госпожа, принц Токино просил передать тебе. – Он протянул ей сумку. Она приняла ее и открыла. Ей лицо тут же просияло.

– Спасибо тебе, спасибо! – Воскликнула она и приободрилась.

Рукавом она вытерла слезы и, схватив холст, побежала вперед по дороге. Император остановился у очередного уралюна и бросил взгляд на художников. Они пишут его портрет очень долго, пора бы им поторапливаться. Он старался держаться и не казаться усталым. Но его ноги начинали ныть, а спина затекать. Осталось совсем немного. Евико догнала художников и пристроилась неподалеку. Она успела сделать эскиз угольком, пока сидела, а теперь, ей оставалось лишь окрасить свое творение, вдохнуть в него цвет и жизнь. Глаза, красные от слез, не хотели долго смотреть на свет, но девушка заставила себя создать шедевр. Руки тряслись от переживаний, дыхание прерывалось, но она продолжала писать. Кисть сама делала всю работу, Евико лишь нужно было держать ее покрепче. И вот император направился обратно. Состязание закончилось. И после обеда все художники должны были показать свои творения Кумиходо.

Евико вернулась во дворец и направилась в свои покои. Она закрыла за собой двери и выдохнула, сев на пол. Перед ней лежал холст. Осталось немного, еще несколько деталей и портрет будет завершен.

– Спасибо. – Проговорила она и улыбнулась.

Девушка закатала рукава и внимательно посмотрела на портрет, вспомнила черты лица императора и его сына, они были так похожи, что Евико нужно было только вспомнить лицо своего спасителя. И она нанесла последний мазок.

– Все. Теперь я готова. – Она укутала портрет и поспешила в тронный зал.

Император восседал на троне под балдахином. Рядом с ним стоял его сын вместе с опционом и советником. Художники по очереди представляли свои работы, выполненные достойно, в разных стилях, некоторые были весьма необычны. Компания принца рассматривала их с усердием и тоже признала достойными. Евико немного опоздала, но на нее остальные е обратили внимания. Пришел ее черед показывать работу. Она откинула покрывало. Этот портрет был также бесподобен, как и портрет Токино и немного его напоминал. Император довольно качнул головой. Токино удовлетворенно улыбнулся Евико. А она, встретившись с ним взглядом, поклонилась, в знак благодарности. Он это понял и почувствовал. Амбус рассмотрел портрет поближе и рассмеялся, даже не боясь Кумиходо. Он заметил то, что не заметил никто другой – в глазах императора отразились все художники, а позади него слева стояли Мими, Амбус и Токино. Все линии были четкими и особенно нос императора.

Кумиходо встал, все припали к полу.

– Хорошие работы, художники. Вы потрудились на славу. Я благодарен каждому из вас за старание. И всех оценил по достоинству. – Он прошелся вперед, вытянувшись. – И хочу отметить самого отважного и талантливого из вас. – Он подошел к Евико. – Встань, дитя. –Император подозвал к себе советника, который приготовил головной убор придворного художника. – По традиции Империи, я самолично возлагаю на твою голову знак признания твоего таланта. Задание было написать мой портрет и сделать это мастерски, но ты, написала портреты всех здесь присутствующих, заметив все мелочи и даже, – он чуть слышно продолжил. – Мою крохотную горбинку носа. – Император засмеялся и поклонился Евико. Также поступили и остальные.

– Это честь для меня, господин. – Ответила девушка, сияя от счастья.

Чуть позже она встретилась с Амбусом и Токино и они рассказали ей о всем случившимся.

– Спасибо вам, господин. Без вас я бы пропала.

– Тебе спасибо, Евико. Надеюсь, ты и меня научишь искусству. – Токино улыбнулся.

– А что станет с Юке?

– Она отправится за свое преступление далеко отсюда. – Ответил строго Амбус. – Прямиком на рисовые поля. Два года работы ей не повредят. Может свой характер там… – Он не успел договорить, как Токино прервал его. – Ладно. Ты молодец, Евико. Я горжусь тобой. И родители, как узнают, тоже будут тобой гордиться.

– Я могу приказать отправить за ними. – Сказал Токино.

– Вы так щедры, господин. – Ответила Евико.

– Ну, портрет императора написан и ваш тоже, принц, но вы забыли кое-о-чем. – На Амбуса недоуменно уставились Токино и Евико. – Может кто напишет и мой портрет? – Он выгнул спину и поднял голову. Евико и Токино засмеялись, а после и сам Амбус.