После развода. Шаги к себе.

Как Марьивановна пошла на работу

Ну как пошла..... Она попыталась.

Честно-то сказать, она давно эту мысль отбросила. Ну, про работу.... Чтобы так по-настоящему, утром встала, куда-то пошла и ну работать!

У Марьивановны для работы было всё: образование, опыт, дипломы-награды, звание. Даже желание работать было. А работы не было. Так бывает. Это когда тебя уволили. Ты несколько лет подвизалась в другой профессии. Вышла там прям-таки на международный уровень, а потом пандемия, война. Международный уровень отгородился железным занавесом. Россияне поделились на две категории. Одна стала скупать бриллианты. А вторая муку и макароны. Бриллианты и макароны Марьивановна производить не умела. Поэтому у нее образовалось свободное время и дефицит денежной массы. Это идеальная почва для поиска работы.

Еще случился пинок.

Однажды Марьивановне позвонил старший брат и очень строгим голосом спросил:

- Ну ты нашла себе работу?!

- Нееет, - проблеяла Марьивановна в ответ, поджав почему-то сфинктер.

И принялась голосом побитой собаки объяснять ситуацию на рынке труда. Кстати, какой голос у побитой собаки? Это фальцет с негромким повизгиванием. Да, так она и отвечала, фальцетом.

Ситуация, прямо скажем, заполтосным заслуженным работникам культуры не оставляла ни единого шанса. Была бы она, например, врачом со стажем, вот тогда её бы да.

-Так иди учись! - Грозно прогремел брат.

Тут Марьивановне вспомнилось, что она дочь шахтера и русский матерный для нее не то чтобы терра инкогнита. Но она сдержалась.

Собственно, вот в этом состоянии легкой невменяемости Марьивановна ответила на вакансию одной конторки.

И ей позвонили!

И пригласили на собеседование!

И Марьивановна пришла!

В модной норковой шубке. На каблуках.

Дверь открыла молоденькая девушка и выдала приветствие:

-Ой, вам столько лет!

Собственно, можно было разворачиваться и уходить. Но у Марьивановны были староверские гены. И, как следствие, неистребимая привычка все доводить до конца.

Беседа была короткой и беспощадной. Для начала ей кинули леща. Похвалили за “впечатляющий” список личных достижений Марьивановны в профессии. Всегда нужно сказать что-то приятное для начала. А потом Марьивановну огорчили. Не тянет она на вакансию. Потому что нужна девочка. А Марьивановна не девочка:

-Видите ли... наш руководитель выезжает в командировки и берет “девочку” с собой. И иностранные гости у нас на предприятии бывают....

Возвращалась Марьивановна озадаченная. Нет, не отказом. К этому она привыкла. Но никогда еще ей не говорили открытым текстом, что “девочек” на выездах используют не по их профессиональным обязанностям, а по каким-то иным, в которых молодость имеет первостепенное значение.

А потом она вспомнила, что когда сама была девочкой и время от времени принимала участие в конкурсах на должность, то ей отказывали со словами “нам нужен мальчик”. Однажды она разозлилась и заявила громко ртом, что девочка от мальчика отличается только одной частью тела, которой на искомой должности работать не нужно.

-У нас работают всеми частями тела! - Был ей ответ.

Уже дома, открыв резюме на безнадежном сайте поиска работы бебе.ру, Марьивановна обнаружила, что забыла написать свой возраст.

Впервые забыла написать свой возраст. И впервые её пригласили на собеседование.

Ладно. Проехали.

Марьивановна открыла федеральный новостной сайт, чтобы почитать и отвлечься на всемирный трындец. Оно как-то легче, когда трындец глобальный, не только твой. В топе новостей был текст про “салафановые пакетики”. Марьивановна поменяла очки, посмотрела вдаль, помассировала затылок. Вернулась к новости. Увы, не померещилось. Пакетики реально значились как “салафановые”. Тренд на девочек и мальчиков накрыл и федеральные СМИ.

Как Марьивановна стала сороконожкой

Рано или поздно любая россиянка осознает лично для себя, что все мужики сволочи, а носить совершенно нечего. К Марьивановне прозрение пришло одновременно по обоим пунктам. Поймав Роднулечку на адюльтере, она придала ему ускорение к свободной жизни. Супруг собрал барахлишко в черные мусорные мешки. Так и вышло — мусор вынес себя сам. В опустевшем шкафу остались сиротливо висеть два платьишка: почти новое, всего-то ему года три было, самошитое на свадьбу сына и очень старое, самошитое на работу.

Спустя несколько лет после развода Марьивановна скорректировала прозрение. Все мужики по-прежнему сволочи. А носить есть чего. Но некуда складывать! Шкаф, опустевший после того как мусор вынес себя сам, заполнился до отказа. После заполнился еще один. И далее заполнилась выносная штанга.

Скажу больше! Марьивановна стала сороконожкой. Каждую смену сезона в прихожей вырастала вереница обувок 35 уникального размера.

Всю свою счастливую семейную жизнь Марьивановна говорила себе: «у меня одни ботинки на сезон, потому то нога маленькая, на меня обувь на делают». Куйня! Ботинок на её ногу производилось достаточно. Это Марьивановна производила слишком мало любви к самой себе.

Счастливый брак занял у Марьивановны четверть века. И все эти четверть века за вычетом декрета Марьивановна была статьей дохода для своей семьи. Расходы на нее не были включены в семейный бюджет. Они проходили по графе «статистическая погрешность». Потому как а что ей надо-то? Одежонку какую? Так на это есть швейная машинка и магазины тканей. Ну и денег всегда не хватало. Супругу хотелось машину, потом вторую, типа гоночную катать шмар (зачеркнуто) просто пурква бы и не па? . Потом денежки вкладывались в недвижку, в гаражи, например. Копеечка к копеечке. Шиковать не приходилось. Супруг с маленькой офицерской зарплаты (да, бывали времена, когда офицеры были откровенно нищими) и 17-летними алиментами обеспечуном не был, хоть и подрабатывал.

На минималку по обмундированию Марьивановна перешла одновременно со вступлением в брак. Начала с продажи по объявлению красивущих двух пар туфель. Как сейчас помнит: красивущие белые с бантиком на каблуках и красивущие черные бархатные с бантиком на каблуках. Туфли покупала мама. Получила немного денежек в откровенно голодное время. А носить их все равно было бы некуда. Туфли были явно ресторанные. А в ресторане Марьивановна была за 25 лет бракованной (зачеркнуто) брачной жизни три раза.

КАроче, красивые туфли Марьивановне все равно бы в браке не понадобились. А некрасивые, зато удобные были, но в ограниченных количествах. Одна пара на сезон. Больше — это излишества.

И вот, очутившись на старости лет в одинокой и всеми оплакиваемой доле бобылки, Марьивановна впала в разгульный образ жизни. Это в смысле про платьишки и туфельки. Оказалось, на Марьивановну шью одежду, несмотря на её бюст под номером пять. И даже изготавливают обувь, несмотря на её детский 35-ый размер. Все это было. Всё хотелось. И моглось. Просто нужно было разрешить себе. На вопрос же очередного претендента то ли на руку, то ли на борщ зачем женщине шесть пар сапог, Марьивановна и вовсе не пожелала отвечать, а мысленно взяла ластик и стерла гражданина из своей жизни. Счастливый 25-летний брак научил Марьивановну выбирать себя. Наряжать себя. Обувать в красивые туфельки себя. Она у себя одна в горе и в радости, в болезни и в здравии.

Как Мариивановна расхотела взамуж

Марьивановну навестил очередной претендент на её то ли руку и сердце, то ли на борщ.... С мятой шоколадкой в потной ладошке. Не впечатлил!

Сейчас, в свои заполтосные годы, Марьивановна часто вспоминала слова своей тёти, не бывавшей замужем. Когда её спрашивали, почему та не замужем, тетя отвечала:

— А поФуя?

Человеком тётя была грамотным и даже с какой-никакой, а должностью в сфере образования, но ответ получался всегда короткий и хлыбоко народный.

Марьивановна не понимала свою тетю. Она сама очень хотела взамуж. Вот так чтоб на полную катушку. И муж суровый и сильный, и детки пакостливые, и она вся в делах и заботах. Всё вышло как она хотела. Четверть века Марьивановна жила в идеальном россиянском браке. Работала на работе. Когда удавалось найти приработок — на двух работах. После работы работала дома. Чтоб все на высшем уровне! Всем и сразу она была должна. Ничего-то она не успевала. Единственной доступной ей радостью была редкая возможность выспаться. И загнала себя Марьивановна до состояния нестояния. И это нестояние принимала как должное, как обычное состояние настоящей россиянской жены, матери и просто женщины.

Однажды врач онколог попыталась образумить Марьивановну. И тихо так и ненавязчиво сказала ей, что пора бы Марьивановне подумать о себе и своей личной жизни, пока не оказалась она у онколога в стационаре, а не на консультации.

Марьивановна возмутилась! У нее идеальная семья и образцовая личная жизнь образцовой россиянской жены и матери! Напоминаю, образцовая — это когда ты всем должна, а тебе никто ничего не должен. И она гордится своей выносливостью и выдержкой!

И лежать бы Марьивановне в том стационаре, но ей повезло. Наткнулась она на переписку своего нежно любимого супруга с любовницей. И вот там-то были и «люблю», которое Марьивановна за 25 лет так ни разу и не услышала от мужа и разные нежные слова. Марьивановна всю жизнь верила «признанию» мужа: «я старый солдат и не знаю слов любви». Оказалось, что знает. И хорошо знает! Но «не для тебя цветут сады, не для тебя Дон разольется».

Дальше было много всего. Преимущественно гамна, которое хлынуло в образовавшийся прокол. Потоки прям.

Потом Марьивановна стала приходить в себя. Героизм россиянской образцовой жены потихоньку испарялся. А здоровый эгоизм (зачеркнуто) разум возвращался. И вы думаете что она поняла? Что захотела развестись уже в день своего бракосочетания!

Бракосочетались Марьивановна с Роднулечкой тихо, без торжества и свидетелей. Они так решили. Вернее, Роднулечка решил. Он сказал:

— У меня уже была свадьба с нарядной невестой, с эскортом, с рестораном и чем все закончилось? Разводом!

Разводом по его вине, но это же несущественные детали, правда?

И вообще будущий муж озвучил такое своё наблюдение: чем пышнее свадьба, тем короче брак! Марьивановна хотела долгий брак, один и на всю жизнь. Поэтому согласилась:

— Не нужно мне ни платья белого, ни гостей, ни эскорта из машин!

Но реальность оказалась куда суровее. Бракосочетались вообще без всего! Даже без кольца для Марьивановны (у новоиспеченного мужа есть кольцо от предыдущего брака, а Марьивановне и так сойдет). И даже без единого цветочка! Не удостоил новобрачный Марьивановну цветочком ни в первый их день семейного счастья, ни в последующие.

Вернулись новобрачные домой словно с похорон. Невеста в темном старом платье, без кольца, без цветов. Без гостей.

Гости неожиданно все же нагрянули. С коробкой шампанского. Вечер Марьивановна провела на кухне, собирая и поднося на стол для веселой компании. Всем было весело. Марьивановне хлопотно. Под утро она опять же в одиночестве домывала посуду за гостями и думала, что хорошо бы развестись...

Первый день её счастливого брака завершился. Впереди было еще много таких счастливых дней. И один вечер, когда Марьивановна прочла слова любви, которые её муж писал незнакомой ей Наташе, а она так и не услышала за 25 семейного образцового счастья.

Как бывший муж полковник оказался уголовник

Да чихать бы Марьивановне кем оказался бывший муж. Он бывший! Отболело и отвалилось! Но в полиции с ней не согласились.

Дело было года так через четыре после развода. Тогда Марьивановна думала, что все самое мерзкое вместе с бывшим мужем уже позади. Собственно, позади сам развод и вся та правда жизни, которая полезла на белый свет словно дрожжи, брошенные в гамно. Очень пенилось и очень воняло. Марьивановна узнала, что она прожила почти четверть века фактически не приходя в сознание. И что тот человек, которого она считала своим мужем, не имеет ничего общего с образом мужа в её голове. Такое когнитивное искажение. А муж выразился привычно:

— Ты ненормальная!

И Марьивановна привычно согласилась.

— Ты ненормальная! — настаивал муж и тоном эксперта заявлял — Все так живут! Все друг другу изменяют. Это нормально. Зачем разводиться? Ты тоже можешь мне изменять. Я разрешаю!

Марьивановна не хотела как все. И развелась. После был первый суд: бывший муж и дедушка пытался лишить внучку регистрации в совместной с Марьивановной квартире. «Бывшая внучка», заявлял он, не несет «бремя ответственности за содержание жилья». Выписать её и вычеркнуть из жизни! Внучке только исполнилось три годика и она могла нести только пару игрушек. После случилась трехгодичная эпопея с разделом имущества. Перечень оного не включал все то, что бывший целый год уносил открыто или тайно вытаскивал, зато включал дареные Марьивановне за 25 лет семейного счастья цацки на общую сумму 39 тысяч сколько-то там копеек. Это отдельная тема.

Вот после завершения долгой и мерзкой тяжбы по разделу имущества Марьивановна и обтекала, когда ей позвонил следователь из полиции и настоятельно попросил зайти на разговор.

Марьивановна очень удивилась. Никаких грехов за собой она не помнила. Не, ну было однажды. Проезд на красный свет в состоянии аффекта. Грех оплОчен по прейскуранту.

Следователь начал строго:

— Знаком ли вам гражданин Казахстана Абрахам Сулейман?

Марьивановна прям испугалась. В Казахстане у нее мог быть лишь один знакомый из поры её университетской юности. И как же его звали? Это ж 30 лет прошло. Вроде, Коля.

— Не знаком. — Призналась Марьивановна.

Далее следовала часовая напряженная беседа, разные странные вопросы. И выяснилось такое дело: Некий Абрахам купил машину бывшего мужа Марьивановны и поехал на ней домой радостный катать своих ребятишек. Но не доехал. На границе дяди в форме дознались, что документы у машины поддельные и машину отобрали (зачеркнуто) изъяли. И остался бедный Абрахам, все лето раскатывавший в Мухосранске горячий асфальт, без денег и без машины. А продала ему машину не кто иной как сама Марьивановна!

Марьивановна как истинная дочь шахтера могла и матом ответить. Но заявление правоохранителя было до такой степени неожиданным, что она все маты и вообще слова забыла. И только молча выпучилась своими близорукими глазами на следователя — не шутит ли?

Он не шутил.

-Э-э-э-э, — заблеяла Марьивановна, — муж-то бывший, как же можно продать машину бывшего мужа?

— А у вас фиктивный развод! — Открыл глаза следователь на тайную жизнь Марьивановны.

И тут Марьивановна вспомнила слова. Много слов. И рассказала про свой развод, что она думает про бывшего мужа, где и в чем (спойлер — в белых тапочках) она мечтает его увидеть.

Рассказ Марьивановны заинтересовал. Но не развеял сомнения. Тогда Марьивановна выложила подробности измен бывшего мужа. Как он спасал толстых и страшных (с его слов, Марьивановна сама не видела) женщин от одиночества и самое главное — какими нетрадиционными способами. Эти подробности она узнала от самого бывшего мужа. Правда, далеко не все тогда поняла. Пришлось записать некоторые слова и заглянуть в Википедию. Марьивановне из античной литературы филфака пришлось узнать много шокирующих явлений интимной жизни богов древнего Олимпа. Но, как оказалось, древние просто могут покурить в сторонке... Как и следователь после рассказа Марьивановны.

Покурив, следователь согласился с реальностью развода Марьивановны и её абсолютным нежеланием делить с бывшим один куст по острой надобности, но те чтобы совершать ради него противоправные действия. Подозрения с Марьивановны сняли. И отпустили с миром домой.

Правда, не прошло и года как Марьивановна уже сама пришла в полицию с заявлением по факту мошенничества, но об этом позже.

Как Марьивановне муж передаривал подарки любовницы

Кто-то ходит в баню 31 декабря. Кто-то в ресторан. Муж Марьивановны традиционно 31 декабря уходил куда-то. Ну мало ли куда взрослый мужчина может уйти. Марьивановне было некогда этим вопросом заморачиваться. Она впахивала с предпраздничными заказами и успевала крутиться на кухне. В новогоднюю ночь на столе должны быть не просто обычные котлеты-пельмени ручной лепки, а нечто по-настоящему праздничное и замороченное.

Вечером 31 декабря муж возвращался домой умиротворенным. И всегда приносил Марьивановне подарок. Последние перед разводом несколько лет подарком становилась стеклянная фигурка — символ наступающего года. Роднулечка (именно так звала Марьивановна своего ненаглядного) вручал подарок без торжественности, как бы стесняясь немного:

— Смотри... вот.... тебе.....

Фигурка водружалась на туалетный столик в супружеской спальне рядом с прошлогодними. А у Марьивановны вырастала очередная кость в горле. Образно. Дело в том, что эти фигурки были подарками её Роднулечке от его любовницы Наташи. А жене Роднулечка подарок передаривал как от себя. Гениальное решение! Он убивал двух зайцев. Во-первых, на подарок жене уже тратиться не стоило. Во-вторых, внутренний садист Роднулички ликовал: «Вот и пусть стоит Наташин подарок в нашей спальне, пусть смотрит эта дура на него, пусть пыль стирает».

Это после Марьивановна точно узнала, что именно от Наташи и именно от любовницы. Но из года в год, получая очередную фигурку стеклянного зверька, в ней словно сигналка начинала орать: опасность! беги! бей! Но она, как женщина приличная и воспитанная, а так же любящая, благодарила и брала. А руки как огнем опаясывал приступ атопитеского дерматита. Тело протестовало! Вот и не верь потом в интуицию.

С непередаваемым облегчением Марьивановна смела этот стеклянный зверинец в один из черных мешков для мусора, куда забрасывала барахло своего супруга-многостаночника. День Икс случился месяца за два до нового года. Праздник Роднулечка отмечал уже в статусе свободного мужчины. Кому бывший муж передарил очередного стеклянного зверька — этого Марьивановна не знает. И знать не хочет. Это кость уже не в её горле.

Как бывший муж заставил Марьивановну заплатить за все подарки

Подарков тех накопилось за 25 лет образцового семейного счастья аж на 39 243 рубля. Все они были внесены бывшим мужем Роднулечкой в число совместно нажитого имущества и с Марьивановны по закону взыскали половину их стоимости. Как так? Говорите подарки — не отдарки. А вот слушайте и не говорите потом, что не знали и не слышали.

Выше Марьивановна рассказала как её муж передаривал ей подарки любовницы. Любовница дарила ему. А он передаривал от себя жене. Очень удобно, оказывается. И практично.

Не все подарки любовницы можно передарить жене. А кое-какие лучше бы и не дарить, например, набор нежелательных микроорганизмов. Но не будем о грустном. Все же надо быть справедливой и честно признать, что кроме микроорганизмов Роднулечка дарил жене и что-то приятное. Как правило, скромные украшения из недорогого, а в годы их молодости откровенно дешевого серебра.

Цветы Роднулечка не дарил жене принципиально. Что это был за принцип — неизвестно. Но другого объяснения нет. Поэтому обозначим ёмким и загадочным словом «принципиально». Только одни раз он совершенно без повода преподнес жене букет, настоящий, из салона, а не одинокую коммунистическую гвоздику. Марьивановна охренела. И даже с перепугу завела в доме вазу для цветов. Увы, вазе не суждено было еще раз наполниться цветами. А букет, как позже узнала Марьивановна, Роднулечка нес любимой женщине (прошу не путать с любовницей — это другое). Но любимая женщина принимала более полезного и престижного чужого мужа, поэтому двери ему не открыла. Ну не выбрасывать же букет?

Впрочем, мы отвлеклись. Итак, Роднулечка суммировал все подарки для бывшей жены и заявил их к разделу в суд среди прочего имущества. Да, он все 25 лет счастливого брака складывал чеки. Копил. Ждал момента. И дождался.

Марьивановна, когда увидела в перечне имущества эти самые «драгоценности», вначале смеялась. Ну прости Господи, какие же это драгоценности? Дешевое штампованное серебро с поделочными камнями. Это чистейшая бижутерия. Всякий раз, получая на день рождения очередные копеечные серёжки, Марьивановне было стыдно за мужа. Хотелось сказать ему, что он же обеспеченный мужчина, офицер, а не нищий студент.

Но истец Роднулечка заявил их в судебном иске драгоценностями. Если ответчик Марьивановна желает это оспорить, ей нужно сделать товароведческую экспертизу каждой цацки, каждого камешка. Экспертиза — дело дорогое. Овчинка выделки не стоила.

Тогда в суде Марьивановна пошла ва-банк и попросила исключить типа драгоценности из перечня совместного имущества. Она готова вернуть эту горсть серебра истцу натурой. Про себя подумала — с особой жестокостью. Законопатить бы ему эти «драгоценности» в одно место, особо почитаемое его любовницей Наташей...

Мечтам было не суждено сбыться. Судья стояла на страже закона. И, поскольку истец Роднулечка не может носить сам эти драгоценности, то вернуть половину их стоимости Марьивановне придется деньгами или другим имуществом. Тут Марьивановна могла бы поспорить с судьей. Носить он сережки, конечно, сам не может. Однако ж, может их приносить, приносить и приносить. Помните анекдот про еврея с тортиком? К кому бы еще сходить в гости пока тортик не высох? Роднулечка мог бы следующие 25 лет дарить эти драгоценности другой доброй женщине. Ну, нет так нет.

Надеюсь, женщины-дамы-девочки, вы же уловили самое главное? Помните, когда ваш муж (именно муж, а не любовник) дарит вам украшения — это не подарок вам! Это вклад в совместно нажитое имущество супругов, подлежащее разделу после развода.

Россиянские мужчины любят тыкать россиянским женщинам в нос широкими правами мусульманских мужчин. Ну, типа вот как вас надо держать в ежовых рукавицах. Сказал три раза «развожусь» и всё — пошла нах стройными колоннами. И она пошла, позвякивая, вся увешанная как новогодняя ёлка золотыми украшениями-подарками мужа. Заметим, мусульманский мужчина подарки — золотые! — с жены не срывает. А россиянский мужчина имеет такое право. И некоторые особо одаренные экземпляры не стесняются этим правом пользоваться.

Был один подарок, который Роднулечка не смог взыскать с бывшей жены. Это сертификат в магазин белья. Марьивановна потратила его на новые трусы. А трусы сносила. Практически ушла от ответственности!

Девочки-дамы-женщины, учтите опыт Марьивановны, берите подарки трусами. По всем статьям выгоднее. Начнем с того, что хорошие трусы дороже, чем дешевая бижутерия. И отдавать их после развода не нужно.

Как Марьивановна не стала многодетной. А хотела

В беременность Марьивановне, что называется, досталось. Первое недели она откровенно пряталась от врачей. Вот это «а вас что, еще не выскребли?» — не радовало. Пугало.

У Марьивановны не было проблемы с забеременеть. Увидела из-за угла — и всё, беременная. У нее была проблема с выносить. Было тяжело. Но она все преодолела. И угрозы врача, что родит урода и пусть тогда не жалуется. И заявление другого врача, что у нее порок сердца и рожать нельзя. Совсем нельзя. А что делать, если он уже ножками пинается? Порок после оказался какой-то аномалией, уфф... одной бедой меньше. Не случился выкидыш с перепугу — и за это спасибо. Много было всего....

Выносила. Вылежала. Вытерпела. Все преодолела.

Дело близилось к родам. Страшновато.

Как-то ночью перед сном молодого и горячо любимого мужа потянуло на откровения. Принялся он рассказывать Марьивановне каких знакомых женщин он бы того-этого. И мужчин тоже...

Марьивановна от полученной информации взволновалась. И даже как бы собралась рожать. Первый раз попробуй пойми, это тебя от откровений мужа судороги крутят или уже пора.

Оказалось они, схватки. Марьивановна ночь ходила по комнате, между приступами собираясь в роддом. Муж спал. Сложно это было в однокомнатной квартирке — спать, когда твоя жена ходит со схватками. Но он старался.

Ночь прошла без сна, в попытках не думать об откровениях мужа, не до них, родить бы. Потом был день в родах. Говорят, ужасы родов женщины забывают. Врут! Марьивановна все помнит до мелочей. И киноштамп, когда человек под пытками просит убить его, вымыслом не считает. Сама к концу дня хотела только одного — умереть поскорее.

Как ни странно, но ребенок родился. И даже живой. Пусть прямиком в реанимацию, но живой. Вторую ночь Марьивановна тоже не смогла уснуть. Устала очень.

Днем Марьивановне передали от мужа посылочку. Всем передавали. Родные старались подкормить рожениц в голодный девяностый. Марьивановна заранее приготовила себе кое-что для роддома. Знающие советовали сразу съесть шоколадку, чтобы подкрепиться после потери крови. А крови она потеряла много. Спросила в родзале у врача что так звонким потоком льется из нее в подставленный железный таз. Врач сказала — кровь. И чернослива приготовила хорошего — тоже посоветовали для тех кто с разрывами. Марьивановна — мелкая девушка. Родила четырехкилограммового богатыря ростом всего на метр меньше мамы. Разрывы и разрезы Марьивановны даже не считали, когда зашивали без обезбола - "это услуга только для платных рожениц".

Ждала Марьивановна шоколадку и чернослив. А получила холодную картошку в мундирах и кусок капустного кочана.

В окно муж покричал, что ему очень повезло, он отстоял очередь и купил СЕБЕ сыра.

Картошку с куском кочана Марьивановна быстро спрятала в тумбочку, чтобы никто не увидел. Стыдно было перед женщинами в палате. Их родные закармливали вкусняшками.

В третью бессонную ночь Марьивановна упросила показать ей сына. Посмотрела. Поплакала. Побежала к телефону на лестничную площадку, чтобы порадовать мужа. Ну как побежала — с искромсанной и свежезашитой частью тела между ног не побежишь. Бегала, то есть ползала вдоль стеночки к телефону-автомату на продуваемую лестничную площадку она полночи. Домашний телефон ночью не отвечал. Как оказалось позже, муж ходил ... за грибами. Да, с ночевой. Так бывает.

Вместе со счастьем материнства в жизнь Марьивановны пришел чистый ад. Какой-то адский ад. Бедный ребенок кричал круглосуточно. Врачи предлагали успокоительное, эффективное, но тормозящее умственное развитие. Марьивановна решила не рисковать мозгами сына. Соски на её груди были съедены в мясо. Сын тянул молоко вместе с кровью. Приходилось вставлять себе в рот кулак, чтобы не орать от боли во время кормления. На искусственное решили не переводить — это вредно для ребенка да и где его брать это искусственное в голодном городе.

Терпи, терпи, терпи.

У самой Марьивановны началось воспаление — аукнулась забытая салфетка. Не увидела врач, когда зашивала. Не обратили внимание при обработке. В день выписки загнившую уже салфетку вытащила врач при осмотре. И выписала.... тишком-молчком, авось обойдется. Не обошлось.

Вот так хлебала Марьивановна счастье материнства.

Муж помогал.

По ночам - оба решили — ему вставать нет смысла, он же не кормит грудью. Тем более, что по ночам ребенок почти не спал. К утру Марьивановне совсем плохело. И пару раз с ней приключились галлюцинации. Как-то, помнится, она лежала на боку и кормила ребенка. Очнулась она от злых глаз мужа и его толчка в руку, в которой она держала грудь. Ребенка не было. Он спал в своей кроватке! Марьивановна кормила пустоту.

Муж гулял с сыном после работы. Марьивановна во время их прогулок успевала мыть-стирать-готовить. Стирка особенно выматывала. Подгузников тогда не было. Машинок-автоматов тоже.

Терпи. Терпи. Терпи.

Где-то через год этого семейного счастья взбунтовался муж.

Он так жить больше не может! У него есть потребности! Он хочет секса по пять раз в день! А не получает даже раз в день! Или в неделю, или в месяц? Не помню. Короче, его потребности безжалостно попраны Марьивановной.

Муж познакомился через газету объявлений с парой. И намерен с ними встречаться для осуществления своих законных потребностей. И Марьивановна права не имеет сказать что-то против, потому что он, муж, вынужден так поступить из-за нее. Это она его вынудила!

Марьивановна признала свою вину. Да, она виновата. У нее уже заросли соски на груди. И между ног все заросло, хоть и не везде удачно. И даже по ночам она не то чтобы высыпалась, но бывало, что и спала по три-четыре часа кряду. И даже на улице гуляла с ребенком каждый день, не то что сразу после родов, когда она не могла надеть на гниющие от стафилококка ногти даже носки и не выходила из дома полгода. Ну виновата. Готовить, обстирывать и наглаживать (и не смейтесь, выгладить военную форму — это же час времени с утюгом!) для мужа она силы находила. А вот на другое в прежнем объеме, как это у них было раньше, сил не хватало.

На встречу с парой любовников муж собирался демонстративно. Вернулся притихший. После намеками и полунамеками Марьивановна дозналась, что пара не оправдала надежд мужа. Он рассчитывал проявить себя активно и с чужой женой. Однако ему была отведена пассивная роль. И с чужим мужем.

Потом жизнь закрутилась и завертелась. Детский сад. Работа. Маленькие радости и огорчения. Тяготы не то чтобы забылись, но словно затянулись туманом.

Можно бы подумать и о втором ребенке.

И Марьивановна подумала. Крепко подумала!

И не захотела больше рожать.

А через много лет, уже после развода, она узнала, что именно в это время, когда она металась между желанием родить еще и осознанием, что второй раз не выдержит, её муж стоял на коленях перед молодой и свободной и объяснялся ей в любви.

Про лобавочных и миссию

Обещала написать про любовников. Но любовник - это когда есть муж и есть еще один-два добавочных. Эти добавочные и есть любовники. Не было в браке у Марьивановны любовников. У нее были любовницы. То есть у мужа. Марьивановна про любовниц ничего не знала. Ну как не знала..... Ну, она считала что не знает. Это был её осознанный выбор - не знать.

С весны до осени Марьивановна, работающая удалённо, чаще всего жила на даче с собаками. Муж, далее обозначаемый как Роднулечка, увозил её с хвостатыми и возвращался в город ПО ДЕЛАМ. У него всегда были дела.

Выгрузив супружницу с собаками, Роднулечка устремлялся обратно в цивилизацию, радостно напевая: “по-ра-по-ба-бам, пора по бабам”.

Марьивановна закрывала ворота и тайком осеняла крестом машину, её блеснувшие нетерпеливым красным стопари перед поворотом. Пусть у Роднулечки все получится! Пусть всё будет без осечек! Потому что осечки бывали. И они дорого обходились Маривановне. Роднулечка приезжал за ней злой, требовал баньку и там же в баньке быстренько доказывал Марьивановне, что осечек у него не бывает.

Последнее перед разводом лето баньками совсем не запомнилось. А злобы было очень много. Однажды потомок аристократа (не чета невестке раскольнице, на что любила указать свекровь) разразился таким отборным многоэтажным матом, что старичок сосед, традиционно затихший в ожидании банных утех в кустах у забора, ломанулся из этих кустов с хрустом, чисто лось из тайги.

А осенью, совсем уже перед разводом, у Марьивановны с Роднулечкой случилось сразу два скандала.

Вообще в традиционном смысле - с криком и порчей имущества - скандалов у них не было.

Хотя взрослый сын после двух уже разводов, родительского и его собственного - припомнил маме ужасную семейную сцену, свидетелем которой он был подростком и которая - а что же еще? - надломила его хрупкую детскую психику и впоследствии стала причиной краха его семьи.

Тогда мама в присутствии сына спросила своего любимого мужа “А может нам развестись?”. Муж в ответ зыркнул и промолчал.

Вот так они скандалили, дальний потомок киевского аристократа и дикая сибирская раскольница.

Скандалов перед разводом случилось два.

Муж вернулся от ученика (зачеркнуто) любовницы. И предъявил жене жесткую претензию, предъяву практически. А именно ногу в дырявом носке. Он не кричал. Он просто смотрел. Смотрел на жену со всей болью униженного и опозоренного человека. И взгляд этот спрашивал жену: “За что ты со мной ТАК?”.

Марьивановне было стыдно! Очень стыдно! Она не знал точно какая из учениц (зачеркнуто) любовниц указала на недосмотр. Ну да что за разница какая..... ПА-ЛЮ-БО-МУ (как любил говорить Роднулечка, отчеркивая слово по слогам оттопыренным мизинчиком) стыдно.

Второй скандал был уже почти классический.

Роднулечка вернулся от ученицы (зачеркнуто) любовницы в плохом настроении. Очень плохом!

- Была осечка! - подумала Марьивановна. И не ошиблась.

- Покорми меня быстро! - приказал муж, хозяин и практически бог.

Марьивановна подорвалась кормить.

У нее была срочная работа. Физическая, что немаловажно. Большой предпраздничный заказ. Марьивановна бегала между работой и плитой и совершила страшное - она пережарила желток!

Муж орал! Ведь она, жена, знает прекрасно, что он любит жидкий желток! Она пережарила желток специально! Она ему мстит!

Марьивановна молчала изо всех сил. Если бы она спросила за что же, по мнению мужа, можно ему мстить, то разговор бы вышел на любовниц. А она, Марьивановна, ничегошеньки же не знает про любовниц, их же нет, не было и не будет. Это у чужих мужей любовницы. У всех до одного, как уверял её муж. И только он один единственный не изменяет жене.

Самое смешное, что скандала не случилось даже тогда, когда Марьивановна неожиданно для себя прочла в Аське длинные послания своего верного мужа некой Наташе. Они неизменно начинались со слов “любимая” и заканчивались “люблю тебя люблю, целую везде-везде”. Марьивановна подумала тоскливо, что планировать Серебряную свадьбу, до которой оставалось совсем ничего, нет смысла и спросила мужа:

- А что это за женщина?

- Это не женщина, - бодро ответил муж.

- Мужчина? - спросила Марьивановна, про себя отстраненно подумав, что не удивится и этому варианту.

Ночью и в несколько других встреч до развода Марьивановна узнала много о роли любовницы в жизни своего мужа.

- Эта женщина для меня ничего не значит! У меня там всё!

А в это Марьивановна верила. Осечки, судя по раздражению, случались все чаще. Общение мужа с мамами-разведенками его учеников становилось все активнее. Взгляды на одиноких свободных женщин все откровеннее. Роднулечка был явно в поиске.

- Я туда как в туалет ходил!

Подозревала ли эта самая Наташа, что она не более чем отхожее место для своего кавалера? Сомневаюсь. С Наташей обсуждались все подробности семейной жизни - это Марьивановна успела уловить в прочитанной переписке. С "туалетом" не делятся.

- Да в ней уже 120 килограммов. У меня на нее больше не встает!

И вишенкой на торте стало:

- Я специально выбрал страшную женщину, чтобы не влюбиться и не разрушить нашу семью. Я сделал это ради тебя.

И еще вариант:

- Я специально выбрал отвратительную женщину, такую, которую никто больше не захочет и она не сможет заразить меня и тебя. Я сделал это ради тебя.

И когда свидетельство о разводе было получено, бывший муж изрек:

- Я спасал несчастных женщин от одиночества. Это моя миссия!

И пусть Марьивановна поймет и устыдится какого героя она отвергла. Много ли мужчин смогут вот так трудиться на отвратительных женщинах-туалетах весом в 120 килограммов, отказывая себе в счастливом общении с верной пятидесятидвухкилограммовой женой, которая была "самой возбуждающей из его женщин" (ага, это цитата)? Нет! Мало в стране героев!

Сегодня Марьивановна уже одинокой (зачеркнуто) свободной женщиной приезжает с собаками на дачу. Топит баньку себе одной. И вздрагивает, когда женатый сосед стучит ей после баньки в окошко, предлагая продолжение. Усугубляет ситуацию то, что она почти вдвое старше соседа. И это определенно дает возможность соседу проявить героизм. Может, его миссия - спасать от одиночества ровесниц его мамы?

Не перевелись герои на земле русской.

Как Бывший муж потерял память

Да, случилось такое горе. Крепкий, интеллектуально развитый, в третий раз (эээ... уже в четвертый) счастливо женатый мужчина, офицер запаса, полковник потерял память. Помню, грит, был я второй раз женат. Помню, звать её Марьивановна, помню год рождения и место рождения деревня Гадюкино. Больше ничего не помню!

И все бы ничего, забыл да и ладно. Но Роднулечка, бывший муж Марьивановны решил защитить свои права, незаконно попранные Марьивановной. И обратился он за защитой в суд. И ходил он в суды от одной инстанции к другой, писал и переписывал свой иск и везде указывал: помню как зовут, помню деревня Гадюкино, более ничего не помню, спасите-помогите! Намекалось - рассмотрите дело в отсутствии ответчика, то есть Марьивановны.

Но Марьивановну судебные органы нашли и отправили через портал Госуслуги ей приглашение — держать ответ, значится, за нанесенные побои (зачеркнуто) обиды.

Марьивановна иску не удивилась. Как-то пообвыклась она с энтим делом — с исками. Роднулечка еще до развода принялся ходить по судам. Очень он это дело полюбил. А после развода все свои сутяжнические потуги сосредоточил на бывшей жене №2, которая сцука такая, посмела с ним развестись. Иски следовали один за другим почти без перерывов на обед.

Удивилась Марьивановна другому. А именно — избирательности памяти Роднулечки.

В суде ей передали для ознакомления целую папку документов, исков, ответов, апелляций — и везде черным по белому — год рождения, дер. Гадюкино, и "более мне ничего об ответчике не известно".

Да как же ему не известно, если в это же самое время Роднулечка взыскивал по исполнительному листу с Марьивановны антикварный нэтбук, компьютерную мышь, клавиатуру, какой-то кусочек пластмассы непонятного применения и пучок проводов. Что характерно, взыскивал, указывая и место прописки Марьивановны, и место фактического проживания — то есть оба её адреса.

Богатства отошли Роднулечке при разделе имущества, но Марьивановна не имела возможности их отдать бывшему мужу. А как отдашь, если бывший уехал за тысячи километров и там перемещался от одной дамы сердца к другой, меняя дислокацию.

Так и лежал этот хлам, дожидаясь своего звездного часа. И дождался! Коробку с пластмассовым мусором вынесли через семь лет после развода и через три года после завершения процесса по разделу имущества.

Вот такая вышла коллизия. В одном деле — в иске к Марьивановне, он ничего кроме деревни Гадюкино не мог вспомнить про бывшую жену, с которой прожил четверть века. А в другом деле — помнил оба адреса, знал в лицо хлам, которому давно было место на помойке и даже прозрел через века и километры мелкие цифры на какой-то штучке, вынутой доверенным лицом из старого компьютера и они, эти циферки на пластиковой штучке, не совпали!

Вот такие метаморфозы случаются с памятью бывших мужей. И какое же счастье, что мужья эти — бывшие, а не нынешние. И как было бы здорово выносить из головы и из сердца память о подлецах так же легко, как вынес из квартиры Марьивановны пристав коробку с ненужным хламом. Но, увы, с памятью все гораздо сложнее. Жизнь - не кофточка. Не распустишь и не перевяжешь.