После Нисхождения Эга

«Ах, Буделания, моя, Буделания,

Ты рождена и сильна!

Взращена твоя великая магия,

Она смела и хаотична,

Ах, Буделания, моя, Буделания,

Почему же Эго поглотило тебя?»

Небольшой отрывок из песни неизвестного сочинения, разошедшийся по тавернам и харчевням, публичным местам и не очень.

Около двухсот лет назад в горном государстве случилась трагедия, из-за которой через года разразилась ужасающая гражданская война. В ней многие пограничные мелкие королевства сгорели в пламени или исчезли из границ Буделании. Семьи раскалывались и исчезали с лица земли в пепле, в камне, в глубоких водах.

Росло беззаконие, ересь выходила из подполья, политические противники короны кричали пропагандистские лозунги и вместе с этим соседние государства решили устроить полномасштабное наступление на границы. Их частью стали регионы ушедшие из-под власти короны.

А корона молчала, генералы не отвечали на срочные письма, а гонцы не возвращались из столицы – Миффы-на-горе. Крепость за крепостью падали города.

Причиной тому был ужас экзистенциальный, лишивший страну головы. Имя той трагедии «Нисхождение Эга» – болезни, которую узнал весь мир, ужас разума и мироздания. Мир в тот момент окрасился в красный, с неба полилась кровь и падали куски плоти. Люди сходили с ума и нападали на всех в регионе, люди случайные – дети и старики. бедные и богатые, умные и глупые. И все они обратились чудовищами – их тела разрывали и перекраивали тени, слова, метафоры и тела эти становились подобны им.

Столица горела, падала и поднималась, чтобы снова пасть. Но не успели осознать монархи и их подданные, что происходит, чтобы слово силы создать для защиты хоть самих себя, как исчезли в миг. А вместе с ними и половина горной столицы.

Так появилась Великая Бездна, которая стала ответом мира на болезнь сию. Она уничтожила не только город, не только монархов. Но и центр болезни, многих монстров и безумцев тех, что были среди них.

В такой момент нужна была сильная рука, рука из стали и адамантия. Рука надёжная и верная стране. Такой рукой стала Аолина Церен, мастер-алхимик при дворе, известная в миру как герой «Длани Закона».

Она была подобна времени, в котором родилась, жестока, холодна и тверда. В момент, когда она фактически стала властью и начала перекраивать законы Буделании, не было никого, кто бы мог сменить её силу, как физическую, так и магическую.

Но эта история не о её правлении, оно было очевидно успешным и долгим. Королевская небесная гвардия стала её оплотом и силой закона, а часть именитых наёмников прибыли с других концов страны, чтобы встать на защиту государства.

В глубинах храма кровавой богини, где жила и работала Аолина, покоились древние сущности, чья жизнь давно была отравлена болезнью той. Они стали неотличимы от монстров, но монстрами они были отчасти. Ужасающие аберрации, смешанные с материей, магией и нематериальным. Отродья, чья сущность вылезла наружу и стала их обликом. Отродья, некогда имевшие имя, расу, но теперь они всего лишь «прокажённые».

Умом они не были обделены и знали, что над ними находится та, кто своим существованием ломала их, пыталась исправить, пыталась вылечить. Но они не желали того из-за безумия, охватившего их.

И они желали крови. Неважно чьей.

Вечер тяжёлого дня, Аолина покинула королевский трон, где проводились аудиенции с советниками и лояльными феодалами, которые выжили в столетней войне, казавшейся бесконечной. Было обсуждено и решено множество вопросов. Фермерские дела, горняцкие проблемы, ремесленные гильдейские договоры и армейские неурядицы.

И наконец дела утихли, можно было насладиться спокойным, упорядоченным одиночеством. Пыльный кабинет озарял одинокий огонёк в подсвечнике, в его необычайно спокойном свету тени плясали древние танцы, словно оживали лишь на миг, и повторялось это вновь и вновь.

Регент видела это, но не обращала внимания. Привыкла к странностям храма и не только его. Магия здесь жила своей жизнью и постоянно игралась с предметами, а она игнорировала. Силы тратить на такое – не уважать своё естество.

Окно из этого кабинета выходило на внутренний двор, в центре которого находился сосуд с прахом неумирающего существа – сновихором. Пепел внутри клубился и кипел, не переставая век за веком. Аолина всегда разговаривала с существом внутри, чтобы знать, что происходит в стенах, в полу, в воздухе – везде, куда простиралась его воля.

Но сейчас существо не двигалось, не трепыхалось. Прах ровным слоем лежал на дне стеклянного сосуда. Это насторожило повелительницу, которая всегда наблюдала за ним и даже посреди сна вставала, чтобы знать о его покое. Но сейчас это был не покой, а ужас, выраженный в недвижимости.

Её глаза запылали лазурным пламенем, но ничего, что было бы незримо, не было ею увидено. Кроме того, внизу появилась фигура в красно-белом одеянии. Её высота, движения и их плавность позволили узнать – сия Верховная жрица вышла из кельи для тихой молитвы во дворе.

Быстрым движением Аолина окутала себя в плащ регента – предмет статуса с пегасом во всю спину. Её бледно-белую кожу и обломанные крылья эта вещь скрывала очень хорошо, чтобы не пугать обычный народ своим неземным происхождением.

Двор обдувался редким ветром, из-за особенности устройства храма, чтобы здесь было не холодно в резких порывах горного ветра, но и не жарко под знойными лучами угрожающего светила.

Эхо её шагов бежало впереди неё, предупреждая и извещая всех, кто не спал в эту ночь. Скрываться повелителю на своей земле бессмысленно. Она могущественнее всех сущностей вместе взятых в городе.

— Здравствуйте, госпожа. В это время вам велено спать... Дела тяжелы и изматывающи. — тихий голос жрицы разнёсся по двору.

— Мне самой ведомо, когда сон ждёт меня, а когда нет. Это в рамках моего порядка, Велисса. Почему сновихор утих?

— Прошу простить, госпожа, неведомо мне. — Велисса повернулась к своей повелительнице, сняв головной убор, показывая свои пустые глазницы.

Далёким воем раздался хохот и смех злобных сущностей. Верховная жрица резко подняла голову и обеспокоенно задрожала, вслушиваясь в разорванную тишину. Из рукава таинственным образом в её ладонях появился ритуальный кинжал, с лезвием идущим или диким пламенем, или неспокойной волной.

Сама же Аолина подняла руку в плавном движении и схватила явившийся из сизой дымки меч – гладиус с золотыми украшениями. От него веяло небесным жаром, и жар этот освещал то немногое, что не заволокла тьма неестественная.

Тени задвигались и пошли хороводом, хохот стал двигаться и доноситься отовсюду. В них проявились образы знакомые, близкие – мужчины неведомой красоты, рогатые и козлоногие детишки, прекрасные оголённые девы, и все их глаза светились рубиновым светом.

— Велисса, встань подле меня и зачаруй нас словом своим. Бедные исчадия сбежали из казематов и их порок нужно искоренить.

— Как скажете, госпожа.

Жрица только начала бежать, как тьма под её ногами внезапно стала твёрдой, подобно камню. Она была обречена на падение. Миг. Прозвучал визгливый вой твари тёмной, а подол жреческого платья из белого окрасился в бордовый.

Ноги Велиссы были оплетены лысым, длинным и липким крысиным хвостом, неконтролируемо извивающимся. Подобно божьим воинам повелительница разрубила тьму, и та обратилась мерзкой плотью.

Из теней вышли сущности с пылающими ненавистью глазами, двигались они словно марионетки в неуклюжих лапах грызуна. Один за другим, переставляли ноги, шли неаккуратно. Рвано. Резко.

И лишь в этот миг жрица запела, взывая к высшим силам, громко и ясно. От тела её начал исходить небесный золотой свет. Однако неживые монстры всё равно шли строем на двух женщин, которых не устрашил подобный образ.

Свет разгорался и рос, ширился и двигался, и вот уже все стены двора были освещены. И благодаря ему Аолина узрела врага своего – человекообразную сущность с семью ногами и головой крысы, тело его было деревянным и двигалось подобно кукле, а вместо шерсти и волос была тёмная, почти глубинно чёрная дымка, скрывавшая его во тьме.

Героиня медленно подошла к монстру, взирая своими лазурными очами. Те сковывали ужасающую крысу, заставляя её противно визжать в ужасе перед неминуемой гибелью от меча той, что несёт порядок.

В глазах его читалась мольба, бешено металась душа столь малая, что была незрима. Он дёргался и извивался, разливая из хвоста своего алую кровь. Женщина, что правит королевством, вогнала каблук сапога в деревянный живот крысы и заставила утихнуть в движениях.

— Бордак Длинноуст, личность твоя прогнила до основания. Душа твоя тщедушна. А поступки твои преданы закону. За предательство мироздания, ты, прокажённый, будешь казнён по закону военного времени.

Резкий удар со свистом вонзился в плоть. Пространство вокруг неё дрогнуло на миг. Смерть была свершена. Следом за ней в тёмной дымке исчезали фигуры, почти окружившие Велиссу. Свет её не утихал и продолжал озарять всё до чего мог дотянуться, но сама она сидела тихо и смиренно.

Смерть была первой за эту ночь, но не последней. Из теней, из глубин тьмы проходов доносились шепотки и виднелись сияния синих, жёлтых, красных глаз. Они следили и смотрели. Регент сжала крепче меч и, твёрдо стоя на земле, вглядывалась во тьму, в которой прятался враг её.

Сновихор закипел, забурлил в водовороте. Его низкий хоровой глас разнёсся по храму.

«Встань и пой всяк добродетелью облачённый,

Защищай, иди вперёд, врага губи,

Вперёд и в бой, сеча ждёт, смертью увлечённый,

Воин ты будь героем.

Тьма проснулась, тьма бежит,

Из тёмных, из собственных глубин,

Прокажённый в дом пришёл,

Прокажённый семью нашёл,

Увидел и убил, поглотил душу их.

Воин ты будь героем,

Защити то, что зовёшь ты домом.

Спаси и сохрани, что будет сонмом снов.»

Аолина осознала одно и лишь одно. Её лечение больше не поможет. Никогда не помогало. Эти существа больше не существа разумные. Они безумны в своих желаниях. Они...

Они – враги.

От автора

Рассказы от каждого лица имеют своё направление и все они самостоятельны.

Отец (Мистер М.) — мистика, юмор, триллер.

Дети (Ис и Терика) — приключения, юмор, быт

Мать (пока отсутствует) — в процессе