Посланник

Вашингтон, округ Колумбия, США. 2015 год.

– Дьявол, Ник, плохо быть тобой, – устало произнёс мужчина в деловом костюме тёмно-серого цвета и закурил, игнорируя запрещающий знак на стене.

Быть специальным ответственным агентом Федерального бюро расследований Николасом Томпсоном оказалось действительно чертовски паршиво. Всего за два месяца его жизнь превратилась в сущий ад. Выстраиваемая в течение девятнадцати лет карьера летела псу под хвост. И ладно бы с этой карьерой – такой специалист, как Ник, не умер бы голодной смертью. Но что-то подсказывало Томпсону, что на волоске висит не только карьера, но и сама его жизнь.

Всё происходящее началось отнюдь не тривиально: едва успел начаться рабочий день, Томпсона вызвали к Директору. Один только этот факт заставил Ника напрячься: Джеймс Коми никогда не славился близкими отношениями с подчинёнными. Явившись в приёмную и дождавшись приглашения, Ник вошёл в кабинет Директора, где ему срочно потребовался весь его опыт и сдержанность, чтобы не продемонстрировать своё удивление. Выяснилось, что вызвал его не Коми, а мистер Клеппер – Директор национальной разведки, а заодно и их с Коми начальник, наравне с Генеральным прокурором. При этом, как стало ясно из дальнейшего разговора, миссис Линч не была посвящена не то, что в детали разговора, а даже в то, что таковой имел место быть. Впрочем, Томпсона это вполне устраивало.

А вот сам разговор его, мягко говоря, шокировал. Если бы не личности собеседников, Ник решил бы, что его разыгрывают. А вы бы не решили, положи перед вами кто-то папку с грифом «совершенно секретно», в которой лежали бы отчёты о различных специальных и общевойсковых операциях? Нет, с операциями всё было в полном порядке, если не считать того, что Нику пришлось подписать семь соглашений о неразглашении только для того, чтобы прочесть предоставленные разведкой документы. А вот что было делать с возникшей в голове картинкой? По отдельности, документы не представляли никакого интереса, по крайней мере для Ника, но вот все вместе они наводили на одну безумную мысль: где-то есть суперсолдат-наёмник, который не менее пятидесяти лет попадает в поле зрения американской разведки. И, более того, попадает как случайный участник засекреченных операций, выступая в качестве страховки для американских солдат.

Дочитав бумаги, Николас лишь удивлённо изогнул бровь, ожидая вопроса, который прозвучал незамедлительно.

– Что вы можете сказать по поводу этих данных? – обратился к нему глава разведки.

– Если бы их принёс менее загруженный государственными делами человек, сэр, – задумчиво проговорил Ник, – я бы счёл это шуткой. Притом, весьма неумной.

– И всё же…

Ник вздохнул и изложил свои умозаключения по поводу возможного существования сверхчеловека.

– Смею предположить, сэр, что это не только не шутка, но и один из старых военных проектов. Иных версий, как такое возможно, я не вижу.

– Мистер Томпсон, если бы это был наш солдат, вы бы никогда не узнали о его существовании, – выдал Клеппер.

Николас сконфужено потёр мочку уха. Он допустил ошибку, достойную новичка, а не специалиста с его умом и опытом – сделал преждевременный вывод, проигнорировав очевидный факт. Действительно, какой смысл был посвящать в подобную тайну обыкновенного сотрудника, если это только тайна, а не задача, которую необходимо решить. Тем временем, Директор разведки продолжил:

– Мистер Коми рекомендовал вас как специалиста должного уровня, который способен понимать значимость происходящего, Николас, – произнёс Клеппер. – Вы не возражаете, если я буду называть вас по имени?

– Так проще, сэр, – кивнул Ник, одновременно давая понять, что сам он менять форму обращения не планирует, что было оценено руководством.

– Так вот, Николас, вам предстоит отыскать этого человека. Есть вопросы?

Вопросов у Томпсона было хоть отбавляй, но задавать их все не было ни малейшего резона – всё, что ему хотели сообщить, уже сообщили. По этой причине Ник остановился на единственном актуальном вопросе.

– Каковы мои полномочия?

Вместо ответа, на стол перед ним легла бумага, подписанная Президентом. Только сейчас Ник осознал всю степень серьёзности момента. А также тот факт, что разыскиваемое лицо находится на территории Соединённых Штатов. Что же, это уже было чем-то, с чего можно было начать.

* * *

Пригород Сан-Диего, Калифорния, США. Учебный центр корпуса морской пехоты США «Сан-Диего». 2015 год

– Ещё раз, мастер-сержант, – устало проговорил Томпсон. – Опишите подробно всё, что происходило после появления этого человека.

Морпех устал не меньше федерала, поэтому позволил себе эмоции и покачал головой.

– Я уже шесть раз рассказал вам о тех событиях, сэр, – вздохнул мастер-сержант Фостер. – Могу повторить ещё раз: мы не видели того, что там происходило. Не видели, но слышали. Это было жутко, сэр. Представьте, что в один момент вас прижимает огнём к земле целая армия талибов, следом к вашему командиру подходит какой-то гражданский, а через полчаса стихает огонь со стороны противника. Этого гражданского там не было, сэр. Он зарезал сорок два человека и ушёл, словно и не появлялся вовсе.

– Я не ослышался? – Ник поднял взгляд на своего собеседника. – Вы сказали, именно «зарезал»?

– Да, сэр. Все талибы были убиты ножом или чем-то похожим. Я не знаю. Мы уносили оттуда ноги, пока не появились их дружки. Лейтенант О’Хара был ранен.

– Я слышал. И поверьте, мне действительно жаль, что ваш командир погиб. Я слышал, он был достойным офицером, хоть и на плохом счету в штабе.

– Да, сэр. Он берёг своих солдат.

– Благодарю вас, мастер-сержант. И простите за то, что был вынужден оторвать вас от занятий.

– Каждый служит Америке на своём месте, сэр.

Фэбээровец окликнул морпеха уже у самой двери.

– А всё же, мастер-сержант, чем этот человек занимается, по вашему мнению?

– Он решает проблемы, сэр. По крайней мере, так он сказал.

Козырнув на прощание, Фостер вышел из кабинета, оставив Томпсона в раздумьях. А подумать тому было о чём. Расследование Николас решил начать с наиболее свежих событий – появления незнакомца в Афганистане весной две тысячи десятого года. Фостер был последним из очевидцев, которых опрашивал Ник. В общем и целом, никаких полезных сведений, кроме скудного словесного портрета, получить не удалось.

Выходило так, что этот неизвестный знал, куда и зачем шёл. А раз он знал, значит, его кто-то нанял. Кто? Томпсон заранее детально изучил список взвода, попавшего в хорошо организованную засаду в провинции Кандагар – никаких интересных фамилий там не было. Ни у кого из морпехов не было достаточно богатых и влиятельных родственников или покровителей, кто мог бы оплатить услуги подобного наёмника. Да, и сама версия со спасательной операцией не выдерживала критики. Не мог же наёмник там сидеть годами, следовать тенью за охраняемым и при этом не попасться ребятам из разведки. Так что эту версию Томпсон отработал исключительно для очистки совести. Привычка подходить к расследованию всесторонне, знаете ли, – это именно то, что отличает профессионала от героя бульварного романа, который сразу же нащупывает верный след и идёт по нему до победного финала, игнорируя иные возможные версии событий.

Удручало то, что единственный человек, который мог бы пролить свет на содержание разговора с этим незнакомцем, умер в госпитале, не приходя в сознание. Да и чисто по-человечески Томпсону было жаль О’Хара. Специальный ответственный агент Томпсон когда-то и сам носил форму, когда-то к нему самому обращались «рядовой Томпсон». Он даже успел принять участие в операции «Буря в пустыне», где и был ранен в ногу, после чего завершил службу в армии по ранению. Ник не понаслышке знал, чего стоит офицер, который заботится о своих солдатах.

– Дьявол… – прошептал Ник. – Твою же мать!

Он вскочил со стула и выбежал из кабинета. Вовремя опомнившись, Николас зашёл к командующему базой, чтобы попрощаться перед отъездом – вежливость никто не отменял.

* * *

Вашингтон, округ Колумбия, США. Квартира Николаса Томпсона. 2015 год

– Где же? Где же она? – бормотал Ник, роясь в кладовке.

Наконец-то он нашёл искомое – небольшую коробку с фотоальбомами, которую так и не разобрал с момента переезда в Вашингтон. Покопавшись в коробке, Николас извлёк на божий свет старый альбом для фотографий в тёмно-коричневом кожаном переплёте, положил его на стол и стал перелистывать страницы. Спустя несколько минут он встал из-за стола и пошёл к ящику с канцелярскими принадлежностями, чтобы взять увеличительное стекло.

Безусловно, кто-то мог бы сказать, что современная техника давно позволила забыть об архаичных методах анализа графической информации, но Ник предпочитал работать по старинке. Во-первых, он справедливо считал, что человеческий мозг гораздо эффективнее любого современного компьютера, и способен уловить такие детали, которые останутся загадкой для бездушной машины. А во-вторых, Томпсон неоднократно оказывался в таких местах, где не было не то, что компьютера с программой распознавания лиц, а даже электричества.

– Вот значит как, – улыбнувшись, произнёс Николас. – Неожиданно. И в то же время ожидаемо.

На фотографии, которую его сослуживцы сделали в далёком девяносто первом году, был изображён сам Николас Томпсон – рядовой семьдесят пятого полка рейнджеров – лежащий на носилках после ранения и показывающий неприличный жест фотографу. Была видна часть открытой аппарели «Старлифтера», рейнджеры, медики и морпехи на заднем плане. А вот и то, что так искал Ник: на фоне тёмно-зелёного фургона со знаком медслужбы на борту беседовали два человека. Одного из них Николас знал весьма хорошо – бригадный генерал Ройс был одним из помощников генерала Шварцкопфа. А вот второй мужчина был знаком Нику только по словесному портрету. Тому самому словесному портрету, который он получил от морских пехотинцев, спасённых незнакомцем в Афганистане.

Пара телефонных звонков, и Томсон уже знал адрес отставного генерал-лейтенанта Армии США Френсиса Ройса. Путь фэбээровца нынче лежал в Оклахому.

* * *

Лебанон, округ Маршал, штат Оклахома, США. 2015 год.

Ещё у дорожного знака, приветствующего случайных путников, Николас понял причины, по которым генерал Ройс выбрал это место, чтобы встретить старость – уютный ухоженный городок с населением, если верить табличке под тем же дорожным знаком, в триста двадцать четыре человека. Никакой спешки, суеты, шума. Томпсон даже подумал, что тоже хочет однажды выйти на пенсию и уехать в такой вот городок, купить себе домик на берегу озера, небольшую моторную лодку и просто отдыхать от всего.

Нику даже стало слегка стыдно за то, что придётся своим визитом выдернуть генерала из этой идиллии. Нет, везти куда-то старика не требовалось. Тем не менее, Томпсон прекрасно понимал, что именно хочет узнать у Ройса. Понимал он и то, как это скажется на душевном состоянии пожилого человека. Увы, служба есть служба.

Нужный Нику дом действительно оказался на берегу озера. Одноэтажный белый домик с крышей из зелёной металлочерепицы. Участок был обнесён белым заборчиком из штакетника, доходившим едва до середины бедра. Перед домом была ухоженная лужайка. В открытом гараже стоял ухоженный си-джи-семь. Николас даже улыбнулся этой детали. Данная машинка была последней модификацией легендарного Виллис эМБи. Выбор был довольно логичен – гражданская модификация, хоть и не обладала такой же проходимостью, как и эМ-тридцать-восемь-А-один, зато и бензина кушала существенно меньше. Конечно, если это не была версия с пятилитровым Ви-восемь под капотом.

Пока что ожидания Томпсона касательно жизни отставного генерала оправдывались. Френсис Ройс вёл размеренную жизнь пенсионера, но от старых армейских привычек избавился не до конца. Что стало для Ника неожиданностью, так это то, что Ройс явно возился с соседскими детьми. Самодельные – и, надо сказать, весьма хорошо сделанные – качели во дворе, песочница и уличная детская мебель тонко намекали на данное обстоятельство. Семьи у генерала никогда не было, так что, вариант с внуками не рассматривался.

– Всё течёт, всё меняется, – пробормотал Томпсон. – Видимо, люди тоже меняются.

– Особенно, если их не тревожить, – раздался голос позади Ника.

Обернувшись, Николас увидел пожилого мужчину. Пожалуй, если бы не шрам на левой щеке, заработанный Ройсом ещё во Вьетнаме, Ник не сумел бы опознать отставного генерала.

– Добрый день, сэр. Вы Френсис Ройс? – перешёл на официальный тон Николас, демонстрируя, что он здесь по делу.

В другой бы ситуации подобная тактика была бы ущербна, но сейчас Томпсон рассчитывал на выпестованное чувство долга и патриотизма генерала, а также на бумагу с подписью Президента в своём кармане.

– Вы пришли по адресу, молодой человек, – кивнул генерал. – Пройдёмте в дом.

– И вы даже не попросите показать документы? – удивился Ник.

– К чему? От вас за милю несёт Бюро.

Внутри домик оказался всё тем же воплощением «американской мечты», что и снаружи: просторные чистенькие комнаты, огромная гостиная, в которой стоял телевизор, диван, пара кресел и журнальный столик, просторная и светлая кухня с огромным окном. И всё это было выдержано в светлых тонах.

Именно на кухню Ройс провёл Ника, предложив тому присесть за стол, пока сам хозяин отошёл к плите, чтобы заварить чай. Как сказал генерал, беседа без чая – это банальный допрос, который не принесёт удовольствия собеседникам. И, что характерно, оказался абсолютно прав. Чай вышел великолепный, сочетая в себе традиционный напиток и некоторые местные травы. Беседа, скрашенная таким ароматом и вкусом, действительно, протекала более мягко, чем изначально ожидал Николас.

– Генерал, в девяносто первом году вы входили в руководство наземной частью операции «Буря в пустыне», – скорее утверждал, нежели спрашивал Томпсон. – Двадцать второго февраля того года у вас состоялся разговор с гражданским лицом. Европеец. Брюнет. Рост около шести футов. И, само собой, его там вообще не должно было быть.

– По-хорошему, юноша, там не должно было быть никого из нас, – с некоторым сожалением произнёс Ройс. – И всё же, позвольте предварительно узнать, откуда такая точность в сведениях об этом человеке?

Николас отметил для себя, что генерал и не думал отпираться. Видимо, старика гложили воспоминания о тех событиях. Выбрав для себя линию поведения, Томпсон тоже не стал увиливать, впрочем, как и говорить всей правды. Он положил перед Ройсом фотографию из своего альбома.

– Семьдесят пятый полк рейнджеров, сэр, – пояснил Ник. – Дату, когда я получил ранение, оборвавшее мою службу в армии, я буду помнить всегда. Всё остальное я почерпнул из фотографии. Скажем так: мне требуется кое-что знать об этом человеке. Желательно всё, что знаете вы, сэр, и даже немного больше.

– Первое, что вам следует знать о нём, рядовой, так это то, что вы обязаны ему своей жизнью, – рассматривая фотографию, произнёс генерал. – «Дельта», вытащившая вас из засады, пришла уже к разбитой колонне. Иракцы, заманившие вас в ловушку, были к тому моменту все вырезаны.

Ник поднял взгляд. Опять «вырезаны». И ведь не образно генерал выражался, судя по тону. Видимо, этот незнакомец предпочитал холодное оружие огнестрельному. И вновь загадка. Один человек приходит и делает то, что оказывается не под силу целому взводу солдат. Хороших солдат, чёрт подери! Томпсон прекрасно помнил ту засаду. Они среагировали молниеносно, офицеры грамотно выстроили оборону от рельефа местности. Но что может сделать тридцать четыре человека, даже из частей глубинной разведки, если их зажали силами не менее двух рот. «Рейнджеры прокладывают путь!» В тот раз девиз элитных войск показал свою обратную сторону: рейнджеры платят своими жизнями за то, чтобы в других подразделениях были минимальные потери.

– Сэр, я правильно вас понимаю? Один человек пришёл и зарезал две роты противника?

– Зарубил, если быть точным, – улыбнулся генерал. – Он пользуется мечом. Архаичным одноручным мечом.

– Это начинает становиться личным, – отметил Ник. – И всё же, о чём вы разговаривали?

– Мы разговаривали дважды, – уточнил Ройс. – Первый раз за несколько дней до того, как вы попали в засаду. И второй раз, когда вас оттуда вывезли. Оба раза он спрашивал о конкретных военнослужащих и уходил туда, где те были.

Генерал выдержал паузу, словно о чём-то размышляя, а затем продолжил.

– Вы знаете, юноша, – Ройс потёр мочку уха. – Бывают необъяснимые вещи. К примеру, гражданский тип, который говорит таким тоном, что ему не смеют возражать генералы армии США. Или моё впечатление, словно этот человек чувствовал угрозу для людей, о которых он спрашивал.

Николас удивлённо посмотрел на генерала. Всё же годы в Бюро отучили его верить в мистику. А рассказ Ройса был пропитан этой самой мистикой насквозь.

– Не делайте такое лицо, юноша, – вновь улыбнулся генерал. – Я не выжил из ума. И, более того, прекрасно понимаю, как это звучит. Но помочь ничем не могу. Иного объяснения тем событиям у меня нет. Можете объяснить это лучше – дерзайте. Объясните, как получилось, что опытные военные, некоторые из которых не выдавали тайн даже под пытками, с лёгкостью сообщили постороннему гражданскому о месте расположения некоторых подразделений. И ваш покорный слуга тоже был в числе этих несчастных, которые вот уже почти четверть века задаются вопросами о тех событиях. И вот ещё что. Ни один из тех людей, о ком спрашивал этот чужак, не погиб. Те, кто не дожил до наших дней, умерли вполне естественной смертью.

Ник сидел в задумчивости, разглядывая опустевшую чашку. Заметив это, генерал встал из-за стола и вернулся после того, как налил две чашки ароматного напитка – себе и Томпсону.

– Понимаю, что такое лучше обдумывать со стаканчиком чего покрепче, но я не пью спиртного, а потому не держу его дома, – пошутил Ройс.

Николас поблагодарил его за чай, пытаясь осознать полученную информацию.

– Сэр, вы можете назвать хотя бы некоторые фамилии из тех, кем интересовался этот человек? – наконец-то сформулировал правильный вопрос Томпсон.

– Могу назвать их все, – кивнул генерал.

Поднявшись из-за стола, Ройс подошёл к секретеру в гостиной, набрал на замке хитрую комбинацию и извлёк из открывшегося ящика обыкновенный блокнотный лист, который и протянул Нику.

– Возьмите, юноша, – проговорил генерал таким тоном, словно сбросил с себя несколько тонн груза. – Я записал данные всех, о ком спрашивал тот незнакомец. Хотя, почему незнакомец?..

– Он вам представился? – тут же отреагировал Николас.

– Можно и так сказать. Он назвал себя посланником короля.

– Спасибо, сэр. Мне надо будет об этом подумать.

С генералом они распрощались весьма тепло, и Ник отправился в обратный путь. Работы ему прибавилось изрядно, но теперь, хотя бы, было от чего отталкиваться. Надо было выяснить всё о людях из списка и понять, что их объединяло.

* * *

Вашингтон, округ Колумбия, США. 2015 год.

Пошла уже третья неделя постоянных ночёвок Николаса прямо в здании Гувера. Документов было слишком много, информация в них разрознена. И во всём этом хаосе Ник имел полное право собой гордиться – он сумел нащупать ту тоненькую ниточку, которая объединяла людей из списка генерала Ройса и таинственного Посланника, как тот теперь фигурировал в отчётах, подаваемых на имя Директора Коми.

Неделю назад Томпсон, пребывая в отчаянии, курил прямо в кабинете, пытаясь поддерживать своё рабочее состояние десятой чашкой кофе с утра. Настроение было ни к чёрту – руководство требовало хоть каких-то конкретных результатов. Лист со списком людей, интересовавших Посланника, лежал перед Ником на подоконнике.

– Драть вас всех и родню вашу, – раздражённо выругался Николас и тут же замер. – Ну, конечно же, родню! Кретин!

Наспех приведя себя в порядок, он попросил встречи с Директором. Надо отдать должное, мистер Коми принял его безотлагательно, понимая, что поставлено на карту. Во время доклада Ник изложил свою теорию руководителю Бюро и не ошибся. Уже через час, по личному приказу Директора, аналитическое управление рассылало по региональным отделениям ФБР задачу, отмеченную грифом «приоритет: наивысший».

Николасу даже представить было страшно, сколько сотен человек в один момент было оторвано от работы, чтобы через три дня после памятного доклада у него на столе лежала аналитическая справка на двух листах, суть которой можно было уложить в одно слово – Великобритания. Предки всех людей из списка прибыли в США из Великобритании.

После запроса от имени Директора ФБР на имя Рэя Мабуса – министра ВМС США, – стало очевидно, что и в группе морских пехотинцев, спасённых в Афганистане, был уорент-офицер, чьи предки прибыли именно из Великобритании.

Паззл начал складываться. Изучение родословных интересующих следствие лиц показало, что у большинства из них предки были выходцами из графства Эссекс, расположенного в Восточной Англии. Поднятая на уши полиция обнаружила в своих архивах несколько интересных случаев за последние три десятка лет. Даже пришлось задержать одного человека, объявив ему о подозрении в организации заказного убийства – тот ни в какую не желал сотрудничать добровольно.

История с задержанным, а вернее сказать, с его дочерью, открывала неожиданные детали в деле Посланника. Джейн Уинтер, урождённая Джейн Фарриер, проживающая в Нью-Йорке, едва не стала жертвой изнасилования во время массовых беспорядков в две тысячи одиннадцатом году. Знаменитый «захват Уолл-стрит», как и любая акция гражданского протеста, привлекала весьма разнообразных участников – полиция фиксировала кражи, грабежи, вандализм, поджоги, убийства и изнасилования, задерживала подозреваемых, но… Николас негромко выругался в адрес политиков, заискивающих перед маргиналами. По крайней мере, Джейн повезло: когда на ней уже разорвали платье, неизвестный мужчина убил всех троих насильников. Повезло не только Джейн, но и Нику – полиция на удивление дотошно подошла к расследованию. В деле о нападении на мисс Фарриер двадцатого сентября две тысячи одиннадцатого года находились видеозаписи с камер безопасности, по которым можно было отследить путь убитых. Был там и детальный словесный портрет мужчины, зарубившего напавших, и что важно, там было описание меча, которым пользовался убийца: мисс Фарриер тогда подрабатывала в музее Метрополитен, и изучение холодного оружия было её хобби.

К сожалению, Роберт Фарриер – отец Джейн – наотрез отказался разговаривать с представителями ФБР о случившемся. Его поведение натолкнуло Николаса на мысль о том, что Роберт знает куда больше, чем говорит, и, более того, сильно желает это скрыть. Результатом той беседы стало задержание мистера Фарриера. Причём, с большим риском для Бюро – для предъявления обвинения не было сколь-нибудь веских оснований, а вот поиметь проблемы с семьёй миссис Джейн Уинтер можно было запросто. Мужем удачливой девушки стал сооснователь и старший партнёр юридической компании «Уинтер и Пэрри», славившейся своими разгромными победами на ниве уголовного судопроизводства.

Что же, Нику было не впервой ставить на кон свою карьеру ради раскрытия сложных дел. В конце концов, сама его служба в ФБР началась с того, что он едва не угодил на скамью подсудимых вместо расистов из «Сынов Америки». Да и после терактов одиннадцатого сентября Николас не слишком стеснялся, выстраивая авантюрные комбинации по розыску затаившихся сообщников террористов. Так чем этот случай отличался от тех? Для Томпсона, абсолютно ничем: он искал благо для своей страны так, как это понимал. Очистить ли общество от опасных членов, найти ли бессмертного, чья помощь может спасти жизни сотен солдат и полицейских – никакой разницы, всё во благо. Именно с такими мыслями Николас Томпсон, наконец-то смог позволить себе поехать домой отоспаться, предварительно сообщив об этом Директору, который дал ему два дня отгула.

Возвращение же в здание Гувера вышло совершенно не таким, как представлялось Нику перед поездкой домой.

– Дьявол, Ник, плохо быть тобой, – устало произнёс Томпсон и закурил, игнорируя запрещающий знак на стене.

Едва он прошёл пост безопасности на входе, как тут же направился в приёмную Директора, даже не зайдя в свой кабинет. В этот раз Томпсону пришлось подождать несколько минут, пока Директор закончит совещание с главами двух департаментов. Николас нервничал, ожидая приглашения, и пытался подобрать слова.

– Присаживайтесь, Томпсон, – сделал приглашающий жест рукой мистер Коми, когда Ник вошёл к нему в кабинет. – Желаете кофе?

– Лучше виски, сэр, – отрешённо ответил Николас. – И можно не разбавлять.

Пускай карьера Джеймса Коми в государственных структурах до назначения на пост Директора ФБР составляла всего три года, за время своей частной практики и работы в корпорациях он научился очень хорошо разбираться в людях. Томпсон в его глазах был идеальным агентом: умён, предан службе, умеет грамотно рисковать, не признаёт ничьих интересов, кроме интересов государства, чётко знает грань дозволенного, не переступая её. Такие сотрудники были весьма неудобны в политическом плане, но крайне нужны для самого функционирования Бюро по прямому назначению. И вот сейчас этот «идеальный агент» сидел в его – Директора ФБР – кабинете, мелко подрагивал, пытаясь совладать с нервами, и просил налить виски в начале рабочего дня. Это могло значить только одно.

– Рассказывайте, Томпсон, – повелительным тоном произнёс Коми, всё же решив налить Нику и себе по бокалу.

– Он пришёл ко мне, сэр, – начал Николас, сделав глоток крепкого спиртного напитка, что позволило ему унять дрожь. – Посланник пришёл ко мне домой.

В кабинете повисла тишина. Это продолжалось всего несколько секунд – Ник собирался с мыслями, а Джеймс Коми не желал его торопить. Всё же точность информации была сейчас куда важнее скорости её получения.

– Он пришёл ночью, сэр. Лица я не видел. Зато очень хорошо рассмотрел меч, который Посланник приставил к моему горлу.

– И какова была цель его визита?

– Требование отпустить Роберта Фарриера, сэр, – окончательно пришёл в себя Томпсон. – И весьма убедительная просьба больше его не искать.

– Я понимаю ваше состояние в тот момент, Николас. И всё же, задам один вопрос. Вы пытались наладить с ним общение?

– Да, сэр, – к удивлению Джеймса, ответил Ник. – Я пытался привлечь его хотя бы к сотрудничеству. Пояснил, что произошедшее с мистером Фарриером – недоразумение, и мы готовы немедленно его отпустить.

– Надеюсь, вы не ставили ему условий.

– Обстановка не располагала, сэр.

Томпсон пытался шутить. Джеймс отметил для себя, что это хороший знак. Возможно, Николасу удалось получить какую-то информацию. В то, что агенту удалось одним разговором убедить неведомого Посланника сотрудничать с правительством США, Коми не верил ни на йоту. Впрочем, не сбрасывал он со счетов и тот вариант, где Николас попросту переживает сильный стресс.

– Что он ответил вам на предложение о сотрудничестве?

– Он сказал, что его не интересуют наши дела, сэр. Когда я упомянул, что он уже вмешивался в наши дела, чем и привлёк к себе внимание правительства, он ответил, что является посланником короля и исполнителем его воли.

– Он не говорил, какого именно короля?

– Я спрашивал у него, сэр. Он ответил, что есть лишь один король – истинный. Это его слова.

– Вы упоминали просьбу не искать его. Он понимает, что это невозможно?

– Сэр, я не совсем точно сформулировал. Он сказал, что если его миссии кто-то будет мешать, то эта помеха исчезнет.

– Томпсон, вы хотите сказать, что он готов бросить вызов целому государству? Или сразу нескольким?

Вместо ответа Николас положил перед Директором несколько расплющенных пуль калибра девять миллиметров и то, что осталось от его «глока».

– Мне кажется, что у него есть основания предполагать себя победителем в этой схватке, сэр. Я не мог позволить ему уйти. Можете меня осудить, сэр, но либо этот человек будет работать с нами, либо он не будет работать ни с кем – это вопрос государственной безопасности.

Джеймс лишь кивнул, соглашаясь с ходом мысли Николаса. Он лишь порадовался, что выбрал именно этого сотрудника, когда Директор Клеппер изложил ему суть вопроса. А Томпсон тем временем продолжил.

– Как вы можете видеть, сэр, пули не причинили ему вреда.

– Бронежилет?

– Сэр, на нём была обыкновенная футболка – бронежилет было не спрятать. К тому же, я достаточно неплохо знаю, как ведёт себя человек, когда в него попадает пуля. Даже если на нём надет бронежилет. Нет, сэр. Это его личные свойства.

– Оставим вопросы возможности нейтрализации этого человека специалистам, Томпсон. Тем не менее, мне всё ещё хочется услышать ваше мнение. Почему вы считаете, что он способен победить государство?

– Мой пистолет, сэр, – кивнул на разрубленный «глок» Николас. – Это не последние партии. Восемьдесят девятый год выпуска.

Джеймс Коми понимающе кивнул. Ему приходилось слышать о жалобах на качество оружейной стали, которую применяли для изготовления девятнадцатой модели после две тысячи одиннадцатого года. Многие специалисты отказались от эксплуатации этих пистолетов, невзирая на все их достоинства, отдав предпочтение более тяжёлой двадцать первой модели или устаревшей семнадцатой.

– И что вы хотите сказать, Николас?

– Я хочу сказать лишь то, сэр, что этот человек едва прикоснулся к пистолету, чтобы его разрезать. А что будет, если он замахнётся, пускай посчитают специалисты.

Директор молчал в задумчивости. Лишь спустя несколько минут, в течение которых он взвешивал все «за» и «против», Джеймс нарушил тишину.

– Мы поступим следующим образом, Томпсон. Сейчас вы пойдёте к себе в кабинет и напишете развёрнутый рапорт о событиях прошлой ночи. Затем вы пойдёте к экспертам и сдадите им вещественные доказательства. Я правильно понимаю, это был ваш личный пистолет? Бюро компенсирует вам его утрату. Я пока распоряжусь отпустить мистера Фарриера и принесу ему глубочайшие извинения за причинённые неудобства, которые стали следствием получения недостоверной информации в ходе расследования. Вы же тем временем составите к завтрашнему утру полный отчёт о проведённом расследовании. Мы сделали своё дело. Дальше пускай этим занимается разведка.

Коми, конечно, не хотелось терять той политической выгоды, которая ждала его в случае успеха, но он слишком хорошо понимал одну простую истину: мертвецу выгода не нужна. Джеймс отдавал себе отчёт, что его безопасность обеспечена, в первую очередь, трепетом перед его должностью: мало найдётся на свете дураков, которые захотят убить Директора ФБР и посадить себе на хвост все правоохранительные службы США. С другой стороны, если потенциальная угроза не будет опасаться подобной перспективы, то его – Директора Коми – дом защищён ничуть не лучше дома Томпсона. Вот только Джеймсу казался весьма маловероятным сценарий, в котором незнакомец захочет поговорить с фэбээровцами ещё раз.

* * *

Город Нью-Йорк, США. 2015 год.

Мужчина стоял на сорок пятом пирсе и смотрел на спокойное течение ночного Гудзона. Он ждал здесь встречи, но совершенно не был уверен, что таковая состоится: слишком много лет прошло, и о нём могли попросту позабыть.

– Всё так же любишь смотреть на воду, – послышался женский голос позади.

– Ты пришла.

– Ты позвал, – в тон ответила ему подошедшая женщина. – Спрашивай.

– Как мне снять проклятие?

Женщина тут же погрустнела.

– Прости. Это было невозможно изначально. Условие снятия было вплетено в заклинание в момент его прочтения. И даже если бы была возможность скорректировать условия заклинания, в этом мире практически не осталось магии.

– А мне теперь вечно скитаться по миру.

– Ты помнишь условие?

– Забудешь ту твою выходку…

* * *

Восточная Англия. 462 год.

Отряд скакал уже шестой день, четырежды поменяв лошадей в попутных селениях. Необходимо было спешить: разбойники сожгли дотла уже две приграничные деревни. Посланец из третьей сейчас находился в Камелоте, где Мерлин пытался спасти его жизнь. Небольшая деревушка, из которой прибыл мальчик, уже три недели отбивалась от банды, орудовавшей на границе земель Камелота. Приказ Артура был прост и ясен: жители деревни и их потомки не должны пострадать. Король желал, чтобы каждый его подданный даже в самых отдалённых селениях знал, что рыцари защитят их дома.

К самому селению отряд подъехал днём, и попал в разгар подготовки бандитами штурма хлипких укреплений селян. Впрочем, на бандитов нападавшие не слишком то и походили: хорошая физическая форма, умение держать оружие, выправка, слаженные действия в строю. Все признаки указывали на переодетый отряд солдат, давно служащих вместе под началом одного командира.

Соотношение сил было один к четырём в пользу противника. На стороне отряда была лишь доблесть и вера в Камелот. Возможно, это показалось бы кому-то недостаточным для победы, но ничего другого не было, а поражение было недопустимо.

В лагере противника их довольно быстро заметили. Вскочив на лошадей, трое «бандитов» направились в сторону солдат Камелота.

– Я Силман – глава этого воинства, – представился один из подъехавших. – И я предлагаю вам избежать ненужной резни, если вы и крестьяне сдадитесь.

– Я Ланселот Озёрный – рыцарь Камелота и посланник короля, – с нескрываемым весельем в голосе ответил командир отряда. – И я не могу принять столь щедрое предложение.

Делегаты «бандитов» молча развернули лошадей и поскакали прочь.

– И ты их вот так и отпустишь? – поинтересовался один из спутников Ланселота.

– Безусловно, Передур. Ты же не желаешь, чтобы эти милые лучники в лесу, за которыми я отправил солдат, начали стрелять раньше, чем мы будем готовы атаковать? Ведь так, друг мой?

Голос Ланселота звучал настолько задорно, что Передур Длиное Копьё и сам рассмеялся. Впрочем, веселье никогда не длится долго: как только посланные Ланселотом солдаты зарезали лучников-засадников, отряд тяжёлой конницы под командованием Ланселота нанёс удар по построению врага. Благо, места для разгона хватало, а хитрых белгов, умеющих устраивать ловушки для конницы, среди «бандитов» не было. Зато в стане врага был десяток лучников, которые и представляли сейчас основную цель.

Отряд нёсся во весь опор, реализуя главное преимущество тяжёлой конницы – скорость и вес. Прикрываясь щитами от стрел, воины Камелота держали свои копья так, чтобы поразить как минимум двух противников каждым копьём. Решено было дальше действовать по обстановке: либо зарубить лучников на скаку, либо спешиваться и вступать в добрую рубку всем отрядом.

Лучники «бандитов» планы Ланселота не разделяли совершенно. Не нравилась им перспектива встретиться с рыцарями лицом к лицу. Возможно именно по этой причине в Ланселота с сотоварищами летела непроглядная тьма стрел, которую десять человек могли выпустить только с большим трудом и недюжинным умением. Одна из таких стрел, скользнув по верхней кромке щита, устремилась прямо в глазницу Ланселота.

– Сэладх [1]!!! – послышался громкий голос от рощи по правую руку от Ланселота.

Стрела, которая должна была оборвать жизнь рыцаря, исчезла, не коснувшись его плоти.

– Лосгадх [2]!!!

И «бандиты» вспыхнули ярким пламенем, обращаясь в прах.

Ланселот повернулся в сторону рощи, откуда доносился голос. Оттуда уже ехал одинокий всадник. Вернее, всадница. И эта всадница была в гневе.

– Что ты творишь?! – закричала женщина на рыцаря, едва успев приблизится. – Артур недостаточно ясно сказал тебе, чтобы ты ждал моего приезда? Ланселот, Мерлин прорву сил потратил, чтобы связаться со мной! И ради чего? Чтобы ты спокойно повёл отряд на верную погибель, без поддержки чародейки?

– Достаточно, Моргана, – примиряюще начал Ланселот. – Всё ведь обошлось.

– Мне сейчас отменить первое заклятие, чтобы ты убедился в обратном?! – взорвалась колдунья. – Да, ты хоть представляешь, какие усилия требуются для исчезновения стрелы, летящей на такой скорости?

Только сейчас Ланселот обратил внимание на то, что из носа женщины течёт кровь. Моргана потратила слишком много сил на эти два заклятия. И единственным виновником такого положения вещей был Ланселот: из-за его опрометчивых действий у Морганы не было времени подготовиться к наложению чар.

– Я лишь посланник короля и исполнитель его воли, – предпринял нелепую попытку оправдаться Ланселот.

И, как оказалось, весьма зря. Женщина и так была в ярости, а такой ответ пошатнул её душевное состояние окончательно, и она дала волю гневу.

– Так служи своему королю вечно, пока не найдёшь более достойного занятия!!!

Стоило Моргане произнести эти слова, как сам воздух вокруг неё и Ланселота завибрировал, словно отпущенная тетива лука. Рыцарь растерянно озирался по сторонам, пытаясь понять хоть что-нибудь, а чародейка пыталась удержаться в седле, лишившись последних сил. Ланселот только чудом успел подхватить её раньше, чем она упала на землю.

– Моргана, ты в порядке?

– Что я наделала…

– О чём ты? – удивился рыцарь.

– Я нас прокляла, – всхлипнула женщина.

– Мерлин поможет, – только и улыбнулся в ответ Ланселот, хотя и был изрядно напуган такой новостью. – Твой учитель всегда находит выход.

* * *

Город Нью-Йорк, США. 2015 год.

– Жаль, Мерлин не нашёл способа снять проклятье, – вздохнул бывший рыцарь Камелота.

– Зато ты знаешь, на что способны разозлённые и отвергнутые женщины, – засмеялась бывшая чародейка.

Ланселот посмотрел на давнюю подругу и улыбнулся.

– А знаешь, Моргана, ты ведь постарела. И можешь превратить меня в жабу.

– И не подумаю. Это лучший комплимент, который мне делали за последние полторы тысячи лет.

– Намекаешь на то, что в комплиментах я не силён?

– Я серьёзно. Это лучший комплимент, Ланселот.

– Так, ты действительно постарела? – спросил рыцарь, присмотревшись внимательнее. – Моргана, ты не представляешь, как я за тебя рад!

Он только сейчас понял, что самый близкий ему на всём свете человек сумел избавиться от проклятия вечной жизни. И, невзирая на распиравшее его желание, Ланселот не осмеливался задать вопрос о том, как именно Моргане это удалось. Проблему решила сама чародейка. Слишком хорошо она знала Ланселота Озёрного, чтобы не понять, о чём тот думает.

– Будешь смеяться, но я просто вышла замуж.

Закончив смеяться над выражением лица рыцаря, чародейка всё же решила разложить по полочкам свои мысли.

– Я не буду тебе рассказывать, как мы познакомились или как мы пришли к мысли о браке – сам уже взрослый мальчик, а значит, должен всё понимать. Сам факт – я полюбила. А потом у нас родился сын. Кстати, цени – его зовут Лэнс. И это в твою честь. А затем родился Артур. Как ты понимаешь, его я назвала в честь младшего брата.

– В честь учителя третьего не называй, – не удержался от шутки Ланселот.

– Не буду, – ухмыльнулась Моргана.

Весь её рассказ сводился к тому, что, когда Лэнсу было два года, он толкнул тумбочку, на которой стояла ваза с цветами. Моргана успела закрыть сына от удара, и ваза разбилась о её руку. Вот тогда-то, глядя на продолжающую идти из пореза кровь, Моргана и поняла, что вновь стала смертной. Это вселяло в Ланселота надежду на то, что и у него есть шанс выполнить условие снятия проклятия. Не факт, что метод Морганы должен был сработать и в случае с Ланселотом. Всё же, за прошедшие, без малого, шестнадцать веков, он ни разу не влюблялся. Но кое-что Ланселот стал понимать: всё, что у него есть, он бы сейчас отдал за полчаса вместе с друзьями.

– Ты, кстати, смотрел последнюю экранизацию о Камелоте? – поинтересовалась чародейка.

– Да, мать драконов.

– Да иди ты! – рассмеялась Моргана.

Ланселот, определённо, успел посмотреть прошлогодний фильм «Драконы Камелота» и теперь потешался над подругой, как мог.

– И надо тебе было власть в городе захватывать? – невинным тоном полюбопытствовал рыцарь.

– А у тебя вообще «сынуля» вдвое старше, – парировала Моргана, намекая на Галахада, которого легенды записали в сыновья Ланселота.

– Вот давай не переходить на родственные отношения. Тебе похлеще приписали, – откровенно смеялся рыцарь.

Так они и бродили до самого утра по Нью-Йорку, смеясь над нелепыми людскими историями о Камелоте и навёрстывая упущенное за те полвека, что им не довелось видеться.

– Передавай привет семье, сестрёнка. И скажи детям, что дядя Лэнс очень скоро найдёт время повидаться.

– Ланселот, – улыбнулась на прощание Моргана, перед тем как сесть в такси. – Я знаю, что ты обязательно найдёшь то, что будет для тебя важнее приказа Артура. Он, хоть и наш король, но он и наш брат. Никогда бы он не пожелал такой жертвы ни от кого.

Когда машина уехала, Ланселот вернулся на набережную у сорок пятого пирса и задумался. В первую очередь о том, что неплохо было бы позавтракать, а то с этой диетой Морганы, они так и не зашли куда-нибудь перекусить. Осмотревшись, Ланселот заметил уже открывшийся кафетерий у набережной. Видимо, туристы тоже никуда не заходили перекусить ночью, поскольку все столики были заняты.

– Вы позволите? – спросил бывший рыцарь у девушки, сидевшей за столиком в одиночестве. – Извините, но здесь нет других свободных мест, а я хотел бы перекусить.

– Конечно, присаживайтесь, – ответила туристка.

Эссекский акцент с головой выдавал в ней землячку. Всего-то и различия, что родились они на землях восточной Англии с разницей чуть более полутора тысяч лет.

– Интересно, здесь подают на завтрак куропатку с жареным картофелем [3]? – задумчиво произнёс Ланселот.

Ответом ему послужил заинтересованный взгляд девушки.

______________

[1] Исчезни (гэльский).

[2] Гори (гэльский).

[3] Традиционное блюдо в графстве Эссекс, на территории которого, по мнению некоторых исследователей, располагался легендарный Камелот.