Пошлые Бездарные Бульварные Романчики

ПОШЛЫЕ БЕЗДАРНЫЕ БУЛЬВАРНЫЕ РОМАНЧИКИ

(Поэма)

I

Если автор, совсем-совсем подросток

Вступление робкое, словно мышиный писк,

Любовь подростковая – затёртый диск.

Истерзан штампами, в пыли лежит сценарий,

Где страсть – картон, а чувства – будто в планетарии.

Подросток-автор, с пылом юным взорён,

Берёт в руки перо, судьбой вдохновлён.

Но вместо трепетных чувств, сияющих росою,

Рождает монстра, фразами поросшего.

Он видит небо в бездонных её очах,

И слышит музыку в полуночных речах.

Но передать не может суть, что в сердце бьётся,

И мир его любви в клише разобьётся.

Второй акт – буйство штампов, парад клише,

В них юная любовь томится в шалаше.

Она – невинна, как роса на лепестке,

Он – бунтарь-одиночка, в вечной тоске.

Их взгляды встретились – и мир перевернулся,

Как в сериале дешёвом, сюжет загнулся.

Безумный трепет в пальцах, дрожание колен,

И фраза: "Я люблю тебя!" – избитый плен.

Они гуляют ночью под луной блестящей,

Клянутся в вечной верности, как в день вчерашний.

И звёзды им свидетель, и ветер им поёт,

Но фальшь во всём, и сердце вовсе не зовёт.

Любовь – как бабочка, что в банке задыхается,

В клише зажата, и душа её терзается.

Читатель плачет – но от смеха горького,

Увидев, как бездушно автор юный строит горку.

Вдруг драма! Неизбежно! Как без неё?

Разлука, ревность, слез поток – враньё.

Она – с другим, он – в ярости и боли,

Пишет письмо ей, полное бессильной воли.

Запретная любовь, родители в протесте,

Им вместе быть нельзя – таков закон в этой пьесе.

Она страдает молча, он курит сигарету,

И мир вокруг рушится, как карточный скелет.

Но всё предсказуемо, всё ясно наперёд,

Финал известен, как заплесневелый мёд.

Они расстанутся, возможно, ненадолго,

И снова встретятся, когда умрёт их воображалка.

Четвёртый акт – развязка, тихий плач,

Погибла искренность, разорвана в клочья.

Любовь ушла, оставив только серый прах,

И память об убогой ночи.

И автор юный, с грустью понимает,

Что создал лишь муляж, что сердце не вложил.

Что он любовь убил, своими же руками,

И мир её, наивный, опошлил.

Но не теряет веры, и снова берёт перо,

Надеясь в следующий раз увидеть что-то ново.

Найти свой голос, искренний и чистый,

И написать о любви, как солнечный луч искристый.

И всё же, эта бездарность – зеркало эпохи,

Где истинные чувства прячутся в далёких рощах.

Где маски носим, и боимся быть собою,

И любим так убого, как в фразе "я с тобою".

И пусть смеётся критик, и плачет эстет,

Любовь подростковая – вот грустный наш сюжет.

И если кто-то в этом фарсе вдруг увидит себя,

Быть может, это значит, что надежда не мертва.

Пусть бездарность эта станет нам уроком,

Что истина – в простоте, в искренности глубокой.

Что любовь – это не фразы, не штампы и клише,

А то, что в сердце бьётся, и шепчет: "Дыши".

II

Эй, вы, рифмоплеты слащавых виршей!

Любовной жвачкой забили эфир!

Прочь с тротуара поэзии нашей!

Бордель чувств ваших – наш будущий тир!

Хватит соплей! Довольно вам стонов!

О "розах, морозах" и прочей блевоте!

Разберемся с любовью вашей, горе-герои,

как с контрой махновской в рабочем болоте!

Ваша любовь – плесень на сердце буржуя,

жиреет на скуке, на лени и страхе.

Любовь – не конфетка, что тает, целуя!

Любовь – это молот, кующий на плахе!

Ваши герои – тряпичные куклы,

слюнявят признанья под лунным мостом.

Любовь ваша – опиум для публики глупой,

что бредит о замке, забыв про свой дом!

К черту баллады про томные взгляды!

К черту вздохи и трепет, что пахнут нафталином!

Любовь – это стройка, где бьются бригады,

где кровь и пот льются в небо лавиной!

Любовь – не цветочек в горшке у фифочки!

Любовь – это взрыв! Это бомба! Это гром!

На ваши романы – плевать ядовито!

Из них мы развеем уныние, как дым!

Вы – тараканьи бега чувств приторных, гадких!

Ползаете в щелях мещанской тоски.

А в мире – заводы и демонстрации!

А в мире – рабочие, сжавшие кулаки!

Мы вырвем любовь из ваших объятий,

очистим от грязи, от желчи, от лжи.

Любовь – это знамя, что в битву подняли!

Любовь – это жизнь, провозглашенная лишь!

Пусть взвоет мещанство от нашего крика!

Пусть дрогнет от гнева чиновничий зад!

Мы похороним вашу любовь-калеку!

И выкопаем новую – в миллион крат!

Долой пошлятину! Долой сентименты!

Долой шелка, кружева и томный дурман!

Мы строим любовь – как новую планету!

В сердцах трудящихся, а не в снах барышень!

И если промчится любовь ваша мимо,

Шлейфом духов, надушенной ложью,

Мы плюнем в лицо ей, как в зеркало криво,

и двинем вперед – к Любви Настоящей! И все!

III

Эй вы, писаки, мазилы похоти грязной!

Сексуальности гнилью заполнили книжки!

Прочь ваши россказни, похотливые сказки,

в клозет, где им место, в отхожие вышки!

Хватит вам ползать по простыням липким!

Хватит вам рыться в чужом исподнем!

Ваши герои – марионетки похоти тухлой,

Рвутся в объятья, слепые, как кроты.

Лишь вожделение в душах их сухлых,

и похоронены прочие мечты!

Секс ваш – как водка, дешёвая, спитая,

глушит сознанье, дурманит мозги.

И после него лишь тоска и разбитость,

и мысли поганые, словно враги!

Вы описали ВСË! До последнего вздоха!

Мускул дрожание, вздох и прикосновенье!

Но где же душа? Где же глубина истока?

Где чувств настоящих огонь и горенье?

Вы – хирурги порока! Скальпели в руки!

Режете нервы, вытаскиваете нутро.

Но жизнь ускользает в чудовищной муке,

и остаётся лишь мерзкое ретро!

Ваш секс – это жратва! Обжорство и пьянство!

Набили желудок, потом отрыгнули.

И снова голодные, снова в пространство,

ворваться, сожрать, и опять обманули!

А где обещанная радость полёта?

Где взрыв чувств, вселенную разрывающий?

Где нежность и страсть, что выше чего-то,

что души сближает, в вечность зовущие?

Нет! Ваша пошлятина – лишь анатомия!

Раскрыли, разрезали, посмотрели и всё!

И в этой холодной, бездушной симфонии,

душа замерзает, как брошенный пёс!

Мы плюнем на ваши трактаты о сексе!

На ваши романы с подтекстом гнилым!

Мы вырвем из сердца похотливость эту,

и новую жизнь, как знамя поднимем!

Пусть будет любовь наша – как космос бездонный!

И ваши писания, пошлые, злобные,

в помойку истории навек улетят!

Мы строим любовь – как завод коммунизма!

С чистыми душами, с пламенем в груди!

И пошлость ваша – лишь грязные брызги,

Легко их отбросим на нашем пути! Вперёд!

IV

Эй, графоманы похоти, жрецы сортирные!

Пером мараете, мастите бумагу!

Словесный понос изливаете обильно,

о сексе, как будто о подвиге ратном!

Хватит плескаться в грязи похотливой!

Зачем копаться в чужих простынях?

Ваш эротизм – как бордель унылый,

где шлюхи кривляются в старых огнях!

Герои ваши – манекены пустые,

с набором клише, как в дешевом кино.

Они не живут, они лишь похотливы,

их похоть – как яд, выпитый давно.

Секс у вас – это голая анатомия,

разложенная по полочкам, по костям.

Без духа, без страсти, без той симфонии,

что души сплетает в небесный тандем!

Вы льете чернила, как будто помои,

И смакуете мерзость, как будто вино!

Вы душу калечите, разум расстроите,

и сеете в мир отвращенья зерно!

Ваши слова – как паутина липкая,

опутывают душу, лишают сил.

А после прочтения – тоска великая,

и хочется вымыться, что есть мочи, с мылом!

К черту ваши книжки! К черту ваши сказки!

Про похоть бездушную, грязную, злую!

Любовь – это не только вздохи и ласки,

любовь – это битва, борьба неземная!

Мы вырвем любовь из ваших объятий,

Очистим от пошлости, от гнили и лжи!

И сделаем так, чтобы все ваши платья,

сожглись на костре революционной любви!

Мы будем писать о любви настоящей,

о той, что возносит до самых звезд!

О той, что сильна, что пылает всечасно,

что сеет добро, отвергая порок!

Пусть ваши страницы горят синим пламенем!

Пусть ваши идеи развеются в прах!

Мы строим любовь – как прекрасное знамя!

Что в битву ведет за свободный наш стяг!

Так прочь же, творцы похотливой отравы!

Уйдите в забвенье, исчезните в тень!

Любовь победит! Никакой управы

не будет над ней у вас! Встретим новый день!