После аншлага, в пустоте театра

I

Спектакль окончен.

Гении — нищие,

Демоны — музы.

Весь этот грим — на полу.

Я вышел бы к вам на краткий поклон,

Но тишина так сильно грохочет.

Я больше никакой ни актёр,

А старый и странный уборщик.

Мету этот блеск, прах и любовь,

Зная цену каждому цвету.

Я уже не в чужих ролях.

II

Мудрость — усталость.

От чувств,

От людей.

От поиска смысла в их пьесах.

И срываешь овации,

И стоишь без идей.

И твой смысл — лишь констатация.

Ты живёшь.

И сильней,

Сильней,

Чем актёр

Или роль.

Сильнее даже, чем агония, боль,

Или страх, или ненастье,

И даже наивное счастье.

Теперь — лишь пустое молчанье.

III

Он — старец.

На смертном одре

Он видел жизнь,

Что снаружи, извне.

Устал. От иллюзий,

Что прекрасных и страстных,

Что отвратных,

Что пьяных и сластных.

Его поклон — усталый.

Он смотрит лишь в зал

И видит смысл — дранный,

Дранный и жизнью, и драмой.

Ждёт его только конец,

Пьесою комканый и рваный.

IIII

А душа — лишь зритель в жизни твоей.

И самый милый,

И самый страшный,

Но самый главный.