Посеребренный

Оглядываясь по сторонам своими сизыми довольными глазами (хоть и покрасневшими от бессонной ночи с чернокудрой польской красавицей) Роман Николаевич заметил лавку, изукрашенную чудесной каменной лепниной. Всю свою жизнь он хвалил себя за своё любопытство и благодарил Господа Бога (ну или кого-то ещё) за этот дар… Шло 27 октября 1876 года.

Зайдя в лавочку он, не осознавая времени, провел там несколько часов… В итоге-то он почти ничего и не купил - в руках остался лишь посеребренный подстаканник, ценою в три рубля с двумя копейками.

Вернувшись в свою роту, направленную из Санкт-Петербурга для поддержания порядка в вольнолюбивой Варшаве, он увидел искореженную землю, трупы… Деревянные брусья, как кости громадных животных, впились в холодную осклизшую землю.

Ещё теплые мертвецы; вопли раненых, уносимых с плаца; громадная толпа, где кто-то злорадно ухмылялся, а кто-то просто разглядывал чужую смерть… Бомба была брошена во время утреннего построения, после чего сразу несколько революционеров открыли огонь из револьверов. Выпустив по барабану, бунтовщики скрылись в холодном молочном тумане…

Роман Николаевич, ничего не понимая, прошел сквозь место кровавой резни, уселся на ступенях каменной казармы и помутневшими глазами взглянул на жалкий посеребренный подстаканник.

На следующее утро все газеты были полны траурных лент – 14 убитых, 41 раненный – больше половины роты Его Императорского Величества 74-го пехотного полка стала калеками и трупами.

Роман Николаевич превратился в беспощадного опричника. За считанные недели он, используя пытки, филеров и доносы, разыскал всех революционеров, участвующих в этом деле, после чего лично избил каждого.

Из, хоть и реакционного, но добропорядочного человека, Кротов превратился в палача и ката.

В чертах лица появились тупые жестокие черты, глаза обрели странный блеск, а руки стали склизкими, теплыми, мягкими.

Быстро взлетев по карьерной лестнице Кротов встретил Русско-Турецкую войну капитаном. Во время осады Плевны он, подвел под трибунал нескольких своих заклятых врагов, за что получил Георгия 4-ой степени.

Месть, произведенная им в Варшаве, открыла в душе этого, по сути ничтожного, маленького человечка такие начала, о которых не подозревали даже его родители.

Подстаканник, купленный в черт знает какой лавке, стал для него иконой, идолом – Кротов носился с ним повсюду, обязательно поглаживая своими толстыми сливочными пальцами лесную нимфу, выгравированную на одной из латунных стенок.

Однако встретили бы вы этого «капитана» в поезде… Мирный, располневший человечек в штатском, который постоянно отхлебывает янтарный чай, оттопыривая нижнюю мясистую губу… Удивительнейшее существо, которое никак нельзя было принять за одного из самых жестоких дознавателей Российской Империи.

Во времена Столыпинской реакции Кротов проявил себя в полной мере. Все его приемы на допросах я описывать не буду, скажу лишь то, что подстаканник он стал брать с собой в казематы, где в перерывах между тяжелым, выматывающим трудом он с удовольствием ласкал полуобнаженную нимфу и хлебал свой чай.

Во время одной из поездок в Нижний Новгород Кротов, уже сидя в вагоне, понял, что забыл свою прелесть на вокзале.

Вскочив с сиденья, как ожиревший косолапый бобр, он, с ошалевшими посеребренными глазами, выбежал на перрон, где его уже ждал высокий брюнет с поседевшими висками, сжимающий под своим толстым пальто кольт.

***

Подстаканник вскоре украл беспризорник, который потом чудесным образом попал во Францию, где в считанные годы стал миллионером… Не помню, как он покончил свою жизнь…