После 2012

Глава 1

Воздух в аудитории был плотным и сухим, словно кто-то выкачал из него всю влагу, оставив лишь запах мела, старой бумаги и дешевого парфюма с первых рядов. Лектор, сухопарый мужчина в пиджаке, который был моден лет двадцать назад, бубнил что-то о социологических моделях поведения. Его голос звучал монотонно, как шум старого холодильника — фон, который перестаешь замечать через пять минут, но который начинает сверлить мозг, стоит только прислушаться.

Илья сидел у окна, вертя в пальцах шариковую ручку. Пластик был теплым и скользким. Он смотрел на улицу, где ветер лениво гонял по асфальту обертку от мороженого. Обертка перевернулась, замерла, потом снова перевернулась. Раз, два, три. Илья поймал себя на мысли, что пытается предугадать ее движение.

— Ты вообще слушаешь? — шепот справа был едва слышным, но отчетливым.

Илья вздрогнул и повернулся. Максим.

Его друг сидел, выпрямив спину, словно проглотил лом. Идеально выглаженная рубашка, ни одной складки на рукавах, светлые волосы уложены так аккуратно, будто ветер на улице обходил его стороной. Максим что-то быстро писал в тетради. Его почерк был пугающе ровным — буква к букве, наклон к наклону. Никаких помарок, никаких зачеркиваний.

— Пытаюсь, — буркнул Илья, потирая переносицу. — Просто голова гудит. Такое чувство, что я эту лекцию уже слышал. Слово в слово.

Максим на секунду оторвался от письма. Он повернул голову к Илье — не всем корпусом, а только шеей, плавным, почти механическим движением. На его губах играла легкая, сочувствующая улыбка.

— Это называется скука, Илюх. Профессор Сомов читает одно и то же уже десять лет. Не удивительно, что у тебя дежавю.

— Наверное, — Илья снова посмотрел в окно. Обертка на асфальте исчезла. — Просто… странное чувство. Как будто день резиновый.

— Поспишь после пар, и все пройдет, — Максим подмигнул. Его глаз моргнул быстро, четко, и снова распахнулся, глядя на Илью с той же дружелюбной, но какой-то стеклянной ясностью. — Мы же собирались сегодня вечером в «Грот»? Ты не забыл?

— Нет, конечно.

Илья попытался вспомнить, когда они договорились. Вчера? Позавчера? Память услужливо подсунула картинку: они стоят в коридоре, Максим предлагает пойти в бар. Но когда Илья попытался разглядеть детали этого воспоминания — во что был одет Максим, какой был свет, кто проходил мимо — картинка расплылась, как акварель под дождем.

«Мы дружим с детства», — напомнил он себе. Эта фраза была аксиомой, фундаментом его жизни. Но иногда, вот как сейчас, Илья пытался нащупать начало этой дружбы. Песочница? Школьная линейка? Драка за гаражами? В голове была пустота. Просто факт: Максим был всегда. Как мебель в родительской квартире. Как собственное имя.

Звонок прозвенел резко, разрезая вязкий воздух аудитории. Студенты зашумели, заскрипели стульями, поток людей хлынул к выходу.

В коридоре было шумно. Илья шел, опустив глаза, лавируя между группками смеющихся первокурсников. Он чувствовал себя водолазом в скафандре — звуки долетали приглушенно, мир казался немного ненастоящим, словно он смотрел кино в очень высоком разрешении, но с плохим звуком.

— Извини!

Удар плечом был мягким, но неожиданным. Илья отшатнулся, едва не выронив рюкзак. Перед ним стояла девушка, прижимая к груди стопку книг. У нее были темные волосы, выбившиеся из небрежного пучка, и очки в тонкой оправе, которые сползли на кончик носа.

— Это я виноват, — машинально ответил Илья, наклоняясь, чтобы поднять упавшую у нее книгу. «История забытых цивилизаций». — Интересное чтиво для перерыва.

Девушка поправила очки и посмотрела на него. Илью поразил этот взгляд. В отличие от спокойных, почти рыбьих глаз Максима, в глазах этой девушки была жизнь. Там была усталость, искорка раздражения, любопытство и что-то еще… Тревога?

— Анна, — сказала она, забирая книгу. Ее пальцы на секунду коснулись его руки. Они были теплыми и чуть шершавыми от бумаги. — Мы на одном потоке, вообще-то. Я сижу на три ряда выше.

— Илья, — он неловко улыбнулся. — Прости, я… последнее время немного не в себе.

— Я заметила, — Анна не улыбнулась в ответ, но ее взгляд смягчился. Она оглядела его, словно сканируя. — Ты все время смотришь в окно. Будто ждешь, что там что-то упадет. Или взорвется.

Илья усмехнулся, но холодок пробежал по спине.

— Просто жду, когда закончится день.

— Или начнется что-то настоящее, — тихо добавила она.

Это прозвучало странно. Не как флирт, а как пароль. Как будто она проверяла его реакцию.

— Идем? — голос Максима раздался прямо над ухом.

Илья вздрогнул. Он не слышал шагов друга. Максим возник рядом, словно материализовался из воздуха. Он стоял слишком близко, его плечо касалось плеча Ильи. Максим смотрел на Анну, и его вежливая улыбка стала на долю миллиметра шире.

— Привет, — сказал Максим. Его голос был бархатным, обволакивающим. — Не хотел прерывать, но у нас мало времени до следующей пары.

Анна посмотрела на Максима, и Илье показалось, что она слегка напряглась. Едва заметно, на уровне инстинктов. Как кошка, увидевшая большую собаку.

— Привет, — коротко бросила она. — Ладно, Илья. Еще увидимся. Попробуй не спать на следующей лекции. Говорят, там будут рассказывать про сбои в социальных матрицах. Тебе понравится.

Она развернулась и быстро ушла, растворившись в толпе.

— Симпатичная, — оценил Максим, глядя ей вслед. — Но странная. Вечно ходит одна, с кем-то спорит в библиотеке. Я бы на твоем месте был осторожнее, Илюх. Такие девчонки любят драму.

— Она показалась мне нормальной, — пожал плечами Илья, глядя на свою ладонь, которой коснулась Анна. Ощущение тепла все еще сохранялось, контрастируя с прохладным воздухом коридора.

— Нормальность — понятие относительное, — философски заметил Максим. — Пойдем. Я купил нам сэндвичи. С тунцом, как ты любишь.

— Я люблю с курицей, — на автомате поправил Илья.

Максим замер. На секунду его лицо стало абсолютно пустым, словно манекену забыли нарисовать эмоцию. Это длилось мгновение — короче удара сердца. Потом он рассмеялся, хлопнув Илью по спине.

— Точно! Вечно я путаю. С курицей, конечно. Пойдем, а то остынут. Хотя они и так холодные. Шутка.

Илья улыбнулся, но внутри него заворочался червячок сомнения. Максим никогда ничего не путал. Он помнил дни рождения всех одногруппников, расписание автобусов и формулы по высшей математике.

Остаток дня прошел в каком-то тумане. Лекции слились в одну серую полосу. Илья ловил на себе взгляды Анны, но каждый раз, когда он пытался перехватить ее взгляд, Максим отвлекал его — то шуткой, то вопросом, то просто показывал что-то в телефоне.

Вечером они расстались у метро.

— До завтра, — Максим поднял руку в прощальном жесте. — И выспись. Ты выглядишь так, будто тебя прожевали и выплюнули.

— Постараюсь.

Илья шел к общежитию. Вечерний город сверкал огнями. Рекламные вывески, фары машин, светящиеся окна домов — все это казалось яркой, пестрой декорацией.

Он подошел к пешеходному переходу. Светофор горел красным. Рядом стояла женщина с собакой — маленьким дрожащим терьером в смешном комбинезоне.

— Сидеть, Арчи, сидеть, — говорила женщина усталым голосом.

Загорелся зеленый. Илья шагнул на «зебру».

Мимо пронеслась черная машина, обдав его ветром. Где-то вдалеке завыла сирена.

Илья перешел дорогу и вдруг остановился.

Его накрыло.

Мощное, удушающее чувство дежавю. Не просто «я здесь был», а «я это только что сделал».

Он резко обернулся.

Светофор на той стороне снова горел красным. Женщина с терьером стояла на том же месте.

— Сидеть, Арчи, сидеть, — сказала она. Голос был тем же. Интонация — та же. Собака дернула головой с точно такой же амплитудой.

Илья замер, чувствуя, как сердце начинает колотиться о ребра.

Загорелся зеленый.

Женщина шагнула на дорогу. Мимо пронеслась черная машина. Та же марка. Тот же звук шин. Тот же порыв ветра.

Где-то вдалеке завыла сирена. Та же самая нота.

Илья стоял посреди тротуара, хватая ртом воздух. Люди проходили мимо, толкая его, но он их не замечал.

Мир только что моргнул. Как старая видеокассета, которую заело на секунду, а потом пленка пошла дальше.

Он посмотрел на свои руки. Они дрожали.

— Это просто усталость, — прошептал он вслух, чтобы услышать свой голос. — Просто усталость. Максим прав. Мне нужно поспать.

Он развернулся и почти побежал к общежитию, боясь оглянуться. Ему казалось, что если он посмотрит назад, то увидит, как за его спиной город не просто живет своей жизнью, а перестраивается, меняя текстуры, как в компьютерной игре, которая не успевает прогрузить уровень.

В кармане звякнул телефон. Сообщение от Максима.

«Ты ведь не забыл купить хлеб? ;)»

Илья остановился. Он не говорил Максиму, что у него закончился хлеб. Он сам обнаружил это только сегодня утром, когда делал бутерброд, и ни с кем об этом не разговаривал. Хотя… он оставлял на столе стикер с “хлеб/молоко”, когда выбегал на пару. Макс мог видеть это, если заходил “на минутку”. Но Илья не помнил, чтобы тот заходил. В комнате он был один.

Он уставился на светящийся экран. Смайлик в конце сообщения казался не дружелюбным, а издевательским. Подмигивающим глазом наблюдателя, который видит всё. Даже то, что видеть не должен.