Посейдон

Я жду, явится с неба Посейдон.

Сквозь корни протечёт дремучи.

Всю нечисть, под землёй скребущую,

Прожжёт, словно горящий метеор.

Вы слышали эту байку, будто кошки умеют видеть то, что людям не узреть? И оттого они шипят на пустоту, гоняются за «призраками». Возможно, Валериан был в прошлой жизни котом, и не до конца утратил эту способность.

— Валька! Я на работу. Сейчас подойдёт Милена, будете заниматься, слышишь?! И чтоб без фокусов!

Зато вот с людьми ладить Валериан пока не научился. В следующей жизни, может, получится? Что там мама сказала? Не слышно. Сегодня с самого утра началось… Первый этаж, и звуки земли здесь поистине громогласны. Этот скрежет, точно кто-то когтистый пытается выбраться из колодца, в котором нет лестницы. Царапает каменную кладку. Иногда звук такой, словно в чьей-то невидимой хватке раздавливаются куски породы. Что это, зверь? Или что-то другое? Мама раньше говорила, что просто дом старый, вот и скрипит… Не может же дом так скрипеть. Она даёт сыну таблетки, верит, что помогает. Но на самом деле мальчик просто понял, что рассказывать нельзя, и замолчал. А смысл? Всё равно остальные этого не слышат. То, чего человек не слышал и не видел сам, ну или что не подтверждено авторитетами, он всегда считает чушью.

Огромный кот вошёл в комнату, громко мурлыча, и принялся тереться, окутывая мальчика своим серым пухом. Единственный, с кем можно поделиться, и кто поймёт.

— Посейдоша… Кушать хочешь? – тихонько шепнул Валька ему на ухо.

— Я покормила кота!

Мама всё ещё суетилась в прихожей, когда пушистый Посейдон внезапно сорвался с места и кинулся в ванную. Скорее, за ним!

— Вот он, мой человеческий сын. Бегает на четвереньках за котом, – посмеялась мама, надевая шапку.

В ванной есть дырка в стене, где проходит труба, и скрежет земли там слышен ещё лучше. Валериан раскорячился, прижавшись головой к кафельной плитке, и заглянул. В полумраке Посейдон скрёб пол, пытаясь прокопаться, и утробно ворчал. Потом вылез из-под ванны, завертелся волчком. Слышит. Чувствует.

— Посейдоша, ты что, хочешь его схватить? Это же не мышь… – тихонько прошептал Валька, утыкаясь лицом в приятный дымчатый пух.

Когда Валериану было семь лет, он потерялся в лесу. Стемнело, а он всё брёл куда-то промеж старых сосен, уходящих в небо. Стволы, морщинистые, покрытые зелёным мшистым ковром стволы повсюду окружали, проглядывая в отсветах звёзд. Ухала ночная птица. Даже не ухала, а выла, как сошедший с ума человек. Тогда время было другое. Ещё не разрывалась земля от скрежета, он доносился лишь иногда и гораздо тише, глубже, чем сейчас. С тех пор он с каждым годом, с каждым месяцем приближался к поверхности, как будто колоссальных размеров и непостижимой формы существо упорно, неустанно роет землю, стремясь вырваться из плена преисподней. Пока скрежет ещё не подобрался достаточно близко, звуки ночной тайги привлекали внимание и пугали. В лесу не царил ещё этот зловонный запах… А зимой вся тайга покрывалась пушистым снегом; стояли такие морозы, что не только Валька, но и обычные ребята сидели дома, потому что закрывались школы и садики. Теперь такого больше нет. Многие пеняют на глобальное потепление. И город, и тайга зимой становятся не белыми, а грязно-коричневыми. Трава высохла, а снег не выпадает, даже в те редкие дни, когда температура опускается ниже нуля.

Но в тот день, когда мальчишка потерялся, к счастью, было лето. Валька устал, захотел есть, и начал потихоньку хныкать. Но тут взгляд его упал на что-то резко выпадающее из ландшафта в корнях одного из деревьев. Кто здесь, в такой чаще, бросает мусор? Коробка из-под кроссовок. Мальчик подошёл, всхлипывая, и заглянул внутрь, не ожидая найти ничего… С этого момента время в лесу для него перестало тянуться, как вечность. Страх растворился, и голод куда-то ушёл. Когда его нашли, Валька сидел, держа на коленях крошечного мурчащего котёнка. Почему-то ему сразу показалось, что рядом с этим существом он недосягаем для скрежещущих игл под землёй. Для цепких, царапающих древесных иголок. Даже когда он был таким маленьким… Посейдон.

Посейдон – всего лишь название бренда кроссовок, напечатанное на коробке, в которой нашли котёнка. Валька сам его прочёл. Но в то же время он уже знал, что кота так зовут, и это скорее надпись на коробке подобралась под него, чем наоборот. Посейдон рос гораздо быстрее, чем другие коты. Хотя в городе встречались весьма крупные представители домашних мурзиков, они ни в какое сравнение не шли с таёжным подобрышем семьи Валериана. Но и на дикого кота вроде рыси он не был похож, разве что кисточки на ушах имел. Пушистая, длинная, но лёгкая серая шерсть, как волны тумана, струящаяся по телу кота, словно растворялась постепенно в окружающем воздухе. Морда, брутальная, с большими подушечками под усы и вечно суровым взглядом. Изучив породы кошек, мама Вальки быстро пришла к выводу, что Посейдон – не кто иной, как царь домашних кошек, мейн-кун. Очень странно, ведь такие коты обычно дорого стоят, даже с браком, даже полукровку – можно продать за хорошие деньги. Кто же мог бросить в лесу элитного породистого котёнка?

Эта зима, меж тем, была особенной. Снег не выпал ни разу. Медведи в лесу не впали в спячку и шатались неприкаянными, то и дело нападая на скот и домашних любимцев. Люди находили зверски разодранные тела собак и кошек… И конечно, все сразу думали на медведя – этого бесспорного хозяина тайги. Хотя если внимательно рассмотреть ранения, можно было и усомниться.

— Мы больше не будем выпускать Посейдона на улицу, – сказала мама.

— Но ему ведь хочется… – протянул Валька, жалобно глядя на кота, который трубно кричал и бросался на дверную ручку, а потом с грохотом валился на паркет.

— Он ведь ходит в лес, – отрезала мать. – Мышек ловить. Вчера у Шершнёвых медведь задрал кота. Его было практически не узнать! Хочешь, чтобы и наш так закончил?

Это решение должно было показаться разумным. Но Валериан очень сомневался, что Посейдон ходит в лес, чтобы ловить мышек. Хотя кот их действительно приносил: и мышек, и птиц, и даже ондатр и ласок. Но что-то необъяснимое простыми словами виделось мальчику в поведении питомца. Посейдон уходил в лес каждую ночь, иногда пропадал на несколько суток. И это казалось естественным, ведь он пришёл из леса. От мысли, что кота придётся запереть, у Вальки засосало под ложечкой. Это… неправильно. Вот только он не мог объяснить, почему.

Как будто бы теперь, когда Посейдон в заточении, может случиться что-то непоправимое. Угроза подступает…

Валериан проснулся с колотящимся сердцем, в прилипшей к телу пропотевшей майке. Во сне… он только что узрел возможное воплощение скрежета! Из-под пола, кромсая доски в щепы, прорезался невообразимый монстр. Клювастая пасть с целым ковром роящихся, крутящихся чёрных игловидных зубов, перетирающих всё на своём пути. Кривые многочленистые лапы высовывались из разлома одна за другой, и каждая из них не только имела крупные, острые, как лезвия, когтищи, но вдобавок всю её поверхность покрывали такие же игловидные шипы, как те, что во рту воспринимались зубами… Мальчик стряхнул с себя наваждение кошмарного сна и вынул из ушей беруши. Скрежет земли сделался ещё громче. Всё тело передёрнулось, когда Валька невольно сопоставил этот звук с корябаньем монстра из сна. Вероятно, низкочастотное колебание, распространяясь в породе, в конструкциях дома, проникло сквозь затычки в ушах и породило такое жуткое сновидение. И всё-таки, чудище из сна явно было маловато размером, чтоб породить звуки, слышимые по всему городу, и даже в окрестных лесах. Попытаться представить нечто настолько гигантское… даже воображение Валериана с такой задачей не справилось.

Прислушавшись, Валька различил ещё один звук, хотя и более слабый. Мальчик поднялся, обхватив трясущиеся плечи, и прокрался в темноте по коридору.

— Посейдоша?.. – собственный голос таял среди этого шума. – Посейдон?

Кота, похоже, заперли на ночь в кухне. Войдя, Валька увидел гордый силуэт мейн-куна на столе. Каждая шерстинка по краям этого силуэта мерцала в свете полумесяца, что падал из запертого окна. И кот выл. Выл не как волк или собака, но добавляя отрывистый «мяв» вначале каждого вопля и выводя рулады, как кричат разъярённые мартовские коты, соперничающие за течную кошку. Поражённый увиденным, мальчик не сразу заметил, что кот не просто так выл на луну. За окном происходило движение. Валериан подобрался ближе и осторожно выглянул. Кошки. Кошки и коты заполонили улицу. Как в сказочном кошмаре, они сходились в один поток и текли к окраине города. Разве кошки так себя ведут? Посейдон утробно рявкнул и кинулся на стекло! Вальке даже показалось, что он может высадить окно своей тяжёлой тушей. Но нет.

Вдруг прозвучал высокий голос, и от неожиданности Валериан вздрогнул.

— Валька, он даже тебя разбудил? – мать только что вошла и затворила за собой дверь кухни. – Вот же дурень, не понимает, что там его ждёт.

Ну конечно, мама не слышит по-настоящему громкого шума, который исходит сейчас вовсе не от кота. Наверняка не только Валька, не только Посейдон, но и другие кошки его слышат. Знают ли они, откуда исходит скрежет? В чём его природа? А может, это и заставило кошек идти в лес?

Всё больше кошек пропадало. На следующий день нашли сразу с десяток изодранных тел. Одни притащили собаки, другие обнаружили охотники.

Когда Валериан вышел на прогулку с тёткой Миленой, то уверился, что странное зловоние, которое в квартире он едва замечал, шло именно с улицы. Может, где-то прорвало канализацию? Опасаясь заговорить об этом вслух, мальчик оглянулся на тётку. Ту как будто ничего не смущало. «Это тоже чую только я?» Они прошлись совсем немного, как вдруг Милена поморщилась и, подняв ногу, осмотрела подошву сапога. Потом внимательно изучила тротуар.

— Что такое у нас на дорогах? – проговорила она. – Цепляется за обувь. Ни фига себе! Я поцарапала сапог! Посыпали чем-то? Но зачем, если даже снега нет?

Пожав плечами, тётка Милена зашагала дальше по направлению к магазину. Валька присел на корточки. Протянул руку и осторожно коснулся странных чёрных «травинок», пробивавшихся сквозь щели в асфальте. Впрочем, это точно не было травой. Жёсткие, как щетина, и острые, как… Глаза мальчика расширились от ужасающего сходства. Как у того чудовища во сне! Что-то снова треснуло под землёю, и чёрные выросты колыхнулись. Будто бы весь город, и дорога, и дома, находились на тонкой корке, под которой про́пасть… И оттуда на белый свет прорастало это нечто, своими чёрными шипами корябая и кроша почву. Нечто, которого не видит никто. Никто, кроме Валериана и, может быть, кошек.

— Валька! Пошли, – окликнула его Милена, помахав рукой. – Купим тебе конфету.

— Ты не видишь, чёрные штуки из земли растут? – осторожно спросил он, поравнявшись, чтобы проверить.

— Что? Какие ещё штуки?

— Как иголки чёрные…

— Вот это фантазия у тебя!

«Так и есть, – убедился Валериан. – Не видит. А мама думает, что это у меня галлюцинации. Я и сам не знаю… Но сапоги ведь поцарапались». И он шёл дальше, старательно переступая места, где росла опасная «щетина».

— Чур на чёрточку не наступать, чтобы ногу не сломать! – жизнерадостно воскликнула Милена.

Рядом протрусил куда-то серый котик, изящно перепрыгивая чёрную поросль. «И кошки видят. Точно», – уверился Валька, наблюдая за ним.

Прошла ещё пара ночей, и кот Посейдон снова выл и ломился в окно. И снова люди обнаруживали трупики растерзанных животных… А вонь со двора всё больше проникала в квартиру, и от скрежета земли уже не спасали беруши. Он прерывался, даря благословенные моменты тишины, а потом снова начинал грохотать и будил Вальку среди ночи. За окном стояли промозглые три градуса тепла. Но ни тумана, ни дождя не орошало землю. И тем не менее, на тропинках, на дорожках и просто в траве под ногами месилась липкая коричневая грязь… Что происходит с этим городом, затерянным среди тайги? И замечает ли хоть кто-то?.. Неужели для всех это нормально?

— Кот заболел, – сказала мама.

Валька и сам заметил, что в прошедшую ночь Посейдон уже не бушевал так громко, как раньше. Неужели заболел?! Он подошёл и затащил пушистого красавца себе на колени, погладил, осмотрел шёрстку и ушки. Похоже, кот действительно стал более горячим.

— У него температура? – спросил Валька вслух.

Он уже знал, что температура – нормальное проявление всяких там болезней, и люди об этом говорят, когда обсуждают больных.

— Да ты разве не видишь, он какой-то стал… отёкший что ли на ощупь. И лапы подволакивает. Они как будто вывернуты у него, – печально подметила мама.

— Какой-какой?

Валериан не совсем понял, о чём речь. Разве коты не умеют так выворачивать лапы? Ему казалось, Посейдон всегда был мягким и податливым, как тесто… Вот, у него и шерсть не совсем материальная, а как будто растворяется в окружающем воздухе. Разве не все коты такие?

— Надо показать его ветеринару.

Так сказала мама и ушла на работу. Посейдон в этот день ничего не ел, валялся под ванной. Оттуда то и дело доносилось ворчание. Валька приносил ему миску с кормом, задвигал её поближе и уговаривал кота:

— Посейдоша, ну поешь…

Всё зря. И никакому ветеринару в этот день кота так и не показали: его вообще не удавалось достать из-под ванны до ночи. А когда стемнело, и Посейдон, как всегда, пробрался на кухню, чтоб повыть на луну, мать, увидев его, закричала, будто перед ней чудовище.

— Мама, ты чего? – испугался Валька, обнимая любимого питомца.

— Не трогай его, Валька, не трогай! Ты перепачкаешься… весь… – голос матери срывался, а рука, которой она показывала на кота, тряслась, как у припадочного. – Что с ним… Это не кот вовсе! Посмотри, какой бесформенный…

Валериан выпучил глаза, переводя взгляд с Посейдона на мать и обратно. «Она… увидела это?» Мальчик всегда знал, что этот кот может менять форму и даже растекаться частично, как лужица. Одно время он даже думал, что все кошки такие. Но из разговоров с людьми понял, что это ещё одно из явлений, видимых только для него, но не для других.

— Мама, – только и сумел пробормотать он, не отпуская кота. – Посейдон всегда был такой.

Почему проявления «той стороны» мира становятся всё более явны? Почему тётя Милена поцарапала сапог о поросль, которой никто из людей не видит? А потом мама стала свидетельницей трансформации кота. Неужели «та сторона» вот-вот прорвётся в этот, известный людям, мир?

Луны за окном не было. Валериан сидел на подоконнике кухни рядом с бесформенным котом. В некоторых местах из-под шерсти Посейдона надувались пузыри голой кожи, под которыми бурлила жидкость. Лапы выворачивались по-всякому, но при этом он мог прекрасно на них скакать. С подоконника что-то капало на пол, хотя кот никогда не ходил мимо лотка. Нет, дело точно не в этом. Но отчего он «протёк»? Отчего трансформация не прекращается?

— Мр-ряу? – два горящих голубоватым огнём глаза обратились на Валериана, и в этот миг мальчик всё понял.

Ему будто передалось телепатическое сообщение. Но не в виде слов, а в виде… чувства. Валериан не мог выпустить кота: на окнах не было ручек. Мама всегда прятала их от сына, а входная дверь в квартире отпиралась только ключом. Откуда-то с улицы, даже через закрытое окно, донёсся протяжный кошачий рёв. Коты собираются. Они собираются снова. Сколько бы их ни истребляли, в городе ведь очень много котов… И они зовут Посейдона с собой. Что-то должно произойти в эту безлунную ночь, что-то непоправимое может случиться, если Посейдон не выйдет сегодня. С самим Посейдоном. С другими кошками. Со всем городом, со всем знакомым людям миром…

Мальчик решился. Соскочив с подоконника, открыл кухонный шкафчик и из всей хранящейся там посуды выбрал мясорубку. Тяжёлая, она наверняка подойдёт. Решив так, он размахнулся и запустил мясорубку в окно. Звон разбитого стекла разорвал тишину, и под землёй загрохотало, будто бы существо «по ту сторону» пробудилось от мимолётного сна.

— Валька! Что ты натворил?!

Холодный воздух ворвался в квартиру, принеся с собой не свежесть зимней ночи, но зловонное дыхание «подземелья». Торопясь, чтоб мать не успела его остановить, Валериан набросил на плечи куртку, влез босыми ногами в ботинки и выпрыгнул следом за огромным котом во тьму.

Вперёд! Туда, куда убегают кошки.

Было ли страшно? Конечно! Как вообще можно решиться на подобное, прыгнуть в кромешную тьму, рискуя переломать ноги? Туда, где лишь кошачьи спины мелькают вокруг, указывая направление. Лишь способный ощутить неощутимое, увидеть невидимое может повести себя столь безрассудным с точки зрения окружающих образом. Посейдон скакал большими прыжками, и его серая спина, как тающая в ночной темени тучка, маячила впереди. Валька спотыкался, рвал штаны в лоскуты о невидимую в ночи чёрную щетину, но поднимался и продолжал бежать. Ни один фонарь в городе не горел, ни вывеска – никаких огней. Словно человечество вымерло, а время остановилось. И лишь редкие одинокие звёзды тускло мерцали в небесах. У Вальки не было времени любоваться небом. Всё, о чём он мог думать, – как бы не отстать от кошачьей реки. Неужели же в городе было столько кошек?..

Никогда ещё мальчик так не бегал! В конец запыхавшись, выбившись из сил, он опустился на колени там, где за окружной дорогой, за гаражами начинался лес. Последние хвосты ещё мелькали то и дело в темноте, но серая тучка давно исчезла из виду.

— Посейдон!

Валька позвал его, как только удалось восстановить дыхание. И в этот момент оглушительный грохот разразился в лесу. Будто бы взорвалась бомба! Или молния ударила в дерево, растущее над обрывом, и осколки горной породы покатились по отвесному склону. Потусторонний скрежет заполнил пространство до самых небес. Валька сжал зубы и схватился за уши, ему показалось, что из них вот-вот пойдёт кровь. Но хотя в голове у него гудело, мысли по-прежнему были сосредоточены на коте. Скорее, нужно успеть, скорее!..

Валька бежал среди деревьев, туда, откуда доносился кошачий рёв вперемешку со скрежетом потустороннего существа. Ему казалось, что еле заметный свет исходит ото всех растений вокруг: от стволов деревьев, от засохшей травы – и в этом свете он мог ориентироваться, чтоб не упасть. Тайга как будто ожила. При этом зловоние стало здесь настолько густым, будто разверзлась геенна огненная с гниющими трупами. Наконец, деревья впереди оказались поваленными, и всюду на них ковром сидели кошки. Пробраться ближе к эпицентру происходящего не представлялось возможным, кошки как будто бы слились, не позволяя ступить. Валериан вытянул шею, попытавшись разглядеть что-нибудь поверх кошачьих голов и спин, но там, впереди, всё тонуло во мраке. Тогда он отыскал одно из крайних деревьев, ещё возвышавшихся вертикально, и взобрался на него. Только теперь ему удалось увидеть… Кот всё ещё был здесь.

Оглушительный вопль раздался над лесом, и серая тучка расплылась, растеклась, соединившись с множеством других: белых, чёрных, рыжих, еле заметных во мраке у разлома, пятен. Цвета исчезли. Они объединились в своей битве, слились, всколыхнувшись единым массивом, который поднялся над землёй и устремился в пропасть. Туда, откуда доносилось скрежетание шипов. Больше не было котов, было лишь море, серебристая вода расплескалась по земле внизу, а потом просочилась сквозь почву, утекла… Свистящий звук заполнил пространство, и миллионы звёздочек поднялись от земли, осветив зияющий чернотой разлом среди тайги. Валька не видел никакого монстра. Не видел он больше и кошек. Где же они? Куда они пропали?

— Посейдон! Посейдоша!

«Я так хотел быть вместе с тобой…» Грохот и скрежетание прекратились, и воцарилась тишь… Некоторые звёздочки запутались среди деревьев, и словно светлячки, парили, освещая лесной пейзаж. Валериан осторожно спустился на землю. Больше он нигде не мог найти торчащих чёрных шипов. Почва осталась влажной, и наконец-то запах свежести сменил тошнотворное зловоние преисподней. Мир и покой… спустились на землю.

Вдруг что-то рыжее показалось среди сохлой травы! Валька кинулся туда и коснулся клочка мокрой шерсти. Это был… кот? Получается, коты пожертвовали собой? Мальчик собирался уже было заплакать. Но вдруг… клочок зашевелился, развернулся, расправилось рыжее кошачье ушко, а из-за него выглянул зелёный кошачий глаз.

— Мяу?

Рыжий кот постепенно как бы вырос из-под земли! Валька готов был поклясться, что сперва это был всего лишь маленький клочок шерсти. Он сам наблюдал, как вздувались полупрозрачные пузыри, потом они покрывались шерстью, сжимались и встраивались в тело кота. Никогда раньше Валериан не наблюдал столь полной трансформации. Кот вернул свою форму, отряхнулся и как ни в чём не бывало потрусил куда-то, помахивая пушистым рыжим хвостом. Рядом точно так же собирались влагой из-под земли его собратья. Всюду оформлялись белые, полосатые, пёстрые, чёрные, рыжие комочки шерсти, росли, обретая кошачью форму, а потом уходили прочь. Лишь отдельные мокрые шерстинки оставались тут и там на сырой земле. А Валька ходил среди них и всё искал глазами того, самого большого, родного кота, с которым вместе провёл своё детство. Посейдона нельзя было не узнать.

Мальчик долго бродил, пока уже не забрезжил рассвет. И наконец, решившись, заглянул в разверзшуюся пасть гигантского разлома. Никакой бездны, ведущей в преисподнюю. Разлом походил на кратер после падения метеорита. Лишь борозды, постепенно заполняющиеся почвой, ещё напоминали об ином способе его формирования. Вероятно, там можно было провалиться или завязнуть – но Валериан вдруг увидел на дне разлома нечто, заставившее его броситься туда не раздумывая.

Клочок дымчато-серой кошачьей шерсти.

Валериан пролежал без сознания в больнице два дня. А когда наконец пришёл в себя, сразу же начал плакать и звать кота.

— Валька, ты моё горюшко! – мать обняла его и сказала: – Посейдон всё ещё не пришёл. Я же говорила… Нельзя было его выпускать.

— Ты ничего не понимаешь! Посейдон… он… – сквозь рыдания выдавил мальчик, но тут же замолчал, и только продолжал трястись от плача.

Зачем им говорить? Что вообще они могут понять? Ведь он собственными глазами видел, что произошло в ночь новолуния. Видел, как кошки спасли этот мир. А потом долго сидел, держа на коленях умирающего кота. Точнее, половину его тела… Посейдон так и не смог вернуть себе чёткую форму. Единственный материализовавшийся глаз, голубой блестящий глаз смотрел на него, истекая прозрачной водой, будто кот плакал. Вместо мяуканья у него получались какие-то булькающие, хрипящие звуки. Мерцающие звёздочки посыпались с неба. Эти огоньки снова возвращаются? Валериан поднял заплаканное лицо. Снег. Белый снег опускался на тайгу… А потом, он точно помнил, Посейдона не стало. Он растаял и утёк, обратившись прозрачной водой.

«Это мы виноваты, – про себя сокрушался Валька, пока мать обнимала его на больничной койке. – Это из-за нас. Потому что мы не отпустили его вовремя из дома, и он потерял силы! Если бы я сразу понял… Если бы я сразу выпустил его, а не на четвёртый день!» Посейдон был не обычным котом. И не таким котом, как все кошки их города. Он был их лидером, без него они не смогли бы выдержать битву с подземным созданием.

С этих дней наступила зима. Настоящая снежная зима, с морозами, со снежным покрывалом на крышах и траве, со снежными шапками на ветвях и заборах. В новостях передавали, что метеорит упал в тайгу неподалёку от города и наделал там шуму. Скрежет из-под земли больше не возникал. Трава, взошедшая по весне, снова была нежной и зелёной, никаких чёрных шипов не торчало среди неё. А кошки в городе не «болели», размягчаясь и меняя форму. Потусторонний мир… исчез. Мама Валериана радовалась, что её мальчик перестал наконец «видеть и слышать всякое» и сделался нормальным. Валька так и не рассказал никому о той ночи, когда появился разлом. О ночи, когда кот Посейдон покинул свою земную семью.

— А это наш Посейдоша, – мать с ностальгической нежностью провела пальцем по фотографии в альбоме.

Волосы её давно поседели, а лицо избороздилось морщинами. Ведь прошло столько лет… На столе вкусно парился заварочный чайничек, рисунок розанов и листьев на скатерти совсем не изменился с тех детских времён. Мама очень обрадовалась, что сын с невестой решил вернуться в родной город.

— Помнишь, ведь это ты предложил его так назвать? – улыбнулась она.

— Да, – отозвался уже взрослый Валериан. – Это было написано на коробке, в которой его нашли.

— Какой ещё коробке?

— Из-под обуви. Ты разве не помнишь? Котёнок лежал в коробке из-под обуви бренда «Посейдон».

Брови матери приподнялись.

— Не было там никакой коробки, – сказала она. – Какие ещё коробки в тайге? Да и… где ты видел такой бренд обуви?

— Выходит, так…

«Выходит, – пришлось осознать Валериану, – мне и это тоже привиделось?» Хотя бы сам кот действительно существовал. Вот ведь он, смотрит голубыми глазами с фотографии. Выходит, ему до сих пор сложно отличить реальность от морока. Разобраться в событиях тех времён. Сколько ни исследуй, такого ведь… не могло быть. Если бы можно было отыскать хоть какую-то легенду, но никаких легенд на тему кошек, спасающих мир, у них в городе не водилось. Обидно. Ни памяти. Ни доказательств. Ни заслуг…

Валериан вырос, завёл семью, устроился на работу. Всё прошло. Теперь он мог жить нормальной жизнью. Ему больше не нужно было пить таблетки «от головы», и сам он практически уверился в том, что выдумал всю эту историю в детстве. Что он просто был странным мальчиком.

До тех пор, пока его сын не принёс из лесу котёнка. Большемордого, с сиреневыми блестящими глазами и белой пушистой шерстью, явно породистого котёнка. И безо всякой коробки.

— И как… мы его назовём?

— Посейдон!

Ты так и не нашёл ответ.

Но кто сказал, что это плохо?

И если нет вокруг легенд,

То может, ты у их истока?

Спираль жизни пошла на новый виток.

Что будет с миром дальше – не знает никто.

Но жду, что снова снег убелит черноту,

Когда победит Посейдон.