Портрет невесты

Господи, как же долго я ждал этого дня... Когда в моё имение постучался тот парень, я, по началу, принял его за сумасшедшего попрошайку... Но он сходу доказал мне свою правоту и ещё раз спросил, не нужны ли мне его услуги. Я медлил...

Нет, я прекрасно понял, что он мог мне дать и был в состоянии оплатить его услуги даже не один раз... Но поверить в то, что он просто так попал в мои владения... После того сна... Это было слишком похоже на чудо.

Но я решился.

И вот Омбрэйн поселился у меня в южном крыле особняка. Если честно, я его присутствия даже не замечал. И, если бы не слуги, что периодически сновали то туда, то сюда с поручениями колдуна, я бы и забыл, что у меня в пустующем крыле кто-то гостит.

Срок окончания работы Омбрэйн мне озвучил сразу. Поэтому я, не долго думая, разослал приглашения на бал в честь вывода в свет моей второй половинки. Это должно было стать сюрпризом для всех. И, судя по всему, так оно и будет.

Теперь же я стою в пышно украшенном зале первого этажа южного крыла и общаюсь с гостями, что периодически подходят ко мне выразить удивление, что моей спутницы всё ещё нет. Меня это и самого начинает уже напрягать, но я не свожу взгляд с единственного западного окна.

Я знаю, как только солнце коснётся горизонта, мне нужно будет извиниться перед гостями и, сославшись на то, что, видимо, нужно лично поторопить мою невесту, поспешить на верхний этаж.

* * *

— Граф, всё готово. — Омбрэйн завершил чтение заклятья над картиной, что уже висела в богатой раме на стене, но была завешана покрывалом. — Буду в саду, сейчас вы должны остаться наедине. Ведь именно тот, кто даст ей имя, станет её якорем в этом мире и оживит её сознание и душу, что полюбит первого встречного самой истинной и чистой любовью.

Поклонившись, колдун забрал свои вещи и покинул помещение. Я же стоял в нерешительности. Время утекало сквозь пальцы. Нужно снять полотно с картины до последнего луча заката, и успеть назвать имя... Но я, всё же, медлил.

Внутри бушевал океан эмоций. Страх, предвкушение, трепет, волнение, неверие, желание скорее её увидеть и некая влюблённость... Всё это сейчас кипело во мне, шумя нестройным хором голосов. Но солнце уже почти село. Времени на раздумия больше нет. Рука потянулась к полотну.

— Аврора, я являю тебя этому миру! — попытка звучать уверенно, даже там, где нет свидетелей, провалилась. Голос дрогнул вслед за полотном, что с тихим шелестом скользнуло на пол.

С картины на меня смотрели карие глаза прекраснейшей особы в бальном платье. За её плечами струились потоки шёлкового золота, развиваясь на лёгком ветерке сада. Моя Аврора, словно заря, освещала сад своей нежной улыбкой. Но, всё же, оставалась лишь портретом. Хоть и в полный рост.

И тут по раме скользнул последний луч заката. Узоры на раме кратко вспыхнули неопаляющим, мистическим огнём и по картине побежала обратная волна, собираясь в центре — в сердце Авроры. Девушка дрогнула.

А затем, карие глаза изучили пространство и остановились на мне. Из картины протянулась хрупкая девичья рука, ища опоры. Приблизившись, я взял руку Авроры в свою и поцеловал. После чуть потянул на себя, помогая ей освободится от оков рамы.

* * *

— Граф Калдарон и его избранница Аврора! — объявил дворецкий, когда толпа гостей в пышном зале уже заскучала и начала подумывать о том, чтобы покинуть бал.

Все обернулись в тот момент, когда двери распахнулись и в зал вошли двое: хозяин имения, статный брюнет с зелёными глазами. Не юный, но ещё не старый. И, словно бы, эфемерное кареглазое создание с золотым облаком волос за спиной.