Посланник небесной лаборатории

В одной деревне, среди покосившихся домиков и таких же древних стариков, заброшенных полей и огородов, жил один старый фермер. Из хозяйства у него остались облезлый старый кот, полудохлый конь и маленький огородик, где он выращивал только тыквы, от которых его уже тошнило.

И однажды в ночь накануне всех святых — в Хэллоуин, в День мёртвых, называйте это как хотите — он пошёл на кладбище, чтобы помянуть свою старуху. И пока шёл, пытаясь непослушными ногами пинать валявшиеся ветки, листву и камни, проклиная себя, эту деревню и свою несчастную жизнь, ему в лицо чуть не влетела летучая мышь.

Знатно чертыхнувшись, приправив это обильной нецензурной бранью, старик замахал рукой вслед улетающему животному. После такого выплеска энергии его немного качнуло, и он наступил, как показалось, на какой-то древесный гнилой корень.

Послышался мерзкий хриплый визг — и на деда уставился странный, страшный, серый, лохматый чёрт. Он глянул на него с укором и сказал:

— Дед, ты чего тут делаешь?

— Совсем смертные охренели! — не унимался чёрт. — Ходят, наступают, а раньше ведь боялись нас!

А дед был не из робкого десятка. Он глянул на нечисть и заорал что было мочи:

— Пошёл вон, козел! Мне терять нечего, тварь! Я хоть сейчас готов отправиться к своей жене!

— Нет уж, старый хрен! Твоя баба получше тебя будет. А тебя я заберу в такое место, где вариться в котле лет сто, а то и двести будешь, пока вся дрянь не выкипит!

Креста у старика не было — он уж давно разуверился, ещё когда его бабка померла. Поэтому схватил первую попавшуюся под руку ветку и замахнулся на чёрта.

Нечистый лишь повалился со смеху, ухахатываясь над дедом, дрыгая ногами в воздухе.

А тот стоял, чуть не плача, вспоминая, как на похоронах бросил вместе с землёй на бабкин гроб свой крестик. В памяти вдруг ожили обрывки того дня: холодный ветер, шёпотки соседей, тяжёлый ком земли в ладони. Тогда, в порыве безысходности, он разжал пальцы — и серебряный крестик, поблёскивая в последних лучах осеннего солнца, скрылся под слоем сырой земли.

«Вместе навеки», — прошептал он тогда, и это были последние слова, сказанные им вслух о любимой.

Сейчас, стоя перед ухмыляющимся чёртом, старик ощутил, как горечь той утраты снова поднимается из глубины души. Но вместе с ней пришло и упрямое, почти безумное упорство: «Если уж погибать — так не сдавшись». Он крепче сжал ветку, выпрямился, насколько позволяли старые кости, и глянул на нечистого с вызовом.

Ну, тут чёрт резко переменился в лице:

— Я верну тебе всё — будет и урожай, и ферма благополучной, будешь лошадей разводить, и считай, что вся деревня теперь твоя. Ну, от тебя потребуется совсем немного.

— Я сделаю всё, что ты скажешь, — отвечал старик, шатаясь, словно пьяный, чуть ли не падая на колени.

— Зачем всё? Тащи сюда своего полудохлого коня и старого облезлого кота! Отрежешь коню голову, а коту заднюю часть, искупаешься в их крови и внутренностях и ляжешь спать на сеновале. Я соединю эти куски. И оставлю с тобой своего старшего брата. Береги его и делай всё, что он скажет.

Конечно, добрым молодцем ты уже стать не сможешь, но здоровее хоть немного будешь, проживёшь ещё лет двадцать пять, если будешь делать как надо.

Прошло много лет. Фермер и правда стал успешным: его лошади даже в скачках участвовали, а деревня постепенно превращалась в село. Но люди, которые туда приезжали, вели себя странно.

Дед проводил единственную экскурсию — и гости уже были согласны остаться жить и работать на него. Они продавали всё своё имущество и переезжали за несколько дней.

Но вскоре в городах и деревнях неподалёку поползли слухи. В основном говорили дети и подростки, которых за это наказывали. Они говорили, что слышали странные звуки — то ли мяуканье, то ли тонкое ржание. А ещё — смех обезумевших людей.

А некоторые, чьи родители оказались в той жуткой деревне, видели во сне страшное чудовище: низкое существо — меньше пони, но больше кота, с коричневой странной шерстью. На лбу — белая полоса, глаза светились красным, а задняя часть была кошачьей. Оно поднимало хвост и метило всё вокруг жёлтой струёй.

А люди, прячась за какими-то мешками и непонятными перегородками в помещении, освещённом красным светом, кричали, пытаясь увернуться от струи. И те, в кого она попала, становились на колени и пытались даже пить эту жидкость.

Одна девушка-журналистка, решив раскрутить услышанную от подруги курьёзную историю о писающем коте-демоне, сумела в последний момент заполучить место в экскурсионном автобусе, направлявшемся в далёкую деревню.

В пути она притворилась наивной девчонкой из города и принялась расспрашивать попутчиков. Оказалось, что все едут сюда впервые. Девушка незаметно задремала, а когда проснулась, с удивлением отметила: ни конный комплекс, ни дом фермера не были огорожены мощным забором. Лошади спокойно и чинно прогуливались вокруг автобуса, с опаской поглядывая на пассажиров.

Тут им навстречу вышел улыбчивый хозяин — мужчина лет шестидесяти. Держа под уздцы немного беспокойного чёрного жеребца, он, чуть не засмеявшись, проговорил:

— Добро пожаловать в наш скромный райский уголок!

Затем фермер стал предлагать всем покататься на вороном жеребце. Но, видя, как конь дёргает головой, никто не решился сделать этого. Тогда мужчина странно, раскатисто засмеялся и жестом пригласил всех в свои владения.

Территория оказалась действительно огромной — она занимала всё пространство, которое когда-то было деревней. Фермер выстроил фактически небольшой конный городок — целый комплекс, раскинувшийся на месте старого поселения.

Здесь были:

конюшни с просторными стойлами;

огороженные выгулы для лошадей;

крытый манеж для тренировок в непогоду;

складские помещения для корма и амуниции;

хозяйственный блок;

жилой дом фермера. Всё было продумано до мелочей: удобные дорожки между постройками, навесы от солнца и дождя, поилки с чистой водой. При этом обстановка сохраняла уют и гармонично вписывалась в окружающий ландшафт. Не было ни высоких заборов, ни колючей проволоки — лишь естественные границы и невысокие ограждения между зонами.

Лошади свободно перемещались по территории, явно чувствуя себя здесь как дома. Их спокойное поведение подтверждало: за ними хорошо ухаживают, а обстановка для них привычна и безопасна.

Несмотря на довольно милую, уютную атмосферу, девушке как-то было не по себе — как в те моменты, когда смотришь антиутопии и прекрасный мир вдруг раскрывает что-то страшное. И она всё не могла понять, почему в месте, где столько, казалось бы, милых, забавных лошадок, нет ни детей, ни подростков. Ведь помимо больших, красивых, статных жеребцов бегали даже маленькие пони.

Но также она заметила — потому что смотрела дальше, чем другие люди, — что вокруг ходили странные работники в серой одежде. Эти люди в грубых робах убирали за лошадьми, наполняли поилки, не обмениваясь при этом ни единым словом.

Вскоре, незаметно для всех туристов, их собрали в кучу и закрыли загон. Получилось так, что лошади остались на свободе, а люди — как бы взаперти...

И тут загон приоткрыли и запустили туда того самого страшного чёрного жеребца, который стал давить людей и нападать на тех, кого сам выбирал. Девушке удалось пролезть между прутьев, и она сумела спасти молодую пару и ещё одну женщину. Но через пять минут, когда жеребец успокоился, хозяин и те люди в серых робах сами открыли загон и выпустили уцелевших.

Выяснилось, что таким образом фермер ловил и уничтожал шпионов и тех, кто хотел идти против его хозяйства.

Но что удивительно — после странного жуткого смеха того мужика люди поверили, что это было просто представление, а те, кого побил тот жеребец, — каскадёры.

Девушке было плохо. Не просто плохо — хреново. Ей казалось, что она выпала из коллектива. И она поняла, что те спасённые, которые раньше времени вылезли из загона, чувствовали себя также, потому что все — даже мужчины — начали плакать. И ей стало понятно, что тогда успели вылезти не только те, кого она спасала.

Но, вспомнив, для чего она сюда шла, журналистка взяла себя в руки.

И тут группу разделили: тех туристов, что оставались в загоне с тем жеребцом, увели в одну сторону работники, а хозяин забрал именно тех плачущих.

Журналистка вспомнила, как читала в интернете о том, как дети и подростки рассказывали о снах, и ей стало страшно. Больше всего на свете девушка не могла понять, как они могли видеть всё это, если сюда младше восемнадцати лет никого не допускают.

Тёмные конюшни были скорее похожи на зловещий лабиринт с жутким красным свечением, и пахло в них просто ужасно. Резкий запах мочи какого-то животного не только вызывал тошноту, но и жуткий неподдельный страх.

Но хозяин старался всё сделать именно так, чтобы журналистка шла впереди всех, как будто чувствовал что-то.

И тут она оказалась перед конской мордой с коричневой шерстью, отливающей красным, и с белой полосой на лбу.

Глаза коня засветились алым, и у девушки невольно вырвалось:

— А я тебе ничего не принесла, к сожалению…

И тут животное произнесло какие-то слова — она даже не поняла какие — и внезапно оказалась уже сзади него.

Стало ясно, что у этого существа задняя часть кота: оно подняло хвост и выпустило жёлтую струю. Девушка закричала, словно очнувшись ото сна, и стала прятаться за какими-то мешками и выступами, как и другие люди.

И тут чья-то пушистая лапа дёрнула её за руку и потащила за собой. Девушка бежала, запыхавшись, еле дыша.

Казалось, что это струя демона — а кем же он ещё мог быть? — словно змея, ползёт за ней.

Она видела белые стены, серый пол и какие-то странные коричневые лапы, бегущие впереди.

Сама не понимая как, журналистка оказалась в странной комнате, похожей то ли на какую-то лабораторию, то ли на космический корабль. На неё смотрело странное существо с кисточками на ушах и жёлтыми глазами.

Котоподобное существо сказало, что оно — представитель древней расы, их тоже считают демонами, но они, наоборот, стараются бороться с ними. Также он показал одну девушку в белом лабораторном халате, которая вела себя странно. Выяснилось, что струя демона попала в неё — и теперь она его рабыня.

И тут журналистка закричала, потому что увидела на своём плече засохшие остатки струи демона.

Сумев кое-как отодрать эту странную субстанцию, похожую на кольца змеи, девушка закричала — и проснулась.