После предательства.

Меня вырвал из глубокого сна оглушающий вой клаксона и скрежет тормозов во дворе. Поскольку наступил май и уже было достаточно тепло, даже в нашем северном климате, я спала с распахнутым окном.

Это было очень громко!

Я испугалась во сне, подскочила, как ошпаренная, и взгляд мой упал на будильник, который я забыла завести накануне. Он издевательски показывал 8 часов.

Взвизгнув от ужаса, я вылетела из кровати и кинулась умываться. Защита начиналась в 9 часов, я была по списку третьей, а это значило, что у меня всего час на сборы и дорогу.

Умывшись и наспех почистив зубы, я побежала к гардеробу одеваться. Выбирать наряд, слава богу, не пришлось, так как уже неделю назад я приготовила себе парадное платье специально к госэкзамену. Оно дожидалось меня в шкафу, тщательно разглаженное и очень нарядное. Краситься тоже уже было некогда, я побросала в сумочку все для макияжа, надеясь успеть подкраситься в университете.

О прическе думать тоже времени не осталось, и я просто аккуратно расчесала волосы по плечам. Схватила учебники, рабочий планшет, сумочку и побежала обуваться.

Я скатилась по лестнице, на ходу выуживая из сумочки ключи от машины,
выскочила во двор и остолбенела…

Моя любимая беленькая машинка, мой «Фордик фиеста» был наглухо заблокирован каким-то громадным джипом, и выехать не было никакой возможности. Открыв свою машину, я нажала клаксон несколько раз и оборачиваясь по сторонам, ждала, что появится хозяин джипа, но тщетно.

— Эй, народ! Чей джип?? Мне выехать надо! -крикнула я, нажимая клаксон еще несколько раз.

Никто не среагировал… Люди, посмеиваясь, проходили по своим делам. Они все равно ничем не могли мне помочь.

Делать нечего, я бросилась на улицу ловить такси или попутку. На метро времени уже не было. Выскочив на тротуар, я замахала рукой проезжавшим машинам.

Наконец рядом мягко затормозила синяя Тойота, подъехала к тротуару и остановилась рядом со мной.

За рулём сидел мужчина лет пятидесяти, плотный, с умными усталыми глазами и аккуратной седой щетиной. На нём была строгая куртка, а на приборной панели — иконка и маленький плюшевый котик. Он смерил меня быстрым, цепким взглядом человека, который за жизнь перевёз полгорода, опустил стекло и деловито спросил:

— Опаздываем? Куда?

— К университету подбросите?

— Так. Вы на защиту. По глазам видно. У вас зрачки, как у кота перед пылесосом. Ныряйте скорее.

Я плюхнулась на сиденье рядом с ним и пропыхтела:

— Мою машину джип заблокировал, а я уже опаздываю… Спасибо большое!

Он помолчал секунду — не театрально, а по-деловому, как человек, который в уме уже прикинул маршрут и пробки. Потом буркнул, нажимая педаль газа:

— Ну что ж… хозяину джипа карма сегодня зачтётся. Вы бы сейчас уже локти кусали в пробке или рыдали на остановке.

И уже громче пробурчал с откровенным презрением, будто это было не средство передвижения, а диагноз.

— Джипы… Вечно им надо встать так, будто остальной мир — декорация. Джипы покупаются, чтобы парковаться поперёк чужих надежд.

Он перестроился, пропуская маршрутку, и снова пробормотал, явно для себя, но так, чтобы я услышала:

— И ведь ни один джип не блокирует… скажем, джип. Удивительная избирательность у природы.

Я вдруг почувствовала, как отпускает паника — не романтически, а по-человечески. Мир снова стал на свои места: я успевала, машина ехала, и экзамен уже не казался концом света.

Он какое-то время молчал, только тихо “разговаривал” с дорогой — короткими, очень культурными комментариями в воздух:

— Ну конечно… “уступи дорогу”, а он уступает только самому себе… — А вот это уже красиво… почти как в учебнике по наглости…

Ведя машину, водитель поглядывал на меня.

— Какую дисциплину сдаете?
— Психологию.

— Психология? Тогда диагноз простой.
— Какой?
— Перфекционизм, недосып и завышенные ожидания от себя.

Я засмеялась.
— И что делать?
— Защититься на пятёрку. А потом выспаться. Желательно лет десять.

Я невольно улыбнулась — впервые за это утро по-настоящему, а не нервно.

Он на секунду замолчал, потом, остановившись на светофоре, неожиданно открыл бардачок и протянул мне жвачку:

— Держите. Для концентрации.
— Спасибо…
— Не благодарите. Мне один профессор сказал: “Перед экзаменом главное — дышать и жевать. Тогда мозг думает, что вы в безопасности”.
Он пожал плечами.
— Проверено. На внуке.

В это время машина въехала на территорию университета. Я приготовилась выскакивать и вытащила кошелек.

— Спасибо Вам огромное! Сколько я Вам должна?

Он посмотрел на меня так, как смотрят люди, которые не любят лишних церемоний.

— Не надо.

Я неловко улыбнулась, сунула жвачку в сумку и потянулась к дверце.

— Всё, высадка. Удачи вам.
— Спасибо огромное!
— Если что — скажите комиссии, что вас задержал джип. Они поймут. Джипы объединяют людей.

Я захлопнула дверцу и побежала к главному входу.

…
Я защитила диплом на пятерку!

Профессор-куратор, помогавший мне с дипломной работой, сидел в комиссии и довольно улыбался, когда я отвечала.

После экзамена в перерыве он подошел ко мне в коридоре.

— Танюша, я очень Вами доволен. Поздравляю с блестящей защитой диплома! Пожалуйста, пойдемте ко мне в кабинет. Есть разговор.

Мы зашли в его кабинет.

— Садитесь, — он подошел к своему столу и взял с него бумаги.

Потом он сел рядом со мной.

— У меня недавно состоялся разговор с главным менеджером компании «Stone & Son». Вы слышали о них?
— Конечно. - я навострила уши.

— Незадолго до начала госэкзаменов мне звонила главный менеджер компании и просила прислать наших лучших студентов на стажировку. Им нужны психологи и аналитики. Сегодня Ласкина была в комиссии, и Вы ей понравились.

У меня дрогнуло сердце, будто я ещё не успела вдохнуть, а меня уже позвали на сцену: «Stone & Son» была из тех имён, которые в Петербурге произносят вполголоса и с каким-то уважением, не потому что “модно”, а потому что за именем стоит вес. Успешная Лондонская компания, знаменитая в Англии и Европе, об открытии их филиала в Санкт-Петербурге трубили чуть ли не все СМИ, Москва пыталась уговорить их открыться вначале в столице, но безуспешно. Их филиал у нас открыт всего три года, и всё равно про них уже говорили так, как говорят о месте, где работают по-настоящему.

Они делали стратегические коммуникации, запускали цифровые проекты, собирали проектные команды, держали маркетинг, ИТ и дизайн в одном кулаке, и при этом у них было направление поведенческой аналитики, куда брали не “для галочки”, а потому что там умели читать людей, проверять решения на прочность и видеть то, что обычно не видно снаружи.

— Так вот, — продолжал мой куратор, протягивая мне красивый блестящий бланк с логотипом «Stone & Son». — Им требуются хорошие психологи и аналитики, и Ласкина передала мне пару приглашений к ним на стажировку. Одно – лично для Вас.

— Боже… — я задохнулась от возбуждения. — Это невероятно!

Он улыбнулся.

— Вы вполне заслужили получить стажировку в компании такого уровня, Таня.

Я вдруг ощутила, как в голове зашумело — не громом, не страхом, а тем светлым головокружением, когда мечта начинает медленно превращаться в реальность, и ты смотришь на неё большими глазами, не веря, что это правда происходит именно с тобой.

— Господи, Илья Егорович, у меня просто нет слов… – меня даже немного зазнобило от волнения. — У меня еще совсем нет опыта. Я не справлюсь.

— Таня, Ваше волнение вполне естественно… Но они берут молодых специалистов именно для того, чтобы они набрались у них опыта. В фирме есть несколько отделов с разной профориентацией, в каждый отдел они отбирают кандидатов собственноручно. Резюме их фирма не принимает. Выбирают кандидатов в стажеры только лично главный менеджер и генеральный директор. Так что не волнуйтесь. Вы идете туда учиться профессии и «набивать руку».

Я взяла документы и потрясенно прошептала:

— Спасибо Вам, Илья Егорович! Я Вам так благодарна!

— Кстати, найдите мне пожалуйста Рудину и Круглова.

Я обрадовалась и спросила:

— Они тоже..?

Маслов улыбнулся.

— Да, им тоже выпала такая же удача. Попросите их ко мне пожалуйста.

— Хорошо.

Он крепко пожал мне руку, я попрощалась и вышла в коридор.

Дойдя до холла, я услышала, что меня зовут.

Обернувшись, я увидела, что ко мне как на крыльях, летит моя лучшая подруга Ксюша Рудина, и ее красивое личико так и сияет от радости.

Она словно впорхнула — солнечный луч в человеческом облике, лёгкая, яркая, вся из весны и смеха, и от одной её улыбки у меня внутри становилось теплее, чем от любого солнечного окна. Она сдавала раньше меня, и мы еще не виделись.

— Танюшка, привет! Я тоже пятерку получила!

Мы обнялись и затанцевали по паркетному полу холла…

— Слушай, Ксюша, тебя и Олега просил зайти Илья Егорович.
— Ой… — Ксюша взволнованно смотрела на меня. — Зачем он меня вызывает?
— Не волнуйся, — ответила я улыбаясь. – Тебя и Олега ждут хорошие новости. Беги ищи его.
— Хорошо.
— Я подожду вас с Олегом в столовой или на улице.

Ксюша умчалась на поиски Олега, а я пошла на улицу.

Я хотела позвонить маме и рассказать ей о моем успехе.

Мама так обрадовалась! И когда я рассказала ей о стажировке, она издала ликующий возглас!

— Я всегда знала, что ты добьешься успеха, моя девочка! Это потрясающая новость! Я так рада!

Её голос, тёплый и нежный, словно струился прямо ко мне по телефону, как родной, знакомый с детства поток света, в котором я каждый раз таяла, чувствуя, как снимается любая усталость, любая тревога.

Мы поболтали ещё минут пять, потом я обещала перезвонить ей вечером, рассказать все поподробнее.

Опустившись на теплую от солнца скамейку, я глубоко вдохнула свежий майский воздух, наполненный ароматом цветущих деревьев, и тут же почувствовала, что умираю от голода. И не мудрено. Был уже час дня, а вчера я настолько глубоко зарылась в свои учебники и конспекты, что меня хватило только на пару чашек чая. Про ужин я просто забыла. А поскольку, проспав, я пропустила и завтрак, то мой желудок начал потихоньку выпевать голодную симфонию.

Питерский май пах сегодня особенно пьяняще: сиренью, мокрым камнем после ночной росы, влажным дыханием Невы и какой-то едва уловимой радостью предстоящего лета, которое уже стучалось в город, как озорной мальчишка в окно.

Где покушать — в столовой университета или в кафешке на углу? Кафешка была очень уютная, там делали фантастический кофе и чудесные питерские пышки. Сейчас же мне хотелось не пышек и кофе, а нормального обеда со свежим салатиком, поэтому я повернула к университетской столовой.

На улицах вокруг университета шла привычная майская суета: студенты толпами высыпали из корпусов, кто-то катил велосипед, кто-то жонглировал конспектами, кто-то хохотал, кто-то ругался на зачёты; в воздухе летал вечный питерский гул — шумный, тёплый, живой, как будто сам город радовался приближающемуся лету вместе с нами.

От напряжения, недосыпа и волнения на экзамене болела голова и хотелось спать. Сонливость вдруг навалилась на меня, как большой бурый медведь, ноги стали тяжелыми.

В столовой было немного народу, и, к счастью, не очень шумно, потому что моей бедной голове каждый звук сейчас казался скрежетом по стеклу. Пахло свежими булочками, куриным супом и чем-то ещё родным, студенческим, как будто сама жизнь варилась большими кастрюлями и разливалась по тарелкам, чтобы поддерживать нас на ногах в трудные майские дни.

Прежде всего я зашла в туалет и умылась ледяной водой. Головная боль от этого не прошла, но зато улетучилась сонливость. Осталась только усталость от предэкзаменационного напряжения.

Потом я взяла себе обед, кофе покрепче, заплатила и уселась за свободный столик у окна. Моих однокурсников не было видно. Только незнакомые ребята с других факультетов.

Зато за столиком в другом конце зала сидел Олег Круглов, работал на ноутбуке и одновременно жевал бутерброд. Как я его сразу не заметила? Значит, Ксюша его не нашла! Мне надо передать ему, что его ждёт Илья Егорович.

Я подхватила свой поднос и пошла к Олегу. Мы дружили с Ксюшей с самого первого курса, на третьем курсе за ней начал ухаживать Олег, и наш дуэт превратился в троицу.

Иногда мне казалось, что мы — как три ноты в одном аккорде, который звучит только тогда, когда мы рядом: ровно, чисто, тепло, с полной гармонией внутренних ритмов и одинаковых взглядов на жизнь.

Для меня эта дружба была как глоток свежей воды в пустыне, потому что и Ксюша, и Олег были просто чудесными ребятами… У нас были одинаковые воззрения, интеллигентное воспитание, одинаковые интересы, мы старались по минимуму использовать молодежный сленг и общаться на чистом русском языке, не любили тусовки с выпивкой и гульбой до утра, позволяли себе алкоголь только по праздникам и по поводу.

И самое главное — мы никогда друг другу не врали!

Ксюша с Олегом собирались пожениться. Во всяком случае, к этому всё шло. Они были вместе уже два года, и пока у них всё шло хорошо. Олег был классным программистом, самым лучшим на курсе и писал крутые психологические программы. В этом ему не было равных на всём факультете.

— Олежек привет.
— Танюшка, рад тебе. Отстрелялась уже? — он встал, подвинул мне стул, и когда я села, помог мне придвинуться к столу.

Олег у нас – джентльмен. Экзамен он сдал ещё вчера абсолютно блестяще, и теперь корпел над новой программой для психологических опросов.

— Да! Пятёрка.
— Ну кто бы сомневался. Поздравляю! — он чмокнул меня в щёку.
— Спасибо. Ты Ксюшу не видел после экзамена?
— Нет ещё. А что?
— Вас двоих хочет видеть Маслов. Иди скорее!
— Серьёзно? А что случилось? — обеспокоился Олег.

Я заулыбалась.

— Ничего не случилось! Просто я не имею права вам говорить, пока Маслов не введёт вас в курс дела. Иди скорее, а то упустишь птицу счастья!
— Даже так? — он удивлённо посмотрел на меня и поднялся, закрывая ноутбук. — Ты меня заинтриговала. Я побежал.
— Пока.

Олег ушёл торопливым шагом.

Мне очень хотелось увидеть моих друзей после разговора с Масловым, поэтому я прогуливалась между клумбами перед университетом.

Питерские клумбы в мае — это отдельная поэма: тюльпаны яркие, как капли расплавленного стекла, молодая зелень хрупкая и нежная, ветер тёплый, почти летний, и вокруг — студенты, смеющиеся, фотографирующиеся, бегущие на пары, будто сама весна училась вместе с нами.

Вскоре массивные двери заведения распахнулись, на улицу, взявшись за руки, вылетели сияющие Ксюша и Олег.
Ксюша, увидев меня, повисла у меня на шее:

— Танюша, Танюша, я поверить не могу! Нас в такую фирму на стажировку пригласили! Неужели я не сплю?

— Ты определённо не спишь, — сказала я, щипая её за запястье. — Меня тоже туда пригласили!

— Ой! Больно! — она счастливо засмеялась.

Она правда сияла — как кусочек солнечного блика на воде, как смех тёплого ветра, как сама молодость, которой всегда не хватает слов, чтобы рассказать, как она счастлива.

— Как здорово! Мы опять будем всё вместе на стажировке!

Олег был очень сдержанным человеком, но и он чуть не танцевал.

— Девочки, это надо отметить! — Он посмотрел на часы. — Предлагаю сегодня отпраздновать это чудесное событие в нашем клубе.

Мы с Ксюшей переглянулись. Я вспомнила про свой недосып… Голова болела, но не так уж сильно, чтобы отказываться отметить защиту и последующую стажировку.

— Вообще-то, я сегодня практически не спала, — протянула я. — Не знаю, выдержу ли я клубную ночь…

— А кто спал? — протянул Олег с незабываемой интимной интонацией, со смыслом обнимая Ксюшу и многозначительно глядя на неё… — Мы… хммм… тоже почти не спали!

Ксюша порозовела и засмеялась. Она жила у Олега уже полтора года, хотя он предлагал ей съехаться ещё раньше. Но подруга долго тянула, прежде чем решиться. У неё за плечами тоже был печальный опыт, как и у меня — измена любимого парня.

— Танюшка, давай! Это же такое великое событие для нас!

Я тоже была очень счастлива, но голова всё-таки болела прилично.

— Ну хорошо, — решилась я, — тогда я иду домой отсыпаться. До вечера. Во сколько собираемся?
— Около восьми вечера? — Олег посмотрел на нас с Ксюшей. Она кивнула.
— Я согласна, — ответила я.

И тут я вспомнила, что сегодня я «безлошадная» и придётся ловить такси или попутку. На ребят надежды не было — они всегда ходили пешком, так как жили недалеко.

Придется идти на метро.

Я пожаловалась на нахальный джип, из-за которого я не смогла приехать на машине.

— Я тебе сколько раз говорила, ставь лучше на магазинную стоянку, — сказала Ксюша. — Там точно не заблокируют.
— Наверное, придётся.

Я оглянулась на университет, на гуляющих студентов, на яркий майский свет, на зелёные клумбы и вдруг поймала себя на том, что сегодня у меня — счастливый день, который пахнет летом, надеждой и чем-то ещё совсем новым, чуть щемящим, чуть волшебным.

— Ну ладно, тогда до вечера!
— До вечера, — в один голос сказали ребята, и мы потопали в разные стороны. Домой.